Глава 36

Союз Великого Аттракта, планета Вирго, 3124 год

Надежда Бублик

Зарина не пришла на вечернюю репетицию в тренировочном отсеке, где мы должны были обсуждать с организаторами и скаутами наряды, реквизит и прочие технические детали для следующего этапа.

Потом землянка не ответила на сообщения Лены и Закри — а тот, в свою очередь, понятия не имел, где искать пропавшую подопечную, но не спешил бить тревогу, утверждая, что за стены Комитета она все равно не выйдет, а по показателям с коммуникатора девушка жива и здорова.

Создалось чёткое ощущение, что учёный либо слишком увлёкся отношениями с моей подругой, либо был занят чем-то за пределами конкурса. А может — сознательно или по чьей-то просьбе перестал вмешиваться в историю Зарины и Вэлрода.

Последняя мысль мне совсем не понравилась.

Сиглеи, к слову, в эти дни держались особенно тихо.

Не лезли в разговоры, не демонстрировали открытого интереса — но их взгляды я ловила всё чаще. Слишком прямые. Слишком внимательные. Они смотрели так, будто я уже что-то знала. Или вот-вот должна была узнать. После второго подслушанного разговора это перестало быть паранойей и стало фоном — неприятным, липким, как ощущение камеры, которую ты не видишь, но точно чувствуешь. Но никаких действий никто не предпринимал, а Хуго почему-то не спешил с очередными расспросами.

Я попыталась успокоить Елену, искренне переживающую за нашу Жасмин.

Оптимизм продержался ровно до того момента, как мы увидели Зарину на пути к жилому отсеку.

Девушка шла слишком быстро. Голова опущена, плечи подняты и зажаты — так идут люди, которые надеются стать невидимыми, если просто не смотреть по сторонам.

— Зара? — окликнула её Лена.

Брюнетка вздрогнула так, будто мы не позвали, а запустили в неё холодным душем из пожарного шланга. Обернулась резко, и улыбка появилась мгновенно — та самая, конкурсная. Из разряда: "всё прекрасно, я счастлива, не подходите ближе".

— Всё нормально, — выдала слишком быстро, не поднимая взгляд.

Ага. "Нормально". Слово, за которым обычно прячется полный набор проблем.

— Ты откуда? — спросила я, уже догадываясь, что ответ мне не понравится. Это, в общем-то, не мое дело, но...

— Вэлрод… хотел поговорить, — сказала она после паузы, словно обдумая каждое слово. — Ничего такого.

"Ничего такого", но руки потом трясутся, как у начинающего бариста в час пик.

Я не стала давить. Тогда.

Но внутри что-то все равно щёлкнуло. Коротко и холодно, как предохранитель. А уже на следующий день плохой сценарий вышел на сцену без костюма.

***

Мы с Леной как раз искали её скаута Йене — он должен был помочь подруге с реквизитом для номера (каким-то редким песком с курортной планеты), а по факту, как обычно, растворился в недрах Комитета.

В итоге мы свернули в технический коридор — место, где камеры ловили через раз, свет был унылым, а атмосфера такая, что хотелось либо сбежать, либо срочно признаться во всех грехах.

Вы заметили, что мне вообще везёт на коридоры? Важные разговоры, неприятные открытия, чужие тайны — всё почему-то происходит именно там.

Возможно, дело в том, что комплекс Комитета — настоящий лабиринт, в котором теряются даже местные. А может, просто судьба у меня такая.

Я уже собиралась предложить вернуться, когда услышала голос Вэлрода.

— Зарина, не будь ребёнком, — говорил он мягко. Слишком мягко. Так говорят не детям, а тем, кого считают удобными. — Ты же понимаешь, что я сейчас делаю тебе одолжение?

О нет. Только не эта поганая фраза. Её обычно выдают либо злодеи, либо люди... то есть разумные, которые уверены, что им всё можно.

— Я не просила… — голос Зарины дрогнул. — Вы сказали, что это просто разговор.

— А он и есть разговор, — спокойно ответил он. — Просто взрослый. Ты красивая. Это видят все. Было бы странно, если бы я этого не замечал.

Да, а ещё странно, что солнце светит, вода мокрая, а ты мудак, Вэлрод.

— Мне некомфортно, — сказала она тише. — Я хочу уйти.

Пауза. Та самая пауза, после которой в фильмах либо начинается музыка ужаса, либо кто-то получает по лицу.

— Ты сейчас серьёзно? — из его голоса испарилась улыбка. — После всего, что я для тебя сделал?

Вот тут невидимая пружина в груди наконец-то лопнула.

— Уберите от неё руки, — произнесли мы с Леной почти одновременно.

Редкий случай идеальной синхронизации. Можно было бы станцевать дуэт, если бы ситуация не была настолько мерзкой.

Вэлрод обернулся и улыбнулся. Телевизионно. Тепло. Так, что если вырвать эту секунду из контекста, её можно было бы продать как рекламу доверия.

— Надежда. Елена, — произнёс он наши имена так, будто это были титулы. — Вы как всегда… не вовремя.

— Да по-моему в самый раз, — ответила я и подошла ближе. — Зарина, пойдём.

— Это не ваше дело, — отрезал он, добавив в голос холода.

— Ошибаетесь, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Пока конкурс транслируется онлайн, любое «не ваше дело» может внезапно стать очень даже общим.

— Вы сейчас очень смело себя ведёте, — произнёс Вэлрод всё так же спокойно, с чуть снисходительной улыбкой.

— Нет, — я улыбнулась. — Я просто напоминаю, что зрители вас любят. А зрители, знаете ли, очень не любят, когда их кумиры внезапно оказываются… не теми, чей образ им так старательно показывали.

Зарина выскользнула из-под руки октурианена и встала рядом со мной. Я чувствовала, как она дрожит — мелко, почти незаметно, но всем телом.

— Уходите, — сказала я почти приказом. — Пока у вас ещё есть шанс сохранить репутацию и не войти в историю как "Ведущий, которого отменили".

Надеюсь, товарищ "абьюзер инопланетный, обыкновенный" поймет мой земной лексикон.

Он смотрел на нас несколько секунд. Потом усмехнулся — уже без всякой маски.

— Это было лишнее. Для всех.

— Возможно, — не стала я спорить. — Но сегодня у меня в планах ужин, а не сожаления.

После этого старый Вэлрод будто исчез.

И это было хуже, чем если бы октурианен продолжал улыбаться и язвить. Ведущий стал вежливым. Корректным. Безупречным.

И именно это пугало больше всего.

Зарина держалась рядом с нами — тише, осторожнее. Словно, наконец, поняла, что конкурс — это не сказка, а квест на выживание без инструкции.

***

На финальной репетиции в зале для мероприятий, где проходили этапы шоу, мы показывали свои номера при всех. Видели чужие костюмы, движения, задумки.

Предполагалось, что сильные станут сильнее, а слабые — начнут подозрительно часто бегать в туалет и плакать.

Я старалась быть из первых.

Между этапами нас, кстати, стало еще меньше.

Кто-то не выдержал давления и ушел по собственной воле — без истерик, просто исчезнув из списка участниц. Кого-то убрали тихо и быстро: за драку, за попытку навредить другой конкурсантке, даже за испорченный реквизит.

Официально — нарушения правил. Неофициально — участницы начали ломаться.

И на этом фоне наследный регат Зоотара вдруг перестал казаться призом и лакомым куском брачного пирога. Скорее — финальной строчкой в отчёте о выживании.

Очень красивой. И слишком дорогой.

Землянкам же изначально не давали выбора: участвовать или нет. Нас выдернули из жизни, из времени, из привычного мира — и поставили перед фактом. И наверное, именно поэтому я оставалась.

Не ради победы.

А потому что, если эта моральная мясорубка закончится просто «самоотводом», значит, все было зря. Если уж меня вытащили из прошлого — пусть хотя бы не впустую.

***

Подлости от ведущего за ситуацию с Зариной я подспудно ожидала. И он закономерно нанес свой удар как раз во время прогона моего номера.

Свет. Камеры. Центр сцены. И резкий сбой, который "случайно" выбил меня из ритма.

— Стоп, — произнёс Вэлрод почти заботливо. — Надежда, вы уверены, что готовы к третьему этапу?

Нет, конечно. Я вообще мечтала танцевать в полной темноте и без зрителей. Но кто меня спрашивает?

— Уверена. Если условия не будут меняться по прихоти.

— Конкурс — это стресс. Давление. Нагрузка, — перечислил мой план каждого дня в новом мире ведущий. — Как и внимание публики. Вы уверены, что справляетесь?

Ах ты гад.

— Обычно тяжелее всего тем, кто путает конкурс с личной властью, — ответила я, подбирая полы своего наряда.

И с достоинством ушла со сцены.

Хватит с меня на сегодня этого цирка!

По рядам конкурсанток прошёл шёпот. Маленький. Но приятный.

И, кажется, вездесущая летающая камера тоже поймала этот момент.