Интерлюдия - Елена Власова, Эласто Рохас, Мирелла Искристая, Посол Аттари, Зарина Каримова

Последние дни Елена Власова ловила себя на странном ощущении: будто рядом с ней находится не один и тот же мужчина, а несколько его версий, сменяющих друг друга слишком быстро.

Раньше Закри просто… умалчивал.

Не врал, не уходил от вопросов, не раздражался, а аккуратно оставлял некоторые темы за скобками. Как тот, кто привык соблюдать личные границы и не видеть в этом ничего драматичного.

Лена принимала это и даже ценила.

Но потом что-то изменилось.

Сначала почти незаметно. Чуть дольше паузы перед ответом. Чуть более собранная осанка. Взгляд, который задерживался не на ней, а будто проходил сквозь — куда-то дальше и глубже.

С каждым днём напряжение в нём нарастало. И Лена почти сразу поняла, с чем... точнее, кем именно это было связано.

С Эльдароном Золотым.

Она давно подозревала, что мужчины знакомы. Не просто пересекались на приёмах или официальных мероприятиях, а действительно знали друг друга.

Слишком уж резкой была реакция Закри на первые выходки наследного регата и слишком личной на последние.

Чем более беспечным, резким и откровенно разрушительным становился Эльдарон, тем более молчаливым делался Закри.

Он не комментировал и не осуждал вслух, но Лена подмечала, как нервно сжимаются его пальцы, как в голосе появляется та самая стальная нота, которую она раньше слышала лишь однажды и то мельком.

Сегодня утром в столовой это стало особенно заметно.

Закри сидел рядом, как всегда, но будто чуть в стороне от происходящего. Он почти не смотрел на экраны, где уже начиналась суета, и не тянулся к коммуникатору, хотя шум в зале невозможно было игнорировать.

— Ты сегодня какой-то… другой, — произнесла Лена едва слышно, не в укор, скорее констатируя.

— Я сегодня внимательнее, чем обычно, — скаут будто очнулся от своих мыслей и повернул голову к ней.

— К чему?

— К последствиям, — золотокожий ученый задержал на своей женщине взгляд. Слишком долгий для простого утреннего разговора.

Это слово повисло между ними. Тяжелое и неуютное.

— Ты хочешь сказать, что дальше будет хуже? — спросила возлюбленного землянка.

— Я хочу сказать, что дальше будет иначе, — ответил он. — И не всем это понравится.

— Это связано с Эльдароном? — нахмурилась Лена.

Закри не стал отрицать, но и не подтвердил сказанного.

— Он всегда был… сложным, — произнёс он наконец. — Но сейчас он перестал быть просто проблемой для себя. Он стал угрозой для других.

— Для кого? — мягко надавила Лена.

— Для тех, кто рядом. И для тех, кто вынужден за ним убирать, — со вздохом пояснил мужчина.

Она внимательно посмотрела на него.

— А ты? К какой категории относишься ты?

— Я отношусь к тем, кто не любит сюрпризы, — усмехнулся он коротко, без веселья, почти нервно.

Лена почувствовала, как внутри поднимается тревога.

Не паника. Не страх. Именно предчувствие, вязкое и настойчивое.

— Если что-то пойдёт не так, — произнесла она почти по слогам, — ты мне скажешь?

Зоотарец посмотрел на неё так, словно взвешивал не ответ, а допустимую степень честности.

— Я постараюсь, — ответил он в итоге. — Но если я вдруг начну вести себя иначе… просто знай — это не из-за тебя. И помни: мы будем вместе, что бы ни случилось. Ты мне нужна и очень дорога. Ты — самый важный в моей жизни выбор. Веришь мне?

Это прозвучало почти как извинение и как... предупреждение.

Лена кивнула и больше не стала задавать никаких вопросов.

Потому что иногда важнее не услышать правду, а понять, что она где-то рядом.

Когда шум в столовой усилился и экраны начали один за другим вспыхивать тревожными заголовками, женщина уже знала: то самое «иначе» наступает прямо сейчас.

Она ещё не представляла, что именно узнает во время заключительного шоу. Но почему-то была уверена: после него прежних версий Закри больше не останется.

И, возможно, прежней Лены — тоже.

***

Мирелла Искристая не устраивала истерик.

Она стояла у выхода из общего отсека для приема пищи, скрестив руки на груди и выпрямив спину, в позе женщины, пришедшей не плакать и не оправдываться, а торговаться. Лицо спокойное. Дыхание ровное. Взгляд янтарных глаз ясный и внимательный.

Идеальная.

Именно такой её и приучили быть.

После скандала с Эльдароном она знала: Лорак Рраршу её примет. Не сразу, но точно сегодня, когда эмоции улягутся, а факты станут важнее слухов.

Наагшис вышел из отсека и остановился напротив. Его взгляд скользнул по зоотарке без интереса, будто он оценивал не женщину, а новую задачу.

— Нам нужно поговорить, господин агент, — начала Мирелла уверенно.

— О чём же, госпожа Искристая? — в уголке его губ мелькнула едва заметная усмешка.

Она вдохнула глубже.

— О моей роли в конкурсе. О наследном регате. О Доминионе Аттари. И о Вэлроде.

Последнее имя она произнесла тише остальных.

Пауза затянулась.

Лорак смотрел на неё долго. Без симпатии. Без отвращения. Только с немым вопросом: полезна или нет.

— У вас есть доказательства связи с послом Аттари? — наконец спросил он.

— Есть, — подтвердила Мирелла без колебаний. — Переписка. Цепочки вывода кредитов. Записи встреч. Я готова передать всё немедленно.

Она на секунду сжала пальцы, но не добавила в голос лишних эмоций.

— В обмен на конфиденциальность и защиту.

Лорак чуть наклонил голову.

— Скажите, Вэлрода ведь… — продолжила она и осеклась.

— Его исчезновение не связано с вашими с ним общими делами, — бесстрастно прервал зоотарку агент разведки под личиной скаута, мгновенно уловив направление ее мысли. — Но ваш интерес понятен.

Он сделал паузу, а затем добавил:

— Вы готовы сняться с конкурса прямо сейчас?

Мирелла молчала.

В этот короткий миг она мысленно перебрала все возможные варианты.

Остаться — и зависеть от разумного, который, судя по поведению наагшиса, скоро потеряет контроль. Надеяться — и стать расходным материалом. Или уйти вовремя, сохранив лицо, статус и будущее.

В конце концов женщина медленно кивнула.

Лорак развернулся и сделал приглашающий жест в сторону коридора.

— Тогда пойдёмте. Думаю, нам действительно есть что обсудить.

Мирелла поднялась и последовала за ним не оглядываясь.

Ей не было жаль Эльдарона. Не было жаль конкурс. И уж точно не было жаль иллюзий, которые она сама когда-то себе позволила.

Выживают не самые красивые и даже не самые сильные.

Выживают те, кто вовремя понимает, когда партия сыграна и кому пора менять сторону.

***

Экстренные совещания эйси Эласто Рохас терпеть не мог.

Не потому, что они были редкостью. Наоборот — за циклы работы в Комитете по организации мероприятий он повидал всякое.

Уксорец не любил их за другое: экстренные совещания всегда означали, что кто-то уже допустил ошибку, а теперь от него, Эласто, ждут невозможного — превратить катастрофу в управляемый кризис. А иногда и вовсе в успех.

Отсек для совещаний был полон. Даже слишком полон для такого раннего часа.

Скауты сидели за прозрачным столом, каждый со своей голографической панелью, своей инфолентой, своими проблемами.

Лица напряжённые. Взгляды цепкие. Здесь не было ни одного, кто не понимал бы: конкурс, который должен был стать ключевым событием в сфере развлечений Союза, катится куда-то в бездну.

Эласто нервно дёрнул мохнатыми ушами и поднялся.

— Итак, — произнёс он ровно, активируя общий экран. — Ситуацию, полагаю, пересказывать не нужно.

На голограмме один за другим всплыли кричащие заголовки.

Похищение. Утечка. Наследный регат. Фарс. Расходный материал.

Кто-то тихо выругался. Кто-то демонстративно отвёл взгляд.

— Наши кураторы в высших структурах Союза уже направили официальный запрос, — продолжил Эласто. — Дипломаты требуют объяснений. СМИ — крови. Зрители — шоу.

Он сделал паузу и позволил себе кривую усмешку.

— Последнее, как вы понимаете, мы всё ещё в состоянии им дать.

Скауты переглянулись.

— Предлагаю не делать вид, что мы можем сохранить исходную концепцию, — продолжил распорядитель жёстче. — Наследного регата в качестве «приза» больше не существует. Репутационно. Политически. Публично.

— А физически? — сухо уточнили с дальнего конца стола.

— Физически он всё ещё на территории Комитета, — отрезал Эласто. — И к сожалению, до конца не осознал масштаб содеянного, потому что не протрезвел. Воздействие выпитых им психотоников наложилось на последствия от введенного в его организм вещества предположительно сиглейского происхождения.

Несколько взглядов стали откровенно мрачными.

— Поэтому, — он развернул следующий слайд, — предлагается следующее решение.

На экране загорелся новый заголовок:

ФИНАЛЬНЫЙ ЭТАП МЕЖГАЛАКТИЧЕСКОГО КОНКУРСА КРАСОТЫ «КРАСА АТТРАКТА»

— Мы завершаем конкурс, — отчеканил Эласто. — Но меняем акценты. Финальный этап проводится исключительно как зрительское голосование, чтобы избежать обвинений в пристрастности жюри. Победительница получает титул «Самая красивая женщина Вселенной» и все заявленные призы… кроме брака с наследным регатом.

— Ведущий? — раздался вопрос.

— Заменяем, — без колебаний ответил он. — Без комментариев. Без объяснений. Пусть дипломаты Союза выкручиваются сами. Напомню: именно они настояли на допуске сиглей, несмотря на наши предупреждения об их… нестабильности.

Кто-то хмыкнул. Кто-то кивнул.

— Теперь по участницам, — продолжил Эласто, пролистывая список.

Имена и изображения вспыхивали и гасли.

— Землянки Зарина Каримова и Вероника Селезнёва исключаются из конкурса. По медицинским и психологическим показаниям, — добавил он сухо. — Формулировка согласована.

— И Мирелла Искристая... — подал голос до этого молчавший Лорак Рраршу.

Эласто поднял на него вопросительный взгляд.

— Отказывается от участия, — невозмутимо сообщил красноволосый скаут. — По личным причинам.

В его тоне не было ни тени сомнения, и это почему-то не вызвало ни одного вопроса.

— Землянку Настасью Фишер… — добавил уксорец и поморщился.

Перед глазами вспыхнула вчерашняя сцена: технический коридор, смех землянки, чужие руки на её ягодицах.

Руки другого самца.

Лин Лорни. Скаут Настасьи. Однопланетник Рохаса. Его протеже — молодой, амбициозный, перспективный.

Что ж. Значит, бывшая любовница решила сменить покровителя. Но её выборы сейчас — наименьшая из его проблем.

— …тоже убираем из списка участниц завтрашнего представления, — продолжил он, возвращая голосу твёрдость и игнорируя ехидные переглядывания подчиненных. — Всем землянкам будут выплачены причитающиеся по контракту вознаграждения. Даже леди Веронике, несмотря на доказанный сговор с воительницами с Сига.

Он сделал короткую паузу.

— Её поведение квалифицировано как одна из форм адаптации в рамках проекта по изучению землянок докосмической эры. Наказаний не последует.

Эласто обвёл присутствующих взглядом.

— Таким образом, финал пройдёт между оставшимися участницами. Без скандалов. Без романтической линии. Только рейтинги. Только зрители.

— А наследный регат? — снова спросили из зала.

Эласто уже собирался ответить, когда двери отсека с шипением раскрылись.

В помещение вошёл скаут и ученый Закри Золто.

Спокойно. Без суеты. Без оправданий. Как тот, кто точно знал, что его будут ждать.

— Прошу прощения, — произнёс зоотарец громко, привлекая всеобщее внимание. — Задержался по семейным обстоятельствам. Выслушивал очередную нотацию от отца.

Он остановился в центре помещения и активировал коммуникатор.

В воздухе проявилась яркая голограмма — знак родовой идентификации Зоотара, доступный лишь ограниченному кругу лиц в высших кругах планеты.

Коротко. Без пояснений. Без слов.

В отсеке стало так тихо, что Эласто услышал собственное дыхание.

— Вопрос с наследным регатом будет решён, — безапелляционно заявил Закри. — Публично. Во время финального шоу.

Он посмотрел на распорядителя.

— Это перестанет быть вашей проблемой.

«А станет моей», — читалось во взгляде его золотистых глаз.

Эласто Рохас впервые за всё утро почувствовал не раздражение, а холодное, почти уважительное облегчение.

Что ж, похоже, этот финал всё-таки состоится.

Коммуникатор уксорца подал сигнал о новом сообщении от ненавистного отправителя, который не умел ждать.

«Да пошёл ты обратно в свой Доминион», — с раздражением подумал Эласто. — «В той заднице, из которой я сейчас выбираюсь, твои угрозы — детские забавы. Завтра мы всё завершим, а дальше хоть сотню статей о моих старых ошибках выпускай. Всё равно мне пора на покой. Я слишком стар для всего этого».

***

Посол Доминиона Аттари Маэлис Кхаэль выслушал доклад, не меняя выражения лица.

Похищение Вэлрода Золмара — предположительно воительницами Сига.

Утечка записи с Эльдароном.

Реакция зрителей.

Молчание Комитета.

Отстранённость Эласто Рохаса.

Исчезновение Миреллы Искристой.

Финальный этап конкурса красоты, который окончательно утратил для Аттари стратегическое значение.

Каждый пункт ложился на другой, как аккуратно уложенные панели, и так же методично давил.

План, выстраиваемый на протяжении целого цикла, рассыпался за считанные дни.

Заместитель Маэлиса замер перед ним, ожидая распоряжений.

Посол медленно провёл пальцем по краю инфопанели.

— Надежда Бублик… — произнёс он имя землянки так, словно пробовал его на вкус.

Аттари должен был получить хоть что-то.

Компенсацию. Рычаг. Фигуру, которую можно поставить на доску вместо утраченных.

— Она должна быть доставлена ко мне в ближайшее время, — продолжил Маэлис холодно. — Ограничений в методах, ресурсах и подборе исполнителей нет.

Заместитель коротко кивнул и сделал пометку в своем коммуникаторе.

— У нас есть варианты скрытого проникновения в здание Комитета, — доложил он. — И подходящие для операции наёмники.

— Действуйте, — дал команду посол.

Аттари дождался, пока за помощником закроется дверь и лишь тогда — впервые за долгое время — позволил себе улыбнуться.

Тонко, почти с удовольствием.

Именно так улыбаются те, кто привык проигрывать партии, но никогда не выходит из игры.

***

Зарина очнулась резко, словно выныривая из глубокой воды.

Сначала был свет — слишком яркий, режущий. Потом звук — ровный, глухой и механический. И только потом пришло осознание тела: тяжёлого, ватного и странного.

Она лежала на какой-то поверхности.

Белый потолок. Прозрачные панели. Слабый запах стерильности, пластика и озона. Отсек физиологической реконструкции. Медотсек, как его называли землянки.

Зарина сразу поняла, где находится. А вот как сюда попала — нет.

Память всплывала хаотичными обрывками. Роскошная комната. Приглушённый свет. Рука на запястье. Страх. Удар. Бег. Босые ноги…

— Пробуждение объекта «Зарина Каримова» прошло успешно, — раздался над головой искусственный голос.

— С возвращением, леди Зарина, — произнёс второй, уже живой. — Вы меня слышите?

Она повернула голову. Над ней склонился медик из расы уксорцев — тот самый, с которым она уже общалась раньше, когда мучилась головными болями после нейростимуляции.

— Да… — выдохнула она и сама удивилась, насколько чужим кажется собственный голос. — Как я… как я здесь…

— Вас доставил бытовой бионик. Вы находились в состоянии острого шока и дезориентации. Он действовал по протоколу, — спокойно пояснил медик.

— Бионик?..

— Вы сбили его с ног в коридоре, — осторожно добавил он. — Он ввёл вам седатив, чтобы избежать травм.

Зарина закрыла глаза. Образы вспыхнули и тут же снова рассыпались на отдельные фрагменты.

— Что вы помните? — задал следующий вопрос медик.

Она попыталась ответить… и не смогла.

Под рёбрами всё сжалось, к горлу подкатили слёзы. Слова застряли внутри — слишком тяжёлые, чтобы вытащить их сразу. А тем более произнести вслух.

— Я… — голос сорвался. — Мне… тяжело вспоминать…

— Это нормально, — мягко сказал медик и отступил на шаг. — Но вам придется дать объяснения службе безопасности Комитета. Это очень важно, чтобы восстановить картину случившегося.

Дверь отсека открылась почти бесшумно, впуская новое действующее лицо.

Незнакомый мужчина вошёл внутрь помещения и сразу же словно занял собой всё пространство.

Высокий. Широкоплечий. Рыжая борода, собранная в аккуратную косу. Тяжёлые черты лица. Спокойные, внимательные глаза цвета холодного неба.

Если не присматриваться, он выглядел почти как человек. Но глаза были странными — то становились ярче, с желтоватым отливом, то снова возвращались к прежнему цвету.

На нём была форма охранителя, но сидела она так, будто была лишь условностью. Под ней чувствовалась сила, не нуждающаяся в доказательствах.

И почему-то Зарине сразу стало… спокойно.

Хотя по всем законам логики она должна была испугаться ещё сильнее.

Страх отступил. Притупился.

— Это заместитель капитана охранителей Хуго Снежного Вихря, — представил вошедшего медик. — Торек Бран с планеты Найера.

Торек остановился у её капсулы, не нависая и не вторгаясь в личное пространство.

Его голос оказался низким, ровным, с лёгкой гортанной вибрацией.

— Леди Зарина Каримова. В рамках расследования я задам вам несколько вопросов. Если станет тяжело — мы остановимся.

Она кивнула.

И вдруг поймала себя на странной, совершенно неуместной мысли: "Он красивый".

Грубой, суровой красотой северного варвара из легенд её прошлого мира. Такой, рядом с которой почему-то кажется: ничего плохого уже не случится.

А память, усиленная нейростимуляцией, услужливо напомнила, что найеров в Союзе и называют «дикарями суровых ветров».

— Вы помните, кто был с вами в приватном отсеке Эльдарона Золотого? — спросил Торек Бран.

Сердце болезненно дёрнулось.

— Да, — прошептала она. — Вэлрод Золмар.

Мужчина едва заметно дёрнул щекой, но голос остался спокойным.

— Что произошло дальше?

Слёзы всё-таки потекли.

Зарина говорила урывками, сбиваясь, иногда замолкая на полуслове. О страхе. О руках. О том, как внутри что-то закричало: нет. О металлическом стилусе. Об ударе.

Торек слушал, не перебивая.

— Вы защищались, — сделал он вывод, когда она закончила. — Это полностью оправдывает ваши действия. Вы проявили смелость в опасной ситуации.

Она всхлипнула и закрыла лицо ладонями. — Меня… накажут?

— Нет, — ответил найер без колебаний. — Ни за что.

Наступила пауза. Не гнетущая — успокаивающая.

— Скажите, леди Зарина… — нарушил молчание Торек. — Как вы относитесь к холоду? К снегу?

— К снегу? — растерянно переспросила она.

Он невозмутимо кивнул. Выжидающе.

— Я… — она запнулась. — Я люблю зиму. Снег. Тишину после метели. Даже мороз люблю… Особенно…

Она осеклась.

Зачем ты это говоришь? Нельзя. Никому нельзя рассказывать о той Земле.

— Хорошо, — удовлетворённо подвел итог беседы Торек. — На сегодня это всё. Вы не против, если я навещу вас позже?

Зарина отрицательно мотнула головой. Потом зачем-то кивнула. А затем смутилась и покраснела.

Найер развернулся и вышел.

В коридоре он остановился, активировал коммуникатор и отправил короткое сообщение:

«Брат, я нашёл нашу искру».

Когда сообщение ушло адресату, Торек ощутил прилив сил — будто вдохнул ледяной, чистый воздух родной планеты.

А за прозрачной стеной медотсека Зарина снова закрыла глаза и впервые за долгое время уснула с улыбкой на губах.