Глава 21

Этой ночью они не покинули кабинет и не сомкнули глаз. Слишком о многом нужно было поговорить, во многом признаться, многое обсудить.

Юна не помнила ничего с того момента, как покинула княжеский кабинет. Но со слов Эрисхайма смогла составить примерную картину случившегося. Он сказал, что работал над бумагами, когда внезапно почувствовал острое желание расправить крылья.

– Это было похоже на помрачение, – рассказывал князь, расхаживая по кабинету. – Все случилось очень быстро. Вот я сижу за столом, а вот уже обнаружил себя парящим в небе. Я решил сделать круг над замком, успокоиться, когда заметил тебя. Точнее, сначала не понял, что это ты. Просто увидел, что кто-то падает. Ты была почти у самой земли, когда я тебя подхватил. Но стоило мне сделать пару взмахов, как ты загорелась.

– Загорелась?

– Да. Вспыхнула сразу от макушки до пяток. Я почувствовал мощный магический удар. Он был такой силы, что едва не сбил меня на землю. Меня, дракона! Ты понимаешь?

Она отрицательно покачала головой.

– Твои щиты лопнули! – Эрисхайм смотрел так, будто видел ее впервые. – Но ты при этом не умерла. Только потеряла сознание.

– И, кажется, память…

– Мне пришлось прикрыть тебя куполом тишины, чтобы никто ничего не заметил. Но как такое вообще возможно?

Юна увидела, как он нахмурился.

– Маги предупреждали, что щиты могут лопнуть, если я окажусь на краю гибели, – невесело улыбнулась она. – Похоже, так и случилось. Знать бы еще, зачем я полезла на Башню?

На этот вопрос ответа у них не было. Только листочки на лозах шелестели, будто хотели что-то сказать.

Потом настала очередь Юны поведать Эрисхайму то, что он хотел знать. Она решила говорить только правду, по крайней мере там, где эта правда не будет противоречить ее договору с Маргеном. Если ей с Эрисхаймом суждено стать союзниками, то лишняя ложь только все усложнит.

Так она рассказала о своем бегстве из королевского дворца в ночь переворота. Об отце и его прощальном подарке. О том, как попала в банду контрабандистов, где ее нашел Берилл-Эрисхайм. О встрече с Ортисом Родервиком и его предложении. О карете с поддельной принцессой, которую сопровождала графиня…

– Да-да, я помню, какая-то дама требовала аудиенции, заявляя, что она графиня Ломберг – личная фрейлина королевы Астерии, – Эрисхайм качнул головой, когда Юна замолчала. – Но мне не понравилась ее напористость.

– Вы ей отказали?

– Если бы. Дядя настаивал, чтобы я ее выслушал. Вот я и предложил ему самому пообщаться с графиней. В результате все оказалось так, как я думал: в Дха-арн-Тане появилась еще одна “настоящая принцесса”, – он иронично хмыкнул. – Кстати, это правда, что до восемнадцати лет ты жила в приюте для сирот и не знала своих родителей?

– Правда? Вас это смущает?

– Не очень.

Эрисхайм еще долго расспрашивал Юну. Казалось, он хочет знать все о ее прошлом. Она послушно отвечала, но с каждым вопросом удивлялась все больше.

Зачем ему это знать?

Например, как к ней относились в приюте – хорошо или плохо. Не скучает ли она по кому-нибудь, кроме отца. Странный интерес для Великого князя, да еще и дракона. Но молчать Юна не смела. Слишком многое зависело от его благосклонности.

Наконец, его любопытство было исчерпано. Эрисхайм откинулся на спинку кресла, в котором сидел, и произнес:

– Что ж, пора решить, как действовать дальше. Для начала пообещай, что никому не расскажешь о нашей первой встрече на Темных землях. Конечно, стоило бы взять с тебя клятву о неразглашении, но и честного слова будет достаточно.

Юна выпрямилась.

Его слова заставили ее вспомнить о своих подозрениях.

– Это из-за рубелы, да? Но зачем вы берете ее у разбойника?

Эрисхайм поморщился.

– Марген не разбойник.

Сердце девушки дрогнуло при упоминании этого имени.

– К тому же, у меня есть причины встречаться с ним лично, – улыбнулся князь, ловя ее взгляд. – Есть вещи, которые нельзя доверять третьим лицам. Ты понимаешь о чем я, принцесса?

Юна медленно кивнула.

– Замок. Он разрушается, вы пытаетесь его спасти, но не хотите, чтобы об этом кто-то узнал…

– Потрясен твоей проницательностью, – в глазах дракона вспыхнул предупреждающий огонь. – Надеюсь, это останется между нами.

– Можете на меня положиться. Я никому не скажу. Но позвольте один вопрос…

– Если только один.

– Вы боитесь, что в замке есть враги?

Юна почувствовала, как Эрисхайм напрягся. Подобрался, как хищник перед прыжком, после ее вопроса.

– Что заставило тебя так подумать?

– Ваше поведение. Вы тайком провозите рубелу, значит кому-то не доверяете. Не хотите, чтобы кто-то знал о ваших попытках восстановить Дха-арн-Тан?

– Это уже второй вопрос, а я обещал ответить только на один, – на лбу князя дернулась жила.

– Вы не ответили.

Сложив руки на коленях, как пай-девочка, Юна в упор смотрела на дракона. Если им суждено стать партнерами, то в ответ на свою честность она хочет получить то же самое от него. Сложно сотрудничать с кем-то, если не можешь ему доверять. Знакомство с Маргеном ее многому научило, и Юна не собиралась делать новых ошибок.

– Ты меня раскусила… – Эрисхайм на миг прикрыл глаза, а когда открыл, Юна на миг увидела в них усталость и обреченность. Впрочем, они тут же пропали, сменившись привычным для князя безразличием. – Да, у меня есть некоторые подозрения. Ничего конкретного, просто чуйка. Такой ответ тебя устроит? Подробности не хочу обсуждать.

За его спиной возмущенно зашелестела листва. Несколько лоз оторвались от стены, поползли по полу к креслу и обвили его ножки. А затем оплели сапоги князя. Кончики лоз тянулись вверх, трепетали листочками, будто силились что-то сказать. Но Эрисхайм даже не глянул на них.

Юна недоверчиво моргнула. Что-то было не так.

– Вы это видите? – шепотом спросила она.

– Что я должен видеть? – князь непонимающе взглянул на нее.

– Виноградные лозы. Они тут повсюду.

Его лицо внезапно изменилось, застыло. Глаза потемнели, приобретя цвет грозового неба. Казалось, в них вот-вот сверкнет молния. Но вместо этого Эрисхайм подался вперед и хрипло спросил:

– А ты их видишь?

– Да…

– Тогда тебе стоит ослепнуть.

– Что?! – от изумления Юна даже приподнялась.

– Кажется, я предельно ясно выразился. Но повторю: тебе лучше не видеть их. Никто не должен знать о твоей способности, если, конечно, тебе дорога жизнь и ты все еще хочешь спасти отца.

Он не повысил тона, в его голосе не прозвучала угроза, но и без этого кожа Юны покрылась мурашками. Она поняла то, чего он не сказал. То, что осталось спрятанным между строк.

– Я уже ослепла.

– Хорошо, – дракон облегченно выдохнул. – Ну, раз мы с этим разобрались, пора перейти к следующему пункту моего плана.

Он поднялся, прошел к секретеру и открыл его, приложив ладонь к вензелю с гербом клана. Достал оттуда запечатанный тубус, развернулся к Юне и произнес с притворной небрежностью:

– Сейчас мы с тобой обручимся.

Юна не успела и рта открыть, как Эрисхайм быстро заговорил, отсекая возможные возражения:

– Да, мне тоже эта затея не нравится. Но другого выхода нет. Так или иначе, но меня женят, причем не на той девушке, которую я выберу, а на той, которую выберут за меня. А я не хочу быть пешкой в чужой игре, понимаешь?

Юна промолчала. Она просто смотрела на него и ждала, что он скажет дальше.

– Это превентивная мера. О нашем обручении никто не должен узнать. И для твоей безопасности тоже, – князь выразительно посмотрел на нее. – Никто не должен догадаться, что я как-то выделяю тебя из числа других претенденток, поэтому ты вернешься в общий поток. Твоя единственная задача: сохранить свою жизнь. Ты – моя гарантия, что меня не женят обманом или насильно. Все поняла?

Говоря, он сломал печать на тубусе и достал оттуда колье из коричневых камней. Каждый камешек был размером с гранатовое зернышко и светился сотней крошечных золотистых искр, а один, побольше, находился в центре. Юна таких украшений прежде не видела.

– Это древняя реликвия, второй такой нет, – голос Эрисхайма упал до хриплого шепота, когда он сжал камни в ладони. – Если мужчина моего рода надевает его на шею избраннице, значит, он признает ее своей душой и клянется быть ее крыльями перед богами…

Она даже не шелохнулась, когда князь обошел ее. Не вздрогнула, когда его пальцы коснулись ее обнаженной кожи, а холодные камни обвили горло. Ожерелье село плотно, будто ошейник.

Только когда он отошел, Юна выдохнула и сказала:

– Это честь для меня, ваше владычество. Но я не могу ходить с этим по замку, вы же сами понимаете.

Эрисхайм не ответил. Он стоял к ней спиной, уперевшись руками в стол и опустив голову.

Тогда Юна повторила попытку:

– Вам лучше снять…

Она приложила руку к шее и изумленно застыла.

Ожерелья там не было.

Не веря своим ощущениям, Юна быстро ощупала горло. Но камни бесследно пропали! Осталось лишь ощущение их тяжести и холода, но и оно медленно таяло.

– Что… что происходит? Что вы со мной сделали? Отвечайте!

Вскочив с кресла, она бросилась к Эрисхайму. Но тот уже повернулся и мрачно смотрел на нее.

– Поздравляю, теперь вы моя супруга перед богами. Моя тайная жена, если так будет понятнее. А твой медальон лучше снять. Пусть побудет пока у меня. Не хочу, чтобы кто-то случайно узнал, кто ты на самом деле.

– Но…

Он жестом оборвал ее возражения и устало продолжил:

– Тебе нужна моя помощь, принцесса. Одна ты не справишься, слишком много желающих отнять твою жизнь. Но я тоже без тебя не могу. Мне нужна твоя помощь.

Что ж, в этом он прав. Стоит смириться, если она хочет помочь отцу.

– Ладно, – выдохнула Юна, отступая. – Вы правы.

Нехотя завела руки за шею и расстегнула цепочку.

Несколько мгновений она смотрела на медальон в своей руке, обещая себе, что прощается с ним ненадолго. А затем вложила его в протянутую ладонь Эрисхайма.

– Так что я должна буду делать?

– Дожить до конца отбора, – князь невесело улыбнулся и сжал пальцы, захватив в плен ее руку вместе с украшением. – Раз ты добралась сюда, значит, есть шансы пережить и отбор.

***

Уже следующим утром Юна вернулась в общий поток невест. По приказу Эрисхайма ее перевели в Восточную башню, где находились девушки из зажиточных семей. Правда, их осталось всего одиннадцать, и большая часть комнат пустовала.

Зато теперь у Юны были свои покои на третьем этаже с широким балконом, опоясывающим спальню и маленькую гостиную. Дух замка здесь был очень слаб и почти не появлялся, зато то тут, то там на стенах расцветали фиолетовые метелочки и воздух в комнате был напоен ароматом этих загадочных цветов.

В тот же день слуги внесли в комнату несколько тяжелых сундуков, в которых оказалось полно одежды. Платья, туфельки, шляпки. У Юны даже глаза разбежались от такой красоты.

Растерявшись, она забыла спросить, откуда все это.

Слуги ушли, а она застыла над открытыми сундуками, не в силах поверить своим глазам.

Это все… ей?

Сердце взволнованно забилось. Неужели Эрисхайм передал? Заметил, что у нее с собой нет вещей…

В дверь постучали.

Юна невольно вздрогнула. Мысль, что из ее жизни выпало несколько часов и она их не помнит, не давала покоя. Несмотря на защиту, которую пообещал Эрисхайм, она интуитивно ощущала опасность. Где-то здесь, среди этих стен, таилось что-то такое, чего ей нужно бояться.

Только что это или кто? Как ни пыталась Юна вспомнить – не смогла, лишь голова разболелась. Расставаясь с ней вчера, князь сказал: “Теперь, когда мы обручились, замок будет охранять и тебя. Расслабься и чувствуй себя здесь как дома”.

Да только расслабиться не получалось.

Стук повторился. На этот раз он был более громким, настойчивым. Словно тому, кто стоял с той стороны, надоело ждать.

Юна поспешила к двери и распахнула ее.

На пороге стояла служанка – светловолосая девица в темно-коричневом платье.

– Добрый день, госпожа Кроу, – с едва заметным раздражением улыбнулась она. – Меня зовут Лили, с сегодняшнего дня я буду вашей камеристкой.

– Добрый день, – отозвалась Юна, удивленно разглядывая ее. – Камеристка? Я не просила…

Не дожидаясь приглашения, Лили вошла в комнату и огляделась.

– Давайте, я вам выберу платье. И украшения подберу. И прическу еще надо сделать. Это же уйма времени, а у нас его почти не осталось! Ой, а ванну вы уже принимали? – затараторила она, не давая Юне и рта раскрыть.

– Д-да… – растерявшись, выдала Юна.

– Ну, вот и отлично.