Глава 22

Лили бесцеремонно направилась в спальню, где выпотрошила содержимое сундуков на кровать.

Перевела взгляд на Юну, смерила с головы до ног.

– Я могла и сама выбрать платье, – сухо заметила принцесса.

Бесцеремонность служанки ее неприятно царапнула.

– Нет-нет. Его владычество лично отправил меня сюда! – Лили широко улыбнулась, протягивая руки к пышному платью из розовой тафты, украшенному сотней рюшей. – Он приказал позаботиться, чтобы вы выглядели лучше всех. Сами понимаете, драконья мода и то, что принято носить в Дартсвааре, отличается от того, что носят человеческие женщины за пределами княжества.

Что-то в ее словах заставило Юну насторожиться. То ли нарочито небрежный тон, то ли упоминание о человеческих женщинах. Да и что за драконья мода такая? Юна видела дракониц, когда проезжала Линдариум. Ни на одной из них не было пышных розовых платьев с рюшами. Наоборот, эти женщины предпочитали строгость в линиях одежды и цвета своих кланов.

– Давайте, я помогу вам переодеться, – Лили направилась к ней, держа платье в руках.

Так оно казалось более пышным и громоздким, чем пока лежало на кровати.

– Я не надену это, – Юна отступила в сторону и скрестила руки на груди. – Лучше выбери что-то другое.

– Госпожа Кроу, – улыбка Лили грозила вот-вот превратиться в оскал, – вы не понимаете? Князь пожелал, чтобы все девушки сегодня были одеты так, как он любит – в розовые платья. И вообще, я здесь, чтобы вы победили, так что не спорьте!

В ее глазах сверкнуло раздражение, недопустимое для прислуги.

Юна настороженно перевела взгляд с платья на ее лицо. Что-то здесь было не так. И это что-то весьма напрягало.

– Ясно. Меня победа не интересует, – она пожала плечами. – Ты можешь быть свободна, Лили.

– То есть? Вы понимаете, что чем дольше продержитесь, тем больше золота получите? Сегодня утром ваше имя внесли в список одиннадцати красавиц, которых князь оставил в замке! Ходят слухи, что сначала он вас выставил, но потом передумал. Это же такой шанс! Один из тысячи! А та, которая победит, вообще станет княгиней!

Говоря эту пафосную речь, Лили потрясала платьем. И Юна решилась. В конце концов, она же приняла условия Эрисхайма и теперь должна сыграть одну из невест. Показать, как ей важно дойти до конца отбора, чтобы ни у кого, даже у слуг не возникло сомнений.

– Да, ты права, – поморщилась от того, что приходится лгать, – моему отцу очень нужно княжеское…

– Вот-вот, – нетерпеливо перебила Лили.

– Что-то ты не очень похожа на служанку, – нахмурилась Юна.

Лили в ответ усмехнулась:

– У вас было много служанок?

– Таких дерзких не было.

– Тогда привыкайте, я здесь надолго. И кстати, это я вчера переодевала вас, пока вы лежали без сознания в кабинете у князя.

Смерив ее задумчивым взглядом, Юна задумалась.

Неужели Эрисхайм настолько доверяет этой странной горничной? Как узнать? Только спросить князя лично. Но до той поры лучше вести себя осмотрительно.

– Хорошо, помоги мне надеть вот это.

Юна выбрала из кучки серое платье с синими плотными вставками, расшитое серебром. Положила его на кровать.

– Вы провалите отбор! – тут же возмутилась Лили.

– А ты кто? Служанка? – Юна вскинула голову. – Вот и прислуживай.

Она сама не ожидала, что ее тон может звучать так холодно и надменно.

Лили отчетливо скрипнула зубами. Из-под тонких бровей блеснул острый, как лезвие, взгляд.

– Не боитесь потом пожалеть?

– Не боюсь, – слегка улыбнулась Юна. Она разгладила платье рукой, ощущая под пальцами серебряное шитье. – Если мне суждено выиграть отбор, то я его выиграю в любом одеянии.

– Зря ты меня не слушаешь, – процедила Лили, наблюдая за ней. – Я же помочь хочу.

Юна убрала руки от платья и обернулась. Присмотрелась к назойливой девице. Волосы темные, слегка вьющиеся. Аккуратные руки с ухоженными ногтями. На лице – оттенок высокомерия. А держится так, будто одета не в простое коричневое платье, а бальный наряд.

Кем бы ни была эта Лили, ясно одно: она не служанка и даже как следует притвориться не может.

– А кто ты такая, что позволяешь себе обращаться ко мне на ты? – Юна прищурилась, не сводя с нее взгляда.

– Служанка, что, не видно? – Лили усмехнулась. – Ничем не хуже тебя, ведь ты тоже не принцесса.

– Ты драконица! – осенило Юну. – Но почему я сразу не поняла?

Такие резкие, холодные черты и тонкий нос с горбинкой присущи всем драконам, а темные волосы и орехово-карие глаза – признак Земляного клана.

– Потому что я полукровка, – Лили вздернула нос.

– То есть, твоя мать драконица, а отец – человек? – принцесса внимательнее к ней присмотрелась.

– И что? Даже с половиной драконьей крови и будучи служанкой я стою больше тебя!

В этот момент Юна четко осознала, почему эта девушка так странно себя ведет. Драконицы Вальдхейма не могли ни понять, ни принять, почему князь решил выбрать будущую княгиню не из них, а из слабых, никчемных человеческих женщин! Да еще и без магии. Зачем драконьему княжеству такая слабая княгиня? Она ведь даже долго не проживет!

– Понимаю твой гнев, – ответила Юна без тени улыбки, – мало приятного прислуживать простой человечке, когда в твоих жилах течет кровь драконов. Но это не мое решение, а вашего князя.

– Что ты понимаешь! Даже если он женится на одной из вас, этот брак будет недолгим. Люди так быстро мрут!

Юна внутренне напряглась.

– Можно ли расценивать эти слова как угрозу?

– Это не угроза, а реальность! – Лили сердито затрясла головой. – Нашему князю больше двухсот лет и он проживет еще тысячу, а сколько проживешь ты, даже если станешь княгиней? Уже через двадцать лет станешь старой, безобразной и никому не нужной!

Сдерживать эмоции оказалось очень непросто, ведь в словах Лили была чистая правда. Но Юне каким-то чудом удавалась держать на лице маску невозмутимости, хотя внутри все кипело. Видимо, пригодились уроки дипломатии, которые так выматывали ее в королевском дворце.

Сохраняя внешнее спокойствие, она холодно заметила:

– Ты права, через двадцать лет я стану старой и немощной, а ты будешь все еще молодой и красивой. Так что я тебе не соперница, верно?

Лили отшатнулась, будто ее ударили. На лице полукровки отразилась обида, такая детская, искренняя, что Юна едва скрыла улыбку. Так и есть, она не ошиблась, эта Лили, служанка она или нет, тайно влюблена в Эрисхайма!

Знал ли он об этом, когда приказал ей прислуживать Юне? Вряд ли, мужчины порой так слепы! Может, стоит помочь ему и открыть глаза? Пусть обернется и увидит, что рядом есть та, у которой сердце бьется быстрее при звуке его имени.

Только почему у самой Юны на душе стало горько от этой мысли?

Она отвернулась, делая вид, что разглядывает платье, разложенное на кровати. Благородное шитье играло серебристыми всполохами в свете магических кристаллов. За окном, как всегда в Дха-арн-Тане, небо было задернуто серыми тучами. Ни одного проблеска солнца, ни единого лучика…

– Не в нашей воле отменить или изменить приказ князя, – прошептала Юна, чувствуя, как на ресницах собираются слезы. Сморгнула их и продолжила твердым тоном: – Но тебе не стоит ненавидеть меня, Лили. Я не собираюсь ни посягать на свободу вашего князя, ни становиться княгиней…

“В моем сердце живет другой”, – хотела она добавить, но слова замерли на губах.

Платье выскользнуло из ее рук.

– Значит, тебе нужны только деньги? – недоверчиво переспросила Лили.

– Да, только деньги, – Юна обернулась к ней и широко улыбнулась. – Ладно, давай свой розовый ужас.

В конце концов, Эрисхайм сказал, что ее единственная обязанность – дожить до конца отбора. А в чем и как она это сделает, речи не шло.

***

Это платье оказалось самым ужасным из всех, которые Юне приходилось носить. Ни скромные одеяния из серой колючей шерсти и грубого сукна, положенные воспитанницам в приюте матушки Рильвы, ни негнущиеся от обилия золота и драгоценных камней придворные наряды даже рядом не стояли с этим “розовым чудовищем”, как она мысленно его окрестила.

Плотный корсет не давал дышать полной грудью. Лили еще и утянула его на совесть, от чего сдавило не только легкие, но и желудок. Тяжелая, многослойная тафта путалась между ног и шелестела при каждом движении, будто крылья огромного насекомого.

Но главное, декольте было слишком глубоким, и Юне постоянно хотелось натянуть платье повыше. Ее нервировали голые руки и голые плечи. Кожа покрылась мурашками, но не от холода, а от неловкости и смущения.

– Ты уверена, что князь хотел видеть невест именно в таких нарядах? – пробормотала принцесса, с недоверием глядя на себя в зеркало.

– Ага! – заявила Лили без тени сомнения. – Сейчас еще прическу соорудим… Вот, я даже накладные локоны с собой принесла, белила и мушки.

– Что? Какие локоны?

Оторопев, Юна смотрела, как ее мучительница ловко водружает на туалетный столик небольшой ларец, а затем жестом фокусника достает оттуда пучок чьих-то волос красивого пепельного оттенка. Волосы были завиты в плотные локоны и держались на крошечных гребешках.

– Это чтобы прическа выглядела пышнее! – широко улыбнулась Лили. – Его владычество любит, когда волосы у девушки длинные и пышные. Так он точно тебя заметит!

– А ты, похоже, хорошо его знаешь, – пробормотала Юна не то с досадой, не то с удивлением.

Лили начала прикладывать к ее голове то один пучок локонов, то другой, примеряясь, куда бы получше их пристегнуть.

– Ну… мы, вообще-то вместе росли…

– Как? – не утерпев, Юна обернулась.

– Не крутись! – цыкнула Лили. – А то так и пойдешь растрепой!

Пришлось обернуться к зеркалу и замереть.

– Но он же князь! А ты…

– А что я? – Лили поймала в зеркале изумленный взгляд Юны и невесело усмехнулась. – Моя мать прислуживала бывшей княгине. Если помнишь, княгиня Люциана была человеком, как и ты.

Юна кивнула: да, об этом она уже знала. Еще в Линдариуме госпожа Эльнура рассказала, что отец Эрисхайма взял в жены дочь своего свенельда, простого человека.

– Значит, ее звали Люциана – красивое имя, – тихо сказала она.

– Она и сама была красивой. Мы все очень переживали, когда она начала стареть.

Продолжать Лили не стала, но Юна и сама поняла: мать Эрисхайма давно мертва. Ведь ее сыну-дракону двести лет, люди столько не живут, если только они не маги.

Из обрывков того, что сказал князь этой ночью, из того, что сама прочитала, перед Юной сложилась невеселая картина.

Только с истинной парой дракон может поделиться своим долголетием. Та принцесса, из-за которой враждовали Айдхорран и Райссарнах, оказалась истинной парой для них обоих. За нее они готовы были сражаться до смерти. А сама Юна для Эрисхайма всего лишь навязанная невеста. Но спасибо ему за честность. Это дорого стоит.

– Эй, чего это ты приуныла? – нарочито веселый голос Лили заставил вернуться в реальность. – Или переживаешь, что раньше князя помрешь? Так ты же, вроде, сказала, что не собираешься становиться княгиней?

Она подозрительно уставилась на Юну.

– Не собираюсь, – успокоила та. И добавила для пущей убедительности: – Я здесь ради награды! Мне только деньги нужны.

– Вот и отлично. Смотри, как тебе идет.

Юна перевела взгляд на свое отражение и обомлела.

Лили соорудила у нее на голове настоящую башню, едва не упиравшуюся своим концом в потолок. Башня была украшена ниткой изумрудов и рубинов, опоясывавших ее в несколько ярусов. А сзади на плечи спускался игриво закрученный локон.

Не дожидаясь реакции Юны, служанка вдела ей в уши тяжелые изумрудно-рубиновые серьги и застегнула вокруг шеи колье из таких же камней.

– Ты уверена, что мне нужно все это надеть? – переспросила Юна, немного придя в себя.

– Ну конечно!

Схватив пуховку, Лили щедро прошлась белилами по ее лицу. Затем добавила румян и посадила черную “мушку” над верхней губой.

Теперь Юна напоминала себе стареющую придворную кокетку. Неужели Эрисхайму все это может понравиться? Но с другой стороны… какая ей разница?

– Ну, теперь можно идти! – полукровка окинула ее удовлетворенным взглядом.

– Может, накинуть сверху какую-то шаль? – Юна с сомнением посмотрела на себя.

Верх платья почти не оставлял простора для фантазии. Даже ложбинка между грудей была открыта любому взору.

– Никаких шалей! Поверь, я знаю, о чем говорю! – горячо заверила Лили.

Скрепя сердце, Юна кивнула. Но еще никогда в жизни она не чувствовала себя столь ужасно.