Глава 25

Лицо Эрисхайма продолжало изображать вежливый интерес. Но Юна могла поклясться, что в глазах, устремленных на нее, прыгают ехидные бесенята. Через мгновение ее подозрения подтвердились. В голове прозвучал голос князя:

“Ответь хоть что-то! Или ты уже забыла про наш договор?”

“Зачем вам это? – так же мысленно буркнула Юна. – Любезничайте со своей принцессой и дальше!”

“Драконьи яйца! – выругался Эрисхайм. – Думаешь, мне это нравится? У меня просто нет выбора! Давай, мне нужно чтобы она себя выдала!”

Не особо поняв, что от нее требуется, Юна все же осторожно ответила:

– Насколько мне известно, этой фамилии больше не существует. Последнего графа Кроука казнили за государственную измену, а его владения король передал герцогу Рильборду.

– А вам случайно не известно, что такого натворил этот граф?

Краем глаза Юна поймала, что самозванка и графиня Ломберг перекинулись быстрыми взглядами.

– Говорят, он пытался выкрасть свою внучку, незаконную дочь короля.

– И как, у него получилось?

– Об этом вам лучше спросить ее саму, – сохраняя невозмутимость, Юна склонила голову перед своим двойником.

– О да, – любезная улыбка Эрисхайма на долю секунды превратилась в оскал. – Ваше высочество, не развлечете меня этой историей?

Самозванка бросила на графиню быстрый взгляд, а затем заученно улыбнулась. Юна могла бы заложить душу, что менталистка мысленно общается со своей протеже. Ей для этого достаточно смотреть в глаза своей собеседнице.

– Ваше владычество, – начала лже-Юнона, – мне было всего три года, я мало что помню…

– Хм, но вы же помните пожар, который унес тогда сотню жизней? Я слышал, кто-то из магов сумел вас спасти, заключив в воздушную сферу, – продолжал допытываться Эрисхайм.

– Д-да… да… что-то такое припоминаю… – самозванка изобразила напряженную работу мысли.

– А вы знаете, что стало причиной пожара?

Лжепринцесса вновь взглянула на Ломберг. Но теперь Юне показалось, будто в этом взгляде был страх. А вот на лице графини отразилась досада.

– Ваше влады… – начала она.

– Кажется, я не давал вам слова, графиня, – голосом князя можно было заморозить океан.

Аделаида Ломберг поджала губы, но возражать венценосному дракону не посмела.

– Юнона, – Эрисхайм вновь обратился к поддельной принцессе, а Юна вздрогнула, услышав свое имя из его уст, – прошу, продолжайте. Мне весьма интересно узнать о вас больше.

– Ох… ну, я тогда очень напугалась. Мне же было всего три года… Я не обязана знать, что там случилось…

– Значит, вам не сказали, что это была ваша вина? – князь вскинул бровь. – Что это ваша родовая магия испепелила целую крепость?

Юна невольно застыла.

Откуда он знает? Даже она сама выяснила это лишь недавно!

“У меня везде есть шпионы”, – прозвучал лаконичный ответ.

– Ну… батюшка, видимо, решил не посвящать меня в это, – заговорила самозванка так медленно, будто взвешивала каждое слово. – Тем более мою магию давно связали, так что вам и вашим людям ничего не грозит.

– Мне и моим людям в любом случае ничего не грозит, – холодно хмыкнул Эрисхайм. – Мы же драконы, огонь – наша пища и воздух. Странно другое. Я ведь тоже был там. Меня призвал зов родственной магии.

Говоря это, он смотрел лжепринцессе прямо в глаза, но Юне казалось, что она чувствует его взгляд на себе. Пристальный, изучающий, цепкий.

– Я искал ту, которая позвала меня, и не мог найти. Ее магия растворилась в эфире, осталось лишь эхо. Известно ли вам, что это значит для дракона?

– Ох… боюсь даже предположить, ваше владычество, – нервно улыбнулась самозванка.

– В той крепости была моя истинная пара. Та, с которой я мог бы разделить свою долгую жизнь. И я ее потерял, – абсолютно бесстрастно произнес Эрисхайм. – Жаль, что это не вы, принцесса. Иначе, я бы сразу отменил отбор и женился на вас.

В обеденном зале воцарилась тишина. Князь молчал, хмуря брови и думая о чем-то своем. Никто из невест не осмелился заговорить.

Лжепринцесса с унылым видом колупала ложкой десерт, графиня Ломберг исподтишка осматривала ее конкуренток, а Юна на всякий случай склонилась над тарелкой, делая вид, что занята угощением.

Каким бы сильным не был менталист, у него есть только два способа прочитать чужие мысли: физический контакт или удерживание взгляда. Так что встречаться с графиней глазами она не хотела.

Но графиня будто и не обратила внимания на нее. Это с одной стороны позволило Юне тихонько выдохнуть, а с другой… Неужели маскировка, нанесенная Лили, оказалась столь действенной, что первая фрейлина королевы не узнала беглую принцессу? Они ведь полгода ходили по одним и тем же коридорам, проводили время в одних и тех же залах, на одних и тех же приемах! Именно Аделаида Ломберг подбирала Юне учителей. И она же контролировала ее успехи, потому что у короля и королевы было полно других забот. Король управлял государством, а королева, как теперь выяснилось, плела интриги.

Но спрашивать у графини, узнала ли она ее, Юна не собиралась. Тем более что Эрисхайм снова начал расспрашивать невест. Только теперь она постоянно чувствовала на себе его взгляд.

Князь смотрел с легким прищуром. А Юна ловила себя на мысли, что все не то и не так. Что-то изменилось между ними, появилась недосказанность, странное напряженное ожидание.

Будто он ждет от нее чего-то. Только чего?

Брачный артефакт вновь потеплел. Это было приятное тепло, которое начиналось от горла и расходилось мягкими волнами по всему телу. На него, урча, как игривый котенок, отзывался ее огонь. Пламя ластилось к этому теплу, хотело смешаться с ним, стать одним целым.

Но стоило Юне закрыть глаза – и она видела совсем другого мужчину.

Того, кто сбежал, бросив ее здесь одну.

Пульс учащался, дыхание становилось прерывистым, а в животе все сжималось, когда она вспоминала о Маргене. И не могла заставить себя забыть о нем. Сначала злилась на него, почти ненавидела за дурацкие проверки. Но постепенно злость поутихла, а воспоминания о поцелуе наоборот, стали ярче.

Чувствовал ли Марген к ней что-то? Или она так и осталась для него лишь орудием мести?

Юна боялась узнать ответ.

Как боялась узнать и то, что к ней чувствует Эрисхайм.

– Ну что ж, – князь отложил салфетку в сторону, и стало для всех знаком к окончанию трапезы, – сегодня я занят, так что встретимся за ужином. Приятного дня, барышни.

Девушки вскочили, грохоча стульями, когда он поднялся. Юна заметила, как поморщился Эрисхайм, а графина Ломберг надменно поджала губы.

Что ж, у “невест” этикет явно хромает, да еще на обе ноги. За завтраком это хорошо было видно. Половина из них даже не знали, как вилку в руках держать. Но Эрисхайм слишком хорошо воспитан, чтобы делать им замечания.

– Кажется, кому-то не помешает урок этикета, – презрительно бросила графиня, когда князь покинул обеденный зал.

Она и лжепринцесса удалились следом за ним.

Остальным девушкам слуга на выходе вручил крошечные карточки в надушенных конвертах. Из всех участниц, только Альвина не умела читать. Так что Юне пришлось помочь.

– Что там? – брюнетка во все глаза уставилась на нее.

– О, это расписание занятий на сегодня. Урок музицирования, урок танцев. Затем обед, урок риторики, урок истории… хм…

– Ну? – Альвина от волнения подалась вперед.

– Еще тут сказано, что сегодня будет небольшое испытание. Подробности мы узнаем за ужином.

***

Расставшись с подругой перед дверью в ее комнату, Юна поспешила к себе. И первой, на кого она наткнулась, была Лили. Полукровка едва не пританцовывала от нетерпения.

– Как ты посмела жаловаться на меня! – зашипела Лили, едва Юна вошла. – Да еще князю!

– Помоги мне переодеться, – принцесса пропустила тон служанки мимо ушей.

Неизвестно, как много знает Лили и как много ей рассказал Эрисхайм. Но из образа Нани Кроу лучше не выходить. Хотя и спускать такое прислуге тоже нельзя.

Юна повернулась к ней спиной.

– Сама снимешь, – Лили уселась в кресло и, поставив руки домиком, о чем-то задумалась.

Юна оглянулась через плечо.

– Ты ведь не служанка, да? – хмыкнула, уже не скрывая свою осведомленность. – Даже притвориться как следует не умеешь.

Лили медленно перевела на нее взгляд. Затем неохотно поднялась.

– Ладно, давай снимем твое платье.

– И все остальное тоже! У меня от этой прически болит голова, а лицо от белил уже чешется.

Лили демонстративно вздернула нос, но возражать не стал. Молча сняла украшения, отстегнула накладные локоны, затем, путаясь в крючках и завязках, помогла стащить розовый ужас.

Под ее осуждающим взглядом, Юна смыла макияж. Затем выбрала наряд для занятий.

Это было то самое серое с серебром платье, которое приглянулось Юне перед завтраком. Только Лили долго пыхтела над ним, пытаясь застегнуть крючком ряд мелких пуговок, идущих вдоль спины. Судя по всему, орудовать этим крючком она не умела. В итоге чуть половину пуговиц не оторвала.

– Я сама! – пришлось отобрать у нее несчастный крючок.

Юна ужом выскользнула из наполовину расстегнутого платья. Разложила его на кровати, застегнула, потом вновь надела и затянула шнуровку, идущую вдоль боков.

– Ловко ты, – Лили уважительно покосилась.

– Так что? Кто ты такая? – развернулась к ней Юна. – Может расскажешь, зачем весь этот маскарад?

И кивнула на накладные локоны, которые сейчас валялись на кровати, точно мех невиданных зверьков.

– Какая разница? – огрызнулась Лили. – Главное, мне было приказано одеть тебя так, чтобы мама родная не узнала!

– Ага, – протянула Юна, чувствуя, что ее подозрения были верны. – Это князь приказал? Ты знаешь, зачем это ему?

Взгляд Лили заметался.

– Чтобы ты выиграла отбор, – буркнула она.

– Ну, с тем, какая ты неумеха, сделать это будет сложно, – хмыкнула Юна. – Но все же твой маскарад сработал. Меня не узнали. И кстати…

Она задумалась, сомневаясь, стоит ли оправдываться перед Лили. Но все же сказала:

– Я не жаловалась на тебя. Просто, видимо, князь ожидал чего-то менее… вычурного, когда отдавал тот приказ.

– Мне все равно, – Лили недоверчиво прищурилась. – Я не могу ослушаться прямой приказ владыки Четырех стихий. Хочется мне этого или нет, но я вынуждена тебе помогать.

– И при этом тайком вредить?

– Пф!

Лили резко отвернулась, взметнув юбками воздух.

– Я уже говорила, что мне не нужно место княгини, – Юна заново попыталась до нее достучаться. – Но и ты тоже не сможешь его занять.

– Откуда ты знаешь?

– Ну, меня уже просветили. Ты ведь молочная сестра князя, не так ли? По законам Вальдхейма ты считаешься членом его семьи, а значит не можешь стать его женой. Как твое настоящее имя?

Лили не торопилась отвечать. Так и стояла, повернувшись к Юне спиной. Минуту, вторую…

Время шло, из коридора донесся колокольчик, которым отныне слуга созывал невест на урок.

Решив, что уже не дождется ответа, Юна вздохнула. Она уже собралась покинуть комнату, когда позади тихо прозвучало:

– Лили. Лилианна Исхарр. Довольна?

Спрятав улыбку, Юна обернулась и серьезно посмотрела на девушку.

– Вполне. Давай договоримся. Ты же считаешь, что ни одна из кандидаток не достойна стать княгиней драконов? Помоги мне дойти до финала. Я – твоя гарантия, что князь не женится ни на ком из них.

– А где гарантия, что ты не обманешь? – насупилась Лили. – Вдруг это сейчас ты не хочешь за него замуж? А когда он объявит, что выбрал тебя, ты сама его под венец потащишь? Он все-таки прекрасная партия даже для принцессы. Вон как она присосалась к нему со своей графиней морщинистой!

Юне пришлось с силой сжать губы, чтобы не рассмеяться.

Лили продолжала, все больше горячась:

– Он князь Вальдхейма, дракон. Если захочет, ему покорятся все человеческие королевства! Ни одна из вас не достойна целовать даже чешуйки на концах его крыльев!

И она с головы до ног окатила Юну возмущенным взглядом.

– Успокойся, – вздохнула Юна. – Он мне не нужен. Я… я люблю другого мужчину. И не претендую на твоего дракона!

Эти слова дались ей непросто. Юна еще сама в них не поверила. Но их нужно было сказать, чтобы развеять подозрительность и враждебность Лили. Если Эрисхайм приставил свою молочную сестру в горничные и приказал помогать, значит, он ей доверяет. И Юна должна укрепить это доверие.

– Ладно… – Лили пару минут недоверчиво пыхтела, но все же сдалась. – Значит, будем выступать единым фронтом. Ты должна слушаться меня! Я все-таки лучше знаю, что нравится Эрисхайму.

Юна тут же открыла рот, собираясь напомнить про утренний случай. Но тут же его захлопнула.

Нужно идти на первый урок. Это будет несложно, ведь во дворце ее научили играть на арфе и клавесине. Зато появится время подумать. А подумать как раз есть о чем.