Глава 28
Позже девушек снова собрали в холле. На этот раз Эрисхайм к ним не вышел. Вместо него вдоль строя невест с озабоченным видом прохаживался Ливенхайм.
Когда он появился, Юна невольно передернула плечами и сама удивилась своей реакции. Он же ей ничего плохого не сделал. Почему же ее преследует чувство, что этот дракон очень опасный и от него стоит держаться подальше?
– Барышни, я слышал ваши возмущения. Вы решили, что это было испытание страхом? – он обвел взглядом их недовольные лица. – Нет, это было испытание на смелость! Драконы – храбрые существа, их княгиня должна соответствовать своему высокому статусу! София Люсьер, Игнис Орефан и Леона Вольтерих, вы провалили отбор.
Девушки начали переглядываться. Их осталось немного, все знали друг друга по именам. Юна помнила, как во время испытания Фифи толкнула Анелию прямо навстречу монстру, чтобы спастись самой. Игнис и Леона были их тех, кто ушел с Доротеей. Видимо, они тоже решили спасти свои жизни за счет подруг, потому и проиграли.
– Возмутительно! – закричала Фифи. – Нас не предупредили, что мантикоры не настоящие!
– А разве кто-то обещал, что вас будут о чем-то предупреждать?
– Но ведь мы могли погибнуть! – неуверенно добавила Игнис. – Зачем такие глупые испытания?
Леона просто стояла и плакала. По ее щекам текли слезы.
– Если вы считаете испытания глупыми, то вам тем более здесь нечего делать, – отрезал советник.
Он не считал нужным вступать в полемику. А тем более объяснять причины, по которым в отбор ввели испытание на смелость. Вместо этого добавил:
– Это не последнее подобное испытание. Вам еще не раз придется проявить свои лучшие качества: верность, отзывчивость, щедрость, бескорыстие, ловкость, смекалку. Если кто-то из вас не готов жертвовать собой ради других, вам лучше сразу уйти.
Ливенхайм замолчал.
– Разве княгиня должна собой жертвовать? – робко спросила Валери.
– Это ее долг, – сухо ответил советник. – Жертвовать собой ради подданных.
Юна опустила голову.
Помнится, отец тоже все время повторял, что ее долг – жертвовать собой ради Астерии. И такой жертвой должен был стать ее брак с Эрисхаймом. Тогда ее выдернули из приюта, ничего не объяснив, привезли во дворец, швырнули, как бездомного котенка, в руки учителей и целых полгода готовили к этой великой чести – свадьбе с князем драконов.
Но ее жертва оказалась бессмысленной. Даже сейчас, когда она уже здесь. Все что нужно Эрисхайму, это соучастник. Не больше. Ему не нужна жена.
Брачное ожерелье потеплело, будто не соглашаясь с ее мыслями. В голове прозвучал голос князя:
“Завтра вместо урока танцев жду тебя в оранжерее. Это будет твоя награда”.
Юна даже отвечать не стала. Потому что в уме крутились сплошные ругательства, которых она набралась, пока путешествовала с контрабандистами.
– Нани Кроу и Доротея Верфильер, – снова заговорил Ливенхайм. – Вы меня приятно удивили. Не ожидал.
Он наградил каждую из девушек одобрительным взглядом.
– В качестве награды вам предстоит прогулка с князем. Он сам выберет время и место. А сейчас желаю всем хорошенько выспаться.
Время было далеко за полночь, когда их отпустили. Невестам не оставалось ничего другого как только разойтись по комнатам. Юна уже была в ночной сорочке, когда в дверь ее спальни кто-то постучал.
– Нани, открой! Нам нужно поговорить! – раздался голос Альвины.
Юна внутренне сжалась.
О чем это она? Неужели сейчас спросит про магию? Ведь не может такого быть, чтобы Альвина не заметила огонь, который подхватил ее, падающую с лошади, и не дал покалечиться?
Юна весь вечер ждала и боялась неудобных вопросов.
Но Альвина, войдя, заговорила совсем о другом:
– Ты обещала мне письмо прочитать. Вот, я ношу его весь день, но не знала как тебе передать, чтобы эти курицы не увидели.
– Курицы? – Юна подняла на нее настороженный взгляд.
– Ну да, они очень похожи на куриц, ты не заметила? Как соберутся вместе – так и начинают кудахтать, даже слова не вставишь.
Пока брюнетка расхаживала по комнате и заглядывала в шкафы, Юна раскрыла конверт. Плохонькая печать без герба уже была сломана, видимо Альвина доставала письмо, вот только прочитать не смогла. Быстро пробежав взглядом по строчкам, Юна закусила губу.
– Ну, что там? – нетерпеливо напомнила гостья.
– Сядь, пожалуйста, – тихо попросила Юна.
Альвина моментально напряглась.
– Говори, что там! – потребовала она хриплым голосом. – Что-то с отцом, да? Я так и знала!
Юна замялась. Ей было и тяжело, и неловко передавать дурные вести, но поступить иначе она не могла.
– Тут написано, что твой отец заболел. Лекарства бесполезны. Только сильный целитель может спасти его.
– Целитель? – Альвина как подкошенная рухнула в ближайшее кресло. – У нас один целитель на всю округу, тот, который лечит графскую семью. У моей семьи не хватит денег, чтобы нанять его! Он меньше чем за сто золотых даже смотреть в нашу сторону не захочет!
Она со стоном уткнулась лицом в ладони.
– Альви, – тихо позвала Юна, – мне жаль. Если бы я только могла…
– Но ты не можешь, ведь так? – глухо ответила подруга. – Никто не может.
Поднявшись, Альвина медленно, словно в полусне побрела к дверям. Юна не стала ее останавливать. Что она могла сказать, чем утешить? У нее не было ни навыков исцеления, ни денег, чтобы нанять целителя или хотя бы купить амулет, останавливающий развитие болезни.
На пороге брюнетка остановилась. Не оборачиваясь, еле слышно произнесла:
– Завтра я уеду домой. Вместе с теми, кто выбыл.
– Подожди! – Юна недоуменно шагнула к ней. – Ты уверена?
– Да, всем, кто уходит, дают подарки и деньги. Надеюсь, того, что я получу, хватит, чтобы оплатить услуги целителя.
– Но ведь ты… ты же говорила, что эти деньги нужны вашему селу, чтобы пережить зиму?
– Если мой отец умрет, это будет уже не важно.
Дверь захлопнулась, оставляя Юну стоять в одиночестве с конвертом в руках. Не зная, чем помочь подруге, она снова перечитала сухие, витиеватые строчки, написанные холодной рукой сельского писаря.
Все было просто. Требовалось сто золотых, чтобы нанять целителя. И тот вернул бы здоровье старосте всего за один визит. Но сто золотых – огромные деньги! Особенно для маленького села.
Впрочем, было одно решение…
Юна нехотя коснулась горла с невидимым ожерельем. Завтра она встретится с Эрисхаймом и попросит его помочь. Для него сто золотых это не деньги, он ведь так легко расстался с целым сундуком!
Но что он захочет в обмен на помощь?
***
На следующее утро, ни свет ни заря, ее разбудила Лили. Полукровка ворвалась в комнату и стащила с Юны одеяло. А затем распахнула тяжелые гардины, впуская в спальню молочный утренний свет.
– Вставай, соня, все на свете проспишь! Сегодня тебе предстоит прогулка с Великим князем! И не вздумай строить ему глазки, я все узнаю! – закричала она, тряся Юну за плечи.
Пришлось вставать и, на ходу протирая глаза, ползти в умывальню.
За завтраком царила траурная атмосфера. Эрисхайма не было, девушки лицемерно прощались с теми, кто выбыл. Юна видела по их лицам, что они рады избавиться от конкуренток. Но теперь, когда невест стало меньше, борьба обещала стать еще злее, а соперницы – еще безжалостнее.
Альвина сидела на краю стола и с мрачным видом колупалась в тарелке.
– А ты почему ничего не ешь? – толкнула ее локтем Валери. – Тебя же не выгнали, чего грустишь?
– Оставь ее, – тихо, но твердо одернула Юна.
– А тебе-то что, лунданка? – фыркнула та в ответ. – Думаешь, если выиграла свидание с князем, то уже все, княгиней заделалась?
Можно было поставить нахалку на место. Даже нужно было. Но в этот момент брачное ожерелье потеплело, напоминая о времени. Урок танцев стоял в расписании первым после завтрака.
– Альви, – склонилась Юна к подруге, – подожди пока сообщать о своем уходе. Дай мне времени до обеда, я постараюсь тебе помочь.
– И чем же ты мне поможешь? – та подняла на нее недоверчивый взгляд.
– Пока не знаю, – созналась Юна. – Просто подожди.
– Если я не уйду сейчас с ними, – Альвина кивнула в сторону надутой Фифи, – то мне придется ждать до завтра. А я не могу сидеть здесь еще сутки! Я и так сглупила: надо было сразу дать тебе письмо прочитать, а не носить его все это время с собой! Кто знает, может мой отец уже мертв!
Не сдержавшись, она разрыдалась.
Брачное ожерелье потеплело еще сильнее, запульсировало, будто кто-то нетерпеливо дергал его.
“Ты где? – услышала Юна недовольный голос Эрисхайма. – Дорогу в оранжерею найти не можешь?”
“Завтрак еще не закончился!” – буркнула она в сердцах резче, чем ей хотелось.
“Куда в тебя столько влазит! – раздалось в ответ. – На вид вроде тощая, а ешь как лошадь”.
Юна стиснула зубы. В голове замелькали кровавые картинки, в которых она лично, собственными руками свежевала одного эгоистичного и напыщенного дракона.
“Ладно, – пробурчал тот, явно впечатленный ее яркой фантазией, – я собирался потратить на тебя полчаса. Вычту время ожидания из твоего подарка”.
– Вот гад! – забывшись, процедила принцесса вслух.
– Что? – всхлипнула Альвина. – Кто?
– Да ваш целитель, – быстро нашлась Юна, протягивая ей салфетку. А затем, серьезно глядя на подругу, повторила: – Пожалуйста, ничего не делай, пока я тебя не найду. А сейчас прости, мне нужно бежать. Время уходит!
***
Время действительно уходило. Утекало сквозь пальцы. А ведь нужно было еще добраться до оранжереи. Впрочем, это оказалось нетрудно.
Первый же вельд объяснил, в какую сторону надо идти, а спустившись на нижний этаж, Юна оказалась в царстве духа-хранителя. Это там, наверху, он был бессилен. Здесь же, в непосредственной близости к древнему фундаменту, поставленному на его костях, дух легко перекраивал пространство внутри стен.
Знакомые лозы указали дорогу. Они бежали впереди Юны, оплетая пол, стены и потолок, и бросая ей под ноги фиолетовые метелки. Словно дух и сам замок желали ей угодить.
В одной из стен прямо на глазах у девушки появилась тяжелая дверь. Она легко поддалась, стоило к ней прикоснуться. И Юна с замирающим сердцем шагнула через порог.
Оранжерея представляла собой огромное помещение, заполненное экзотическими растениями всех цветов и мастей. Аккуратные дорожки, посыпанные белым гравием и небольшие фонтаны, бьющие на каждом шагу, придавали ей сходство с садом. Это впечатление усиливал прозрачный магический купол, защищавший оранжерею вместо стен и потолка.
Сквозь купол на чистом ультрамариновом небе сияло яркое солнце. Это в то время, как над самим Дха-арн-Таном в любое время года висели серые тучи, а солнце почти никогда не показывалось из-за них.
Пока Юна изумленно разглядывала место, в которое так внезапно попала, дверь за ее спиной тихо закрылась. Оглянувшись, девушка поняла, что стены больше нет, только прозрачная, слегка отливающая золотом пленка защитной магии. А за ней – замковый двор и вид на главную башню. Низкое небо над двором и башней оставалось серым и мрачным. Только здесь, над оранжереей, туч почему-то не было.
Не веря своим глазам, Юна протянула руку и коснулась магической пленки.
– Да, меня это тоже каждый раз впечатляет, – раздался голос Эрисхайма. – Столько лет хожу сюда, а все не привыкну.
Вздрогнув, Юна обернулась и спрятала руку за спину, словно ребенок, пойманный у вазы с конфетами.
Князь стоял, чуть согнувшись, над широкой кадкой, из которой торчал косматый, будто непричесанный куст. Листья у куста на вид были толстые, мясистые, по краям ощетинившиеся колючками. Меньше всего хотелось к ним прикасаться, но Эрисхайм к удивлению Юны аккуратно, почти любовно поглаживал их.
– Не смотри, что он такой неказистый на вид, – усмехнулся князь, поймав ее взгляд. – Это драконья роза. Самый загадочный цветок.
– И чем же он так загадочен? – недоверчиво спросила девушка, приближаясь к нему.
– Ну, хотя бы тем, что цветет один раз за всю жизнь. И то, если его напоить кровью дракона.
Все так же усмехаясь, Эрисхайм продемонстрировал ей правую руку, на которой человеческие пальцы медленно вытянулись и заострились, превращаясь в острые когти. Юна не успела и глазом моргнуть, как он полоснул когтем по левой ладони, а затем сжал кулак и поднял его над макушкой растения.
Золотистая драконья кровь окрасила колючие листья. Она заструилась вдоль ствола и впиталась в грунт.
– Зачем? – тихо спросила Юна.
– Давно хотел попробовать, да все повода не было. Это колючее безобразие надо сначала сто лет растить, – проворчал Эрисхайм.
Юну охватило разочарование. На краткий миг она поверила, что князь это делает ради нее. Хочет порадовать необычным цветком.
– Так это не для меня? – с огорчением прошептала она.
На вершине куста появилась почка, облепленная плотно сомкнутыми, похожими на чешую, зелеными листьями.
– Нет, конечно, – Эрисхайм раздраженно пожал плечами. – С чего бы мне делать что-то для тебя?
– А если я попрошу?
Эти слова сами сорвались с губ. Юна завороженно смотрела, как набухает почка, как из плотного зеленого кокона по одному появляются нежные розовые лепестки, скрученные, будто иголочки. Пока виднелись лишь кончики, но с каждым мгновением их становилось все больше.
– Попросишь о чем? – прищурился Эрисхайм.
Она перевела на него отчаянный взгляд и выпалила одним духом, будто прыгнула в бездну:
– Одолжить мне сто золотых!