Глава 29
На его лице отразилось недоумение. Но дракон тут же спрятал его за маской коварного соблазнителя. Ухмыльнулся:
– Хм… И что же я получу взамен? Что ты можешь мне дать?
Юна твердо взглянула ему в глаза.
– Все, что в моих силах…
– Ты уверена? – он изобразил раздумье.
Окинул ее медленным, изучающим взглядом. Так, будто видел впервые. И, странное дело, от этого взгляда у Юны кровь быстрее побежала по жилам, загораясь при каждом ударе сердца. Ее кожа покрылась мурашками, стала очень чувствительной. Дыхание участилось, а в горле возник комок.
– Да! – выдохнула Юна, скрещивая пальцы на удачу.
– Тогда я хочу поцелуй.
Она не успела ни удивиться, ни возмутиться.
В одно мгновение Эрисхайм преодолел разделяющее их расстояние. Настолько быстро, что Юна даже не поняла, как он это сделал. Вот только что стоял в десяти шагах возле кадки с колючим кустом, а вот уже сжимает ее в объятиях. Сжимает крепко, будто тисками.
Он рывком вжал ее в свое тело, давая почувствовать твердость и мощь. Одной рукой, как железным обручем, сдавил ее талию, второй – зарылся в волосы на затылке, ломая прическу, и впился губами в испуганно приоткрытые губы.
Юна ахнула, невольно впуская его язык. Хотела оттолкнуть, но не нашла в себе сил сделать это.
И хоть это был не первый поцелуй в ее жизни, сейчас она ощутила огромную разницу. Потому что ей нравилось, потому что хотелось ответить. Будто все эти дни она только ждала, когда он поцелует ее…
Стоило ему коснуться ее – и словно огненная лавина зародилась внутри. Она медленно, властно, неудержимо начала подниматься изнутри, жечь кончики пальцев, искриться всполохами на коже, заставляя и душу, и тело пылать, словно факел.
– Моя! – услышала тихий рык на грани сознания.
Она могла поклясться что однажды уже слышала этот голос. Но не понимала, не помнила, кому он принадлежит. Почти ничего не соображала. Просто чувствовала, что отвечает на поцелуй, позабыв обо всем.
Это было как наваждение. Их языки закружились в сладостном в танце. Не осознавая себя, Юна отвечала с проснувшейся страстью, и Эрисхайм поглощал эту страсть с поцелуем, с дыханием. Покусывал ее губы, прижимал к себе, не скрывая мужской интерес. В тот момент принцесса самой себе казалась невесомым пламенным облачком. Каждая клеточка ее тела горела там, где князь касался ее.
Безумие вспыхнуло и охватило их, словно кто-то поднес зажженную спичку к пороху. Юна неистово цеплялась за плечи дракона. Ей казалось, что если она отпустит его – он пропадет в тот же миг. А Эрисхайм сминал ее губы в отчаянной жажде. Пил – и не мог напиться. Дышал – и не мог надышаться. Молил о чем-то, но она не понимала, о чем.
В его поцелуе переплелись боль, исступление и тоска огромного зверя. Будто девушка, которую он сжимал в объятиях, была для него источником жизни. Будто это не она, а он пришел к ней просить о милости…
За их спинами на колючем кусте распускался огромный цветок. Его плотные, украшенные бахромой лепестки потемнели, стали насыщенного кровавого цвета. Сладковатый дурманящий аромат наполнил воздух, затмевая ароматы других цветов.
Эрисхайм первым разорвал поцелуй и отпустил принцессу.
Она пошатнулась. Как во сне поднесла руку ко рту.
Губы горели.
Юна подняла на князя затуманенный взгляд. В голове не было никаких мыслей, кроме одной: ей до боли хотелось снова прижаться к нему. Хотелось, чтобы он обнял, чтобы решил все проблемы.
Желание было настолько отчаянным, что испугало ее.
А на лице Эрисхайма появилась кривая ухмылка.
– Наше свидание окончено, – сказал он.
Это было сродни пощечине.
Тяжело дыша, Юна отпрянула.
– Что? – непонимающе пробормотала она.
– Твои двадцать минут закончились, вторая победительница уже ждет за дверями.
Его тон оставался ровным, лицо – бесстрастным. Но Юну охватил озноб от цинизма, прозвучавшего в этих словах. Ноги все еще подкашивались от пережитых эмоций, и ей пришлось ухватиться за ближайшую кадку.
– Так… вы поможете мне? Одолжите деньги? – произнесла хриплым голосом.
Не думать! Не думать о том, что было сейчас. Забыть о его руках и губах. Не смотреть на него! Выбросить из головы все мысли о поцелуе. Сосредоточиться… да хоть на этом дурацком цветке!
Но вопреки собственной воле Юна продолжала пожирать князя глазами. Ее губы все так же горели, а по жилам струился жидкий огонь. И она ничего не могла с этим поделать.
Эрисхайм подошел к распустившейся драконьей розе и указал на нее:
– Не правда ли, она восхитительна? Ты когда-нибудь видела более прекрасный цветок? Говорят, чем темнее ее лепестки, тем больше силы в драконе, который ее взрастил.
Он перевел взгляд на Юну и вздохнул:
– Не надо на меня так смотреть. Я не ношу деньги с собой.
Затем запустил руку в кадку, сгреб в кулак рыхлую землю и протянул девушке. На раскрытой ладони князя лежал небольшой овальный камешек, похожий гальку, обточенную водой. Плоскую поверхность украшала выбитая печать с гербом Земляного клана.
– Вот, передай казначею.
– Что это? – Юна недоверчиво уставилась на камешек.
– Можешь считать это векселем. Отдай его казначею, и тот выдаст тебе сто монет золотом. Все, иди.
Не зная, что ответить, она молча забрала камень. И осталась стоять, не в силах двинуться с места. Просто смотрела на драконью розу, лепестки которой уже начинали скручиваться и усыхать, кусала губы и ждала, что Эрисхайм еще что-то скажет. Как-то обозначит свое отношение к ней. Может, даже обнимет, прежде чем отпустить…
Ведь он ее целовал! С такой страстью не целуют тех, к кому равнодушны!
А много ли она знает о страсти, чтобы так рассуждать? Может, для него это как раз обычное дело. Он же дракон…
Мгновения падали в бездну, словно крошечные жемчужины сквозь воронку песочных часов. Юна слышала как они, шурша, разделяют их с Эрисхаймом. Все больше пропавших жемчужин – все больше пропасть между нею и князем, ее бывшим женихом, тайным мужем, соучастником и палачом…
– Иди, – повторил Эрисхайм и кивнул ей за спину.
Сердце сжалось от обиды и разочарования.
Оглянувшись, Юна увидела дверь. Ту самую, через которую попала сюда. Она просто возникла в прозрачной пленке купола из ниоткуда.
Вот и все, ее награда – свидание с князем – закончилось. Сжав в ладони каменный вексель, Юна направилась к выходу. Хотела обернуться, еще раз посмотреть на Эрисхайма, заглянуть ему в глаза и отыскать там хоть что-то, что подарит надежду.
Но нет.
Лишь сильнее стиснула зубы да прибавила шаг.
Прямо перед ее носом дверь распахнулась. В проем влетела радостная Доротея, толкнула Юну плечом и, не заметив этого, бросилась к князю.
– Ваше Владычество! – раздался ее восторженный, с придыханием голос.
В ответ послышался тихий смех Эрисхайма.
Юна сбилась с шага. От накатившей ревности перехватило дыхание.
Неужели и Доротею он сейчас поцелует? Она должна это увидеть! Да, пусть будет больно, но это необходимая боль. Нужно излечиться от этой болезни до того, как она захватит всю ее душу!
Что-то мягко толкнуло в спину. Юна быстро шагнула назад, но уже было поздно: за спиной оказалась глухая стена, вся увитая густым виноградом.
Лозы потянулись к девушке, будто выпрашивая ласку. Еле сдерживая слезы, она отмахнулась от них.
– Зачем он так? – всхлипнула, но больше от злости на свою слабость, чем от обиды. – Зачем он так поступает со мной? Что я ему сделала?!
В ответ потеплело брачное ожерелье. В голове раздался невозмутимый голос князя:
“Да, забыл сказать. Можешь не беспокоиться о том, что случилось в парке. Я знал, что ты не умеешь контролировать магию, и заранее все продумал. Купол укрыл тебя от наблюдателей извне, а твоей подруге я подчистил память сразу, как остановил испытание. Пришлось это сделать, когда ты решила при всех вызвать огонь. Так что ты мне еще и за это должна”.
Не сдержавшись, Юна в ярости ударила кулаком по стене и зашипела от боли.
“Вот только не надо себя калечить, – недовольно пробормотал Эрисхайм. – На тебе мое брачное ожерелье, если ты не забыла!”
“И что? – вспылила девушка. – Это что-то меняет?”
“Еще как меняет! Я за тебя отвечаю”.
“Ничего подобного! Ты мне никто!”
“Негласно мы муж и жена! – зашипел князь с раздражением. – Я взял тебя в жены перед богами!”
“Вот сам и разбирайся со своими богами! – в тон ему ответила Юна. – А для меня это просто удавка! И я избавлюсь от нее сразу, как только закончится этот фарс с отбором!”
Не желая больше ничего слушать, она подобрала юбки и рванула прочь от стены.
Пусть развлекает свою Доротею! А у нее есть дела. И это еще хорошо, что Эрисхайм слышал не все ее мысли.
Охваченная гневом, ревностью и непонятной тоской, Юна одним духом взлетела по лестнице на третий этаж. Там находилась открытая галерея, соединяющая крыло, в котором поселили невест, с центром замкового комплекса.
На входе в главное здание стояла охрана. Но стоило показать им камешек с печатью – и вельды тот час пропустили девушку.
– Где мне найти казначея? – спросила она.
– Его кабинет на самом верху главной башни.
Почти там же, где кабинет Ливенхайма – всплыло в голове.
Странно… Откуда она это знает?
Отбросив лишние мысли, Юна поспешила в указанном направлении. Время приближалось к обеду, Альвина решит, что она не справилась, и уедет. А этого нельзя допустить.
Но чем дальше шла Юна, тем все больше недоумевала. Ее охватило странное чувство, будто она уже здесь была. Видела эти панели на стенах, эту мозаику на полу, эти вычурные позолоченные канделябры, совершенно ненужные на нижних этажах, где роль свечей выполняли кристаллы, питаемые магией замка…
Так, недоумевая, она дошла до нужного кабинета. Постучала, а когда никто не ответил, нетерпеливо толкнула дверь.
– Я занят! – рявкнули с той стороны.
Но Юна уже была в кабинете.
Казначей сидел за столом, перебирая бумаги. Но он был не один: рядом с ним стоял советник Ливенхайм.
Едва они оба увидели девушку, как казначей быстро сгреб бумаги в стопку и спрятал в стол. А советник нахмурился.
– Чего тебе? – буркнул первый. – Заблудилась что ли?
Ливенхайм сжал его плечо, а затем улыбнулся:
– Арвельир, будь поласковее с невестой нашего князя. Кто знает, может она – наша будущая княгиня. Ты что-то хотела, девочка? Кажется… тебя зовут Нани Кроу?
Юна сглотнула внезапно возникший комок. Улыбка советника показалась фальшивой, как и его ласковый тон.
– Да, – девушка протянула раскрытую ладонь, на которой лежал камешек, – его владычество дал мне вот это…
– А, вексель, – улыбка Ливенхайма стала еще слаще. – Арвельир, выдай барышне нужную сумму. Как жаль, что вы нас покидаете, видимо, не судьба…
– Что? – нахмурилась Юна. – Почему покидаю?
– Ну как же, разве эти деньги – не подарок князя за проигрыш на отборе?
Камень исчез в ладони казначея, а потом и сам казначей исчез в глубине кабинета.
Юна покачала головой:
– Это не для меня.
На миг лицо советника утратило безмятежность. На миг Юне показалось, будто вместо улыбки она видит оскал. Но через секунду он вновь улыбнулся:
– Что ж, прошу простить за ошибку.