Глава 30
Мешочек с деньгами приятно оттягивал руки, когда Юна неслась по замку в поисках Альвины. Все невесты отбывали повинность на уроках, но вряд ли подругу следовало искать именно там. И в комнате ее тоже не было.
Кто-то из слуг подсказал: высокую брюнетку с печальным лицом видели выходящей из замка. Она была в дорожном платье и несла саквояж.
Значит, не дождалась? Направилась к Арке?
Юна прибавила скорость. Едва не сшибла стражника у входных дверей и вылетела на улицу.
– Альви! – ее крик разнесся по площади, вспугнул стаю синиц.
Подругу она увидела сразу. Та стояла у светящегося портала, переминалась с ноги на ногу и с несчастным видом оглядывалась вокруг. Будто оттягивала момент. Будто надеялась, что вот-вот случится какое-то чудо, и ей не придется покидать Дха-арн-Тан.
Юна со всех ног бросилась к ней.
– Нани! – глаза Альвины вспыхнули надеждой. – Ты…
– Вот! – без лишних слов она всунула ей в руки тяжелый мешочек. – Здесь сто золотых. Вылечи отца, Альви и…
Не выдержав, шмыгнула носом, а потом с напускной бодростью добавила:
– Ну и просто будь счастлива. Не печалься, что не выиграла отбор.
Альвина машинально прижала деньги к груди. Ее губы дрожали, а глаза повлажнели от слез, собирающихся вот-вот хлынуть в три ручья по щекам.
– В бездну отбор! Я и не надеялась победить. Кто я и кто князь? Но тебе желаю удачи. И знаешь…
Она внезапно шагнула к Юне и заключила ее в объятия. Прижала к себе и зашептала на ухо сквозь слезы быстро и горячо, но так, чтобы не услышали стоящие рядом охранники:
– Мне плевать, станешь ты княгиней или нет. Для меня ты уже самая благородная и самая достойная из всех, кого я знаю. Если однажды тебе некуда будет пойти, если понадобится помощь… знай, мой дом – это твой дом. Моя семья всегда тебя примет!
От ее слов, от тона, каким она это сказала, у Юны в горле появился комок. Нужно было что-то ответить. Поддержать Альвину. Но все слова куда-то исчезли. А потому Юна просто крепче сжала подругу.
– Ну так что, мне еще долго портал держать? – раздалось недовольное ворчание стража. – Раньше не могли попрощаться? Только зря энергию трачу!
Альвина первой разорвала объятия и отступила.
– Спасибо тебе! – шепнула еще раз.
Затем подхватила свой саквояж и, все так же прижимая к груди мешочек с монетами, шагнула в портал.
Юна знала, что миг спустя Альвина выйдет на площади Дартсваара, там, откуда их забрали в замок на этот отбор. Теперь она вернется домой, заплатит целителю, и тот поставит на ноги ее отца. А того, что Альвина получила от князя в подарок, хватит, чтобы ее село смогло пережить долгую зиму и подготовиться к весеннему севу. Может, даже самой Альвине останется на приданое.
Но вряд ли они еще встретятся…
Потому что ее собственный путь намертво связан с этим замком, его тайнами и вредным хозяином. Что бы там ни таило будущее, а она должна пройти отбор до финала. Должна исполнить слово, данное Эрисхайму. Чтобы он исполнил свое обещание и помог ей спасти отца.
***
Дни бежали один за другим. Одни проносились стремительно, словно птицы за окном, другие тянулись бесконечной вереницей унылых повозок.
Вскоре выяснилось, что отбор – весьма опасное мероприятие. Не пройди Юна хорошую школу выживания за полгода в астерийском дворце, ей бы пришлось тяжело.
Особенно тяжело было знать, что большую часть свободного времени Эрисхайм уделяет либо лжепринцессе, либо другим участницам отбора. На саму Юну он почти не обращал внимания, если не считать редких мысленных разговоров. Обычно они заканчивались тем, что Юна в гневе сбегала.
А еще, чем меньше оставалось участниц, тем больше ужесточалась конкуренция. И тем коварнее вели себя соперницы. Эти девицы были готовы на все ради главного приза.
Юна решила не рисковать. Особенно после того, как в первую же ночь после свидания с князем проснулась от жуткого чувства. Ей показалось, будто по ней что-то ползает. И она не ошиблась.
Под рубашкой на животе свернулась змея. Как она там оказалась? Юна не знала. Могла лишь догадываться, что кто-то из соперниц решил отомстить за свой проигрыш.
Почти не дыша, боясь даже моргнуть, она представила, как запирает змею в огненную клетку.
Это было заклинание первого уровня, которому ее учили еще во дворце отца. Но тогда она могла вызвать огонь только в минуты злости, а сейчас он откликнулся мгновенно, будто только и ждал, когда его позовут.
Змея вспыхнула, не успев даже дернуться, и рассыпалась кучкой пепла.
Выдохнув, Юна задрала рубашку. Ни одежда, ни кожа не пострадали. Магический огонь не мог причинить вреда своему владельцу.
Но после этого она больше не ложилась в кровать. На ночь вместо себя оставляла там кучу смотанного белья, имитирующего спящего человека. А сама запиралась в гардеробной и спала на узком диванчике, предназначенном для горничной.
Завтракали, обедали и ужинали участницы вместе. Частенько к ним присоединялся Эрисхайм и мило болтал со всеми, никого особо не выделяя. Так что отравы в еде Юна не боялась. Кто посмеет отравить то, что может съесть князь?
А после завтрака начинались уроки. Здесь ей было легче всего. Уж танцевать придворные танцы, вышивать гладью, петь или декламировать поэмы ее научили.
И постепенно Юна начала привыкать к сытой пище, теплой комнате, ощущению безопасности. Да, компания невест больше походила на сборище скорпионов, готовых забрызгать друг друга ядом. Но здесь не надо спать вприглядку, готовой вскочить среди ночи и бежать в неизвестность. Не надо вздрагивать, когда скрипит окно или кто-то стучится в двери.
Юна чувствовала себя словно на отдыхе. Все здесь делалось для нее. И еда, и вода, и уборка. Не то, что скромный домик, в котором они жили с Ромом. Или фургон контрабандистов.
Иногда Юна вспоминала о Маргене. В основном по вечерам, когда оставалась одна. Брачное ожерелье Эрисхайма нагревалось и недовольно пульсировало, словно артефакту не нравились эти мысли. Но она не могла не думать о нем.
Марген помог ей попасть на отбор с одной целью: чтобы она шпионила для него. Но с тех пор, как Юна перешагнула портал, перенесший ее в этот замок, от загадочного контрабандиста не было ни слуху ни духу. Да и контрабандист ли он вообще? Ведь Эрисхайм как-то обмолвился, что Марген не разбойник. А кто же он?
Дракон?
Да, это была самая жизнеспособная версия. Вот только человек не может причинить боль дракону, даже когда тот в человеческом обличье. А Юна причинила! Она хорошо помнила, как зашипел Марген, когда она наступила ему на ногу. Ему было больно! Он не притворялся.
И все же он столько раз ее выручал… Зачем? Чтобы в конце концов бросить одну?
Она не знала, хочет ли встречаться с ним вновь. И в то же время мысль о том, что они никогда не увидятся, что он забыл о ней – пугала ее.
А еще Юна очень скоро убедилась в своей правоте насчет Лили. В роли горничной полукровка была отвратительна. Но каждый раз, когда Юна пыталась отделаться от ее медвежьих услуг, та с еще большим рвением бралась “наносить пользу”.
Лили постоянно путалась в завязках, пуговицах и крючках, злоупотребляла белилами, а еще не умела заправлять постель.
Зато фыркала каждый раз, как Юна возвращалась после ужина в комнату, а князь уходил гулять под руку с очередной кандидаткой в княгини.
– Могла бы быть поживее! – ворчала она. – Вот, завтра наденешь то платье, которое я укажу! Тогда он точно с тебя глаз не сведет!
– То, из которого грудь выпадает? – устало вздыхала Юна.
– А у тебя есть еще что-то, чем можно завлечь мужика?
– Ты же сама сказала, чтобы я не смела заигрывать с ним!
– И что? – Лили сразу надменно топала ножкой. – Это для дела!
Но для какого дела – Лили не знала. Ей явно не нравилось, что Эрисхайм использует ее вслепую, но и требовать объяснений от князя она не могла. Пусть он и был ее молочным братом, но это не давало ей права лезть в государственные дела. А выбор княгини был государственным делом.
Заканчивалась третья неделя, когда Лили, явившись утром с побудкой, заявила, что сегодня на завтраке будет присутствовать принцесса Астерии.
Юна вздрогнула:
– Опять сделаешь из меня чучело?
Та пожала плечами:
– Такого приказа не было. Но князь передал тебе кое-что.
Юна взяла протянутое колечко.
– Что это? – удивленно покрутила его перед глазами.
Ожерелье на шее тут же откликнулось приятным теплом. В голове прозвучал голос Эрисхайма, довольно бодрый, несмотря на раннее утро:
“Надень кольцо, оно отведет от тебя ненужное внимание”.
“Зачем ей приходить?” – похолодела она, но колечко все же надела.
Оно мигнуло голубым камешком и растворилось, превратившись в легкую тень на пальце.
“Есть у меня одна мысль, – уклончиво хмыкнул дракон. – Ты, главное, веди себя как обычно, не выделяйся. Если все пройдет как задумано, вечером получишь от меня поцелуй”.
– Что?! – возмутилась Юна, вскакивая с кровати.
И даже не поняла, что крикнула это вслух.
– Эй, ну не хочешь зеленое платье – не надо, – проворчала Лили. – Зачем так кричать?
Но Юна не обратила внимания. В ее голове звучал, отдаляясь, смех Эрисхайма.
***
За прошедшие три недели Юна хорошо выучила, как работает брачный артефакт. Он был своего рода магическим переговорным устройством. Позволял супругам мысленно общаться между собой, но при этом не раскрывал их тайные мысли.
К этому времени из одиннадцати участниц отбора осталось семь. Тихую Элси – отчислили после очередного испытания, как и предупреждал Эрисхайм. Приближался день, когда еще одна неудачница вылетит с отбора. И все семь невест, затаив дыхание, пытались предугадать, кто это будет.
На завтрак Эрисхайм явился под руку с самозванкой, но без довеска в виде графини. Выглядел он безупречно, впрочем, как и всегда. О приближении князя, еще до того, как церемониймейстер огласил его появление, а вельды распахнули створки двери, Юну предупредил брачный артефакт.
Последнее время он нагревался не только перед тем, как в голове возникал голос дракона, но и когда этот самый дракон оказывался поблизости.
Будто их связь, если она была, укреплялась.
Лжепринцесса с порога окинула собравшихся за столом кандидаток в княгини презрительным взглядом. Князь любезно помог ей занять место по левую руку от него – место будущей супруги. А затем обратился к присутствующим:
– Милые барышни, сегодня вам предстоит очередное испытание.
Все притихли, внимая каждому слову. Но Эрисхайм не спешил. Выдержав паузу и насладившись всеобщим волнением, ухмыльнулся:
– Вы узнаете о нем на уроке вышивания.
Его взгляд скользнул по лицам невест и задержался на Юне. Точнее, на ее губах.
Брачное ожерелье радостно запульсировало. И Юна почувствовала, как ее губ касается что-то нежное, теплое… Будто кто-то прикоснулся к ним невесомым поцелуем.
Но это ведь невозможно?
Она во все глаза уставилась на Эрисхайма.
Князь уже не смотрел в ее сторону. Он держал за руку лжепринцессу и о чем-то любезничал с ней.
Сердце Юны громыхнуло в грудную клетку.
Неужели она ошиблась в своих ощущениях? Или ей просто хочется, чтобы он снова ее поцеловал? Мерещатся его поцелуи?
Нагнув голову так, чтобы никто не видел ее изменившегося лица, она сделала вид, что ест.
Но кусок в горло не лез. Юна искоса поглядывала то на Эрисхайма, то на его спутницу. Ей хотелось знать, о чем они говорят. А еще больше хотелось, чтобы они перестали любезничать у всех на глазах!
Наконец, князь поднялся из-за стола. Девушки тоже синхронно встали. Все, кроме одной. Лжепринцесса осталась сидеть. Будто получила разрешение на это от самого Эрисхайма.
Пожелав им хорошего дня, он вышел из столовой.
Невесты растерянно переглянулись. Принцесса Астерии неторопливо колупала ложкой десерт. Значит ли это, что они тоже должны задержаться?
Первой не выдержала Доротея. Она была самой старшей из кандидаток, и самой серьезной.
– Барышни, – произнесла она с нетерпением, – мы опаздываем на урок вышивания!
После чего первой направилась к выходу.
Юна поспешила обойти стол вслед за ней.
Самозванка продолжала непринужденно сидеть. Из-за высокой спинки виднелся только пышный белокурый шиньон, украшенный изумрудами.
Юна уже прошла мимо нее, когда вдруг услышала:
– Это ты целовалась с князем в оранжерее?