Глава 40

По телу Юны промчались мурашки.

– Как ты сюда попал? – прошептала она, не в силах отвести взгляд от мужского силуэта.

Марген скользнул к кровати.

На миг Юне показалось, что она видит призрака. Но нет, он был вполне из плоти и крови. Она ясно это ощутила, когда он схватил ее за руку.

– Хм, слабовато, – произнес Марген, осматривая ее пальцы, на которых только что плясал огонек. – Это все, что ты можешь?

Похоже, он не услышал ее вопрос или нарочно его проигнорировал.

– Ты только за этим пришел? – Юна вырвала руку. – Что тебе нужно?

– Ну, вообще-то решил тебя повидать, – он наконец-то поднял взгляд на нее. Его глаза блеснули в полумраке. – Узнать, как ты тут. А ты что, не рада?

И ни слова об ее отце!

Юна быстро посмотрела на стены. Никаких признаков Хранителя. Впрочем, после триумфального появления в бальном зале он был еще очень слаб. Арест Ливенхайма не сделал дух замка сильнее. Для этого нужна рубела. Много рубелы.

Но как Марген смог пробраться к ней в спальню? Неужели сторожевые драконы его не заметили?

– Со мной все в порядке, – проговорила она.

– Вижу, – Марген нагло сел к ней на кровать.

Теперь он был так близко, что жар его тела окутал ее. С такого расстояния сложно было не заметить, как он изменился с их последней встречи. Похудел, отчего стал казаться моложе. Но все еще оставался жилистым и мускулистым.

Юна отодвинулась, чувствуя, как внутри нее зарождается странное щекочущее чувство. Смесь тревоги и предвкушения.

Она заглянула ему в лицо:

– Это правда, что ты похитил моего отца?

Вопрос заставил Маргена напряженно застыть. Его глаза потемнели.

– Я… – начал он.

И осекся.

А Юне послышался чуть различимый шорох, донесшийся из дальнего угла спальни. Неужели Хранитель?

– Так это правда? – настойчиво повторила она.

Марген молчал.

Он разглядывал девушку, которую не видел больше месяца, и едва сдерживался, чтобы не схватить ее в охапку, не сжать в объятиях, не обжечь поцелуями…

Внутри него бушевала буря. А лицо оставалось бесстрастным. Кто бы знал, чего ему это стоило.

– А ты изменилась, – произнес он, растянув губы в ухмылке. – Стала смелее.

Да, изменилась. Это была уже не тощая беглянка, смотрящая на мир огромными от страха голубыми глазами. Теперь в ней чувствовалась воля. Чувствовался внутренний стержень.

Но это были не все изменения.

В тот день, когда он впервые встретил ее, когда припечатал к дереву и понял, что наглый мальчишка, посмевший ему возражать – девушка, уже тогда Марген ощутил незримую связь, возникшую между ними.

И ему это очень не нравилось.

Однажды он спросил ее: “Знаешь ли ты, как драконы находят свою пару?”

Тогда его начали мучить сомнения, а правильно ли он поступает, сделав ее орудием мести. Но желание отомстить было слишком сильным. Настолько сильным, что затмило все остальные желания.

Последние годы Марген жил, мечтая лишь об одном: отомстить убийце за смерть отца. Отнять у него все: власть, силу, любимую женщину. И для этого он даже пошел на сделку с врагом. Как оказалось, не зря: клятва верности, данная Эрисхайму, сегодня позволила проникнуть в Дха-арн-Тан незамеченным.

И вот ему, мечтающему о мести, встретилась Юна. Девушка, в которой его дракон с первого взгляда узнал свою пару. Невеста его врага. Ключ к отмщению.

Он мог оставить ее себе.

Мог.

Но не оставил.

Приняв решение, Марген заставил ее заключить с ним договор. И она согласилась.

Тогда он был уверен, что поступает правильно. Ведь в его жизни будут еще сотни женщин. А эта слабая принцесса ему не пара. Он должен ее использовать, чтобы достичь своей цели. Пусть отправляется на отбор и попробует втереться в доверие к Эрисхайму. Тот любит таких вот наивных дурочек.

Он убеждал себя, что расставшись с Юной, избавится и от странного чувства, которое будоражит его всякий раз рядом с ней.

Но в разлуке это чувство только усилилось. Стало навязчивым. Последние дни оно не давало спать. Марген утратил покой. Ничто не приносило удовольствия: ни изысканная пища, ни красивые женщины, ни ощущение близкой развязки. Час отмщения приближался, но мысль об этом не радовала его. Мир вокруг словно утратил краски, стал пресным. И все чаще Марген стал думать что, возможно, ошибся…

Но упорно гнал от себя эти мысли.

И вот она перед ним.

Он пришел, потому что не смог сдержаться. Хотел хотя бы глазком увидеть ее, убедиться, что с ней все в порядке.

А нашел больше, чем ожидал.

Чувства, которые изводили его все это время как старая рана, вспыхнули с новой силой. Словно кто-то полоснул по душе острым клинком.

Его суженая принадлежала другому.

Этого он никак не планировал. – Спасибо, – ровно ответила Юна. – У меня был хороший учитель.

– Когда? – Марген перебил ее, не дослушав. – Когда это случилось?

Он протянул руку, желая коснуться ее шеи, но Юна остановила его.

– Не понимаю, о чем ты, – она отвела его ладонь.

– Понимаешь. Я чувствую это. Чувствую на тебе чужие брачные клятвы.

– Странно, – девушка искренне удивилась. – А почему другие драконы не чувствуют?

Эрисхайм предупредил, что их обручение будет тайной, каким же образом Марген узнал о нем?

– Потому что ты им не суженая! – рассвирепел Марген, переходя на рык. – Ты обручилась с князем! Зачем?

Прежде этот рык испугал бы ее, заставил сжаться или отпрянуть. Но сейчас Юна лишь смяла пальцами край одеяла.

– А разве не этого ты хотел, когда отправлял меня сюда? – произнесла с горькой усмешкой. – Чтобы я втерлась к нему в доверие и шпионила для тебя. Вот, я сделала даже больше. Князь мне полностью доверяет. Ты должен быть рад.

Он отшатнулся, словно она ударила его. В тишине отчетливо прозвучал скрип зубов.

– Если так… то я хочу знать, что происходит в замке, – процедил Марген, возвращая на лицо бесстрастную маску. – Выкладывай. Последнее время ходят странные слухи.

– Разве тебе больше некого спросить?

– Некого, – бросил угрюмо. – Всех моих шпионов вычислили. Ты одна задержалась так долго. Я, признаться, весьма потрясен…

– Что ж, – она выпрямилась, одновременно пытаясь привести мысли в порядок, – тогда услуга за услугу. Поскольку мы заключили двусторонний договор, то сначала я хочу знать, где мой отец. Зачем он тебе?

– А с чего ты решила, что он у меня?

По губам Маргена зазмеилась улыбка.

– А разве нет, Дхиррайм Бер-ан-Схар, сын Райссарнаха?

Улыбка застыла, превратив лицо Маргена в гротескную маску.

– Как… как ты меня назвала? – произнес он чуть слышно.

– Дхиррайм Бер-ан-Схар, – невозмутимо ответила девушка. – Кажется, это твое настоящее имя?

– Он сказал?

Теперь уже улыбнулась она:

– Если “он” это князь, то да. Он сказал.

– Если так, может он просветил и зачем я это сделал?

Голос Маргена дрогнул от злости. Внутри Юны что-то отозвалось на эту злость. Ей захотелось коснуться его, утешить. Ведь эта злость была ни чем иным, как попыткой скрыть истинные чувства – нестерпимую душевную боль.

Но она сдержалась. Лишь еще сильнее скомкала одеяло в руках.

– Я хочу услышать от тебя правду. Зачем тебе мой отец? Неужели мало меня? Ты и его собрался использовать, чтобы отомстить Эрисхайму?

Юна говорила тихо, спокойно, но он ощущал каждое слово как удар плети по иссеченной ранами коже.

Она обвиняла его. Упрекала. Видела в нем врага.

И от осознания этого дракон в нем хотел крушить все вокруг.

– Нет, ты все не так поняла, – прорычал Дхиррайм, усилием воли загоняя инстинкты в клетку рассудка. – Да, твой отец у меня. Но лишь потому, что там он в безопасности. Я не доверяю Эрисхайму!

– А я не доверяю тебе, – парировала она. – Так что ты ничего от меня не услышишь, пока не скажешь, что тебе нужно на самом деле.

– Я просто был рядом и захотел увидеть тебя…

Он внезапно подался к ней. Юна ахнула, вскидывая руки в защитном жесте, и на пальцах вспыхнул огонь.

– Не бойся, – пробормотал Дхиррайм, накрывая ее ладони своими, переплетая их пальцы и не давая ни шанса оттолкнуть его. – Я не смогу тебя обидеть, даже если бы захотел.

– Раньше ты постоянно меня обижал, – напомнила она резким тоном.

“Обижал! Унижал! Использовал!” – на губах застыли не высказанные обвинения.

Зато огонь вспыхнул ярче, словно только и ждал, когда Дхиррайм дотронется до нее. Сам мужчина даже не поморщился, хотя язычки пламени перекинулись на его руки. Большим пальцем он погладил ее запястье. Сердце Юны забилось сильнее, а в горле резко пересохло.

– То было раньше, – хрипло сказал Дхиррайм. – Теперь все иначе.

Внутри нее нарастало странное чувство. Дыра, вызванная опустошением, заполнялась, словно Дхиррайм вливал в нее силы. Но даже если и так, этого слишком мало, чтобы она простила его!

– Иначе? – она горько хмыкнула и попыталась расцепить пальцы. Но он держал крепко. – А что изменилось?

Помнится, Эрисхайм сегодня днем тоже сказал, что теперь все иначе. Но вряд ли Маргену-Дхиррайму стоит об этом знать. Хватит с нее этих драконьих игр. Она пришла сюда, чтобы спасти отца. А вместо этого сама несколько раз едва не погибла.

– Теперь я хочу, чтобы ты пошла со мной.

– Что? – вздрогнув от неожиданности, она вгляделась ему в лицо. – Что ты сказал?

– Я хочу, чтобы ты покинула замок и ушла со мной, – повторил Дхиррайм, отделяя каждое слово. – Твой отец у меня. Эрисхайм тебе больше не нужен.

– Подожди… – Юна нахмурилась, пытаясь понять, в чем подвох. – А как же наш договор? Разве тебе больше не нужен шпион?

– Нужен, – согласился Дхиррайм, – но ты нужна больше.

Он потянулся к ней. Медленно. Осторожно. Боясь спугнуть желанную добычу резким движением. Его мерцающие глаза заслонили комнату. Губы оказались в преступной близости от ее губ. Тяжелый мужской магнетизм окутал ее, сковал по рукам и ногам, завораживая и пленяя…

Лишая последней воли…

– Нет, – выдохнула она ему в губы.

– Нет? – он явно был удивлен.

– Нет! – повторила она еще тверже. – Ни сейчас, ни когда-либо в будущем!

Он опрокинул ее на кровать и усмехнулся:

– Твои глаза говорят, что ты лжешь. Твое дыхание участилось, губы раскрылись, желая, чтобы я их поцеловал! Твое тело само тянется ко мне. Ты же чувствуешь это!

– Чувствую? Что?

Не сдержавшись, она облизнула пересохшие губы. И услышала тихий рык.

– Ты хочешь меня, принцесса! – Дхиррайм склонился над ней. – Твое пламя хочет меня, потому что чувствует мой огонь!

– Тебе показалось, – она уперлась ладонями ему в грудь.

Их взгляды скрестились, словно рапиры во время дуэли. Никто не хотел уступать.

– Вот сейчас и проверим, показалось мне или нет! – прорычал Дхиррайм, теряя терпение.

– Хватит, – она мотнула головой, избегая его поцелуя. И мужские губы лишь обожгли щеку. – Убирайся, или я буду кричать!

Глаза защипало от слез.

Он ведь прав. Прав во всем! Она всем своим существом ждет его поцелуя. Но теперь между ними стоит Эрисхайм.

Словно в ответ на эти мысли, брачный артефакт отозвался недовольной пульсацией.

– Уходи, – повторила Юна, дотрагиваясь до горла.

Лицо Дхиррайма изменилось. Черты исказила боль.

Он медленно отодвинулся от нее и поднялся.

Юне казалось, что вместе с ним от нее отдаляется и тепло, а внутри снова становится холодно и пусто. На миг она пожалела о своих словах. Но вслух ничего не сказала, ведь так будет правильно.

У него был шанс. Тогда, в домике. Когда она со всем пылом первой влюбленности целовала его. А он посмеялся над ней. Сказал, что это проверка…

Теперь между ними стоит Эрисхайм и брачное ожерелье.

– Значит, это твой выбор? – Дхиррайм зло прищурился. – Что ж, ты сама так решила.

– Что ты задумал? – Юна вскочила, наплевав, что одета в ночную рубашку. – Верни моего отца! Не смей ему угрожать!

– А разве я ему угрожаю? Я его спас!

По его лицу пробежали странные волны. Черты задрожали и поплыли, сквозь них показался драконий оскал.

– Что с тобой? – Юна отпрянула, прижав ладонь ко рту.

Дхиррайм поднял руку, на которой начала прорываться чешуя. Взглянул на нее, моргнул – и в глазах сверкнули вертикальные звериные зрачки.

Он рванул к окну, вскочил на подоконник и исчез в темноте. Юна бросилась следом. Она высунулась наружу, насколько могла. Но внизу было пусто. Ее ночной гость просто исчез.

Сверху послышался рык. Юна подняла голову.

В небе над замком кружил огромный алый дракон. Сердце девушки сжалось.

Она его уже видела. В своих снах!