Глава 41

В полной прострации Юна следила за полетом дракона. Она видела, как со сторожевых башен сорвались крылатые охранники и бросились догонять нарушителя, но тот исчез в облаках.

Медленно, очень медленно осознание накрывало ее.

Значит, прежние подозрения оказались верны. Все это время ей снилась битва не Айдхоррана и Райссарнаха, а их сыновей! И это так очевидно…

Исход давнего боя был всем известен: Райссарнах убил Айдхоррана. Их вражда и стычки между кланами длились десять лет, пока очередная битва не привела к трагическому финалу.

Затем, почти на сто лет, наступило затишье. Райссарнах женился на принцессе Астерии, той самой, которая стала причиной раздора, и она родила ему сына. Дхиррайма. А сам Райссарнах правил Огненным кланом. Ровно до того момента, пока повзрослевший Эрисхайм не вызвал его на бой…

И вот теперь старая история получила новый виток. Дхиррайм жаждет мести…

Но если так, то зачем он все это время помогал Эрисхайму? Ведь как иначе назвать контрабанду рубелы, если не помощью? И почему именно его князь отправил в Астерию, чтобы спасти опального короля?

“Мой шпион, который должен был доставить твоего отца в Дха-арн-Тан, просто украл его!” – эти слова отпечатались в памяти Юны так ясно, что она в них никак не могла ошибиться.

Внезапная мысль заставила вздрогнуть: нельзя чтобы кто-то понял, из какого окна выскользнул Огненный! Она не сможет объяснить Эрисхайму, что здесь забыл Дхиррайм!

Резко задернув штору, девушка обернулась. Она лихорадочно осмотрела покои и кинулась к кровати. Сердце бешено колотилось, грудь будто сдавило в тисках.

Не в силах успокоить дыхание, Юна начала поправлять скомканное одеяло. Руки не слушались. Ей казалось, что вся кровать пропиталась теплом и запахом Маргена. Нет, Дхиррайма. Хотелось прижать одеяло к носу, вдохнуть и убедиться, что она ошибается…

В дверь постучали.

Юна застыла.

– Кто там? – хрипло спросила она.

Но ответа не дождалась.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Эрисхайм, и он был явно не в духе. Его лицо казалось мрачной маской, высеченной из гранита.

Сердце девушки предательски ёкнуло.

– Ваше владычество, – Юна поспешно склонила голову. – Что-то случилось?

Она не могла заставить себя посмотреть на него. Потому что прекрасно знала, что стало причиной его появления.

Князь быстрым шагом пересек комнату и остановился возле нее. Он молчал, но от этого молчания становилось только страшнее.

Юна почти не дышала. Она до рези в глазах вглядывалась в узор на ковре и молилась, чтобы запах Дхиррайма успел выветриться из спальни вслед за своим обладателем.

Кроме этого запаха больше ничто не могло указать, что здесь был кто-то чужой.

– Вот и я хотел бы узнать, что здесь случилось? – наконец произнес Эрисхайм.

Ледяной тон заставил Юну нервно сглотнуть. Она быстро глянула князю в лицо и тут же вновь опустила ресницы.

Эрисхайм был белым от гнева.

Он коснулся пальцами ее подбородка, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза. А там разверзлась настоящая бездна. Темная, бесконечная и пугающая до дрожи. Бездна, в которой бушевал ураган.

Мысли Юны заметались, словно рой испуганных мошек.

Несколько секунд князь удерживал ее взгляд. Затем посмотрел на губы. Не выдержав, Юна их облизнула.

– Он был у тебя? – прищурился Эрисхайм.

Сердце замерло на долю секунды, а затем зачастило, забилось отчаянно, отдаваясь болью в висках. Казалось, оно вот-вот разорвет грудную клетку и выпрыгнет, как испуганный заяц.

– Кто? – голос Юны дрожал и стал хриплым.

Она понимала, о ком он спрашивает. Помнила, что князь чувствует ложь, так что обмануть его не получится. И в то же время, по причине, которую сама не могла осознать, тянула с ответом.

Глупое сердце не хотело, чтобы Дхиррайм пострадал. Даже после всего, что он сделал. Глупое сердце беспокоилось за него. Хотя разум твердил: этот гад не достоин ее беспокойства!

Эрисхайм склонил голову набок. А затем без предупреждения подался вперед, почти утыкаясь ей носом за ухо, и шумно втянул воздух.

Волна паники окутала Юну. Прошла по спине мелкой дрожью.

Запах! Дхиррайм обнимал ее. Почти целовал! Его запах мог остаться на ней…

Если князь учует его, то объяснить это будет сложнее, чем визит старого знакомого.

– Ты знаешь, о ком я, – вкрадчиво прошептал Эрисхайм. – Скажи, зачем он приходил?

И даже не подумал отодвинуться от нее. Наоборот, еще плотнее прижался носом к ямке за ухом.

Юна оцепенела, боясь шевельнуться. Она лихорадочно пыталась придумать подходящий ответ. Врать нельзя, но и сказать правду тоже… Как быть?

– Он… он хотел, чтобы я ушла с ним, – призналась в полном отчаянии.

– И что же ты?

Горячее мужское дыхание заставило кожу покрыться мурашками, а дыхание участиться.

– Я… прогнала его…

Если бы Эрисхайм умел читать мысли, ему вряд ли понравилось то, о чем она думает в этот момент. Но он не умел. А в ее словах не было лжи.

Так что он еще раз втянул ее запах и отступил.

– Он напугал тебя? Ты вся дрожишь.

Только теперь Юна осознала, что ее колотит крупная дрожь. Пока она собиралась с ответом, князь сорвал с кровати одеяло, накинул ей на плечи и хорошенько закутал. А потом подхватил девушку на руки.

Пара шагов – он опустился в кресло, крепко прижимая принцессу к себе.

– Не бойся, он больше здесь не появится, – услышала Юна его уверенный голос. – Я принял меры. Скоро все это закончится…

– Закончится? – она напряглась. – Что значит “закончится”? Ты убьешь его?

– Зачем мне его убивать? – Эрисхайм взглянул на нее с удивлением.

– Но ведь это же очевидно! Разве вы не враги?

Князь не спешил отвечать. Просто скользил по лицу Юны странным, отсутствующим взглядом, словно думал о чем-то своем.

Пауза затягивалась. Девушка уже отчаялась услышать хоть слово. Она чувствовала себя пленницей в объятиях Эрисхайма, но и оттолкнуть его не решалась. Все же он держит в своих руках не только ее тело, но и саму жизнь. Она слишком зависима от него, чтобы отталкивать.

Наконец он заговорил:

– Можно сказать и так… мы враги. Но враги, которые вынуждены защищать друг друга больше, чем родственники или друзья.

В его тихом голосе проскользнула усталость.

– Почему? – так же тихо спросила Юна.

Князь словно забыл, что она сидит у него на коленях, а он прижимает ее к себе. Да и она не решалась напомнить ему об этом. Сейчас к ней едва ли не впервые за долгое время пришло понимание: несмотря на внешнюю молодость, Эрисхайм ей не ровесник. И он даже не человек. Он дракон, а за его плечами уже два столетия. Это больше, чем две человеческих жизни.

– Долгая история, – он скупо улыбнулся.

– Расскажи. Или это тайна?

– Можно сказать и так, – Эрисхайм внезапно нахмурился. – Я не знаю, что он задумал, но обязательно выясню это. Только прошу, не играй со мной. Не надо. Я не повторю ошибку отца.

Юне на миг стало страшно.

Что он имеет в виду? Тот роковой бой с Райссарнахом или что-то другое?

Она побоялась спросить. Слишком много всего случилось сегодня. А потому лишь несмело кивнула:

– Я не играю.

– Вот и отлично. Я позабочусь, чтобы ты была в безопасности ни в чем не нуждалась.

Он ссадил ее со своих колен и поднялся.

– Подожди! – Юна вскочила следом за ним. – А как же отбор? Что будет с моим отцом? Ты поможешь ему? Что будет с Астерией?

Одеяло свалилось.

В глазах Эрисхайма вспыхнули искры. Он словно только сейчас осознал, что на ней лишь ночная рубашка. И что все это время она была у него в руках. Сидела у него на коленях. Прижималась к нему. А он вдыхал ее запах…

Запах женщины, с которой по собственной воле обручился перед богами.

Медленно, не скрывая желания, обвел ее взглядом. Темным, голодным.

От этого взгляда Юну бросило в жар, а брачное ожерелье проснулось, отзываясь пульсацией в каждой клеточке тела. Она судорожно выдохнула, обхватила себя руками за плечи, инстинктивно прикрывая грудь, и попятилась.

– Стой, – приказал Эрисхайм хриплым голосом.

Юна замерла, не спуская с него настороженных глаз.

– Пожалуйста, уходи, – прошептала она.

– Уже прогоняешь? – его брови изумленно взлетели. – А я думал, ты хочешь услышать ответы.

Юна с задержкой кивнула:

– Хочу.

Такой Эрисхайм ее пугал. В нем что-то изменилось, словно из-под тонкой человеческой оболочки проступили драконьи черты. Но это были не изменившиеся глаза, чешуя, когти или клыки. Это было нечто другое.

Что-то темное, древнее, необузданное. Хищное.

Оно находилось внутри него. Следило за ней его глазами, шумно вдыхало ее запах, раздувая его ноздри, ловило каждый удар ее сердца.

– Отбор закончен, – раздался его изменившийся голос. – Ты выполнила свою часть договора. Дожила до финала.

Казалось, князь говорит через силу.

Он сделал шаг к ней.

Юна сглотнула и отступила.

– Значит, ты выполнишь свою часть? – уточнила она. – Поможешь моему отцу вернуть трон?

– Разве я обещал именно это? – он сделал еще один шаг. – Не припомню.

– Разве нет? – нахмурилась девушка и поняла, что отступать больше некуда.

Под колени ткнулся край кресла. Не удерживавшись, Юна с размаху села в него. И тут же Эрисхайм навис над ней, уперевшись руками в широкие подлокотники.

– Я лишь сказал, что сделаю все, что в моих силах, – выдохнул он, подаваясь вперед.

Юна инстинктивно отпрянула, насколько смогла. Вжалась спиной в кресло и уперлась ладонями в плечи мужчины. Но все было напрасно.

Одно незаметное глазу движение. Жаркий вздох. Легкий вскрик. И вот уже его губы завладели ее губами.

По телу Юны прошел пугающий жар. Неотвратимый, будто лавина, сметающий все на своем пути. Она застонала, бессильно пытаясь оттолкнуть Эрисхайма. А тот жадно впитал этот стон.

***

Видят боги, он терпел, сколько мог. Сдерживал инстинкты, пока хватало сил. Но у любого терпения есть предел, а силы не безграничны.

Он честно хотел уйти. Хотел все сделать по правилам. Даже когда учуял запах соперника на коже принцессы. Даже когда осознал, что она думает не о нем.

Даже когда разглядел, что она стоит практически голая, а лунный свет из окна лишь подчеркивает изгибы ее фигуры сквозь тонкий батист.

Но когда она попыталась сбежать от него – драконья выдержка лопнула, словно мыльный пузырь.

Нельзя бежать от дракона. Нельзя показывать ему страх. Если не хочешь его спровоцировать.

Юна нарушила эти правила, и теперь пожинала плоды.

Он кусал ее губы, почти рыча, захлестывая языком ее язык. В его поцелуе смешались злость, ревность и пугающее бессилие. Он был горьким, как сок полыни, и отчаянно-жгучим как перец. Таким не похожим на прежние поцелуи…

Усилием воли, Эрисхайм заставил себя остановиться.

Тяжело дыша, уперся лбом в лоб девушки и прохрипел:

– Завтра я объявлю Вальдхейму имя своей избранницы.

Она не осмелилась посмотреть ему в лицо. Ее губы горели, сердце выпрыгивало из груди, а рваное дыхание с трудом продиралось сквозь горло.

– Что… что будет со мной? – прошептала, боясь шевельнуться. – С моим отцом?

Вместо ответа он молча отпустил ее и направился к двери. Взявшись за ручку, обернулся. Окинул девушку диким, пугающим взглядом, обведя с ног до головы. Так, словно хотел впитать и запомнить каждую черточку.

Кожу под невидимым ожерельем стало колоть. Юна потянулась к этому месту, а князь отзеркалил ее жест. Коснулся того же участка на своей шее.

– Спокойной ночи, – сказал глухим тоном, не спуская с принцессы пристальных глаз.

А затем просто вышел.

Дверь бесшумно закрылась за ним. Юна осталась сидеть в одиночестве, чувствуя, как внутри все сжимается и горит.

Только спустя минуту она поняла: Эрисхайм не ответил на последний вопрос…