Глава 13 · Последняя четверть

Это все я уже видела. Там, в доме вдовы Уошберн, из окна комнаты своего учителя я уже смотрела этот спектакль. И все равно оторваться от него было невозможно. На долю мгновения я затаила дыхание, и петля заклинания вышла кривой. Скачок магии внутри ядра заставил пресечься дыхание. На следующем вдохе все тело пронзила боль. Пальцы дрогнули, когда я начала плести следующее заклинание. Еще одна ошибка — и отдача разнесет мое ядро.

Шепот в голове усилился. Но меня больше не просили остановиться. Крики и мольбы — вот что я слышала. Отрешиться от них было сложно, но я смогла. Как и не смотреть на тусклые картины, которое рисовало мое воспаленное сознание. Прямое ментальное воздействие на экзамене запрещено. Поэтому мой враг всего лишь каким-то образом докопался до иллюзий, которые мне показывал Лукиан, и заставил меня их вспомнить. А дальше свое дело делали страх и усталость.

Мои пальцы начали дрожать, и вести сдвоенный поток стало намного сложнее. Менталист неотрывно смотрел на меня, я чувствовала его взгляд всем своим существом. Тридцать третье и тридцать четвертое обращение за один шаг — есть! Боль угнездилась в груди, голоса в голове продолжали звучать, но я сделала еще один шаг. У меня нет права проиграть. Иначе все, что создала больная фантазия Лукиана, станет правдой. И не только для моей семьи.

Еще несколько сдвоенных обращений — тридцать седьмое, тридцать девятое, сорок первое… Менталист шумно выдохнул. Пока они не понимали, что происходит, для них я шла на три четверти, неуверенно, но все же шла. А на самом деле вместо шести обращений я сделала уже двенадцать, и скоро должна выйти из-под влияния, нужно потерпеть еще чуть-чуть. Это все неправда, эти голоса не настоящие, этого не было…

Сорок пятое обращение было самым трудным. Отмахиваться от голосов становилось сложнее, и я начала чувствовать всю цепочку заклинаний, которую создала за это время. Пещеру заполняло голубое сияние, рыжего света оставалось все меньше. Ощущение было такое, будто я ворочаю тяжелый ворот, и осталось совсем немного, совсем чуть чуть. Но эти несколько шагов самые тяжелые.

Каким-то чудом я завершила сорок пятое и шагнула вперед. На мгновение боль в груди усилилась, а затем резко отступила. Голоса и видения пропали. Теперь на меня неотрывно смотрел Эйден. Последние пятнадцать обращений. Точнее, семь сдвоенных. Будет ли он мешать?

Шевелиться и шагать стало тяжелее. На четвертом обращении глаза Эйдена изумленно расширились. Он, наконец, понял, что я делаю. Точнее, они все поняли.

— Сумасшедшая, — прошептал менталист.

Но это не сбило меня ни с шага, ни с мысли. Осталось два обращения… Пятьдесят девять, выдох, дрожащие пальцы ставят точку в плетении. Шестьдесят. Я остановилась и развернулась к центру комнаты. Воздух был наполнен моей магией, и теперь она резонировала с той силой, что осталась внутри, расширяя поток. Теперь я смогу пользоваться полным кругом. Обрету бессмертие. Если под давлением этой силы смогу пройти несколько шагов и взять свой медальон.

Боль продолжала пульсировать в груди. В гробовой тишине я пересекла пещеру, прошла между креслами менталиста и Эйдена. А затем под их напряженными взглядами я дрожащими пальцами подняла медальон и надела его себе на шею. Пластинка в виде круга легла под ключицы, мое тело пронзила боль. Магия возвращалась ко мне, закрепляя возможность использовать ядро целиком.

На лице менталиста появилось непередаваемое изумление. Старик хлопал глазами, как сыч, на Кендала жалко было смотреть. Эйден первым взял себя в руки и многозначительно прокашлялся. А потом торжественно объявил:

— Леди Ариенай Суру, восемнадцать лет, полный круг получен.

После этого он извлек из кармана официальный документ, проколол палец и первым поставил оттиск крови и магии. Кендал и старик сделали то же самое. Губы менталиста сжались в тонкую ниточку. Оттиск он ставил нарочито медленно, продолжая наблюдать за мной. Я развернулась к выходу и сделала первый шаг. Слабость навалилась с новой силой. Страшно представить, как я выглядела со стороны. Но нужно было дотянуть до выхода. Там меня ждут.

По темному коридору я брела целую вечность. Наконец, впереди замаячил выход, и я рванула туда со всей возможной скоростью. На пороге силы оставили меня, и ноги подкосились. Я рухнула в объятия Роя и разум провалился в темноту.

Меня разбудила горячая вода. Она мгновенно пропитала одежду и волосы. Это не было неприятно, но я все же открыла глаза. И обнаружила, что лежу в собственной ванной. В одежде! Только не в той, в которой я сдавала экзамен…

Точно, экзамен! Я подняла руку и нашарила на груди медальон. Обвела пальцами плоский круг и удовлетворенно вздохнула.

И только после этого осознала, что на мне всего лишь тонкая сорочка, а учитель придерживает меня за плечи, чтобы я не ушла под воду с головой. И да, то и дело косится на погруженное в воду тело, которое облепила мокрая одежда. Я почувствовала, что щеки заливает краска, и прошептала:

— Рой…

Он осторожно выпустил меня и отвернулся:

— Тебе переодевала Маргарет. Прости, ты очень долго не приходила в себя.

Вылезать из ванны совершенно не хотелось, и я попросила:

— Не поворачивайся, хорошо?

После этого я кое-как содрала с себя мокрую сорочку и забралась в воду по шею. Ару старательно смотрел в стену, и я поспешила разрядить неловкую ситуацию вопросами:

— Что произошло после экзамена? Я снова потеряла сознание?

— Это было ожидаемо, — ответил учитель. — Ты стала самой молодой бессмертной в истории. Твоему телу было нужно время на перестройку. Но я думал, что ты очнешься быстрее…

— Сколько дней прошло? — обеспокоенно спросила я.

— Я сбился со счета, — признался он. — Но сегодня вечером нас ждут на приеме в доме Ару.

Какое-то время я переваривала эту мысль. Праздник в доме будущих родственников. С корабля на бал, так сказать. Из Пещеры Испытаний мне предстоит сразу отправиться в змеюшник. А я все еще чувствовала слабость.

Рой словно прочитал мои мысли и сказал:

— Там будет весь цвет аристократии Эйенкаджа. В том числе Элоиза Хейг. Твое платье уже готово как и колье с голубыми бриллиантами. С ним будет отлично смотреться помолвочное кольцо.

Я обреченно вздохнула и потянулась за мылом. Что ж, посмотрим, какой прием меня ждет в доме Ару на этот раз.

Дом Ару сиял теплыми огнями. На этот раз меня встретило не смертельное заклинание, а подобострастные улыбки слуг. Вместо комнаты-склепа на втором этаже нас проводили в бальный зал.

Стоило герольду объявить наши имена, как головы присутствующих начали поворачиваться в нашу сторону. Пока Рой вел меня через разряженную толпу, я то и дело ловила на себе взгляды. Первый раз в жизни этих людей интересовали не мои розовые волосы и не мое лицо. И даже больше, чем прекраснейшее колье с голубыми алмазами, местную аристократию занимал медальон. Плоский блестящий круг сегодня висел поверх других украшений и затмевал их своей простой и значимостью.

Зависть во встречных взглядах цвела пышным цветом. За нашими спинами раздавались шепотки:

— Равные…

— Полный круг…

— Оба бессмертные…

— Они слишком молоды…

— Наместник недоволен…

Мои пальцы подрагивали в ладони Роя, но я старалась держать голову прямо и смотреть только вперед. Толпа осталась за спиной, и рука об руку мы приблизились к хозяину дома.

Юлиус Ару восседал на богато украшенном кресле в дальнем конце зала. Возле него стояли дети. Элизабет и Эйден. Ждали нас. Сестрица Роя презрительно сморщилась. А брата сегодня интересовали не мы. Эйден внимательно разглядывал людей за нашими спинами.

Мы остановились в нескольких шагах от кресла и отвесили подобающие поклоны. Подчеркнуто вежливые, но не подобострастные. Я снова почувствовала слабость, но деваться было некуда. Рой сжал мою руку, и я решительно вскинула голову. Мы оба теперь бессмертные. Даже не верится, что я получила полный круг.

Юлиус Ару словно прочитал мои мысли и скривился:

— Считаешь себя равной нам?

Я удивленно хлопнула ресницами, услышав это “нам”. И только потом сообразила, что сравнялась не только с Роем. Ару-старший, Эйден, Шендан, Лукиан и Никодемус Хейги… Наместник и его супруга. Я вошла в высший круг. Конечно, мне еще предстоит научиться пользоваться своей силой. Но обрести равный с ними потенциал уже было невероятно. И теперь, хотят эти люди или нет, им придется со мной считаться.

Элизабет открыла рот, чтобы выдать очередную порцию гадостей, но Рой процедил:

— Приятного вечера.

А затем он развернулся и повел меня прочь.

Я обеспокоенно сказала:

— Они нам не рады.

— Само собой. Рассчитывали на твою смерть.

В глазах учителя плясали злые огоньки. Мне стало не по себе, и я тихо попросила:

— Так может, уйдем?

— Нет, — ответил Рой. — Не дождутся. Ты моя будущая супруга и имеешь столько же прав находиться здесь, сколько и любой из них.

Заиграла музыка, и он добавил:

— Расслабься и получай удовольствие. На стихийный танец не пойдем, если не захочешь.

А затем увлек меня за собой в толпу танцующих. На какое-то время толпа для меня перестала существовать. Первый раз он кружил меня в танце с тех пор, как сделал предложение. Теперь наши чувства можно было не скрывать. Ни чувства, ни взгляды. Кажется, в этот момент друг для друга существовали только мы. Ару смотрел на меня неотрывно, смотрел так горячо, что мои щеки неумолимо начали пылать. Но отвести взгляд я тоже не могла. Мысли улетучились, и на какое-то время я забыла обо всем.

Но музыка кончилась, мы отошли в сторону, чтобы перевести дух. И пришлось вспомнить, что нас все еще окружают враждебно настроенные родственники. И не только они. Неподалеку мелькнула рыжая шевелюра Никодемуса Хейга. Я напряглась, но в тот же миг из толпы вынырнул Эйден. Он с улыбкой протянул мне руку и обратился к брату:

— Разреши украсть твою даму на один танец?

Я сразу поняла, что Рой откажет, поэтому сжала его ладонь и обезоруживающе улыбнулась:

— Пожалуйста.

По дороге я успела рассказать ему о том, что произошло на экзамене. Эйден не вмешался и, наверное, только поэтому Рой скрипнул зубами и вложил мою ладонь в руку брата.

Как только заиграла музыка, краем глаза я заметила, что к моему учителю тут же подошел отец. Я устремила возмущенный взгляд на своего спутника и произнесла:

— Ты это специально сделал, да?

— Ну-ну, не злись, — примирительно сказал он, продолжая вести меня в танце. — не съест его отец. Поругает и вернет тебе. Это день твоего триумфа, так что стоит его отпраздновать как следует. Здесь ждали безутешного Роя, готовили вино и объятия другой девушки, а тут ты…

Я заметила, что Элоиза Хейг маячит неподалеку от увлеченных разговором отца и сына. Внутри меня всколыхнулась жгучая ревность.

— О-о-о, — протянул Эйден.

Я мрачно буркнула:

— Что?

— Да вы ревнуете, леди.

— И что?

Я ждала грубостей и насмешек, но Эйден внезапно посерьезнел:

— Она теперь тебе не ровня. Настоящей парой бессмертному может быть только равная.

Он выразительно посмотрел на мой медальон и добавил:

— Эта игрушка дала тебе очень много. Ты еще не представляешь насколько.

— Твоему отцу на это плевать, — ответила я.

— Это не так. Но пока он этого не покажет. Будь умницей, ничего не бойся. И улыбайся в лицо тем, кто попытается тебя сожрать. Иначе среди бессмертных не выжить.

Какое-то время мы кружились в танце молча, а затем я нашла в себе силы выдавить:

— Спасибо.

Эйден снисходительно ответил:

— Знаешь, я постепенно начинаю понимать, чем ты зацепила Роя.

Затем он резко притянул меня к себе и прошептал на ухо:

— Но многому тебе еще учиться и учиться.

Это прозвучало предупреждением, и я невольно напряглась. Но больше Эйден ничего не сказал. Мы оба молчали до конца танца. Как только музыка стихла, я увидела, что Юлиус Ару отходит от Роя с недовольным лицом, а бледная Элоиза уже крутится рядом. Я выпустила руку Эйдена и невольно ускорила шаг.

Рыжая уходить не спешила. Степенно поздоровалась со мной. С ее губ не сходила фальшивая улыбка. И несмотря на то что мы с Роем красноречиво переплели пальцы, она пыталась завести светский разговор с моим учителем. Нет, с моим женихом! И я поймала себя на том, что мне совсем не страшно. Эти взгляды, шепотки, снисходительные улыбки… Сегодня они выводили меня из себя. Что это? Влияние магии? Неужели полный круг придал мне смелости?

Ару почувствовал мое настроение и оборвал Элоизу на полуслове:

— Прошу меня простить. Я обещал своей невесте, что мы не пропустим ни одного танца. Поговорим чуть позже, Элоиза.

С этими словами он увлек меня в центр зала, где снова играл оркестр. Но даже танец на этот раз не успокоил меня. Наконец, я не выдержала и подозрительно спросила:

— Почему ты обращаешься к ней по имени? Вы хорошо знакомы, да?

Рой немного обескураженно посмотрел на меня и ответил вопросом на вопрос:

— А почему тебя это так волнует?

Недоумение в его голосе было таким искренним, что меня посетило смутное чувство, будто я перегибаю палку. Правда, а почему я так злюсь? Элоиза никогда не будет бессмертной, и я не видела ее раньше рядом с учителем и не думала, что они могут быть знакомы достаточно хорошо.

Ару выразительно посмотрел на колье, потом перевел взгляд на мою руку, где поблескивало помолвочное кольцо. А затем тяжело вздохнул:

— Редкие бриллианты не работают. Надо попробовать метод Руперта…

Я подозрительно спросила:

— Какой метод?

Поколебавшись, он пообещал:

— Чуть позже узнаешь.

А затем он поспешил перевести разговор на другую тему:

— Что сказал тебе Эйден?

Внутри снова шевельнулось нехорошее предчувствие. Я призналась:

— Вроде ничего важного, но будто хотел предупредить.

И тут же спросила:

— А что тебе сказал отец?

Рой стиснул зубы, и какое-то время молчал. А затем тряхнул головой:

— Ничего важного. Как всегда, пытался вразумить меня.

И от этого мне стало еще тревожнее. Похоже, Юлиус Ару не смирился и готовит какую-то пакость. Времени ему хватило, я провалялась без чувств несколько дней.

И предчувствие меня не обмануло. На этот раз музыка резко стихла, и толпа отхлынула к стенам. Я заметила Герберта ре Айштервица, а затем увидела Юлиуса Ару. Он шел к нам, и за его спиной торжественно вышагивал слуга. Кажется, тот же самый, что встречал нас в прошлый раз. Только теперь в руках он держал алую бархатную подушечку.

Роя сжал мою руку и развернулся к отцу. Тот остановился в паре шагов от нас и торжественно объявил:

— Вижу, что ты в очередной раз хорошо проделал свою работу, Рой. Твоя практикантка стала бессмертной.

— Она моя невеста, — процедил Рой в ответ.

На лице Ару-старшего не дрогнул ни один мускул. Как ни в чем не бывало он продолжал:

— И сегодня я приготовил ей небольшой подарок в честь этого знаменательного события.

Я затравленно огляделась. Подарок? Мне? Да еще и на виду у всех. Отказаться не получится. Я обречённо повернулась к слуге и стала рассматривать то, что преподнес мне будущий свекр.