Глава 11

Ребекка сидела на корточках и грела руки над теплой водой. Я собиралась устроить ей сюрприз, поэтому ступала как можно аккуратнее. Нерушимая тишина, царившая в этом укромном уголке, была потревожена резким криком голубой сойки, которая поспешила известить всю округу о нагрянувшем госте.

Сестра Деррена с легкостью вскочила и стала оглядываться по сторонам. Многие девушки в ее возрасте, стремясь казаться старше, красили волосы, делали завивки, наносили на лицо фунты косметики. Но Ребекка не торопилась взрослеть и не гналась за модой. С высоким хвостиком и искренней улыбкой она походила больше на ребенка, чем на пятнадцатилетнего подростка.

– Лия! – радостно прокричала юная Форестер, заметив меня, и бросилась навстречу. – Как здорово, что ты пришла! Мама уговаривала меня остаться дома, уверяла, что ты проспишь до вечера. Но я настояла на своем. И не зря.

– Тебя кто-то обидел? – встревожено спросила я, вглядываясь в синие глаза новоприобретенной подруги.

– Нет. Мне просто не терпелось увидеться с тобой. Папа сказал, вы с Дерреном наделали немало шума на празднике. Что произошло в пещере? – Ребекку переполняло любопытство, поэтому она говорила сбивчиво, порой захлебывалась от нехватки воздуха.

– Тебе никто ничего не рассказал?

Она замотала головой и с тенью обиды заявила:

– Родители отправляют меня с вопросами к Деррену, а тот молчит, словно воды в рот набрал. Только улыбается и пожимает плечами. Единственное, обмолвился, что ему очень понравилась твоя волчица. Ты же все расскажешь, правда?

– Рассказывать особо нечего. Я оступилась. Твой брат предотвратил мое падение, после чего нас связали невидимые цепи и мы были вынуждены отстоять лицом к лицу всю праздничную церемонию. Собственно, все, – с наигранным равнодушием произнесла я и на миг отвела взгляд.

– Как романтично, – восторженно протянула Ребекка и с мольбой продолжила: – Покажи волчицу. Ну, пожа-а-алуйста. Хочу убедиться, что она настолько красива, как брат описал ее. Среди полукровок полно волков, похожих на облезлых собак, а мне не терпится увидеть истинного манаро. Только это секрет!

Разве можно было отказать Ребекке в столь ничтожной просьбе, когда она так жалостливо смотрела на меня?

Я сняла цепочку, положила ее в карман пуховика, быстро разделась и призвала волчицу. Зверь вмиг отозвался, приветственно зарычав. Кровь превратилась в огненную лаву и стремительно понеслась по венам. На этот раз мне было совсем не страшно. Я помнила совет Деррена и беспрепятственно позволила второй сущности взять верх над человеком.

– Вот это да, – прошептала Ребекка с широко распахнутыми глазами, едва закончился оборот.

Любопытство подтолкнуло меня подойти к термальному источнику и заглянуть в его черные воды. Никогда бы не подумала, что мне самой понравится увиденное. Волчица в холке достигала три фута. Ее узкую грудь покрывал густой и светлый мех, бока и спину – более темный. Длинные и сильные лапы казались почти белыми. Хвост довольно пушистый. Конечно, не такой красивый, как у лисы, но и не облезлый. На переносице имелось необычное ромбовидное белое пятно, что придавало волчице таинственный вид.

Я не успела насладиться собственным отражением, как протяжной трелью разразился телефон. Мысленно выругавшись, приняла человеческий облик, нашла среди одежды мобильник, провела пальцем по сенсорному экрану и сказала «алло». Ребекка тем временем заботливо накинула на мои голые плечи пуховик.

– Немедленно возвращайся домой! – донесся из динамика гневный голос отца.

– Что случилось? – раздраженно бросила в ответ.

Я была уверена, что причиной плохого настроения главы семейства послужила Мия, которая наплела ему обо мне с три короба.

– Просто приезжай. Узнаешь все на месте. Я сам пока не понимаю, что происходит.

Отец нажал на отбой, прежде чем с моих губ слетел еще хоть один звук.

– Нужно ехать? – с грустью спросила Ребекка, стоило мне отнять от уха мобильник.

Энергично кивнув, взяла с камня джинсы и виновато прошептала:

– Прости. Не могу ослушаться, иначе попаду под домашний арест. Такое впечатление, что у отца конец света настал.

– Все в порядке. Не переживай. Давай сходим на днях в кино? Не вечно же нам тут встречаться, – предложила сестра Деррена, и у меня отлегло от сердца.

Мы обменялись номерами телефонов и договорились, что Ребекка сбросит сообщением день и время сеанса, после чего обнялись и распрощались.

Всю серьезность ситуации я поняла, как только подъехала к дому и увидела три чужие машины: черный внедорожник Дилана Форестера, серебристый джип Деррена и незнакомый темно-синий «Лендровер».

С замирающим от волнения сердцем я вышла из пикапа и окинула взглядом небольшую группу людей, толпившихся у крыльца. Напротив хозяина дома в напряженной позе застыли четыре человека, центральной фигурой которых являлся служитель Маико. Рядом с ним стояли Деррен и его отец. Глава полукровок приехал не один, а со светловолосой женой.

«Что они здесь забыли?» – мелькнула паническая мысль.

Впрочем, папа тоже не отличался дружелюбием и был настроен воинственно. Это читалось по его плотно сжатым губам, играющим на скулах желвакам, резким высказываниям и порывистым жестам. Без понятия, как давно они выясняли между собой отношения, но обстановка накалилась уже до предела. Казалось, еще немного – и вокруг дома растает снег.

По этой причине мое появление осталось почти никем незамеченным. Лишь Деррен встретил меня обворожительной улыбкой и кивком пригласил присоединиться. Я робко прошагала через весь двор и встала рядом с отцом. Теперь он был не одинок, нас стало двое. На мое «добрый день» отреагировал опять-таки только Форестер-младший. Подмигиванием. Непринужденный жест заставил залиться румянцем и сильно разнервничаться. Если бы папа заметил – Деррену пришлось бы немедленно покинуть Эмбаррасс.

Меня тянуло к полукровке, будто магнитом. Кончики пальцев покалывало от желания прикоснуться к нему. Я хотела вдохнуть запах опьяняющего парфюма, ощутить тепло натренированного тела… Видеть Деррена и не иметь возможности дотронуться до него было сродни пытке.

– Может, пригласишь нас наконец внутрь и угостишь чашкой чая? Или так и будешь держать всех на улице? – возмущенно воскликнул старец, терпение которого грозило лопнуть с минуты на минуту.

– Ноги их в моем доме не будет, – прорычал папа, и я уловила краем уха скрежет зубов.

– Рон, я не в том возрасте, чтобы торчать по часу на морозе и потакать твоим обезумевшим тараканам. Между прочим, я занимаю положение не ниже твоего. Причем в обоих кланах, – служитель сжал кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели и сквозь натянувшуюся кожу стали отчетливо видны узловатые вены.

– Скажи это моей Кейт! – зарычал отец и пальцем указал на второй этаж, где находилась родительская спальня.

– Какое они имеют к ней отношение? – раздраженно бросил служитель, переминаясь с ноги на ногу.

– Прямое!

Впервые за шесть лет отец бросил в лицо Дилану Форестеру обвинения.

– Это лишь твои домыслы, – затряс старец пальцем в воздухе. – У тебя есть доказательства? Нет. Тогда помалкивай. Ты представитель закона, вот и соблюдай их! Презумпцию невиновности никто не отменял.

Глава полукровок сделал шаг вперед и с вызовом посмотрел на старого неприятеля.

– Миллвуд, клянусь, я и пальцем не тронул никого из твоих родных.

– Рон, мы общались с Кейт, – подхватила песню жена Форестера.

Ее слова походили на гром среди ясного неба. Я заметила, как вздрогнул отец. У меня же отвисла челюсть. Не меньше моего был удивлен Деррен. Очевидно, для него услышанное тоже стало невероятной новостью.

– Чушь, – ледяным тоном бросил папа. – Будь это правдой, я бы знал.

– Она хотела рассказать, но не успела.

– И где вы познакомились? – спросил отец с нотками сарказма.

– В отделении неотложной помощи, – женщина сохраняла невозмутимое спокойствие. – Деррен пинал во дворе консервную банку, в итоге порезал ногу. А Кейт приехала с Лией. Девочка проглотила несколько монеток. Вспомни, ей тогда было два года.

– И?.. – протянул папа, призывая жену Дилана Форестера продолжить.

– Мы разговорились и вскоре обнаружили, что у нас много общего. Потом не единожды ходили вместе по магазинам, выбирали детскую одежду. Дилан знал о нашем общении, однажды даже подвез Кейт домой. Неужели, думаешь, он мог после этого навредить ей или твоей дочери? – на последней фразе женщина сильно повысила голос.

– Кейт бы так не поступила со мной, – возразил отец, однако я расслышала сомнение в его словах.

– Ты впустишь нас к себе в конце концов или нет? – вмешался в разговор служитель.

– Нет. Хочешь, говори тут.

– Не стану. Все снизошли до тебя. Побросали дела и приехали. А ты не удосужился даже принять гостей, как полагается. На нет и суда нет. Прощай!

Двое старых знакомых уперлись, словно два барана рогами.

– Трэвис, постой! – окликнула старца жена Форестера, решив взять на себя роль миротворца. – Нам обязательно нужно поговорить! Это же касается наших детей. Раз такое дело, давайте поедем к нам и за чашкой чая с пирогом спокойно обо всем поговорим. Рон? Трэвис?

– Согласен, – пробубнил старец.

– Хорошо, – вымолвил папа после затянувшегося молчания, точно делал всем одолжение.

Женщина победоносно улыбнулась и направилась к черному джипу. Вслед за ней двор покинули глава полукровок и служитель. Отец устремился к темно-серому внедорожнику, успевшему покрыться тонким слоем снега.

Пользуясь моментом, я нагнала Деррена, как можно незаметнее коснулась его руки и негромко произнесла:

– Забери, пожалуйста, Ребекку с источника. Иначе она до ночи там просидит.

– Лия! – гаркнул отец из приоткрытого окна, и я бегом бросилась к машине.

Дом главы полукровок находился на выезде из Авроры и оказался вдвое больше нашего. Внешние стены на втором этаже и местами на первом были выполнены из стекла, отчего он казался холодным. Однако внутри было тепло и уютно.

Мы расположились в просторной гостиной. Домработница поставила перед каждым чашку с травяным чаем, после чего папа взял на себя инициативу:

– Не тяни уже, рассказывай! – подтолкнул он служителя к рассказу.

– Что ж… Я покопался в старых книгах и лишь в одной нашел идентичный случай. Только прежде чем делиться сведениями, хочу окончательно убедиться в правоте. Дети мои, Маико давала вам во сне знак? Возможно, парные кольца или медальоны? – обратился к нам старец.

Я не спешила отвечать, решила предоставить слово сидящему неподалеку Деррену. Устроиться рядом со мной на диван ему не позволил мой отец, одарив испепеляющим взглядом.

– Не могу знать, еще не ложился сегодня, – отозвался Форестер-младший.

– Лия, ты видела что-нибудь необычное во сне? – спросил служитель, и на меня устремились четыре пары глаз.

Их немигающие взгляды обжигали, порождали внутри панику.

– Даже не знаю… – робко протянула я, размышляя, стоит ли рассказывать о такой мелочи.

Вдруг они поднимут меня на смех?

– Любое, что тебе показалось странным, может иметь значение, – подбадривал служитель.

– Я видела сон… В нем после затмения у меня и Деррена… – я нервно сглотнула, когда назвала Форестера-младшего по имени, – на запястьях появились татуировки, выполненные хной в стиле мехенди.

– Отлично, – с довольным видом хлопнул старец в ладоши, заставив многих подпрыгнуть на месте. – Значит, мои предположения верны, и мне не остается ничего, кроме как поздравить вас, молодые, с обручением.

– С каким еще обручением?! – взревел отец и отвесной скалой навис над служителем. – Трэвис, ты сейчас в своем уме или бредишь? Объясни, что к чему!

– Так я вроде все внятно объяснил, – раздраженно отозвался старец и развел руками. – Загадочная связь между твоей дочерью и сыном Дилана во время затмения было своего рода обручением.

В гостиной надолго повисло молчание, нарушаемое лишь шумным прихлебыванием и причмокиванием служителя. Ему было все нипочем. Старец наслаждался чаем и пирогом. Остальные пребывали в ступоре. Я раз за разом сглатывала, смачивая пересыхающее горло, и смотрела на Деррена, который также не сводил с меня глаз.

«Это что получается? Я теперь ему невестой прихожусь?» – ошеломленно протянула в мыслях.

– Как отменить обручение? – первым в себя пришел отец.

– Никак. Если молодые не вступят в близость, то связь разрушится сама собой. В противном случае они узаконят перед Маико отношения, – отмахнулся служитель.

– Фух… – облегченно выдохнул глава манаро. – Зачем было так пугать? Сказал бы сразу, что ничего серьезного не произошло, просто стоит держать Лию подальше от этого… парня.

– Ошибаешься, Рон. Ситуация как раз-таки непростая. Божественное обручение обернется для твоей дочери, Рон, и для твоего сына, Дилан, огромным испытанием. С каждым днем их будет тянуть друг к другу все сильнее. Смогут ли они в итоге устоять, одной Маико известно. Как бы странно не звучало, особенно сложно им придется в новолуние. Для молодых это будет своего рода вторым затмением.

На последней фразе служителя Деррен широко заулыбался. Мне тотчас захотелось ткнуть его в бок. Неужели Форестер-младший не понимал, что в данный момент его улыбка для моего отца как для быка красная тряпка? И чему тут, собственно, радоваться?!

– Сколько продлится их… тяга? – вступил в разговор хозяин дома.

– Полная фаза лунного затмения длилась сто восемь минут. Значит, сто восемь дней притяжения или около того им обеспечено.

– Безумие… Просто безумие… – необычайно глухо произнес папа.

– Скажешь еще, – хмыкнул старец. – Как по мне, это намек. Между прочим, всем нам. Маико не зря их соединила.

– Предлагаешь передать заботу о манаро сыну врага? Полукровке?! – взревел отец. – Ни за что!

– Разве сейчас речь об этом? – служитель сохранял невозмутимое спокойствие.

К улыбчивому Деррену присоединился его отец. Казалось, Форестеры видели в обручении исключительно положительные стороны. Участвуй в беседе Ребекка, она точно завизжала бы от радости и бросилась поздравлять нас, чем окончательно добила бы моего отца. К счастью, сестру Деррена отправили к себе в комнату.

– Дай им возможность познакомиться, – продолжил старец. – Маико не стала бы обручать этих двоих, если бы между ними не существовало чувств.

– Даже если так, им не быть вместе, – отрезал папа.

– Рон, тебе не кажется, что пора положить конец войне? Чем не повод? – давил на отца служитель.

В разгар спора у Деррена зазвонил телефон. Он поднялся и вышел из гостиной. Самое время было расспросить Форестера о фотографиях. Только встать и уйти без причины я не могла.

– Прошу прощения, где у вас туалет? – заливаясь краской и запинаясь, чуть слышно обратилась к хозяйке дома.

Она широко заулыбалась, точно догадалась обо всем, и добродушно произнесла:

– Второй этаж, третья дверь направо.

Раз отправила подальше отсюда, значит, раскусила меня. В любом случае я поспешила ретироваться.

Голос Деррена усиливался по мере моего продвижения в указанном его матерью направлении. Правда, за третьей дверью направо находился вовсе не туалет, а комната Форестера-младшего. Об этом свидетельствовал синий цвет обоев и множество спортивных кубков.

Заметив меня, Деррен заверил собеседника, что наберет позже, положил мобильник в карман брюк, подошел ко мне со странным выражением лица и нежно провел пальцами по щеке.

Его взгляд гипнотизировал, туманил мысли. Моя решительность исчезла с первым прикосновением, слова комом застряли в горле. Но время поджимало, следовало поторопиться.

– Покажешь фотографии? – спросила я надтреснутым голосом.

Деррен придвинулся еще ближе и негромко ответил:

– Они у меня дома. Приедешь завтра? В пять?

Брюнет взял меня за руку, и она утонула в его ладони.

«Как приятно!» – пронеслась в голове мысль.

От удовольствия я закрыла глаза. Всего на несколько секунд! Открыв их, увидела на соблазнительных губах Деррена понимающую улыбку.

– Учитывая произошедшее…

– Если дело в Роне, я позабочусь, чтобы его заняли часов до восьми.

– Почему у тебя?

– Есть другие варианты? Предлагай. Только ни бар. Там меня вечно караулит Мия. В кафе ты то и дело будешь оглядываться по сторонам. Или, может, мотель больше подойдет для встречи? – хозяин комнаты вопросительно вскинул брови. Не услышав ответа, он продолжил: – Я позвоню в четыре. Часа мне должно хватить, чтобы добраться от офиса домой. Договорились?

– Будет видно. Вообще-то ты еще не прощен.

Резко развернувшись, направилась к двери. Я не успела преодолеть и трети пути, как раздался оклик, заставивший меня обернуться:

– Лия!

В два счета Деррен сократил разделяющее нас расстояние и обхватил мое лицо ладонями. В следующий миг наши губы слились в поцелуе. Каждая клеточка тела незамедлительно отозвалась на его ласку. До дрожи в коленках мне хотелось провести пальцами по загорелой коже своего соблазнителя, броситься с головой в омут чувств, тем не менее я уперлась руками в мужскую грудь. Мы ходили по острию ножа, поэтому следовало немедленно положить конец охватившему нас безумию. Вдруг отец отправится на мои поиски?

Поцелуй тем временем стал более требовательным и жадным. Казалось, Форестер слишком долго ждал этого момента и теперь собирался вдоволь насладиться им. Призывая остановиться, я стукнула его кулачком в грудь.

Деррен нехотя оторвался от моих губ и пробормотал:

– До завтра, милая.

– Никакая я тебе не милая.

Недовольно фыркнув, я стремительно покинула комнату. Однако появляться перед главами кланов с пылающими щеками и слегка припухшими губами было опасно. Я нашла ванную комнату, умылась холодной водой, дождалась, пока немного спадет румянец, и только тогда спустилась вниз.

Хозяева дома и мой отец толпились уже в холле. До чего они договорились, неизвестно. Впрочем, вряд ли глава манаро пошел на уступки.

С гулко бьющимся сердцем я присоединилась к строгому родителю. Он смерил меня с головы до ног проникновенным взглядом и указал кивком на входную дверь. После короткого прощания с Форестерами я пулей выскочила на улицу. Деррен не вышел нас провожать, за что была ему благодарна. Иначе румянец вновь вспыхнул бы на моих щеках, и отец понял бы все без слов. А так оставалась маленькая надежда избежать наказания.

Полпути мы проделали в давящей на нервы тишине, затем папа решил ее нарушить:

– Тебе нравится Форестер, – убежденно произнес он. – Можешь не отрицать. Дело не в словах Трэвиса и не в загадочном там обручении, – отец оторвал руку от руля и покрутил ею в воздухе. – Я не слепой, Лия, видел, как ты бросилась защищать его в пещере. Да, он красивый, да, он богатый. Но тебе, дочка, следует уяснить, что у твоих чувств нет будущего. Лучше обрубить их на корню сейчас, чтобы потом не было еще больнее. Собственно, об этом я и собирался поговорить с тобой вечером. Впредь тебя повсюду будет сопровождать Эллиот.

– В Дулут он тоже поедет со мной завтра? – с вызовом спросила я.

– Боюсь, такой жертвы я не стану требовать от него. Какой мужчина выдержит ходить часами по магазинам?

«Чудесно! Все складывается, как нельзя кстати!» – мысленно потерла я ладони. Значит, встрече с Дерреном быть! Не столько из-за желания увидеть его, хотя это тоже не исключалось, сколько из-за желания найти виновного в нападении. Может, тогда отец прекратит винить полукровок во всех наших бедах.

По возвращении домой я направилась прямиком к себе, игнорируя пытливые взгляды Мии. Переоделась в удобную одежду и проследовала в родительскую спальню, где надолго скрылась от внешнего мира.

Приближалась ночь. От длительного чтения вслух начал садиться голос, тем не менее я продолжала сидеть в кресле у медицинской постели. Обычно мама уже спала в столь поздний час, но сегодня лежала с открытыми глазами, уставившись в потолок, и не спешила их закрывать. Казалось, ее что-то тревожило и мешало погрузиться в крепкий сон.

Я переворачивала очередную страницу любовного романа, как внезапно заметила легкое подергивание пальцев на ее левой руке. Возможно, отец был прав, и этот тремор – не более, чем обычные судороги при бодрствующей коме. Однако мне захотелось опровергнуть его убеждение.

Захлопнув книгу, положила ее на тумбочку, взяла маму за руку и тихонько спросила:

– Мама, мамочка, ты меня слышишь?

Она дважды чуть ощутимо сжала мои пальцы. Сердце заколотилось от радужного предчувствия. Хотя, по сути, радоваться еще было нечему.

Я повторила вопрос:

– Ты меня слышишь, правда?

Мама вновь дважды слегка дернула рукой. Я вскочила с кресла, намереваясь в очередной раз пойти к отцу и поделиться наблюдениями, как с мамой начало происходить что-то странное. Прежде равномерное дыхание сменилось короткими и судорожными вдохами, скорость которых нарастала. Она дышала поверхностно и часто, будто у нее началась паническая атака.

Я вернулась на прежнее место и взяла маму за руку. Вскоре она успокоилась. В голову непрошено ворвалась шальная мысль.

– Ты не хочешь, чтобы кто-либо, помимо меня, узнал о твоем выздоровлении? – с опаской поинтересовалась я.

Двойное сжатие пальцев стало ответом, что привело меня в замешательство.

– Боишься папу? – нерешительно спросила, продолжая держать маму за руку. Никакой реакции. Тогда продолжила: – Мию? Или, может, тетю Саманту?

Спешка не принесла плодов. У мамы снова началась паническая атака. Вдобавок на лбу и на щеках проступил холодный пот. Я взяла стакан с холодной водой, аккуратно приподняла ее голову, помогла сделать несколько глотков, после чего влажным полотенцем протерла лицо. Затем снова села в кресло и, нашептывая успокаивающие слова, поглаживала маму по волосам до тех пор, пока ее глаза не сомкнулись, дыхание не стало ровным и она не погрузилась в крепкий сон.

Уменьшив яркость на прикроватной лампе, я поцеловала маму в лоб и покинула родительскую спальню в состоянии некого ступора. Меня не на шутку встревожило произошедшее. Отчаянно хотелось понять, что вызывало ее панические атаки. Нападение? Или прошлое не имело к ним отношения?

Ради ответа я просто обязана была наведаться к Деррену и своими глазами взглянуть на те фотографии!

Ночью мне снова привиделась пещера и таинственное обручение с Форестером. Под утро приятный сон сменился кошмаром, который на этот раз существенно отличался от всех предыдущих. Я вновь бежала по лесу, пожалуй, слишком быстро для обычного человека, однако черный волк стремительно нагонял меня. С каждой секундой я все отчетливее слышала его тяжелое дыхание. Сердце так часто билось в груди, что, казалось, вот-вот разорвется на части, но я изо всех сил пыталась оторваться от преследователя.

Внезапно голень охватила сильная боль. Я сбилась с темпа и кубарем покатилась по земле. Мгновение – я снова на ногах. Промедление сыграло в пользу оборотня. Он догнал меня и придавил мощной лапой к земле. Волк скалился, демонстрируя острые клыки. Глядя на лихорадочный блеск в бездонных глазах мне казалось, что он не рычал, а злорадно смеялся.

– Отойди от нее! – неожиданно раздалось совсем рядом.

Я испытала облегчение, услышав мамин голос, ведь была уверена, что она непременно разделается с волком и спасет меня. Она же мама! А еще жена альфы!

Оборотень снял с меня лапу и медленной, таящей в себе угрозу походкой направился к ней.

– Лия, беги! – прозвучал душераздирающий крик, вслед за которым мама обернулась волчицей и ринулась в бой.

Я проснулась в холодном липком поту, откинула одеяло и двинулась прямиком в душ. Несмотря на весь ужас пережитого, сердце охватила радость. Ко мне потихоньку возвращалась память. Складывалось ощущение, что еще немного – и годы неведений останутся в прошлом. Только принесет ли правда всем нам облегчение?

* * *

Первую половину дня я провела у мамы с книгой в руках. Сегодня она не реагировала ни на мое присутствие, ни на вопросы, что сильно расстроило меня. На миг я даже подумала, что вчерашнего разговора не было и он лишь привиделся мне. Но затем отмела прочь удручающие мысли, заставила себя взять в руки и набраться терпения.

В час я позвонила отцу, предупредила о поездке в Дулут и, провожаемая тяжелым взглядом Мии, покинула дом. Погода стояла отличная, дорога была расчищена и посыпана солью с песком, в результате заминок по пути не возникло.

Я бродила по торговому центру без особого энтузиазма, покупала из одежды все, что более-менее подходило по размеру и хоть немного нравилось. Напряжение будто рукой сняло, а настроение вернулось и в разы приумножилось, едва моя нога ступила в книжный магазин. Здесь я могла ходить часами, а то и вовсе пропасть до ночи.

К реальности вернула телефонная трель. Даже не глядя на экран, я знала имя звонившего. Деррен оказался крайне пунктуальным – напомнил о себе минута в минуту.

– Привет! Приедешь? – прозвучал вопрос, стоило принять вызов и произнести «алло».

– Да, – без малейших колебаний отозвалась я.

– До встречи! – произнес Форестер, и в динамике раздались короткие гудки.

Без четверти пять я подъехала к его сказочному дому, взяла пакет с пирожными, посчитав, что прийти в гости с пустыми руками будет неприлично с моей стороны, и мелкими шажками устремилась к крыльцу. Стучать или звонить не пришлось – дверь распахнулась до того, как занесла руку.

Хозяин дома был одет в темно-синие джинсы и черную футболку, которая подобно второй коже облегала мускулистый торс и не оставляла моей фантазии ни капли раздолья. Влажные и черные как смоль волосы блестели в свете горевших над его головой фонарей. Деррен догадывался, какое впечатление произведет на меня своим видом, и точно пытался этого добиться.

– Привет! – с тенью улыбки проговорил Форестер и открыл дверь пошире, намекая, что мне следует переступить порог и перестать выстуживать дом.

Я энергично кивнула в знак приветствия, вошла внутрь и вручила Деррену бумажный пакет. Удерживая пирожные левой рукой, он помог мне снять пуховик, после чего убрал его в шкаф и ленивой походкой направился в другой конец дома.

Задержавшись на миг у зеркала, я пригладила волосы, пересекла холл и застыла у дверной арки. В гостиной царил полумрак. Благодаря разведенному в камине огню она казалась теплой и уютной.

– Не знал, что тебе нравится, поэтому заказал всего понемногу. Ты же голодна? – Деррен указал на овальный стол из черного стекла, который буквально ломился от множества аппетитных на вид блюд.

Правильнее было бы отказаться, сославшись на дела, но я захотела остаться, узнать Форестера получше.

«Только бы не пришлось потом жалеть…» – пронеслась в голове мысль.

– По правде говоря, очень, – решительно отозвалась я, отбросив все страхи и сомнения прочь.

На губах Форестера появилась ослепительная улыбка. Он отодвинул стул и жестом пригласил меня занять место за столом. Происходящее походило на сказку, и я надеялась, что таковой она и останется до конца моего пребывания в этом доме.

– Расскажи немного о себе, – произнес он, протягивая бокал с огуречно-мятным смузи, который оказался невероятно вкусным. – Что угодно. Можешь поделиться названиями любимых блюд, фильмов, интересными историями из жизни.

На протяжении ужина наши голоса не смолкали в гостиной даже на минуту. Стоило мне ответить, какое предпочитаю мороженое, Деррен сразу спрашивал, за какую футбольную команду я болею. За час с лишним мы узнали друг о друге столько всего, что у меня сложилось впечатление, будто я знакома с ним с детства. Даже о соседке по комнате, с которой прожила бок о бок больше года, мне было известно гораздо меньше.

Вдоволь насытившись, мы переместились на диван. Я прислушивалась к потрескиванию дров в камине и открыто разглядывала Деррена, на лице которого играли блики пламени. В мягком полумраке его глаза казались почти синими, как и у Ребекки, а легкая улыбка невероятно соблазнительной.

– Почему ты вернулась? – внезапно спросил он.

– Причин много: одиночество, невыносимая тоска по дому и близким… Я не смогла обрести в Тампе друзей. Поначалу не хотела ни с кем сближаться, надеялась, что отец вот-вот приедет за мной или позовет обратно в Эмбаррасс. Потом догонять ушедший поезд было уже поздно… – слезы невольно навернулись на глаза. Я пыталась их удержать, но они все-таки пролились. – Даже с соседкой по комнате, мы так и остались почти чужими людьми.

– Пожалуйста, не плачь, – Деррен осторожно вытер мокрые дорожки с моих щек.

– Я редко плачу. Правда, – ответила со слабой улыбкой.

Меня переполняли сильные переживания. Вдобавок я чувствовала себя слишком открытой перед ним, уязвимой и беззащитной. Тем не менее не хотела прятать сердце под броню. Сидеть рядом с Дерреном в тишине вечера и рассказывать о себе что-то личное казалось сейчас невероятно правильным.

– Знаю. Даже после моих ужасных обвинений ты продолжала держаться стойким оловянным солдатиком. Пожалуйста, прости, – с мольбой прошептал он.

Какое-то время Деррен пристально смотрел на меня, затем подался вперед, и его губы коснулись моих. Поцелуй был нежным, нес в себе утешение. Но только несколько первых секунд. Стоило ответить, Деррен отстранился на миг и снова приник к моим губам, на этот раз терзая их и сминая в каком-то безумном порыве. Казалось, выдержка брюнета пала, точно стена, с нее слетели цепи. Дерреном овладела дикая первобытная страсть, которая стремительно передалась мне. Его сильные руки обнимали меня, язык раз за разом врывался в мой рот, заставляя нас обоих стонать от удовольствия.

Я настолько отдалась водовороту чувств, что не заметила, как оказалась подмятой Форестером. Он буквально вдавливал меня в диван своим немаленьким весом, сжимал пальцами мои бедра, заставляя охать от сладкой боли, выгибаться и еще сильнее прижиматься к его горячему телу.

Внезапно Деррен оторвался от меня с яростным рычанием и устроился на краю дивана. Бледное лицо хозяина дома было искажено мукой. Я всецело разделяла его эмоции, поскольку сердце тотчас наполнилось опустошающим отчаянием и чувством потери, а тело свело судорогой.

– Прости… Нам нельзя… – прошептал он, тяжело дыша. – Конечно, мы можем закончить привязку прямо здесь и сейчас. И ты не представляешь, как мне хочется этого. Держать тебя в своих объятиях, ловить каждый твой взгляд, каждый твой стон, обладать тобой… Меня буквально лихорадит от дикого желания. Но эта близость не принесет ничего хорошего. Лишь кратковременное счастье. За ним последует война. Давай я лучше покажу тебе фотографии.

Деррен нехотя поднялся, помог мне встать и вышел из гостиной. Я налила стакан смузи и почти залпом выпила его. Ноги тряслись, колени подгибались, сердце бешено колотилось в груди, а в голове царил кавардак. Слегка нагнувшись, оперлась ладонями о колени, но уже в следующий миг выпрямилась и сделала вид, что все в порядке – тишину в гостиной нарушил звук приближающихся шагов.

Хозяин дома подошел к столу и молча положил желтую бумажную папку – в таких полицейские хранят дела. Я немного помедлила и открыла ее дрожащими от волнения пальцами.