Глава 13

Полтора часа пролетели словно одно мгновение. Поначалу я дергалась, боялась, что Эллиоту удастся вырваться из умело подстроенной ловушки и застать нас врасплох. Но потом отпустила ситуацию, доверилась Деррену и получила невероятное удовольствие от просмотра фильма. Однако попроси меня пересказать сюжет, не смогла бы, хотя усердно смотрела на экран. Вернее, делала вид.

Ребекка просидела весь сеанс, устроив голову на моем плече, тем временем как ее брат зачастую выводил большим пальцем круги на моей ладони. Нежная ласка кружила голову, будоражила чувства.

– Что насчет завтра? – бархатистый шепот над ухом заставил вздрогнуть от неожиданности.

Я озадаченно посмотрела на Деррена и только тогда заметила, что зрители поочередно поднимаются со своих мест, а на экране идут титры. В следующий миг вспыхнули лампы, и зал наполнился ярким светом. Чудесный вечер подошел к концу.

Форестер разжал наши пальцы и поднялся с кресла. Холод мгновенно вцепился в разогретую кожу левой руки. Я поежилась и нервно потерла ладонью о ладонь. Выжидательный взгляд брюнета напомнил о необходимости ответить.

– Мне хочется приехать, но частые отлучки вызовут у отца подозрения.

– На час удастся вырваться во второй половине дня?

– Этого не хватит, чтобы добраться до твоего коттеджа и вернуться в Эмбаррасс.

– Давай договоримся следующим образом: я прожду тебя в родительском доме до семи вечера. Никого, кроме Ребекки и домработницы, не будет. Родители запланировали поход в гости к партнеру по бизнесу. Сможешь приехать – значит, сможешь. Нет так нет, – небрежно повел он плечом и продолжил с наигранной беззаботностью после моего кивка: – Девушки, спасибо за незабываемый вечер! Уже и забыл, когда в последний раз был в кино. Зовите почаще. Ребекка, прощайся с Лией, нам пора.

Юная Форестер с грустью посмотрела на меня, крепко обняла и встала немного поодаль. Настал черед Деррена. Не желая смущать меня, он едва ощутимо коснулся губами моей щеки, прошептал «пока», приобнял Ребекку за плечи и затерялся с ней среди столпившихся у выхода людей.

Изменения в поведении Форестера по окончании фильма были налицо. Он не подмигнул и не улыбнулся мне на прощание, ни разу не обернулся…

«Что с ним?» – закралась в голову тревожная мысль. К сожалению, ответа не нашлось, сколько бы ни искала.

Зал я покинула одной из последних. Не спеша получила куртку, вышла на улицу и… сразу услышала ругань. У Эллиота был грубый голос, но в данную минуту он визжал, будто капризная девчонка. Не рыдал, и то хорошо.

Я решила подождать окончания разбирательств подальше от места происшествия, поскольку сочувствовать папиному протеже и выражать сожаление у меня не возникло желания.

По истечении четверти часа концерту по заявке Форестера пришел конец. Смит был вне себя от злости. Видимо, поэтому я удостоилась гневной реплики, как только опустилась на пассажирское сиденье:

– Почему от тебя воняет этим недоноском?

На мгновение мне показалось, что я слышу собственного отца. Не эту ли фразу он выпалил при первой встрече спустя долгие годы разлуки?

Опешив от заявления, растерянно прошептала:

– Кем?

– Форестером-младшим!

Смиту стоило извиниться или промолчать, а не доводить меня до точки кипения своей репликой, ведь к тому моменту во мне уже поднялась волна ярости.

Презрительный взгляд Эллиота я встретила с вызовом. Он понял, что допустил непозволительную ошибку, только слишком поздно.

– Откуда мне знать! – зло прошипела я и ощутила покалывание в кончиках пальцев. – В любом случае, ты не имеешь право разговаривать со мной в подобном тоне. Ты мне никто!

– Лия…

– Останови машину. Позвоню отцу и попрошу забрать меня, а ты езжай себе, куда глаза глядят!

– Умоляю, прости, – испуганно проблеял он, точно овца. – Нервы сдали. На меня столько всего сегодня навалилось.

– Замок заклинил? Так починил вроде. Машину тебе разбили? Страховка покроет ремонт. Что еще на тебя такого навалилось, что ты решил сорвать на мне злость?

На этот раз Смит поступил умно – промолчал. В салоне повисла тишина, которая сохранилась до самого Эмбаррасса. Я радовалась охватившей Эллиота немоте и своему нежданному спасению. От необходимости отвечать на его предложение сегодня меня спасла ссора. Но как долго мне удастся избегать неприятной темы? Ведь впредь Смит будет крайне осторожен…

В дом я влетела стрелой. Завидев меня, папа поспешил вернуться в кабинет. Видимо, выражение моего лица рассказало куда больше, чем он хотел узнать. Размолвка с Эллиотом дважды за вечер сыграла мне на руку – на этот раз я избежала вопросов и чрезмерного внимания отца. Даже если он почуял запах Деррена, Смит заверит начальника, что все время был со мной. Иначе ему не сносить головы!

* * *

Первую половину следующего дня я провела как на иголках. Любые попытки заняться делом заканчивались провалом – все падало из рук. Мысли тоже пребывали в хаосе и роились в голове, будто взбудораженные пчелы. Сердцу и вовсе не было покоя. Оно стремилось к голубоглазому брюнету, подталкивало меня махнуть рукой на все осторожности и полететь без оглядки в Аврору.

Ближе к двум выдержка окончательно дала сбой. Я схватила рюкзак и рванула вниз. Только уйти незамеченной не получилось. На шум в прихожую выскочила Мия.

– Куда собралась? – требовательно спросила она, уперев руки в бока, точно моя надзирательница.

– За молоком. Горячего шоколада захотелось, – не удержалась от язвительного замечания и достала из органайзера ключи от пикапа.

– На машине? – ее подозрения стремительно росли. – Магазин в пятнадцати минутах ходьбы от дома.

Я не собиралась оправдываться или придумывать объяснения в данную минуту. Позже. Будет день – будет пища.

– Через час вернусь, – только и сказала в ответ, открыла входную дверь и направилась к пикапу.

Мия бросилась за мной вдогонку прямо в тапочках и в коротком топе, не обращая внимания ни на мороз, ни на снежные хлопья, летящие в лицо. Ее целью было во что бы то ни стало удержать меня.

– Немедленно вернись! Иначе сейчас же позвоню отцу и обо всем ему расскажу!

Сестра усердно пыталась догнать меня, но ее ноги то и дело разъезжались на обледенелой дорожке.

– Что я за молоком решила съездить? На здоровье, – насмешливо и с показным равнодушием отозвалась я, хотя внутри все колотилось от злости и обиды.

Ребекка была готова ради Деррена горы свернуть, ровным счетом как и он ради нее. Тем временем как между мной и сестрой происходило нечто невообразимое. Точно мы не близняшки, а совершенно чужие люди.

Я завела двигатель и, даже не прогрев его, начала движение. Мия не сдавалась.

– Можешь сколько угодно кормить его сказками, но я-то знаю, куда ты едешь…

Больше я не расслышала ни слова – пикап выехал со двора и помчался по припорошенной дороге. Небольшой инцидент все-таки зацепил меня. Я настолько погрузилась в мысли и собственные переживания, что не заметила, как въехала в Аврору и чуть было не пропустила поворот на запад.

С каждой минутой дома попадались на глаза все реже. Они стояли на приличном расстоянии друг от друга, поэтому жизнь здешних обитателей была покрыта тайной и уважалась соседями.

Я немного разнервничалась, когда не обнаружила внедорожника Деррена ни возле коттеджа, ни на подъездной дороге.

«Может, стоило позвонить ему перед выездом? – задалась вопросом. – Вдруг у него появились срочные дела? Но раз приехала, почему бы не выйти и не узнать все самой?»

Я несмело постучала. Вскоре тяжелая входная дверь открылась.

– Добрый день! Проходите, – встретила меня домработница с дежурной улыбкой. – Позвольте забрать вашу куртку?

Только оказавшись в стенах роскошного коттеджа, я поняла, что натворила: добровольно и в гордом одиночестве переступила порог дома, в котором жил заклятый недруг отца. Подобное умозаключение произвело эффект ледяного душа. Передо мной встала дилемма: немедленно развернуться и трусливо сбежать или все-таки встретиться с Дерреном, если он, конечно, здесь.

Не успела принять решение, как увидела спускающуюся по лестнице Натали Форестер. Сердце вмиг ушло в пятки, в горле пересохло, а ладони покрылись неприятной испариной. Бежать было поздно. Судьба сделала выбор за меня.

Мать Деррена была одета сегодня не менее изысканно, чем в прошлый раз. Черная юбка-карандаш, темно-синяя блузка и лакированные туфли на высоком каблуке подчеркивали стройность женской фигуры. Неброский макияж оттенял естественную красоту Натали Форестер, а идеальная прическа и аккуратный маникюр завершали образ.

– Привет, Лия! – широко улыбаясь, она подошла ко мне и протянула руку, которую я несмело пожала. – Рада тебя видеть! Проходи и чувствуй себя как дома. Деррен на втором этаже. Ждет тебя, – прошептала женщина, приложив к краю рта руку, словно разглашала большую тайну.

– Я тоже рада вас видеть, – ответила немного сдавленным голосом и постаралась улыбнуться.

Губы не слушались. В итоге вышел оскал, отчего волнение в груди начало зашкаливать.

Поток панических мыслей прервала домработница, в очередной раз предложив раздеться:

– Вам помочь с курткой?

Я сняла пуховик, бросила на хозяйку коттеджа извиняющийся взгляд и поднялась на второй этаж. Дверь в комнату Деррена была приоткрыта. Тем не менее я тихонько постучала и только затем с гулко бьющимся сердцем надавила на нее ладонью.

Форестер сидел в кресле, откинувшись на мягкую спинку и вытянув ноги. Его глаза были закрыты. Казалось, он спал. Но оборотень распахнул их и поднялся, едва я подошла поближе. Около минуты мы неотрывно смотрели друг на друга. Даже в простой белой майке и черных джинсах он выглядел очень привлекательно.

– Привет, – прошептала я, с трудом осмелившись потревожить тишину.

Уголки мужских губ приподнялись в легкой улыбке, а в голубых глазах появился радостный блеск.

– Хорошо, что приехала. Присаживайся, – Деррен указал рукой на соседнее кресло.

– Твоя мама… – нерешительно начала я, не спеша следовать его совету.

– Прости, что так вышло. У отца нарисовались срочные дела, поэтому встречу с партнерами по бизнесу пришлось перенести на завтра. Я предупредил маму, что ты придешь. Она ничего не имела против. Как по мне, даже обрадовалась новости.

Хозяин комнаты нашел среди кипы раскрытых папок пухлый конверт и передал мне. Переживания из-за Натали Форестер тут же вылетели из головы.

В конверте оказались опять-таки фотографии мамы и тети Саманты, сделанные в отделении неотложной помощи кем-то из медперсонала.

– Ты их смотрел? – я ощутила, как внутри все похолодело.

– Конечно!

– Если отец узнает, что ты видел мою маму полуобнаженной, тебе не жить.

– Согласен. Какому тестю это понравится, – неудачно отшутился Деррен. – Только я разглядывал фото чисто из деловых соображений. Хотя, должен признать, фигура у нее отличная. Теперь я знаю, в кого ты такая красивая.

– Деррен, – возмутилась я.

– Молчу и не отвлекаю, – он провел пальцами по губам, изображая закрывающийся замок, и напомнил: – У тебя и так мало времени.

Как и прежде, мне было больно смотреть на фотографии. Но теперь, напомнив себе, что, возможно, вижу их в первый и в последний раз, действовала иначе – тщательно вглядывалась в каждый снимок. И чем больше их проходило через мои руки, тем отчетливее я осознавала весь ужас случившегося с мамой и тетей. Рана на моей ноге – ничто по сравнению с их многочисленными укусами, царапинами и рваными ранами. Больше всего досталось, конечно, маме. Неудивительно, что после пережитого она впала в кому.

Я закончила просматривать фотографии, но не заметила чего-либо странного или необычного. Мне понадобилось несколько долгих мгновений, чтобы прийти в себя после увиденного.

– Что я должна была увидеть? – слетел с моих губ вопрос, едва внутренняя дрожь почти сошла на нет и мысли перестали скакать в голове, как теннисные мячики. – Ты ведь неспроста показал их мне.

– Ты права. Только здесь невероятно сложная задачка. Признаюсь, я тоже поначалу не придал значения этим снимкам. Видимо, если не наметан глаз или ты ничего не смыслишь в зоологии, разгадать ее невозможно. На определенные странности указал бывший полицейский.

– Я его знаю? – нахмурившись, поинтересовалась у Деррена.

Не хватало еще, чтобы до отца дошли слухи о том, что Форестер-младший копается в деле о нападении на мою мать и тетю.

– Нет. Эндрю – мой старый знакомый. Я обратился к нему с просьбой взглянуть на снимки профессиональным взглядом. Он посмотрел их и посоветовал отправить очень известному патологоанатому. Что я и сделал. Согласен, не наш случай! – выпалил Деррен скороговоркой, заметив, как сильно ошеломили меня его слова. – Но в этом деле важна любая помощь. Оно слишком запутанное. Да и кому, как не патологоанатому, вести следствие по телу? Так вот! Пару часов назад от него пришло весьма интересное заключение.

Хозяин комнаты замолчал, а ведь мои нервы были уже на пределе.

– Не тяни, – с нажимом проговорила я.

– Эксперт на девяносто процентов уверен, что раны на теле твоей матери и ее сестры разнятся.

– То есть? – я отложила фотографии в сторону и недоуменно посмотрела на Деррена.

– Проще говоря, они нанесены разными волками.

– Он ошибается! Тетя Саманта мне лично рассказывала, что оборотень кинулся на нее, как только оставил маму в покое.

– Значит, она либо кого-то покрывает, либо сама напала на вас, – без тени сомнения заявил Форестер.

– Это невозможно, – категорично выпалила я и замотала головой, не желая соглашаться с ним.

– Почему? – его правая бровь вопросительно изогнулась. – Если дело в родстве и крови, то Мию они не остановили. Почему должны были остановить тетю? Может, она завидовала сестре или накануне у них произошел серьезный конфликт. В любом случае все факты против нее.

– Дело не в родстве. Просто тетя неспособна к обороту. Тебе не хуже меня известно, что после совершеннолетия волчица пробуждается крайне редко и не отличается силой. А тот оборотень был очень силен. Я помню, как он без особых усердий прижимал меня к земле всего одной лапой. И пробудись у тети волчица, она была бы серой, а не черной. Может, у нее есть любовник среди полукровок?

Деррен поморщился, и ощутимый укол совести заставил меня залиться краской. Я прикоснулась пальцами к его руке и виновато произнесла:

– Прости.

– Все нормально, – прошептал он и отвел взгляд в сторону. – Я не стану ни утверждать, ни опровергать, потому что без понятия. Как уже сказал, дело запутанное. Хочешь – давай установим за твоей тетей круглосуточное наблюдение.

– Не стоит. Самим нам это не под силу, а человека нанимать затратно. Да и не верю я в ее причастность. Слишком много «против».

– Но и не меньше «за». Лия, я не все тебе рассказал… Есть один момент… – Деррен говорил медленно, подбирая нужные слова, чем посеял в душе тревогу. – Возможно, это не имеет никакого отношения к произошедшему. Только прошу, не злись. Ни я, ни мой человек не имели права лезть в ваши семейные тайны, и, честно говоря, мне теперь не по себе оттого, что он накопал, но ты поставила цель…

– Говори как есть! – перебила его, одновременно сгорая от любопытства и замирая от страха.

Раз Деррен волновался и искал себе оправдание, значит, это что-то важное и в то же время крайне неприятное.

– Ты знала, что родители всерьез задумывались о пополнении?

– Шутишь? – я хмыкнула.

– Абсолютно серьезен. В медицинской карте Кейт Миллвуд написано, что за год до происшествия у нее было два выкидыша на ранних сроках. Врачи не рекомендовали ей беременеть. Твоя мама – хрупкая женщина, и тяжелые роды двойней в восемнадцать лет сильно подорвали ее здоровье. Но она не сдавалась.

– Зачем?.. – просипела я. – Она же могла умереть.

– Возможно, твоя мама чувствовала вину перед мужем и решила во что бы то ни стало подарить наследника. Правда, самостоятельные попытки ни к чему не привели, и тогда она пошла дальше. Мой человек попытался восстановить события, предшествующие нападению, и выяснил, что в тот день твоя мать посещала центр репродуктивной медицины.

От услышанного по телу пронеслась волна жара, и я ощутила, как по спине скатилась капелька пота, проступила испарина и на лбу. Стало нечем дышать. Комната поплыла перед глазами.

– Лия? – испуганно прошептал Деррен и накрыл мою руку ладонью. – Ты как? Может, принести воды?

– Ничего не надо. Уже прошло… Мама была беременна? – пробормотала я, едва пришла в себя и обрела способность говорить.

Форестер окинул меня оценивающим взглядом, убеждаясь, что беспокоиться не о чем, и сдержанно вымолвил:

– Насколько я понял из карты, нет. Она проходила в центре ряд обследований.

– Ты точно ничего не перепутал? Может, твоего человека обманули, подсунув карточку какой-нибудь другой Кейт Миллвуд? – раздраженность и недоверие в моем голосе заставили Деррена нахмуриться. – У манаро не приветствуется вмешательство медицины в процесс деторождения. Родители не пошли бы на такой шаг.

– Значит, их что-то вынудило. Или эта идея принадлежала исключительно твоей матери, – пробубнил Деррен, повернулся лицом к столу и уставился в чертеж легкомоторного самолета.

Его поведение привело меня в замешательство. Внезапно вспомнился и вчерашний вечер.

«Что с ним?» – в очередной раз задалась вопросом.

Разговор о причастности тети к нападению оставался открытым, но я решила ненадолго отложить его и понять, что происходит с Дерреном.

– Ты сегодня сам не свой. Что случилось?

– Не бери в голову. Все в порядке, – Форестер посмотрел на меня, улыбнулся, но неестественно, сквозь силу. Вдобавок его выдавали печальные глаза. – Мои старания заслужили маленькой награды?

– Конечно!

– Тогда поцелуй меня. Куда пожелаешь. В щеку – значит, в щеку. В губы – значит, в губы. Принуждать не стану. Руки тоже буду держать при себе, – он покрутил ими в воздухе и положил на подлокотники.

Просьба Деррена привела в замешательство. Захотелось отшутиться или по-дружески поцеловать его в щеку. Но интуиция подсказывала, что лучше этого не делать. Не сейчас, когда он чем-то расстроен и нуждается в поддержке. Если, конечно, не хотела разрушить хрупкое доверие, которому мы положили начало. Да и после всего, что брюнет сделал для меня, поцелуй был ничтожно малой платой.

Я медленно поднялась, подошла к Деррену, оперлась ладонями о спинку кресла и склонилась над его лицом. Голубые глаза брюнета сильно потемнели, стали походить на две бездонные полыньи. Прежде ровное дыхание на миг пресеклось, затем зачастило. Повисшая в комнате тишина и чувственное влечение настолько обострили мой слух, что я без усилий расслышала, как гулко Деррен сглотнул.

Форестер запросто мог податься вперед, и тогда наши губы, находившиеся в дюйме друг от друга, встретились бы. Но он замер в ожидании моего следующего шага.

Осознание собственной власти над ним сначала ошеломило меня, но затем заставило сердце заколотиться так, словно оно решило на радостях выпрыгнуть из груди и пуститься в пляс. Воздух в комнате сгустился, превратился в зной и стал потрескивать от пробегавших между нами искр.

Я решила больше не испытывать ни его, ни свою выдержку, закрыла глаза и склонилась ниже. Прикоснувшись губами поочередно к уголкам соблазнительного рта Деррена, чуть отпрянула. Он судорожно втянул в себя воздух, выдавая разочарование. Я улыбнулась и вновь прижалась к его губам, на этот раз далеко не в дружеском поцелуе. Форестер не отвечал. Казалось, он хотел узнать, как далеко я готова пойти, и вынудил меня усилить напор. Смущение смешивалось внутри с наслаждением. Целуя Деррена, я начала забываться, отдалась во власть жидкого огня, который стремительно растекался по телу.

Под натиском мужские губы все же приоткрылись. Кончик моего языка легонько коснулся его языка и быстро отстранился, дразня и мучая Форестера. Он задрожал и ответил. Еще как ответил! Деррен сомкнул руки за моей спиной и откинулся на спинку кресла, увлекая меня за собой и призывая удобно устроиться у него на коленях.

«Нет! Не здесь и не сейчас!» – закричали крохи сознания, не плененного страстью, и я уперлась ладонями в мужскую грудь.

Встретив сопротивление, Форестер прохрипел:

– Не бойся. Сюда никто не войдет. У нас принято ценить личное пространство, – и начал целовать меня так, словно я была единственной девушкой на всем белом свете.

Лучше бы он этого не говорил. Казалось, последние тормоза отказали. Теперь мне хотелось большего – немедленно очутиться в бревенчатом доме на окраине Дулута, сорвать с Деррена и с себя одежду, позволить ему потушить огонь тем единственным способом, о котором мне было известно лишь понаслышке. И гори потом все ярким пламенем!

Из нас двоих Деррен оказался сильнее. В момент, когда мы оба были уже на грани, он схватил меня за локти и уверенно отстранил от себя. Расставание с его губами причинило мне почти физическую боль, и я позволила горестному стону вырваться из груди.

– Лия, нам нужно остановиться, – оправдывался Форестер. – Пока я в силах сдержаться.

– Сам напросился на поцелуи, – мне с трудом удалось разобрать собственное бормотание.

– И я благодарен тебе за них.

Глаза Деррена по-прежнему были затянуты дымкой желания, но он не поддавался соблазну закончить начатое. Мне бы его стойкость. Я все еще тянулась к Форестеру, зарывалась пальцами в его темные волосы, поглаживала плечи. Мне следовало немедленно усмирить непокорное тело, освободить разум от цепких сетей страсти. И неоконченный разговор о нападении идеально подходил для того, чтобы привести меня в чувства.

– Поделишься соображениями? – мой голос был охрипшим и оттого казался чужим.

Брови Деррена взлетели вверх от удивления, он явно не ожидал услышать сейчас нечто подобное.

– Уверена, что хочешь этого?

– Конечно, иначе бы не спрашивала, – продолжала я настаивать.

– Хорошо. Только не перебивай, договорились? – он замолчал и продолжил лишь после моего кивка: – Скорее всего, на вас напала все-таки твоя тетя. На эту мысль меня натолкнул эксперт. Раз характер ран на телах обеих женщин разнится, значит, они дрались между собой. И я на процентов шестьдесят уверен, что ее целью была не ты, Лия, а твоя мать. В противном случае она бы давно до тебя добралась.

– Но как?..

– Ей удалось обрести волчицу, – уверенно заявил Деррен. – Каким образом, без понятия. На этот счет у меня нет ни малейших соображений. Надо дальше искать ответы.

– Может, стоит рассказать все отцу?

– Давай немного подождем, соберем побольше улик, получим неопровержимые доказательства, тогда и поговоришь с ним. Пойми, предъявить твоей тете пока нечего. Она махом разобьет обвинение в пух и прах, еще и тебя выставит перед семьей в неприглядном свете.

– А мне что предлагаешь делать тем временем? Просто смотреть, как она змеей вьется вокруг нас? – в груди поднялась волна гнева, и я заставила себя дышать глубоко, чтобы успокоиться.

От Деррена не укрылось мое состояние. Он прикоснулся к моей щеке и вкрадчиво произнес:

– Во-первых, тебе следует держаться подальше от своей родственницы. Прости, но у меня язык не поворачивается назвать ее тетей. Не получится – будь в ее присутствии всегда начеку. Во-вторых, надо попытаться вынудить ее волчицу показаться всем на глаза. Каким образом, опять-таки не знаю. Возможно, Трэвис даст дельный совет. Не хочешь наведаться к нему на днях?

– Я готова уже отправиться на край света, лишь бы докопаться до правды.

– Такой ответ мне по душе, – Деррен усмехнулся, посмотрел на часы и вмиг помрачнел. – Тебе пора. Не стоит рисковать. Заскочи на обратном пути в пончиковую или в магазин специй. Уверен, твой отец придет в бешенство, если уловит мой запах. Но эти встречи тайком не могут продолжаться вечно. Как бы Рон не препятствовал нашим отношениям, ему придется смириться с неизбежным! И надеюсь, не через двадцать лет, когда нам будет за сорок, а совсем скоро…

После нежного поцелуя голубоглазого оборотня и короткого прощания с Натали и Ребеккой мне пришлось покинуть коттедж Форестеров.

* * *

Для поддержания легенды я забежала в магазин, покрутилась подольше в рыбном отделе, затем заглянула в кафе восточной кухни, где аромат специй кружил голову и будоражил желудок, и только потом отправилась в Эмбаррасс.

Заприметив у дома отцовский внедорожник, не сдержала горестный стон и зло выругалась:

– Наябедничала все-таки! Никак не угомонишься?!

Готовая к расспросам и нападкам, я решительно открыла дверь. Стоило ею чуть хлопнуть, как из гостиной вышел папа. Следом из кухни показалась и Мия. Она не осмелилась подойти близко, а подобно трусихе встала за спиной у хмурого родителя.

– Лия, ты где была? – отец едва заметно повел носом по воздуху.

– В Авроре. За молоком ездила, заодно конфет, блинчиков с вишней и еще кучу других сладостей купила.

Я протянула ему увесистый пакет и взглянула на сестру, еле сдерживая победную улыбку.

– Почему туда? Разве у нас своего магазина нет?

– Там выбор побольше. Да и молоко в Эмбаррасс явно прокисло.

– Ты на что намекаешь?! – громко взвизгнула Мия и с грозным видом бросилась на меня.

Отец рукой преградил ей путь и с нажимом проговорил:

– Девочки, разошлись.

– Папа, она меня ведьмой обозвала! – сестра, точно избалованный ребенок, надула губы.

– Когда вы уже успокоитесь?! – взревел папа и гневно посмотрел на нас обеих.

Лицо близняшки искривилось, глаза наполнились слезами. В следующий миг ее тело затряслось от рыданий, но отец упорно делал вид, что ничего не замечает. Тогда Мия громко шмыгнула носом и, бормоча что-то невразумительное, бросилась вверх по лестнице. Я вздрогнула, когда дверь в ее комнату с грохотом захлопнулась.

– Мне пора, – прервал папа воцарившуюся в доме тишину. – Буду поздно. Надеюсь, вы не убьете друг друга за время моего отсутствия.

– Приезжал, только чтобы меня проконтролировать? – с тенью раздражения поинтересовалась я.

– Делать мне больше нечего, – недовольно скривился он. – Звонила твоя тетя, просила заглянуть к ней и привезти кое-какие вещи.

– Почему сама не заберет их? Между прочим, я уже почти неделю не видела ее.

– Саманта приболела, поэтому было бы неплохо, если бы ты проведала тетю.

Предостережения Деррена тотчас всплыли в памяти. А еще вспыхнуло желание рассказать обо всем отцу, который выжидательно смотрел на меня в данную минуту.

«Не стоит! По крайней мере, не сейчас», – пронеслась мысль.

– Возможно, завтра, – произнесла чуть сдавленным голосом.

Папа недовольно покачал головой, но не стал читать нравоучения. Лишь молча оделся, взял объемный пакет и вышел на улицу.

* * *

С наступлением нового дня стремление посетить заболевшую родственницу так и не пробудилось. Вдруг милую с виду тетушку и правда следует опасаться? Несмотря на вроде как данное отцу обещание навестить мамину сестру, я ограничилась сообщением с пожеланием скорейшего выздоровления.

Только дома сидеть не хотелось. Тем более взаперти с вечно недовольной Мией. Посмотрев передачу о парке снежных обезьян и увидев довольные рожицы японских макак, я решила, что ничем не хуже приматов и запросто могу освоить спа-салон, устроенный рядом с домом самой природой. Стоило шальной идее посетить голову, как махровое полотенце полетело в рюкзак.

Я наспех собрала в пучок волосы и прямо в спортивных штанах и в старом растянутом свитере спустилась на первый этаж. Мия появилась в прихожей внезапно, будто из воздуха нарисовалась, и быстро прошлась по мне сканирующим взглядом. Ей было в радость выполнять наказ отца. Проще говоря, следить за мной.

– Скоро буду, – бросила сестре и накинула пуховик.

Видимо, моя внешность – бардак на голове и далеко не презентабельный внешний вид – не вызвала у близняшки подозрений. Молча кивнув, она исчезла на кухне.

Путь был свободен. Я закинула рюкзак за спину и поспешила к термальному источнику. Над водой клубился пар. Он манил к себе, приглашая меня искупаться.

Я осмотрела крохотное озерцо в поисках идеального места для принятия ванны под открытым небом. Заприметив на небольшой глубине плоский камень, потрогала воду рукой.

– Горячая! – удивленно воскликнула я.

Правда, не настолько, чтобы невозможно было ступить в природную купальню. Оставшись довольной открытием, имевшим для меня важное значение, быстро скинула одежду, осторожно вошла в термальный источник и опустилась на прямоугольный выступ.

У меня ушло немало времени, чтобы поудобнее устроиться и перестать вертеть головой по сторонам. Едва расслабилась и улыбнулась собственной находчивости, как услышала хруст ветки. Я тотчас села ровно и насторожилась. Ничего. Может, послышалось? Или птица перелетела с дерева на дерево? Все оказалось гораздо хуже…

Крик застыл в горле, а тело сковал ужас, когда увидела вдали мчащегося на всех парах… огромного волка. Его мышцы работали, будто один отлаженный механизм. Сильные лапы двигались с такой скоростью, что я не успевала замечать, касались ли они твердой поверхности. Белоснежный мех искрился в ярких лучах полуденного солнца. Волк был прекрасен, вызывал восхищение и в то же время вселял в меня ужас своими размерами и мощью. По мере приближения оборотня я все отчетливее осознавала, кто был его целью. Бежать не имело смысла. Я даже выбраться из воды не успею, как зверь настигнет меня.

Оборотень оттолкнулся лапами от валуна и буквально взмыл над землей в пятнадцатифутовом прыжке. Без понятия, что у него было на уме, но я крепко зажмурилась, когда волк плюхнулся в термальный источник, поднимая фонтан брызг. Открыв глаза, увидела на противоположном краю природного бассейна довольно улыбающегося Форестера.

– Деррен! Ты что творишь?! Я чуть со страха не умерла! – гневно выпалила, как только пришла в себя, и ударила кулачками по воде.

– И я тебя рад видеть, дорогая, – промурлыкал он точно кот. – С удовольствием поцеловал бы, но не буду смущать.

Внезапно до меня дошло, что мы оба обнажены. Не почти, а полностью! Температура в источнике, казалось, вмиг поднялась на десять градусов. Мне стало ужасно жарко и невыносимо душно. Два глубоких вдоха слегка уняли нервозность.

Я закрыла грудь руками, хотя она была скрыта под толщей воды, и впилась в Деррена настороженным взглядом. По истечении минуты он так и не сдвинулся с места даже на дюйм, и волнение почти полностью сошло на нет.

– Как узнал, что я здесь? – удивленно поинтересовалась у Форестера, по-прежнему не сводя с него глаз.

– Не знаю, – пожал он плечами и довольно улыбнулся. – Я работал у родителей над новым проектом, захотел устроить себе маленький перерыв, закрыл глаза, представил тебя и сразу почувствовал, где ты. В итоге бросил все дела и примчался со скоростью ветра.

Склонив голову набок, спросила:

– Зачем?

– Не смог устоять перед желанием увидеть тебя. Боюсь, если и дальше так пойдет, останусь безработным, – хмыкнул Деррен, устроился поудобнее и огляделся вокруг. – Здесь очень красиво. Неудивительно, что Ребекка так часто ходит сюда. С тобой это место становится особенно притягательным. Как бы принятие ванны в источнике не стало моим любимым делом… – он понизил голос до томного шепота, отчего моя кожа покрылась мурашками. Но затем Деррен поспешил сменить тему: – Я договорился с Трэвисом о встрече. На завтра. Ни о чем не волнуйся. Мию и Рона я беру на себя. Так что будь на телефоне и жди звонка.

На последней фразе Форестер закрыл глаза. Мне вода доставала до подбородка, Деррену же она с трудом доходила до груди. Изучая доступные взгляду обнаженные участки тела, я поняла, почему Мия сделала татуировку на столь видном месте. У моего «жениха» она начиналась там же, прямо под ключицей.

Его загорелая кожа, широкие мускулистые плечи действовали на меня магическим образом. Как бы я ни старалась избавиться от навязчивых мыслей и образов, фантазия дорисовала то, что было скрыто от моих глаз. Обжигающее пламя зарождающегося желания стремительной волной разлилось по телу, отчего на щеках вспыхнул предательский румянец.

Подрагивающие уголки губ на мужском лице вынудили меня отвести от Деррена взгляд. Следовало немедленно побороть притяжение. Я решила взять с Форестера пример и крепко зажмурилась. Постепенно тело охватило невероятное блаженство. Все проблемы перестали иметь значение.

Спустя какое-то время я услышала плеск воды, открыла глаза и увидела, что Деррен перевернулся на живот и нацелился выбраться из источника. Мне следовало снова зажмуриться, но любопытство взяло верх, и я украдкой, из-под полуприкрытых век, стала наблюдать за брюнетом. Глядя на его широкую и атлетично сложенную спину, длинные ноги, узкие бедра, я могла с уверенностью сказать, что спереди он сложен не хуже. Может, даже лучше…

Непристойные мысли заставили щеки залиться краской. Я опустила голову и уставилась на непроглядную глядь. Вскоре ко мне пришло осознание, что Деррен намеренно устроил представление. Судя по эффектному прыжку в источник, ему ничего не мешало превратиться в волка прямо в воде. Но он знал, какое впечатление произведет на меня его идеально сложенное тело, и добивался этого.

Ох, Деррен, до чего ты коварен! Кстати, а кто сказал, что женщины любят ушами?!

Я настолько ушла в себя, что пропустила его оборот, поэтому вздрогнула, когда увидела в отражении воды белоснежного зверя. Он стоял прямо за моей спиной. Гордый, сильный и отлично знающий себе цену.

– Уже уходишь? – спросила, хотя знала, что не услышу ответа.

Волк уткнулся холодным носом мне в шею и простоял так около минуты, после чего резко развернулся и скрылся в лесу со скоростью легкомоторного самолета, которые выпускала их компания.

После ухода Деррена я стремглав выскочила из воды, подняла с земли полотенце и с такой силой принялась растирать враз озябшую кожу, что вскоре она покраснела и начала гореть огнем. Следовало немедленно одеться, чтобы не заболеть, но внезапно я ощутила на себе чей-то пристальный взгляд.

– Деррен, это ты? Если да, покажись, пожалуйста.

В ответ тишина. Ужас наряду с холодом пробрал меня до костей. С необычайной для себя ловкостью я надела джинсы, ступила в сапоги и накинула куртку. Остальные вещи сгребла в охапку и бегом бросилась к пикапу. Никто не вышел на контакт, никто не погнался следом. Я беспрепятственно добралась до машины и поспешила покинуть термальный источник.