Глава 13

Кейт

 — Кажется, это к тебе, — произнес неожиданно Рейф тем утром.

Мужчина стоял у окна, засунув руки в карманы брюк, и пристально что-то изучал на улице.

— Ко мне? — не поверила я, удивленно приподняв брови. — Ты шутишь?

У нас не было гостей и посетителей. Лишь слуги-невидимки, которые все время молчали и передвигались совершенно бесшумно, точно призраки.

Мужчина обернулся.

От заносчивого ненавистного модифицированного, который терзал меня в самом начале наших отношений, не осталось и следа. Теперь это был просто спокойный молодой мужчина с необычными глазами. Рейф часто улыбался, рассказывал мне что-то, объяснял, пояснял и выглядел так по-домашнему. Никаких пиджаков, галстуков и запонок. Сейчас на нем была светлая рубашка с коротким рукавом, верхние пуговки которой были расстегнуты, открывая шею и часть грудной клетки.

Я старалась не думать о том, как хочется прикоснуться к кусочку кожи губами, пробуя ее на вкус, чувствуя, как быстро бьется жилка. Теперь навязчивые фантазии преследовали меня не только по ночам, но и днем.

— Я совершенно серьезен.

Дальше все завертелось так быстро, что трудно разобрать. Я помнила, как с колотящимся сердцем медленно встала с дивана, отложив журнал в сторону. Как на негнущихся ногах подошла к окну, рассматривая пару, которая уже вышла из машины и неловко топталась у ступенек.

А потом все как в тумане.

Сорвалась, пустилась в бег, выбежала из дома, слетев по ступенькам и только каким-то чудом не сломав себе шею при этом. Бросилась к ним, ничего не видя от слез, которые застилали глаза.

— Мама! Мамочка! Папа!

Прыгнуть прямо им в руки, обнять крепко-крепко, захлебываясь слезами и родным запахом родителей. Мамины дорогие духи, которые она не меняла вот уже много лет, запах табака и легкого парфюма с нотками мускуса от папы.

— Кейти, Кейти…

Не знаю, сколько мы так стояли, не в силах разомкнуть объятья. Прошло больше месяца с нашей последней встречи. Так невыносимо долго, что словами не передать. И вот они здесь, рядом со мной.

Сейчас я чувствовала себя такой счастливой, что готова была горы свернуть.

— Может, пройдете в дом? — раздался сверху голос оборотня. — А то на улице жарко.

Они сразу вздрогнули, напряглись. И я вместе с ними.

— Господин Омару, — напряженно произнес папа. — Здравствуйте, спасибо за приглашение.

— Здравствуйте. Прошу в дом. Там вы можете спокойно пообщаться. Кейт, твои родители наверняка устали с дороги.

— Да, конечно, — стирая слезы с щек, пробормотала и широко улыбнулась. — Я так рада, что вы здесь. Я очень скучала.

— Мы тоже, милая. Мы тоже, — прошептала мама, ласково касаясь моего лица.

Рейф действительно оставил нас одних в гостиной, отправившись в кабинет.

Мы сидели на диване: я, мама, папа. Мама крепко сжимала мои руки и смотрела так, словно не могла насмотреться. Папа то и дело кряхтел и обнимал ее за плечи, словно пытаясь успокоить или остановить, не давая совершить глупость.

Мне о стольком хотелось у них спросить, столько рассказать, а слов почему-то не было. Я лишь смотрела, подмечая изменения, усталость, горькие складки в уголках губ, полные боли глаза.

Для них эти дни тоже были тяжелыми.

— Как ты, Кейти? — прошептала мама.

— Хорошо, — кивнула я, радуясь, что сегодня надела кофту с рукавами и страшные шрамы скрыты от их глаз.

— Он, — мама тяжело сглотнула, подбирая слова, — он тебя не обижает?

— Дорогая, мы же договаривались, — тут же вмешался папа, предупреждающе сжав ее локоток.

Значит, мне не показалось, действительно хотел остановить.

— Я должна знать, — упрямо возразила мама. — Девочка моя, что он с тобой сделал?

— Ничего, — попыталась улыбнуться я. — Здесь хорошо, чистый воздух, природа, тишина. Мне здесь нравится.

— Он месяц отказывал нам во встрече с тобой.

— Дорогая!

— Замолчи. Это ты… ты во всем виноват… если бы не твои махинации… бизнес. А мы дочь потеряли.

— Мама, никто меня не терял. Вот она я. Со мной все хорошо, — твердо произнесла в ответ.

— Вот видишь, — тут же вздохнул с облегчением отец. — Я же тебе говорил. Модифицированные никогда не причинят вред своей избраннице. На руках носить будут. Да, начало их отношений было весьма… впечатляющим. Но всякое в жизни бывает. Зато ты посмотри, как хорошо она выглядит. Свежая, отдохнувшая.

Две недели праздной жизни сделали свое дело, я действительно окрепла, округлилась немного, кожа приобрела здоровый вид, даже взгляд изменился, исчезла затравленность. Если бы не жаркие сны, то все было бы просто идеально.

— Ты любишь его, Кейти?

Соврать я не смогла, поэтому ответила просто:

— Пока нет. Но Рейф делает все, чтобы я полюбила.

Этот ответ мама приняла, кивнув.

— Ну вот, видишь, наша девочка здорова и счастлива, — снова затараторил папа. — Я же тебе говорил, какая это удача. Сам Рейф Омару, а ты мне не верила. Ну а то, что не давал встретиться, так у них медовый месяц был, да, дочка?

— Можно и так сказать.

— А когда свадьба? — вдруг спросила мама, и я растерянно замерла.

— Я… я… но… кхм… мы…

— Мы пока не решили, — подсказал Рейф, стоя в дверях. Интересно, сколько он там стоял и что успел услышать? — Кейт хочет, чтобы все было идеально, поэтому мы не спешим. Мое отношение к ней вы знаете, отступать я не собираюсь. Осталось лишь убедить вашу в дочь в серьезности моих намерений. Господин Хоуп, коньяк, виски? Оставим женщин за их секретами?

— Отличная идея, господин Омару, — отозвался папа, вставая. — Вы тут секретничайте, а мы пойдем пообщаемся.

После их ухода мы еще некоторое время молчали. Мама продолжала сжимать мои руки, кусая губы.

— Кейт, девочка моя, ты же знаешь, что можешь мне все рассказать. Я пойму, поддержу, помогу. Тебя не могут заставить, понимаешь? Я же вижу, что что-то не так.

А я слушала ее и осознавала, что не могу. Не могу рассказать правду. Даже если захочу. У нее сердце, давление и куча болячек.

— Ну что ты придумала, мамуль, — рассмеялась я. — Все хорошо. Я просто не ожидала вашего приезда. Такая приятная неожиданность. Рейф сделал такой сюрприз. Но все хорошо, правда. Он меня не обижает, не принуждает, холит и лелеет. Что еще нужно для счастья?

— Любовь.

— Когда-нибудь он добьется и ее, — тихо произнесла я, неожиданно поняв, что именно так и будет.

Омару не отступит, а я уже начала оттаивать. Плюс ко всему эти сны, которые не давали мне покоя по ночам. Дошло до того, что и днем мне сложно было на него смотреть, чтобы не вспоминать нашу близость, мечтать о повторении.

Родители уехали поздно вечером.

Мы с Рейфом стояли на крыльце, наблюдая, как, мигая габаритками, машина развернулась и поехала по дороге, скрываясь за первым же поворотом.

— Спасибо, — произнесла тихо, обхватывая плечи руками.

На улице было темно, уличные фонари совсем немного освещали двор, создавая романтическую обстановку. Звездное небо над головой и стрекот сверчков в траве.

— Захочешь их снова увидеть, скажи, — ответил Рейф и подошел ближе, набрасывая мне на плечи легкий плед, который снял с плетеного кресла на веранде.

Ночи теперь были свежими, а я вышла в одной кофточке.

— Хорошо. Здесь замечательно, — неожиданно призналась ему. — Красиво, тихо, спокойно.

— Да, я тоже люблю здесь бывать. Вдали от городской суеты и проблем.

И снова тишина, стеной вставшая между нами.

— Ты ведь не отступишься, — неожиданно для себя произнесла я, невидящим взглядом смотря перед собой.

Уточнять не имело смысла, он и так все понял.

— Нет.

— И мое сопротивление бесполезно?

— Отчего же. Ты имеешь право отказать мне.

— Только это не поможет, — усмехнулась я, удобнее кутаясь в плед.

— Ты хочешь поговорить? Поговорить и выслушать меня?

За эти недели мы разговаривали, но на отвлеченные, ничего не значащие темы, трусливо избегая воспоминаний о прошлом. А сейчас мужчина хотел коснуться именно их.

Первым желанием было отказаться и сбежать. Опять. Укрыться в своей раковине и делать вид, что ничего не было и не будет. Жить одним днем, боясь заглянуть в будущее, которое казалось таким однозначным.

— Да, — произнесла тихо, но твердо, поворачивая голову и смотря ему прямо в глаза. — Готова.

Мы перешли в гостиную, сели у камина, смотря, как пламя пожирает дрова. Кружкас горячим чаем грела руки.

— Я хотел бы извиниться перед тобой, Кейт, — неожиданно произнес мужчина, заставив меня удивленно взглянуть на него.

— Извиниться? — переспросила я, скривив губы. — Разве вы, модифицированные, умеете извиняться?

Горечь и сарказм не укрылись от него, но заострять на них внимание мужчина не стал.

— Умеем, если захотим. А в нашей истории именно я поступил неправильно. Я старше, умнее, опытнее и не должен был использовать другие методы.

— То есть ты жалеешь только о способах, которыми поймал меня, а не о том, что сделал? — уточнила у него, вновь отворачиваясь к окну и делая глоток чая.

— Кейт, я бы все равно поймал тебя, рано или поздно. Зверь сделал свой выбор, который совпал с моим, и отступать я не намерен. Ни тогда, ни сейчас.

— Просто методы поменял, — отозвалась я.

Странно, но больно и обидно не было. Ничего нового мужчина мне не сообщил, я сама это понимала и чувствовала.

— И не скрываю этого. В любом случае я поступил отвратительно. Мне не стоило вмешивать сюда бизнес твоего отца, шантаж, — продолжил мужчина. — Я не мальчик, Кейт. Мне не восемнадцать лет, хотя я и в этом возрасте был далек от романтики. Не буду рассказывать о том, сколько было женщин и как они сами кидались на меня, как я эгоистичен и привык получать, что хочу, любыми способами. Что мне было легче действовать напролом, чем пытаться понять тебя. Можно, конечно, обвинить зверя, который сходил с ума. И то, какие желания обуревали меня, когда я представлял тебя в руках Гилмора.

Тяжелый вздох, и исповедь продолжилась:

— Да, я выбрал легкий путь. Думал, что ты просто играешь со мной. Так же, как остальные. Ты ведь сама пришла ко мне, Кейт. По доброй воле. В моем понимании надо было проявить немного настойчивости, чтобы все изменилось.

— И я вдруг пойму, какой ты идеальный, замечательный? — фыркнула в ответ. — И какой шанс я упускаю, отказываясь от столь лестного внимания?

— Можно и так сказать. А вместо того, чтобы приручить, я едва не сломал тебя. Мне жаль, Кейт, если бы я мог все изменить, то действовал бы по-другому.

— Но все равно не отступил. И теперь не отступишь. Это лишь отсрочка, — прошептала едва слышно, поднося кружку к губам.

— Да, — не стал лгать Омару, обжигая взглядом щеку. — Я даю тебе привыкнуть, осознать новое положение. И готов ждать… столько, сколько потребуется. Но не отступлю. И ты должна это понимать.

— Ясно, твоя точка зрения мне понятна. Но ничего обещать не могу. Спасибо за откровенность, пойду спать. День был насыщенным, устала немного.

А после наступила ночь с ее снами. С каждым днем игнорировать желания своего тела было все сложнее. Меня ломало как наркомана. Хотелось коснуться, целовать, обнимать, почувствовать его руки на своем теле. Окунуться в водоворот чувственного наслаждения, который мне мог подарить лишь он.

Следующие пару дней я всеми силами боролась со своим телом, с отчаяньем понимая, что уже сдалась.

В ту ночь я вновь проснулась с криком на губах. Долго лежала, хрипло дыша и даже на расстоянии чувствуя близость мужчины, который расположился на полу и тоже не спал.

Потом вдруг вскочила и бросилась в ванную.

Умылась ледяной водой и встретилась взглядом с собственным отражением.

— Проиграла, — шепнула сама себе, дрожащей рукой выключая воду. — Проиграла…

Путь до комнаты был долгим. Я шла медленно, цепляясь за стенку как пьяная, вошла, пытаясь привыкнуть к темноте.

Рейф ждал. Мужчина сидел на полу, встречая меня золотом обжигающего взгляда.

Ему тоже снились сны, столь же яркие, что и у меня. Мы оба оказались в этой ловушке собственных поступков. И спасения нет.

Я подошла к матрасу, медленно опустилась, вставая на колени и сгорая от его взгляда. Коснулась пальцами лица и сама потянулась к его губам.

Кейт

 С таким же успехом я могла целовать статую — холодную, равнодушную, чужую и бездушную. Мужчина даже не дернулся от моих прикосновений, не вздрогнул, не вздохнул прерывисто. Просто застыл изваянием и смотрел.

От неожиданно острого взгляда его золотистых глаз я сжалась, отстраняясь и убирая руки.

— Разве ты не хочешь этого? — спросила у него, чувствуя себя последней идиоткой. Одной из тех ненормальных дурочек, которые бросались на шею модифицированных, умоляя взять их.

— А ты?

Его голос звучал надорванно, сипло и казался совсем чужим, незнакомым. Желание разом схлынуло, будто его и не было, а вместе с ним и смелость. Вот что, оказывается, надо было сделать, чтобы уснуть спокойно и не мучиться от реалистичных снов

— Извини, — пробормотала растерянно, потирая шрам на запястье. — Это была глупость… спи, и я тоже… пойду.

Попятилась на коленках, хотела встать, но Рейф вдруг дернулся, хватая меня и рывком усаживая себе на бедра, чтобы я могла убедиться в силе его желания, которое он умело прятал за холодностью голоса.

— Ты сама хоть понимаешь, что творишь? — прошептал, проведя кончиком носа по моей щеке, шумно вдыхая аромат кожи.

От прежней отстраненности не осталось и следа. Передо мной был мужчина, хищник, сгорающий от желания.

— Да.

— Не любишь? — спросил, выпрямляясь и зло смотря глаза в глаза.

Вопрос неожиданный, непонятный и тяжелый. Этот вопрос не стоило поднимать, но раз так уж вышло, то отступать точно не стоило.

— Нет, — ответила совершенно искренне.

— Но хочешь?

Пальцы прекратили терзать плечо, касаясь лица, губ, очерчивая их, царапая короткими ногтями.

— Хочу.

Шумный вздох и злая фраза в ответ, которая должна была заставить меня спрыгнуть с его бедер и уйти, сбежать и закрыться:

— Сильно же тебя скрутило, раз ты сама пришла. Опять…

— Сильно, — не стала отрицать я.

Это была игра, борьба на грани, когда от каждой фразы, жеста и слова зависело так много. И мне это неожиданно нравилось. Слишком долго я просидела амебой в тепле и уюте. Не это нужно было, чтобы ожить.

Ощущение опасности, страсти и огня. Грань, которая щекотала нервы. Адреналин, закипевший в крови. Давно я такого не испытывала.

— Тебя же тоже скрутило, — срывающимся голосом прошептала ему на ухо, скользнув губами по щеке. — Я же знаю, что ты не можешь уснуть, мучаешься так же сильно, как и я. Знаю, что и кто снится тебе каждую ночь… — Провокационно шевельнула бедрами, чувствуя внутренней стороной его возбуждение, ощущая, как впервые задрожало сильное тело подо мной.

Это все было в новинку для меня. Рейф был опытным любовником, и то, что он со мной делал те две недели, было невероятным, ошеломительным. Но мужчина никогда не позволял мне главенствовать и быть сверху.

— Играешь с огнем, Кейт.

— А ты неприлично холоден.

— Что будет утром? Будешь снова винить меня? Утверждать, что я во всем виноват?

— А с каких пор тебя так волнуют мои слова? С каких пор ты отказываешься от меня?

Обида в голосе такая яркая и сильная, что скрыть ее сложно.

— С тех самых, как я чуть не потерял тебя, Полуночница, — ответил тот просто, и руки, опустившись к моим коленям, плавно заскользили вверх.

По бедрам к ягодицам, накрывая их и слегка сжимая, подвигая ближе к напряженной плоти и отпуская. И так несколько раз, пока погасшее желание не вспыхнуло снова.

— Я ведь не отпущу, — произнес мужчина.

— Не отпустишь. И эта ночь ничего не изменит. Ни сейчас, ни потом… а я… больше не могу. Эти сны преследуют меня… ты преследуешь.

— Не любишь, — вдруг тихо произнес оборотень. — Но хочешь… мало, но я готов довольствоваться и этим. Пока…

Я даже вздрогнуть не успеваю, как меня уже повалили на жесткий матрас, нависая сверху.

— Нет! — выдохнула возмущенно, упираясь ладонями ему в грудь. — Не так.

В глазах недоумение.

— Я хочу не так… сверху, — с вызовом заявила ему, радуясь, что в комнате темно и мужчина, несмотря на свое звериное зрение, не мог видеть, как запылали от смущения мои щеки.

— Сверху? — переспросил он, и я по голосу поняла, что он улыбнулся. — Хорошо. Будь по-твоему.

Пара секунд, и от одежды не осталось и следа. Рейф ее просто разорвал на части и не глядя бросил куда-то вглубь комнаты. Так же легко модифицированный расправился со своими боксерами. Никакой одежды, только мы.

Застыл на мгновение, скользя золотистым взглядом по моему обнаженному телу.

— Кейт… моя Полуночница… как же я скучал без тебя, — прошептал хрипло, осторожно касаясь лица, шеи, груди.

Обвел холмик, закрутил спираль, едва касаясь острой вершинки.

Я кусала губы, чувствуя, как его пальцы касались живота, рисовали круги вокруг пупка. Но не спешили опуститься ниже, туда, где огнем горело неудовлетворенное желание.

— Кейти…

Не могу больше ждать, не хочу.

Схватила за шею, приподнимаясь, целуя, впиваясь губами в его губы с гортанным стоном, который начисто лишил нас рассудка.

На этот раз все намного острее, болезненно-сладко. Я сидела на его бедрах, цепляясь руками за сильные плечи. Задыхалась, запрокинув голову назад, и волосы щекотали спину и ягодицы, а капельки пота холодили разгоряченную кожу.

Его губы на моей груди. Рейф целует, ласкает, прикусывает зубами крохотные горошинки сосков. В то время как его руки лежат у меня на бедрах, направляя, помогая найти этот ритм, поднимая и опуская навстречу ему. Каждый новый толчок острым удовольствием пронзает наши тела, заставляя стонать от нетерпения.

Так хочется ускориться, увеличить темп, но Рейф не дает, продолжая мучить, оттягивая удовольствие до предела. Словно мстит за долгое ожидание.

Мне кажется, еще немного — и сгорю, растворюсь в нем без остатка, умру, рассыпавшись пеплом. Каждая секунда — это вечность сладкой боли. Одна сменяет другую в бесконечном круговороте.

Влажные от пота тела, вздохи, стоны в тишине пустого дома и мой бессвязный шепот:

— Пожалуйста… пожалуйста…

Сжалься надо мной, позволь…

Толчки становятся чаще, глубже, и финал уже близок. Внутри все сжалось, напряглось в предвкушении долгожданной разрядки.

Дыхание участилось, и на его плечах и спине наверняка останутся кровавые полосы от моих ногтей. Но сейчас это кажется таким глупым и ненужным.

— Кейт… Кейти…

Вспышка… Хриплый вскрик. Оглушительная тишина, в которой набатом стучит мое сердце… и его тоже… Их теперь невозможно разделить.

Мы дрожим, сжав друг друга в болезненных объятьях. Пытаемся дышать, но это так трудно. Голова к голове, глаза в глаза.

Пламя в его взгляде не угасло, а засияло даже еще ярче, неожиданно согревая. И мне уже не холодно. Оттаявшая душа внезапно стала оживать, расправлять крылья.

У меня просто нет сил.

Мягкость кровати подо мной, сильное, горячее тело, прижимающее меня к себе, не давая упасть.

Впервые за столько недель я уснула и проспала до самого утра.

Никакого резкого подъема, стука испуганного сердца. Проснулась, сладко потянулась, чувствуя приятную ломоту в теле. Я не забыла о том, что было ночью, и угрызений совести не испытывала.

Приподнялась на локтях, осматриваясь. Но в спальне я была одна. Солнце давно поднялось над вершинами деревьев, и громко пели птицы.

Вниз я спустилась минут через двадцать. После того как приняла легкий душ и переоделась.

Рейфа я нашла на кухне. Мужчина стоял ко мне спиной и что-то помешивал в глубокой чашке.

— Доброе утро, — произнес он, не оборачиваясь, стоило мне войти и встать в проеме, изучая его.

В первый раз не таясь и не стесняясь, не боясь и ненавидя себя за любопытство. Оказывается, если признаться в своих желаниях, то живется гораздо легче.

— Доброе, — отозвалась я, уже привыкнув к тому, что Омару чувствует мое приближение.

Все-таки повернулся, изучая так пристально, что я невольно покраснела.

— Как самочувствие? — спросил Рейф, но напряжение в голосе говорило о том, что спросить он хочет о другом.

— Хорошо. Я наконец смогла выспаться.

— Это радует, — произнес модифицированный, и взгляд потеплел.

— А ты что делаешь? — поинтересовалась, подходя ближе и заглядывая ему за плечо.

— Завтрак, — ответил мужчина.

— Завтрак? — недоуменно переспросила я. — Ты что, умеешь готовить?

— Тебя это так удивляет?

— Честно говоря, немного. Не ожидала.

— Почему?

Одетый с иголочки Рейф Омару совершенно не сочетался с чашками, сковородками и поварешками. Просто небо и земля.

— Ты не производишь впечатление человека, который умеет и любит это делать.

— Может, ты просто плохо меня знаешь? Гены бабушки. Она обожает готовить. У нас всегда много слуг, но кухня — это ее царство. Мне передалась ее любовь и страсть. Жаль, получается не так часто, как хотелось. А ты?

— Не умею. У нас тоже слуги. Могу сделать бутерброд, чай, сварить кофе. Вот и все мои таланты. Но, — я внезапно запнулась, — если ты умеешь готовить, то почему раньше этого не делал?

— Повода не было и желания. Боялся тебя спугнуть.

— Меня? — убирая волосы за ушко, спросила я. — Почему?

— Не знаю. С тобой как по минному полю, Кейт. Шаг влево, шаг вправо. И не знаешь, что будет в следующую секунду. Ты умеешь удивлять.

— Ты тоже, — призналась ему. — А сегодня решил блеснуть своими умениями?

— Можно и так сказать. Хочешь мне помочь? — вдруг спросил Рейф, улыбнувшись.

— Не уверена, что у меня получится. А что ты делаешь?

— Будем делать бисквит с яблоками.

— Бисквит? — скисла я и покачала головой, убирая руки в задние карманы шорт. — Боюсь, для меня это совсем сложно.

— Давай попробуем. Вот возьми сахар, всыпь в миску.

— Пока не очень сложно.

— Теперь вбей пять яиц. Без скорлупы.

— Очень остроумно, — фыркнула я, качая головой, потянувшись к лотку с яйцами.

— Отлично. Молодец. А теперь надо взбить, — произнес он, вручая мне блендер.

Кивнула. Одной рукой взялась за край миски, удерживая, второй поудобнее блендер, вздохнула и нажала кнопку.

На максимум.

Всего каких-то пара секунд, и в сахарно-яичной массе была вся кухня и мы оба. С ног до головы.

— Ох, — прошептала я, рассматривая, как клейкие струйки медленно стекали по лицу мужчины. — Прости… я… не хотела…

— Кхм, — пробормотал Рейф, вытирая ладонью лицо.

А я расхохоталась, не в силах сдержаться, уж слишком нелепо и комично модифицированный сейчас выглядел.

— Тебе смешно?

Я с трудом смогла покачать головой, продолжая хохотать.

— Пр… прост-и-и-и-и-и-и. Аха-ха-ха-ха!

— Тебе смешно.

— Ой, не могу!

— Я тебе покажу, как смеяться над оборотнем! — страшным голосом произнес он и бросился на меня, хватая, обнимая, целуя.

Загремела упавшая на пол миска, и то немногое, что осталось в ней, вытекло на паркет, пока мы жарко целовались.

— Стихийное бедствие, — сообщил мне Рейф, тяжело дыша, когда на секунду оторвался от моего лица.

— А я предупреждала. Ты весь в… этом, — сообщила ему, вытирая подушечками пальцев капли на щеках и лбу.

— Ты тоже. Душ?.. Совместный?

— Только душ? — с придыханием спросила у него.

— Как пойдет, Кейт. Как пойдет.

К завтраку мы спустились лишь через час.