Глава 5. Избранная

У Ведары не было своей личной квартиры, не говоря уже о комнатушке. Если ты живешь без мужа и детей это еще не означает, что ты хорошо переносишь одиночество и тем более рада ему. А еще ведьма терпеть не могла грязь, при этом необходимость убираться хотя бы пару раз в неделю сильно раздражала ее. Поэтому едва появившись в Орвилле, Ведара первым делом начала искать местечко, где ей смогут помочь с этой проблемой. И за умеренную плату возьмут на себя не только некоторые обязанности типа уборки, но и смогут приготовить умеренно калорийный завтрак. Так получилось, что, совмещая приятное с полезным, Ведара пришла к выводу, что снимать комнату выгоднее всего в Веселом доме, которым владела заводная хохотушка мадам Пепе.

В городе никто не знал, что между раскованной красавицей с очаровательной мушкой на левой щеке, которая дает приют и работу девушкам с не отягощенной моралью, и всегда внешне строгой Ведарой Вольт. С первой же встречи установилось что-то вроде вооруженного нейтралитета. Очень быстро их общение незаметно переросло в редкую для женщин дружбу. Ведьма поселилась под самой крышей, на третьем этаже маленького особнячка на улице Веселого Ручья, попадая в свои покои благодаря отдельно пристроенной лестнице. Ее придумала сама Пепе, с легкой руки разрешив ведьме не портить свою репутацию и проходить домой незамеченной.

Кроме чистой прибранной квартирки, ведьма приобрела еще и ценный источник неиссякаемой информации. В клиенты Веселого дома набивались иногда очень интересные личности, благодаря которым Ведара с успехом закрыла уже не одно дело. И пусть Пепе для вида возмущалась и требовала, чтобы ей приплачивали как внештатному осведомителю, но не делала ни попытки, чтобы перекрыть ведьме кислород.

Помимо крохотной комнатки, где умещалась только кровать, большой прямоугольный сундук, который использовался еще и как письменный стол. Да треугольный шкаф, задвинутый в угол. Здесь была такая же маленькая ванная с собственной водопроводной системой. Малое количество домов в Орвилле, могло похвастаться такой роскошью, как круглосуточное наличие холодной и горячей воды. Да, да, в подвалах стояли свои котлы, а рабочие, которым мадам Пепе платила из собственного кошелька солидные гонорары, по первому же требованию нагревали воду до нужной температуры.

— Ты серьезно собралась брать с собой это тряпье? — не выдержав такого кощунственного отношения к чувству прекрасного, Пепе, молча сидевшая до поры до времени на кровати, вдруг не выдержала и сморщила хорошенький, сильно припудренный носик.

Ведара тщетно пыталась уложить в два походных мешка все, что ей могло понадобиться в Хемшфире. Она на некоторое время застыла в тяжких раздумьях, что брать. Единственное приличное платье для приема, вдруг ей придется по долгу службы явиться под ясные очи графа, в чью вотчину она направляется. Или положить еще немного трав и баночек со свежими снадобьями, которые она лично варила на растущую луну.

— Это не тряпье, — неожиданно обиделась ведьма, и решительно сложив нечто ярко-бирюзовое, кинула обратно в шкаф, — я купила это на последней модной распродаже зимой.

Пепе с томным видом поправила высокий светло-голубой парик с буклями и двумя тоненькими пальчиками с ярко-алым маникюром, вытащила сильно помятое платье обратно на свет. Приоткрыв пухлый рот, густо накрашенный светло-розовой помадой, она замерла, вытянув губы трубочкой, и с величайшей брезгливостью потрогала огромный атласный бант, усыпанный синими блестками, он был пришитый прямо под предполагаемой грудью:

— Судя по всему, зимняя распродажа была среди вещей моей бабушки в прошлом веке. А вот этот сверток на пузе призван скрывать несправедливость, заеденную сладкими булочками?

Ведара не глядя на подругу, повертела указательным пальцем в воздухе. Платье, обретя свободу, вырвалось из рук опешившей хозяйки борделя и метнулось обратно в шкаф. Дверцы с ехидным скрипом закрылись и как не старалась Пепе, открыть их так и не смогла.

— Стыдно стало, да? — женщина повернулась к сосредоточенно перебирающей что-то в одном из мешков ведьме и патетически потрясла руками, — Ведара, ты едешь в прекрасный, благодатный край, где половина населения это воспитанные, благородные мужчины, а главное холостые! Они способны подарить женщине самую великую ценность, которую здесь тебе никто не предложит.

Ведара слушала подругу в пол уха, но привлеченная страстным воздыханием все же удосужилась поинтересоваться:

— Ты забыла добавить один маленький нюанс. Эти холостые мужчины имеют длинные зубы и питаются человеческой кровью. Какую ценность?

Пепе от этих слов ничуть не смутилась даже наоборот, с еще большим жаром воскликнула:

— В отличие от человеческих мужчин, они хотя бы делают это открыто, что делает им только честь! А ценность — это конечно же вечная молодость! Вот ты ведьма, тебе хорошо, лет до ста пятидесяти доживешь, и может быть, даже в труху не рассыплешься. А мне что делать, когда я совершенно обычный человек без капли магического дара? Сейчас мне тридцать пять, еще пятнадцать-двадцать лет и все, конец моей личной жизни!

Ведара пересчитала все скляночки, жестяные банки и футляры с самыми важными травами. Повернувшись к Пепе, которая тратила все свои силы на сотрясание воздуха, посмотрела на нее устало, но с усмешкой:

— Ты еще неплохо держишься. Другие женщины уже в твоем возрасте забыли, что такое личная жизнь, а ты еще двадцать лет куролесить собралась. В любом случае не прибедняйся. Ты с кремами, которые я для тебя варю, выглядишь на двадцать лет и даже к семидесяти годам старше тридцати на вид не станешь.

Пепе немного успокоилась, но все равно дернула оголенным плечиком. Она любила яркие наряды и не жалела денег на ткани, заказывая прямо из закрытых эльфийских земель бесценный шелк и парчу.

— Я же не виновата, что многие повыскакивали замуж и теперь с завистью перемывают мне косточки, напрочь лишенные любви и других радостей жизни. Собралась?

Ведара оглядела два забитых доверху мешка и сосредоточенно кивнула. Женщина мысленно уже была в Хемшфире и допрашивала пострадавших от таинственного вампира. Мадам Пепе уверенным жестом отодвинула подругу в сторону и, не слушая ее слабые протесты, закатала невидимые рукава и принялась осматривать содержимое багажа. Через минуту она разогнулась, при этом белое вытянутое лицо с тонкими, изящными чертами пылало от гнева. Ярко-синие глаза, умело подведенные серым карандашом, готовы были испепелить ведьму прямо на месте. Хоть Ведара и могла за себя постоять, все же попятилась.

— Ты решила меня там опозорить, да? — глухое рычание, что вырвалось у Пепе, больше подходило перекинувшемуся оборотню, чем миниатюрной женщине.

Ведьма в панике оглянулась вокруг, но отступать особо было некуда, хозяйка Веселого дома наступала на нее с весьма недвусмысленными намерениями. Взобравшись на широкий подоконник, на котором она иногда любила сидеть вечерами, Ведара попыталась выставить перед собой раскрытые ладони в примиряющем жесте:

— Погоди-погоди, чем это? Давай сядем, у меня еще есть где-то полчаса, все спокойно обсудим? Пепе, не приближайся ко мне!

Женщина, легко впадающая в ярость и не редко плохо контролирующая свои эмоции, в гневе была страшна: это просто чудо, что у нее не было магического дара, иначе на месте небольшого городка уже давно была бы закопченная воронка.

— Ты еще спрашиваешь? Вот спросит у тебя кто-нибудь в Хемшфире, где ты живешь и узнав, что у Пепе Великолепной, быстро поднимет на смех, потому что я не смогла тебе привить хоть малую толику женственности! Ну, кто еще как не ты, могла взять с собой всего один сменный комплект одежды и то походной, и какое-то жалкое серое белье? Тебе б мужчиной родиться, кроме носков наверно ничего бы больше и не брала из одежды!

— Ну не все так плохо, — смущенно пробормотала Ведара, понимая, что и правда немного переборщила со скарбом, — а давно ты стала Пепе Великолепной?

Женщина с королевским достоинством смерила ведьму презрительным взглядом и молча вышла из комнаты. Ведара тут же слетела с подоконника, подобрала свои мешки и решив трусливо сбежать, пока конфликт не получил свое продолжение, быстренько двинулась к выходу. Только не успела она схватиться за витую ручку с красивым стальным цветком посередине, как вернулась Пепе. Оглядев покрасневшую до корней подругу с ног до головы, хозяйка борделя скорбно поджала красиво накрашенные губы.

— Ты неисправима. И как такая мышь, которую ты зачем-то в себе культивируешь с завидным упрямством, может каждый год занимать место Верховной Ведьмы в Вальпургиеву ночь? Что ты на меня так уставилась, я что, не правильно мушку нарисовала?

Ведара потрясла головой с трудом отводя взгляд от встревожившейся Пепе:

— Да мне просто интересно, откуда ты знаешь про шабаши?

Пепе многозначительно хмыкнула. Легонько толкнула ведьму в грудь, чтобы та вернулась в комнату и, кинув ворох одежды прямо на кровать поверх алого атласного покрывала, повернулась к Ведаре терпеливо ждущей ответ:

— Милая моя, я не вчера родилась и даже знаю, что ведьмы берут свои силы из красоты и умения ею пользоваться. Ты же невероятно прекрасна. Я видела какая ты в Вальпургиеву ночь. Просто мороз по коже. И это у меня, у женщины! От одного твоего взгляда хочется упасть в ноги и целовать землю, по которой ты только что прошла. И вместо того, чтобы пользоваться этим, ты прячешься за серой мышиной шкуркой!

Ведара напряженно молчала. Она-то наивно думала, что тщательно маскируется. И никто не знает, что уже несколько лет подряд, именно ее избирали Верховной сначала в столице, теперь и здесь. Получить такую высокую оценку своему таланту и деятельности, это дорого стоило. Но ведьма предпочитала это скрывать.

Кашлянув, она осторожно пробормотала.

— Вообще-то красота бывает разной, тебе ли это не знать.

— Вот только не надо этих пространственных рассуждений, — перебила Пепе и фыркнула, — о душевной, внутренней и нравственной красоте можно поговорить и в храме соответствующих богов, если приспичит, конечно. А я говорю о ведьмовской привлекательности. Исконной, природной. Которая принадлежит всем настоящим женщинам! И ты совершаешь преступление, когда вот так топчешь ее и даешь вырваться лишь в одну майскую ночь. Но ничего. Я рада что Вальпургиев шабаш настигнет тебя именно в Хемшфире. Может быть это даст тебе толчок, что нельзя закапывать то, что дано от природы!

Ведара прикусила нижнюю губу, что выдавало крайнюю степень волнения. Она совсем забыла, что скоро один из главных ведьмовских праздников, который она просто не может пропустить, иначе на несколько месяцев потеряет большую часть сил. Как тогда она сможет эффективно бороться с нежитью? Хорошо, что еще Пепе не знает точно, что именно твориться в Вальпургиеву ночь, когда с ведьм слетают все оковы и запреты и остается лишь первозданная женская сила, где нет места стыду и условностям, которые так любит возводить основная масса общества.

— Я подумаю над твоими словами на досуге, хорошо?

— Конечно, подумаешь, — сладким голосом пропела Пепе, одним резким движением забирая у ведьмы сразу два мешка, — а я тебе помогу. И не спорь! Иначе ты меня знаешь, я за себя не отвечаю!

Спорить с Пепе было бесполезно еще и потому, что Ведара относилась к ней трепетно, как к сестре, которую еще ни разу не видела потому, что, уйдя из дома, больше туда ни разу не вернулась.

— Ты только мои травы не трогай, — спокойно проговорила Ведара отдавая ей свой скарб и не пытаясь его выдрать.

— Нашла, о чем беспокоиться, кому они нужны? — женщина облегченно выдохнула и засмеялась. Она не была до конца уверенна, что ей позволят так вольно обойтись с ведьмовским хозяйством.

Стараясь тщательно скрыть спиной оба мешка от косых взглядов терпеливо ждущей у двери Ведары, мадам Пепе быстро упаковала несколько платьев, дорогое белье и пару новых комплектов походной одежды, напоследок вложив маленький кулек с очень дорогой косметикой. Конечно, вряд ли Ведара ею воспользуется, но вдруг произойдет чудо и у нее появиться желание хотя бы чуточку выделиться? Пепе отчаянно хотела, чтобы ее неприступная подруга хоть раз позволила себе роскошь и с головой окунулась в женские слабости, которые наполняют жизнь нужными красками. Она-то знала, что Ведара не станет от этого хуже или уязвимей, а вот то, что в жизни ведьмы могут открыться новые горизонты, вполне верила.

— Все, — Пепе обернулась, сияя жемчужной улыбкой, — можно я провожу тебя до ворот?

— Зачем? — моментально насторожилась Ведара. Ей почему-то очень не хотелось, чтобы хозяйка Веселого дома увидела вампира, с которым ведьме придется общаться довольно плотно в ближайшие дни, а может быть даже недели.

Нет, не так. Ей не хотелось, чтобы именно сэр Херефорд увидел Пепе. И стоило ей представить, как подруга жеманно поводит оголенным плечиком перед ним, как внутри рождалось глухое раздражение.

Пепе была не только красивой, но и довольно умной, а главное опытной женщиной. Поэтому улавливала любые полутона, даже если собеседник не произносил при этом ни слова. И сейчас почувствовав невысказанные эмоции, она в некотором удивлении посмотрела на Ведару, которая отчаянно делала вид, что ей все равно.

— Я хотела убедиться, что сдаю тебя в надежные руки, потому что очень беспокоюсь о тебе. Хоть и не верю, что Хемшфир опасен. Ты что, против?

Ведара хотела сказать «да», но посмотрев в полные тревоги глаза подруги, смягчилась.

— Нет, конечно. Но тогда тебе стоит поторопиться, нас уже ждут.

Пепе тут же преобразилась, оправила несуществующие складки на струящемся силуэте платья. Теперь это вновь была роковая женщина, дьявольски уверенная в себе и своих чарах обаяния.

— Не забывай дорогая, что мы женщины. Поэтому кто бы или что бы там ни было, оно подождет.

Они спустились вниз по отдельно пристроенной лестнице и вышли через задний неприметный вход. Там, перед сплошным каменным забором, их уже ждал Уильям Тамбер, пытавшийся сдержать огненно-рыжую тонконогую лошадку. Ее длинная шелковистая грива пламенела на солнце так ярко, что на нее было невозможно смотреть. Увидев, что комиссар вышла не одна, а в сопровождении кокетливо улыбающейся мадам Пепе, сержант охнул и попытался облобызать незнакомой прелестнице ручку. Женщина со смехом увернулась и погрозила пальчиком с острым красным ноготком орчонку, который растекся лужицей у ее ног.

— Погодите сэр, а не то я подумаю, что вы от меня без ума и тут же сяду вам на шею. Боюсь переломить хребет непомерной ношей.

Уильям сглотнул вязкую слюну, оглядел стройную фигуру чаровницы и хрипло выдал:

— Я готов… Можете залезать прямо сейчас!

Пепе непринужденно захохотала, бесстыдно демонстрируя ровные белые зубки. Ведара чуть улыбнулась понимая, что молодость берет свое. И незаметно подойдя к нему сбоку едва слышно прошептала:

— Я смотрю, ты уже не сохнешь по той демонице?

Не отводя напряженного взгляда от Пепе, сержант едва не простонал от бури эмоций, что пронеслась у него в душе.

— Один взгляд, брошенный на это божественное создание, исцелил меня окончательно и бесповоротно!

Стараясь не терять из виду новый предмет своей страсти, Уильям ловко приторочил к лошади небольшой скарб ведьмы и потянул животное за собой. Постоянно оборачиваясь назад и при этом глупо улыбаясь, он быстро двигался по направлению к городским воротам. Демонстрируя полную взаимность, Пепе с любопытством спросила у тихонько посмеивающейся ведьмы.

— Я надеюсь, ты не будешь обижаться, если я займусь воспитанием твоей группы?

— Какие обиды? Только занимайся не всеми сразу.

— Сделаю вид, что не слышала твоей оговорки, а то не сможешь и дальше строить из себя великую скромницу, охальница, — с удовольствием произнесла Пепе.

— Когда-нибудь я позову тебя на шабаш, — не удержавшись, заговорщицки подмигнула Ведара. И как не пыталась Пепе разговорить подругу на эту тему, та оставалась загадочно молчаливой.

Огромные, в три человеческих роста ворота поставлены не в стене, а в надвратных башнях мощной крепостной стены. Дубовые, двустворчатые, обитые железом не только с внешней, но и с внутренней стороны, они создавали впечатление спокойной силы. Кроме запоров и огромных железных засовов, на ночь ворота закрывали еще и с помощью поперечной балки из цельного ствола дерева. Железная решетка с острыми концами, была подвешена с помощью толстых веревок и не мешала миновать ворота даже верхом на коне.

К воротам и расположенному рядом с ними контрольно-пропускному пункту, в виде небольшой деревянной будки, где сидело несколько человек из городской стражи, они подошли сравнительно скоро. Сэр Маккендзи, решив не изменять себе и лишний раз подчеркнуть свой благородный статус и немалое состояние, восседал на крепком гнедом жеребце с белыми бабками, на котором красовалась расшитая золотыми нитями пурпурная попона. Сам же он облачился в хауберк (кольчужную рубашку с кротким рукавом поверх голубой туники), кожаные поножи, конический шлем с позолоченным наносником.

Ведара внимательно посмотрела на задравшего нос мужчину. Задержала взгляд на мече, притороченному к седлу, после чего пожала плечами и так же молча отвернулась. Лейврн не ожидал столь явной демонстрации пренебрежения, но ничем не выдал своего отношения к ведьме. Лишь мысленно пообещал себе, что обязательно поквитается с этой выскочкой при первом же удобном случае.

Шайенн следил за Ведарой лишь краем глаза, стараясь держаться на расстоянии. За те несколько часов, что он потратил на сборы, вампир сумел кое-как успокоиться и привести свои мысли в порядок. Поэтому на появление ведьмы отреагировал относительно спокойно. Относительно — потому что стоило его взгляду упасть на ее обнаженную шею, которую сейчас не прикрывали ни пышные волосы, сплетенные в несколько толстых кос и аккуратно подколотые в районе затылка, ни высокий воротник кителя. Женщина из практичных соображений облачилась в темную тунику с небольшим вырезом, накинув сверху тоненькую кожаную курточку темно-шоколадного цвета. Апрель хоть и выдался теплым, но ночи все равно еще были холодными, как и вечера. Тем более им предстояло продержаться в седле несколько дней, при этом все время находясь на просторах доступных ветрам.

— Я надеюсь, что теперь мы уже можем отправиться? — с ноткой неудовольствия проговорил Лейврн, как обычно? ни к кому не обращаясь.

Вперед лебедушкой выплыла мадам Пепе, мазнула по лорду Маккендзи огненным взглядом и в упор уставилась на вампира.

— Это вы, господин, увозите мою любимую подругу к себе в темное логово?

Ведара, стараясь скрыть любопытство, быстро метнулась к седлу и тут же сделала вид что проверяет как затянуты ремни. При этом она то и дело незаметно косилась в сторону Шайенна, пытаясь увидеть хоть искру интереса к своей очаровательной подруге. Но вампиру смотрел на мадам Пепе так же, как на стул или любой другой предмет мебели, словно перед ним не стояла ослепительно красивая женщина.

— У меня пещера, — подчеркнуто вежливо поправил ее Шайенн, — сырая, с летучими мышами. Как раз то, что нужно.

Пепе тут же изобразила ужас и осторожно, чтобы не поцарапать нежную кожу, прижала пальчики к щекам:

— То, что нужно? Другими словами, вы считаете, что Ведара достойна какой-то страшной пещеры?

— Я говорю о том, что у меня есть, — еще любезней ответил вампир, в глазах Пепе добровольно вычеркивая себя, из возможных кандидатур в женихи ведьмы, — я дворянин, но мой род разорился еще задолго до моего рождения. И у меня нет ничего, кроме честного имени и безупречной службы моему сюзерену. Ну и пещеры с мышами.

Поставив точку и отрезав таким образом дальнейшее развитие разговора, на который так надеялась Пепе, Шайенн с помощью одного ловкого движения оказался верхом на коне весьма устрашающей внешности.

Это животное, полностью подчиненное воле вампира, было намного крупнее обычных коней, и даже боевой зверь под сэром Лейврном казался игрушечным по сравнению с ним. Его черная шкура переливалась всеми оттенками магического пламени, которое не опаляло окружающих лишь по воле хозяина. Огромные глаза редкого мистического животного горели адским огнем, из приоткрытой пасти время от времени вырывалось пламя и клубы дыма. Копыта были раскалены так, что камни под ними начинали плавиться, если конь долго стоял на брусчатке в одном и том же месте.

Ведару мало интересовало финансовое положение Шайенна, хотя, что скрывать, она даже обрадовалась, что он не похож на Лейврна и на мгновение забыв о приличиях, воскликнула.

— Амистр! А я по своей глупости считала, что они истреблены уже лет как триста!

Вампир покосился на своего бесценного питомца, любовно похлопал его по шее и с удовлетворением от произведенного эффекта, произнес с непередаваемым чувством собственного достоинства.

— Как хорошо, что она так не считает. Да, Принцесса?

— Принцесса… — в полном восторге повторила ведьма. Лошадь повернула к ней холеную морду и фыркнула, словно говорила, что она такая одна и это не только имя, но еще и титул.

Амистр грациозно развернулась и бережно понесла своего хозяина прочь от города, вампир при этом даже не покосился в сторону Ведары, уверенный, что она тут же вскочит в седло и помчится следом за ним. Только вместо нее за самонадеянным Шайенном поспешил сэр Лейврн, так же не удостоив ведьму даже косым взглядом, хотя мадам Пепе удостоилась более радушного приема. Та инстинктивно выпрямилась и выдала одну из своих лучших улыбок, которую правда барон оценить уже не мог, догоняя своего временного нанимателя, если это слово уместно употребить по отношению к государственному служащему.

— Ты знаешь, я тут посоветовалась с одной очень мудрой и просто хорошей женщиной, — доверительным шепотом проговорила Пепе, глядя на то, как Ведара взбирается в седло, — и мы пришли к единому мнению, что тебе не следует отправляться в такую даль с этими двумя мрачными типами.

— Говоря о мудрой женщине ты конечно же имеешь в виду себя, — догадливо отозвалась ведьма и, глядя на задумчивую подругу сверху вниз с изрядной долей ехидства добавила, — это потому, что сэр Херефорд не пал ниц перед твоей красотой?

Пепе подобная констатация факта не понравилась, тем более что ее действительно задело равнодушие вампира, хотя на самом деле в этот момент она больше думала о Ведаре. Чуть нахмурившись, она тихонько фыркнула.

— Потому что он наглый и при этом нищ, как храмовая мышь. А в нашей жизни вести себя подобным образом могут только могущественные лорды и те, у кого за спиной есть сила, способная утихомирить тех, кого заденет длинный язык. А у этого молодца в жизни ничего, кроме проблем и удручающей бедности больше ничего не будет, и я не хочу, чтобы он испортил тебе жизнь. Таких мужчин, как он, надо обходить стороной!

Удивившись подобной страстной речи Пепе, ведьма слегка приподняла тонко выщипанные брови:

— Я что, по-твоему, еду развлекаться? Можно сказать, что он и есть сейчас моя работа и у меня даже мыслей не было о том, на что ты намекаешь!

Пепе слегка поморщилась, отчего на гладком высоком лбу появились крохотные морщинки:

— В тебе сейчас говорит кабинетный сухарь, но я искренне надеюсь…Нет… Даже уверена, что Вальпургиева ночь, которую ты впервые проведешь вдали от своих идиотов в форме, которые без тебя и шага ступить не могут, сможет наконец пробудить в тебе женщину.

— Если она проснется, не беда, — прошептала Ведара, — главное, научиться вовремя ее затыкать. Да и с чего ты взяла, что он так беден? Если мужчина не обвешан золотом и бриллиантами с ног до головы, как клиенты твоих девушек, это не значит, что ему не на что выпечь хлеба или купить кувшин молока. Я утрирую, чтоб ты понимала.

— Ты на его одежду не смотрела? Да, пару веков назад она была в моде и очень ценилась, но скоро ни одна заплатка не сможет скрыть ее поношенности. И что плохого в золоте и бриллиантах?

— Ничего, — спокойно улыбнулась ведьма, — просто из-за них часто теряется вкус и достоинство. Не всегда, но по мне так лучше не рисковать. Большие деньги — большая ответственность. Знаешь ли, мне же важнее свобода. А тебе?

Пепе вскинулась, сверкнув глазами, но на счастье ведьмы в их разговор вмешался удивительно смущенный Уильям. Он старательно отводил глаза от эффектной владелицы Веселого дома и с трудом заставил выдавить из себя.

— Госпожа Вольт, возьмите. Это письмо мне передал сэр Рассел Тревельян. Он только-только вернулся от графа де Брейзи и сказал, что вам должно быть это интересно.

Ведара с благодарностью приняла сложенный в несколько раз бледно-желтоватый лист, который ей протягивал сержант, и убрала во внутренний карман куртки. Коротко кивнув недовольной Пепе и Уильяму на прощание, она сжала бока своей смирной даже на вид лошадки. Та всхрапнула и неторопливо потрусила прочь мимо внушительных ворот, стремясь не потерять из виду коней сэра Лейврна и Шайенна. Ведьма не любила долгие прощания, поэтому ни разу не обернулась в сторону быстро удаляющегося Орвилла.

Через некоторое время, поравнявшись с вампиром, ведьма вежливо поинтересовалась, как скоро они пересекут границу Хемшфира. Не то, чтобы ей это было неизвестно, но как-то надо было начинать налаживать контакт для эффективной совместной работы. Правда здесь для нее неожиданно отыскалась временно непреодолимая проблема, сэр Херефорд старательно уклонялся от любого общения. Мужчина не ожидал, что ведьма первой обратиться к нему, думая, что женщина, радуясь внеплановому отпуску и спасению своей карьеры, постарается слиться с местным пейзажем и не напоминать о себе. Так, по крайней мере, сделали бы все дамы, которых он когда-либо встречал на своем пути.

Несмотря на все комплексы, связанные с фигурой и вообще с внешностью, которые Ведара в тайне даже от самой себя тщательно лелеяла и культивировала, ведьма была гораздо более любознательной и любопытной, чем среднестатистическая женщина. И если бы Шайенн поступил наоборот и принялся оказывать ей всяческие знаки внимания, то она постаралась бы найти способ, чтобы отделаться от него. Но когда мужчина вот так демонстративно отворачивается от нее, это сильно возбуждало что-то, похожее на азарт. Шайенн сам того не понимая, попал в ближайший круг интересов Ведары. Она неосознанно тянулась к нему, желая понять причину его резкого охлаждения, хотя изначально он вел себя совсем иначе.

Искоса глянув на источник своего беспокойства, вампир прислушался к себе, но не заметил каких-то изменений и не удержался от громкого вздоха облегчения. Принцесса покосилась на хозяина понимающими огненными глазами, как бы говоря, что теперь, наконец-то, когда они отбыли из этого негостеприимного городишка, у них все будет хорошо. Лейврн тоже подумал о чем-то подобном и с кривой усмешкой на грубом, мужественном лице проронил:

— Что, сэр Херефорд, не терпелось вырваться из человеческого круга?

Вампир равнодушно покосился на разговорчивого спутника, забыв уже о том, что к нему несколько мгновений назад уже обратилась Ведара и суховато уточнил:

— Вы это о чем?

Лейврн послал своего мощного коня чуть впереди и изобразил безмерное удивление.

— Как это о чем? Я ведь понимаю, когда вокруг столько людей, полнокровных, толстых, здоровых, что тяжело держать себя в руках и отказывать в утолении жажды. Не так ли?

Шайенн не стал уточнять, что у толстых людей совсем нездоровая кровь, а наоборот, дурно пахнущая, густая и такая вязкая, что ею можно отравиться. Он чуть выпрямился, посмотрел в сторону барона округлившимися глазами с алым ободком вокруг черной радужки. Приятный хриплый голос упал до страшного шепота:

— Я отказываюсь в это верить, но… неужели вы предлагаете мне испить вас?

Лейврн услышав такое дикое предположение, непроизвольно дернулся, подозрительно всмотрелся в каменно-спокойное вытянутое лицо вампира, для которого подобные предложения от людей не являлось чем-то необычным, и неуверенно произнес: — Вы наверно шутите?

Шайенн хотел было продолжить издеваться над таким крупным, но наивным бароном, слепо верящим в столь распространенные сказки о кровожадности и ненасытности вампиров, но тут по его телу прошла горячая волна. Мужчину словно ударило током. Он поежился, резко повернул голову вправо и тут же наткнулся на тяжелый, изучающий взгляд Ведары. Большие серые глаза, подчеркнутые неожиданно длинными и густыми, хоть и прямыми как у коровы ресницами, смотрели на вампира с подчеркнутой неприязнью и одновременно с непонятным сочувствием. Так смотрят на грязного калеку, у которого в жизни нет своего угла: и общаться неприятно, мелькают мысли о возможных болезнях, но в тоже время его безумно жаль, человек все-таки.

— Что вы так пристально смотрите на меня, госпожа Вольт? — более резко, чем хотел, вдруг произнес Шайенн и демонстративно приосанился, — я вам уже нравлюсь?

— Нет, — простодушно ответила Ведара, не желая принимать навязываемую вампиром игру. Хотя по правилам куртуазной беседы должна была ответить милой, ничего не значащей шпилькой, — но не стоит нам давать повод думать о вас еще хуже, чем вы есть. Другими словами, не вводите сэра Маккендзи в заблуждение относительно вашего голода. Сколько времени вы должны пробыть без пищи, чтобы перестать себя контролировать и бросаться на все живое?

Лейврн против воли бросил на ведьму взгляд полный горячей благодарности. Он-то не сразу сообразил, что представитель одного из четырех Высших народов просто-напросто подшучивает над ним. И тем было удивительно, что госпожа Вольт попыталась это пресечь, действуя при этом довольно деликатно.

— Кровь для нас — это не пища в вашем узком, человеческом восприятии, — нехотя пояснил Шайенн, стараясь отодвинуться от женщины как можно дальше, — мы употребляем разные… продукты, но в жидком виде. Но только кровь помогает нам сохранять силу и выносливость, о которой слагают легенды. Опять же вечная молодость, способности к быстрой регенерации и терпимость к свету.

— И сколько вы не должны пить кровь, чтобы солнечные лучи начали вас жечь? — с детской непосредственностью поинтересовалась Ведара, хотя прекрасно видела, что подобные вопросы Шайенну не слишком приятны.

Принцесса, чувствуя эмоциональное состояние своего хозяина, все больше и больше забирала левее от странной женщины, от которого вампира снова начало потряхивать, как на рассвете.

— Мне казалось, что вы служите в полиции, а вы, судя по всему, работаете на разведку? — многозначительно подмигнув Ведаре, вампир попытался увильнуть от ответа.

Ведьма слегка смутилась и тут же послушно поменяла тему разговора.

— Как мы доберемся до границы?

— До темноты мы должны доехать до постоялого двора, он стоит на самом перекрестке двух торговых путей. Завтра выйдем на королевский тракт, это сэкономит нам время на дорогу, а заночуем в деревне Заячья Губа, — сквозь зубы процедил Шайенн, стараясь не показывать, что его клыки снова зажили собственной жизнью, — на следующий день к обеду выйдем уже к границе. Пройдем контроль, и я представлю вас своему сюзерену. Его светлость Мердо Соммерсет введет вас в курс дела, и мы сразу же начнем работать. К сожалению, время идет и возможно, что мы скоро услышим о новой жертве.

— Мы не должны этого допустить, — рыкнул Лейврн и стукнул кулаком по луке седла.

Его эмоциональная вспышка осталась не замеченной, а Ведара понимающе хмыкнула.

— Не хотите сами рассказать нам все подробности, потому что боитесь сболтнуть лишнее?

Шайенна начало потряхивать от голоса ведьмы, ему казалось, что ничего прекраснее он в своей жизни не слышал: голос окутывал с ног до головы, обещая неземное блаженство и негу. Не понимая, что происходит с его рассудком, который до этого момента никогда ему не отказывал, вампир прошипел.

— Госпожа Вольт, давайте вы будете себя вести как положено красивой женщине?

Пропустив мимо ушей фразу о своей красивости и отнеся ее к тонкой насмешке, Ведара с интересом отозвалась:

— Это как?

— Строить глазки и хихикать время от времени!

Принцесса вынесла вампира сильно вперед всего несколькими движениями, больше похожими на заячьи прыжки, чем свойственные лошадям. Ведара не решилась и дальше навязывать ему свое общество, пытаясь проанализировать весь разговор и понять, где именно произошел переломный момент. Когда Шайенн снова начал вести себя странно. Имея привычку рассуждать вслух, так лучше усваивался любой объем информации, ведьма тихо протянула:

— Интересно, что он имел в виду?

— Что женщине не престало умничать, — тут же вставил сэр Лейврн, сопроводив пояснение, в котором Ведара совершенно не нуждалась, тонкой усмешкой.

— А я не женщина, — спокойно парировала комиссар, — я ведьма.

Впереди Принцесса, всю дорогу передвигающаяся быстрым шагом, вдруг ни с того, ни с сего перешла на стремительный галоп. И в считанные мгновения оказалась далеко от плетущихся лошадей вынужденных союзников. Госпожа Вольт обменялась с Маккендзи быстрыми взглядами и началась скачка, переходящая время от времени на рысь и шаг, позволяющий животным немного отдохнуть, а потом все закручивалось сначала.

Проехав по пыльному тракту, по которому круглый год колесили телеги, нагруженные товарами и сеном с обширных полей, компания свернула на неприметную тропку, ведущую через цветущую долину прямо в пролесок. Там дорога петляла и выныривала уже в обжитые земли, где каждые три-четыре километра встречались небольшие деревушки. В королевстве Рут зимой снег выпадал редко, поэтому суровые зимы здесь были редкостью, но весна всегда была затяжной, и настоящее тепло приходило только к ее концу.

После обеденного времени чистое, лазоревое небо резко заволокло рыхлыми тучами по цвету напоминавшие свинец. Над головами всадников, успевших добраться до леса, тут же подозрительно зашуршало, послышались тяжелые, ленивые удары капель о молодую, ярко-зеленую листву. Слабый ветер, не добравшись до разгоряченных коней, тянул по верхушкам исполинских деревьев. На мили вокруг не было слышно ни одной птицы и прочей живности, все попрятались по своим норам и гнездам то ли от дождя, то ли загодя почуяв вампира. Не важно, кем был Шайенн, высшей или полу разумной нечистью, звери боялись даже леших, предпочитая селиться от них как можно дальше. Это только кошкам, находящимся на более высоком энергетическом уровне, было наплевать, кто перед ней: вампир или болотник. Ей было одинаково комфортно, что в их обществе, что самой по себе.

Едва начало смеркаться, как странная троица, наконец, выскочила к перекрестью торговых дорог, у которых возвышался огромный, трехэтажный дом с красочной вывеской «Мечта русалки». Ведара в этой стороне никогда не была и понятия не имела, что всего лишь в дне пути от Орвилла может находиться подобное местечко со столь странным названием. Ни рек, ни озер, где могли бы видеть русалок, здесь не было.

Приблизившись к стойлу, где отыскалось всего два свободных места, Шайенн ловко спрыгнул на землю, пока его спутники спешились в более неторопливом темпе, тайком разминая затекшие ноги и поясницу. Насвистывая веселую и наверняка похабную песенку, вампир просто увел Принцессу с дороги, бросил поводья и не стал ее расседлывать. Ведара, привязывая свою рыжую, как медь прелестницу, хотела было промолчать по этому поводу, но не смогла, жалость к живому существу пересилила.

— Вы собираетесь оставить ее в таком виде?

Шайенн, протерев какой-то тряпочкой пыльные, ободранные на носах сапоги из темно-коричневой, почти черной кожи, разогнулся и с веселым изумлением в голосе спросил:

— Неужели вы за меня беспокоитесь?

Ведара попыталась подойти ближе, вампир все с той же радушной улыбкой быстро ее обогнул, едва не пускаясь в бег. Чуть прищурившись, ведьма застыла на месте, решив не смущать временного коллегу и ровным, тщательно контролируемым голосом ответила:

— А вы, сэр Херефорд, так беспомощны? Вообще-то я интересовалась Принцессой, это ведь она должна будет нести вас завтра, а не вы.

Шайенн опустил взгляд, ему было не очень приятно, что женщина заметила его легкое смятение, и скромно ковырнув землю мыском сапога, вдруг признался:

— Если понадобиться, мне не трудно будет понести ее, даже вас, если захотите. Вампиры очень сильны, вы знали?

Ведара улыбалась через силу, хотя мышцы свело судорогой, стоило Шайенну неосторожно намекнуть на ее лишний вес. Она с трудом нашла в себе силы кивнуть ему, развернулась и чеканным шагом направилась к крыльцу «Мечты». Вампир изумленно смотрел на неестественно прямую спину ведьмы, он сразу почувствовал ее недовольство, но не мог понять, с чем это связано:

— А что я такого сказал?

Лейврн, стоявший рядом и слышавший все от начала до конца, с неожиданным сочувствием для такого большого и мощного мужчины, проговорил:

— Вы всего лишь намекнули, что вес нашей ведьмы больше, чем у вашего амистра.

Мозг Шайенна быстро проанализировал сказанное ранее, и он тут же поморщился:

— Я совсем не это имел в виду. И вообще, с каких пор она стала нашей?

Он всхрапнул, как конь под рыцарем в полном боевом облачении и поторопился за ведьмой, уже скрывшейся за огромной дубовой дверью постоялого двора. Лейврн пожал плечами, как бы говоря, что это был просто оборот речи и поспешил вслед за вампиром. Общий зал «Мечты» был очень просторным и светлым, за счет сотни ярких магических светлячков. По периметру стояли многочисленные столы разных размеров, длинные низкие лавки, где сразу могло усесться до пяти персон. За крутой деревянной лестницей, устланной темным ковром, расположилось несколько помещений за цветастыми ширмами. Туда стремились те гости, которым требовался покой и тишина. Перед круглосуточно работающей кухней, откуда по всему постоялому двору разносился дурманящий аромат бараньей похлебки, высилась барная стойка с каменной столешницей. Об нее было очень удобно успокаивать буйные головы разошедшихся гостей. На стенах висели обработанные шкуры мелких зверей, а под потолком раскачиваясь на толстых цепях, парили искусно изготовленные чучела хищных птиц.

— Что-то я нигде не вижу госпожи Вольт, — произнес Лейврн, не скрывая свое недовольство. Причем направленно оно было не на женщину, а на вампира, не умевшего держать язык за зубами.

Правда, Лейврн тоже иногда этим страдал, но намеренно оскорблять женщину, пусть, даже если она ему не нравилась, он бы себе никогда не позволил. Одно дело поспорить по работе, другое дело переходить на личности в частном порядке.

Вся «Мечта русалки» была занята так, что и яблоку негде было упасть. В зале стоял шум и гул от нескончаемых разговоров разношерстных постояльцев, он давил на нежные уши Шайенна. Обычно у вампиров было сильно обострено не только зрительное восприятие, но и слуховое. Сэр Херефорд некоторое время всматривался в толпу, торопливо поглощающую мясо, пиво и винные напитки в безумных количествах, и наконец, сумел выцепить среди них фигуристую зеленокожую женщину. Она металась от столика к столику, разнося заказанную еду и забирая грязную посуду. Поправив ремень с массивной пряжкой, изображавшей какой-то старинный герб, Шайенн не глядя на хмурого спутника, плавно, словно по волнам, двинулся в сторону разносчицы.

У нее было широкоскулое лицо с очень живыми, выразительными, хоть и маленькими черными глазками. Две толстые черные косы, опускавшиеся по мощной, сильно выпирающей груди, только подчеркивали ее несомненные женские достоинства. Увидев идущего к ней вампира, который хищно улыбался и смотрел на нее как на отборный лакомый кусочек, она непроизвольно ахнула и всплеснула крепкими руками.

— Сэр Херефорд, вы ли это? Я вас почитай в наших краях уже года три не видела!

Мужчина умудрился улыбнуться еще шире, чуть ли не демонстрируя мощные коренные зубы, глаза маслянисто заволокло воспоминаниями:

— Были времена, да, Эсперанса? Смотрю на тебя и вижу, что ты ни капли не изменилась, только хорошеешь и хорошеешь. Ты случайно здесь мою спутницу не видела, она должна была только-только войти?

Эсперанса прижала к груди пустой круглый поднос, другой рукой перебрасывая одну из кос за плечо и вздернув сильно курносый нос, презрительно процедила:

— Спутница? Если вы это серое существо называете своей спутницей, то эти три года не прошли для вас бесследно. Раньше вы с такими королевами появлялись, а эту скоро ветер унесет и не заметит!

— Она не серое существо, — мягко и в то же время жестко произнес Шайенн, по его бледному лицу мелькнула тень неудовольствия и тут же пропала, но Эсперанса успела это уловить и едва не отшатнулась в испуге.

Меньше всего ей хотелось разозлить сэра Херефорда, которого безмерно уважала и даже была в тайне влюблена в него. Тем более она прекрасно знала, что враги вампиров долго не живут и далеко не потому, что у последних жизнь гораздо длиннее, чем у представителей многих других рас. Незаметно сглотнув тугой комок, вставший поперек горла, она попыталась улыбнуться, но вышло довольно жалко:

— Она в одной из закрытых комнат, пойдемте, я вас проведу к ней.

Эсперанса пришла в себя очень быстро, и быстро шевеля коротенькими толстыми ножками, которые не выглядывали из-под длинной темно-красной шерстяной юбки, подвела мужчин к одной из затянутых полотном комнатушке, и тут же испарилась. Клиентов было много, а разносчиц, как всегда, не хватало. Ведара сидела на мягком велюровом диване веселой расцветки, освободившись от обуви и поджав под себя ноги. Она почувствовала, что явились ее сопровождающие и, не отрываясь от овощного салата, гостеприимно махнула рукой в сторону свободного дивана напротив.

— Садитесь, я заказала и на вашу долю, а то вы прождали бы до утра, кухня перегружена. Надеюсь, вам хватит воспитания не отплевываться, если еда придется не по вкусу?

На широком столе, кроме небольшой мисочки, из которой Ведара выуживала то капустный лист, то кусочки сельдерея, стояло большое блюдо. На нем гордо лежала горячая, истекающая соком запеченная утка с картофелем, зажаренным в сливках. Здесь же на круглой тарелке лежали маленькие булочки из отрубей, небольшой пузатый сосуд с молодым вином и чуть дальше стоял огромный деревянный кубок, от которого исходил пар и слабый медовый аромат.

Лейврн, ощутив, как рот медленно, но верно, наполняется предательскими слюнями, плюнул на натянутые отношения и плюхнулся прямо напротив ведьмы. В руках все это время он держал шлем, который тут же оставил позади себя, стянул тяжелую кольчугу, оставаясь в голубой тунике и с наслаждением подвигал плечами. Жизнь медленно, но, верно, начинала налаживаться. Даже упертая комиссарша казалась не такой уж неприятной, как в их первую встречу.

— Как вы догадались, что я люблю утку?

По губам Ведары скользнула довольная улыбка, она уже поняла, что ее забота не прошла даром, хотя и боялась, что это будет воспринято не так, как надо.

— Покажите мне хоть одного мужчину, кто предпочтет мясу что-то иное.

Маккендзи воспринял поступок ведьмы, как должное, они же в походе, отношения можно и нужно выяснять только в момент работы, а до этого еще несколько дней. Рядом с сияющим от удовольствия бароном, осторожно, на самый краешек мягкого сидения опустился и Шайенн, он осторожно принюхался к содержимому своего кубка и, хотя сначала хотел извиниться за свой длинный язык, сказал совсем иное:

— Это что, отрава?

Ведара вежливо улыбнулась:

— Если я захочу вас убить, сэр Херефорд, то сделаю это, во-первых, без свидетелей. А во-вторых, так, что никто никогда не поймет, что с вами случилось.

Это прозвучало в достаточно шутливой форме, но вампир, пытливо всмотревшись в потемневшие глаза ведьмы, вдруг понял, что да, она сможет это сделать и притом легко. И никакая слепая приверженность к законности не сможет ей помешать. Жить на переднем крае борьбы с нежитью и быть дурочкой, это две несовместимые вещи. Главное быть уверенной в своей правоте.

— Спасибо, что предупредили, теперь буду знать, чего от вас ждать. Значит сейчас можно пить спокойно, — преувеличенно бодро воскликнул Шайенн, желая перевести тему, и храбро отпил глоток.

Обжигающе горячая жидкость мягкой волной пробежала по горлу, и приятная истома тут же распространилась по всему телу. Во рту остался приятный, чуть пряный медовый привкус. Закашлявшись от неожиданности, вампир прохрипел:

— Что это?

— Сбитень, — тут же откликнулась Ведара, с удовольствием глядя на то, как всегда белое лицо Шайенна неожиданно приобрело нежно-розовый оттенок.

Полог в комнатушку неслышно отодвинулся, и внутрь просочилась Эсперанса. Женщина с удовольствием покосилась на ведьму, которую посчитала для себя не конкуренткой. Одно дело она, полнотелая, с мощными бедрами и другое, отощавшая на диетах Ведара, у которой под глазами уже пролегли тени.

— Сэр Херефорд, — томным голосом протянула она, — вы ведь останетесь у нас на ночь? Я приготовила вам и вашим спутникам три комнаты, как только будете готовы, позовите.

Шайенн дико покосился на чрезмерно заботливую Эсперансу и кивнул.

— Обязательно. Жди.

Женщина счастливо колыхнулась, и уже собралась было уходить, как остановилась на полпути. И многозначительно понизив голос до чувственного контральто, произнесла:

— Вам постелить?

Шайенн сам того не желая посмотрел на ведьму, замершую с двузубой вилкой в руках, которая с видимым усилием смотрела исключительно в тарелку и чуть замявшись, все же согласился.

— Ближе к полуночи.

Эсперанса торжествующе вздернула подбородок, и чисто по-женски решив расставить точки на «и», обратилась уже к сосредоточенно жующей ведьме.

— Я бы рекомендовала вам перестать есть эту капусту, ну какой толк для женской фигуры с этой ерунды? Давайте принесу мяса, потом спасибо скажете, когда на вас мужчины начнут обращать внимание.

У Ведары был спокойный и ровный характер, она не считала нужным добиваться чего-то истериками и склочными выходками, но оскорблений, тем более таких, не терпела никогда. Отложив вилку и пустую миску в сторону, она аккуратно обмакнула губы застиранной салфеткой. Молча смерив взглядом Эсперансу, ликующую от ощущения своего высокого положения, она саркастически хмыкнула, отчего пуговицы на платье обидчицы отлетели разом и с громким стуком упали на пол. Женщина взвизгнула, пытаясь безуспешно прикрыть вываливающиеся наружу прелести, и испарилась в одну секунду. Ведара умиротворенно вздохнула, чувствуя себя более чем комфортно.

— Нельзя же так жестоко, — поджав губы, посетовал сэр Лейврн, с трудом оторвавшись от аппетитной лапки.

— Про жестокость мне говорит особист, что собственноручно привел в исполнение сотню приказов на четвертование?

— Я не испытал от этого никакого удовольствия, — гордо сообщил Лейврн, не заметив, что попал на крючок ведьмы, которая с улыбкой слушала все его признания, — а вот вы едва от радости не подпрыгнули, сделав гадость!

Ведьма перегнулась через стол, и хитро посматривая то на вампира, то на барона, хитро подмигнула сразу обоим.

— А все-таки здорово у меня получилось, правда?

Встав, она подхватила свою небольшую походную сумку. Сказала, что будет ждать их завтра на рассвете на этом же самом месте и ушла искать свои апартаменты. Найти их ей помогла смышленая юркая девчонка из многочисленной прислуги, которая тут же убежала, стоило ведьме переступить порог комнаты. Здесь была точно такая же обстановка, как и в ее комнатах у Пепе, за неимением ванны.

Ведара постаралась ни о чем не думать, тем более что она давно не ездила верхом, безвылазно сидя в Орвилле, из-за чего теперь все тело с непривычки ломило и требовало, чтобы хозяйка как можно скорее приняла горизонтальное положение. Упав на кровать, застеленную тонким шерстяным одеялом, ведьма вытащила из кармана куртки переданное сержантом письмо от Рассела Тревельяна. Развернула его и, продираясь сквозь ужасный почерк, с трудом разбирая каждую буковку, погрузилась в чтение.

Изначально Ведара была уверенна, что его светлость Норин де Брейзи даже не догадывается, что его дочке суждено выйти замуж за вампира, хочет она того или нет. Если бы девушка противилась судьбоносной связи, ее бы просто выкрали и быстро доставили в Хемшфир, чтобы совершить древний обряд. После него Элизабет была бы обречена, пришлось бы смириться со своим положением и попытаться стать верной супругой вампиру, который умудрился узнать в дочери владетельного графа свою единственную alere. А на самом деле Норин де Брейзи не только знал об этом, но и несколько месяцев назад согласовал помолвку с неким бароном Оллагаром де Пейтеном. Это было странно, потому что вся процедура прошла тайно, и на каждом Совете лордов граф постоянно вставлял, что его дочь достойна лучшего, и он никак не может определиться с будущим зятем.

Читая о признаниях де Брейзи, ведьма никак не могла понять, для чего он делал вид, что леди Элизабет свободна. Зачем скрывать столь радостное для его семьи событие, да и где в момент убийства был этот Оллагар? На теле девушки ведь не осталось никаких следов, она явно знала своего мучителя и не ожидала, что он сделает это. Единственное, что было не понятно даже несчастному отцу- что же Элизабет делала ночью в парке. У нее оставалась всего неделя на подготовку к предстоящей дороге в Хемшфир. Свадьба должна была состояться через три недели. Жених в оговоренный день должен был встретить ее на границе и помочь пройти контроль.

Пока Ведара прикидывала, как можно подойти к Шайенну с интересующими ее вопросами, со стороны коридора послышался странный шорох. Женщина тут же подхватилась, в три бесшумных прыжка добралась до двери и затаилась. Время как раз близилось к полночи. Ее команда давно уже отдыхала у себя в номерах и единственный, кто мог потревожить их покой, была неугомонная Эсперанса. Ведьма и сама не понимала, отчего так взъелась на разносчицу, и, кроме того, ей очень не хотелось, чтобы та стелила постель вампиру. В конце концов, им рано вставать и Шайенн в таком случае не выспится, что скажется на скорости их передвижений. Так что все, что женщина может и должна предпринять, пойдет только на пользу их компании.

Ведара приоткрыла дверь, глянула в образовавшуюся щелочку: Эсперанса, прикрываясь какой-то тряпкой, кралась в сторону двери, расположенной в самом конце длинного коридора. Ведьма нахмурилась, едва слышно прошептала пару слов на давно утраченном для большинства языке и с удовлетворением наблюдала, как разносчица дернула пару раз дверь сэра Херефорда и расстроенно выругалась. На этом бы ей успокоиться и вернуться обратно, но Эсперанса не любила останавливаться на полпути к успеху и принялась копаться в многочисленных карманах, нашитых прямо на юбку. Ведара не поверила своим глазам, когда увидела, как соперница вытащила на свет связку ключей и принялась подбирать отмычку к замку!

— Какая настырная попалась, — с тщательно скрываемым уважением прошептала ведьма и метнулась к своей походной сумке.

Порывшись в ее недрах, Ведара достала кошачью игрушку в виде мыши и небольшой флакон с темно-синей жидкостью. Осторожно открутила крышечку, капнула на заготовку, четко проговорила витиеватую фразу похожую на эльфийскую речь и едва успела сжать ладонь: мышь ожила и отчаянно пищала, пытаясь освободиться. Поднеся ее мордочку на уровень глаз, ведьма суровым голосом приказала.

— Сумеешь выгнать Эсперансу с этого этажа, может считать себя счастливой. Расколдовывать не стану, живи.

Мышь пищать перестала и даже вроде бы кивнула, чего не смог бы сделать настоящий грызун. Ведара тут же выпустила ее и вернулась на свой наблюдательный пункт. Разносчице все никак не удавалось подобрать ключ к замку и, оставив бесплотные попытки, она тихонько поскреблась в дверь к Шайенну, после чего протяжно позвала.

— Сэр Херефорд, это я, Эсперанса, откройте мне дверь.

Зачарованная мышь, прижимаясь к деревянному полу, медленно приближалась к работнице постоялого двора.

— Сэр Херефорд, вы меня слышите?

У вампиров был очень тонкий слух и если бы он не спал крепким счастливым сном того, кто употребил приличную дозу сонного порошка, давно бы впустил пышногрудую прелестницу к себе в номер. Ведара не сдержала торжествующей улыбки. Не зря же она использовала Эсперансу с разом отвалившимися пуговицами как отвлекающий маневр, что позволило добавить нужное снадобье в медовое лакомство вампира. Женщина умела подстраховываться и не считала зазорным взяться за охрану покоя своего компаньона. После того как они все разбегутся по своим делам, пусть Шайенн делает что хочет, а пока они находятся друг у друга на глазах, необходимо соблюдать приличия. По крайней мере, именно так Ведара объясняла сама себе возникшее неприятие к разносчице, которая тоже не отличалась добрым и покладистым нравом.

В этот момент грызун как раз добрался до Эсперансы, потоптался на месте и прыгнул ей прямо на раскрытую ладонь. Женщина вздрогнула от неожиданности, она раньше никогда не видела, чтобы мыши так нагло себя вели и при этом так высоко скакали. Она уставилась на грызуна круглыми от ужаса глазами, открыла рот в беззвучном крике, да так и замерла, не в силах ни двинуться, ни что-то сказать. Пошевелив длинными усами, мышь чуть нагнула голову и вполне четко сказала.

— У тебя еда есть?

В следующую секунду «Мечту русалки» потряс ни с чем несравнимый вопль. Эсперанса затрясла руками, пытаясь освободиться от мелкой пакости и стартовала с места так, что мимо Ведары только пятки сверкнули. Разносчица слетела с лестницы, беспрестанно крича о нечисти, проникшей на жилой этаж и выбежала на улицу, надеясь, что там ее заколдованная тварь, точно не найдет.

— Какая впечатлительная барышня, — проговорила мышь низким мужским голосом, возникая прямо перед Ведарой.

Та дернулась, больно ударилась затылком о дверной косяк и, потирая ушибленное место, удивленно спросила:

— Ты и перемещаться умеешь?

— Только благодаря тебе, — мышь мигнула, исчезла и слово «спасибо» было произнесено уже в пустоту.

С чувством выполненного долга Ведара закрыла дверь, стараясь не вслушиваться в возмущенный ропот разбуженных постояльцев, которые то и дело выглядывали в коридор, пытаясь отыскать возмутительницу спокойствия. Сон пришел к ведьме быстро и был на редкость сладок, восстановил не только все затраченные силы, но и повлиял на душевное равновесие. Ведара впервые за последние годы встала с улыбкой на лице, с удовольствием умылась из бочки во дворе и буквально вбежала в пустой зал, где уже сидели завтракающий сэр Лейврн и Шайенн, который лениво потягивал разбавленное вино и поглядывал в грязное слюдяное окошко.

— Доброе утро, — сверкая белоснежными зубами, поздоровалась ведьма и плюхнулась на скамью, — м-м, какой аромат, я, пожалуй, буду тоже самое. У вас прекрасный вкус, сэр Лейврн, вы об этом знаете?

Барон едва не уронил ложку, услышав явный комплимент в свой адрес, посмотрел на подгоревшую овсяную кашу и подозрительно уточнил.

— Вы сейчас точно говорите об овсянке?

— Какая разница, о чем, главное ведь то, что я от вас в восторге, — отмахнулась Ведара и, подозвав к себе одну из служанок, с любопытством поглядывающих на их раннюю компанию со стороны барной стойки, попросила повторить заказ его милости Маккендзи.

— Это вы меня сейчас так завуалированно оскорбляете, да? — не поняв, с чего ведьма выпорхнула к ним с таким сияющим лицом, прошипел барон и попытался прожечь Ведару своим вечно недовольным взглядом.

Женщину подобная реакция позабавила, она улыбнулась еще шире.

— Откуда в вас столько подозрительности? На самом деле я от вас в диком восторге, правда-правда, зря не верите!

— То, что в диком, я и так вижу, — странно посмотрев на Ведару, тут же согласился сэр Лейврн, и в ответ на ее недоуменно приподнятые брови, вежливо пояснил.

— У вас волосы стоят дыбом.

Ведьма смущенно пригладила буйствующую копну, такое иногда случалось, стоило ей немного поколдовать на ночь, но им это знать совсем не обязательно. Перед ней поставили простую глиняную миску полную такой же подгоревшей каши, и она тут же сделала вид, что занята едой.

— Как вам спалось, госпожа Вольт? — вдруг спросил Шайенн, в его тоне было что-то такое, от чего ведьма тут же насторожилась.

Ведара постаралась не слишком дергаться под внимательным взглядом вампира и даже умудрилась поднять на него удивленный взгляд.

— А с какой целью вы интересуетесь?

— Да вот пытаюсь понять, кто и зачем подсыпал мне сонный порошок, — невозмутимо продолжил Шайенн и поставил перед ведьмой ее же флакончик из темного стекла, видимо вчера он выпал у нее из кармана.

Через силу проглотив пару ложек отвратного скользкого варева, чем-то напоминающего мокрую вату, Ведара на всякий случай уточнила.

— Хотите сказать, что это я сделала?

— Ну, по крайней мере, именно это мне и хотелось бы узнать от вас.

Шайенн не сводил с женщины гипнотического взгляда, но так можно было смотреть и на стену. Ведара давно вышла из того нежного возраста, когда ее можно было вывести из равновесия подобным образом.

— Я даром прорицания не обладаю, к сожалению. Спросите у вашей милой служанки, я думаю, что ей известно больше, чем мне. Как там ее, Эсперанса, кажется?

— Я пытался это сделать, но хозяин «Мечты» не видел ее с ночи. Она как сквозь землю провалилась. А ночью все, кроме меня, слышали дикие крики, — медленно проговорил Шайенн, тщательно следя за реакцией ведьмы и начиная злиться от того, что точно знал, чьих это рук дело, но вот доказать не мог.

— Неужели я виновата еще и в отсутствии этой особы, не слишком много для меня одной? — сухо проронила Ведара, искусно изображая возмущение, чтобы вампир видел, как сильно ее оскорбляет его недоверие.

— В жизни я видел достаточно много и поэтому никогда ничего не исключаю, тем более что меня напоили не простым порошком, а не имеющим вкус и запах, иначе бы я почувствовал, что мне что-то подмешали. Не слишком ли дорогая штучка для простой разносчицы?

— Знаете что? Держите свои подозрения при себе. Если бы у меня было такой ценный порошок, я бы потратила его на действительно стоящее дело!

— А иначе что? — прошипел Шайенн и отшатнулся, едва не задохнувшись.

От ведьмы резко пошла волна будоражащего запаха, который становился сильнее, когда эмоциональный фон Ведары начинал тревожиться. Женщина и сама не знала, на что готова пойти, но выяснять отношения не хотела, поэтому без лишних пояснений буркнула.

— То!

Шайенн понимал, что со стороны они выглядят довольно глупо, но слепо шел на поводу своих желаний и не мог отказаться от того, чтобы не подразнить комиссара. Чуть рассерженная, раскрасневшаяся, женщина была чудо как хороша. Большие серые глаза блестели как отточенная сталь и каждый горячий взгляд, которым ведьма награждала мужчину, вызывал в нем странный восторг. Он вдруг захотел подхватить Ведару на руки и унести ее на край света, где никто и ничто не сможет ее больше обидеть. Для всего того, что с ним сейчас происходило, у него было только одно разумное объяснение, но верить в это Шайенну не хотелось. Не так себе он представлял встречу с избранной, да и не такая alere приходила к нему в мечтах.

— Вы мне угрожаете? — привстав с места на встречу Ведаре, прошипел вампир.

Та только расхохоталась, правда вышло это слегка натянуто, но отступать было уже некуда:

— С чего вы взяли? Я вроде не зеркало, чтобы пугать!

— Намекаете, что я страшный? — мгновенно успокоившись и одновременно опешив от подобного заявления, протянул Шайенн.

Рядом, запивая плотный завтрак компотом из сухофруктов, натужно закашлял сэр Лейврн, он намеренно не участвовал в общем веселии, чтобы не остаться голодным.

— Только не говорите, что расстроены. Для мужчины внешность не так уж и важна.

Выпалив эту тираду на едином дыхании, Ведара поторопилась выйти из постоялого двора, но уже у входа ее настиг возмущенный окрик Шайенна, сообразившего, что они еще не расплатились на оказанные «Мечтой» услуги.

— Госпожа Вольт, а счет?

Чуть дернув плечом, ведьма с достоинством обронила.

— Можете оплатить, я, как видите, не против этого.

Шайенн хмыкнул, вытащил из кожаного кошеля, что висел на поясе, один серебряный скеат и бросил на стол. Лейврн поджал губы и положил рядом точно такую же монету, чтобы не показаться не только жадным, но и не платежеспособным.

До самого вечера группа снова передвигалась то ускоренным темпом, то притормаживали, давая возможность отдохнуть животным. Разговаривать на бегу было неудобно, поэтому Ведара убедила себя, что сегодня точно уличит момент и поговорит с вампиром обо всем, что ее интересует. И улизнуть от прямого контакта с ней, у Шайенна не получиться.

— Впереди дым, кажется деревня в огне, — крикнул Лейврн, мчащийся впереди.

Его боевой конь, подчиняясь приказу, начал притормаживать и через некоторое время встал как вкопанный, терпеливо дожидаясь отстающих спутников.

Послушная, робкая лошадка Ведары приблизилась к напряженно всматривающемуся вдаль сэру Лейврну и замерла рядом. Широкая дорога, по которой их компания все это время ехала, резко окончилась на холме, дальше начиная петлять как змея и постепенно сужаясь, пока не уперлась в непроходимый лес. Откуда-то оттуда, в небо устремился черный дым, слегка рассеивающийся только тогда, когда поднимался высоко над верхушками елей.

— Заячья Губа должна быть в этом лесу, — спокойно проговорил Шайенн, подъезжая ближе, — крестьяне специально поселились на огромной опушке, вырубив достаточно много деревьев вокруг нее на частокол, чтобы защититься и от местного зверья и нечисти, которой с каждым годом становиться все больше.

Лейврн посмотрел в сторону вампира со странным выражением на лице и все-таки не сдержавшись, прокомментировал:

— Даже вы заметили, что подобных вам в мире стало многовато?

Шайенн не повел даже бровью в сторону барона, не ведясь на завуалированное оскорбление, но до пояснений все же снизошел:

— Это подобных вам все больше и больше, а Высших наоборот становиться меньше.

— Вы…

— Сэр Херефорд всего лишь имеет в виду, что полу разумная нечисть плодиться за счет деятельности человека, — торопливо объяснила Ведара, встревая между мужчинами, чтобы заранее погасить возможный конфликт.

Вампир никак не отреагировал на вступление Ведары, но посчитав разговор логически оконченным, развернул Принцессу обратно. Увидев это, ведьма недоуменно воскликнула:

— Сэр Херефорд, куда вы?

— Туда же, куда и вы. Тут совсем недалеко есть еще одна развилка, так что придется немного проехать назад, чтобы обогнуть деревню. Конечно, мы потеряем пару часов, отправившись в объезд, но в этом нет ничего страшного, главное ни на кого не нарвемся.

У Ведары непроизвольно вытянулось лицо: как можно поехать в обход, если жителям деревни наверняка нужна помощь? Чадящий дым-то валит явно не от простого костерка, в котором жгут накопившийся мусор. Удивительно, но Лейврн в этом был солидарен с ведьмой, хотя и не собирался высказывать ей одобрение, а то еще начнет задирать нос.

— Шайенн, — ведьма намеренно обратилась к вампиру не так, как того требует его благородное происхождение, — вы можете делать все, что вам захочется. Но на меня это никак не распространяется. Пройти мимо тех, кому возможно нужна помощь, я не могу!

— Да, сэр, — басом прогудел Лейврн не в силах остаться в стороне, — вы можете подождать нас здесь, мы быстро разузнаем, что к чему и вернемся к вам, так что может быть и огибать эти места не придется.

Для Шайенна реакция комиссара не оказалась неожиданностью, но вот выступление барона впечатлило. Меньше всего он думал, что особист сможет не просто сотрудничать с ведьмой, но и пойти у той на поводу. Хотя для самого Лейврна это так не выглядело: мужчина считал, что выступает, по меньшей мере, в роли покровителя, но никак не младшего подпевалы.

— Смею напомнить, что это я вас нанял, — ощутимо поморщившись, размеренно проговорил Шайенн, по его молчаливому приказу Принцесса развернулась обратно и теперь косилась на всех недобрым огненным взглядом, — так что сначала выполните работу, ради которой все это и затевалось, а потом отправляйтесь на все четыре стороны и спасайте кого угодно.

— Сэр Херефорд, — оскорбленно взревел Лейврн, хватаясь за рукоять меча, но, предусмотрительно не выхватывая его из ножен, — я не наемник и служу только своему королю. А с вами я отправился исключительно по доброй воле, ибо соседям нужно помогать и с этим вы не можете не считаться!

Изображая оскорбленное достоинство, барон благоразумно умолчал, что не прочь ко всему прочему еще и собрать информацию о «соседях», которую потом можно будет использовать в интересах короны. Вампиры редко, когда пускают к себе посторонних, почему бы тогда не воспользоваться их нынешним гостеприимством? Пусть для всех остальных его порыв остается благородным позывом души, хотя бы некоторое время.

Ведара внимательно выслушала доводы обоих и мазнула по мужчинам равнодушным взглядом, после чего оставив их решать свои проблемы наедине, погнала лошадь ближе к мрачному лесу. Было бы с кем выяснять отношения и отстаивать свою точку зрения!

Заячья Губа удачно пряталась прямо на обширной опушке и состояла из нескольких десятков крепких двухэтажных домов. У каждого дома был разбит красивый палисадник и богатый огород, окруженный покосившимся от неведомой напасти полутораметровый частокол из осины. Тут и там валялась разбитая глиняная посуда, корзинки с едой и прочие хозяйственные мелочи, словно местные жители в одночасье побросали все, что у них было в руках, и сбежали.

Едва приблизившись к деревне, но, все еще оставаясь в тени деревьев, а значит в относительной безопасности от того, что Ведаре пока еще не было видно, ведьма торопливо спешилась, привязала кобылку к ближайшему столбу и замерла, пытаясь понять, что здесь происходит. Нестерпимо воняло паленой шерстью и низшими демонами с зачатками разума, который они тратили только на поиск пропитания: только они несут с собой запах сырости, плесени и чего-то затхлого, жутко неприятного. Местных жителей Ведара сначала не увидела, но услышала истошные крики где-то в конце улицы, стоило лишь прислушаться. Женщина едва подавила в себе бездумное желание тут же броситься наружу и возможно попасть прямо в ловушку. Нельзя соваться в неизвестную местность, когда не знаешь, кто именно может тебе противостоять.

Направив раскрытую ладонь впереди себя, и приготовившись к тому, что, скорее всего ей придется быстро призывать заклинания, ведьма осторожно двинулась вперед и уже почти дошла до первого дома, когда сзади, совсем рядом раздался недовольный, но от того не менее бархатный голос вампира:

— Энергетический сгусток здесь не поможет, только зачарованная сталь или серебро. Это место кишит гаками, где ваше хваленое чутье? Они уже успели поживиться, кровь пролилась не меньше часа назад.

Ведара хоть и не была рада появлению Шайенна с бароном, считая, что они могут только путаться под ногами, но информация оказалась слишком серьезной, чтобы лелеять дурацкие амбиции. Гаки — это тебе не оголодавшие вурдалаки, даже с парочкой которых можно справиться и в одиночку, если знать как. Это вечно голодные низшие демоны, никогда не нападавшие поодиночке, но их стаи насчитывали не меньше десятка монстров. Как они появлялись в этом мире, не знал никто и то, что они нарвались именно на гаков, не сулило ничего хорошего. Поскольку единственным смыслом их существования был поиск пропитания и в качестве еды гаки предпочитали людей.

Ведара нащупала на поясе ножны с узким кинжалом, он был как раз из заговоренной стали с двумя режущими кромками, одна из которых была покрыта серебром, как раз именно ради таких случаев. Лейврн, так же как и ведьма, оставивший своего коня подальше от деревни, похлопал себя по боку:

— У меня всегда с собой оружие против всяких тварей, не счесть скольких из них я отправил на тот свет.

— Да вы просто величайший из магов, не понятно, что вы делаете среди нас, таких приземленных, — с тщательно скрытым сарказмом улыбнулась Ведара, на что барон тут же повелся и выпятил и без того могучую грудь.

Глядя на это Шайенн со вздохом, закатил глаза и кивнул в сторону двух улиц, разделявших деревеньку ровно на несколько частей:

— То, что здесь затишье, говорит о том, что многие попрятались. Причем как жители, так и сами гаки.

— Чтобы разобраться в этом быстрее, пожалуй, нам стоит разделиться, — кивнул Маккендзи, сурово сдвинув ярко выраженные черные брови, — женщина пойдет со мной, прикроет мне спину. А вы сэр Херефорд, можете постоять здесь и посторожить наших лошадок.

В глазах вампира мелькнула тень неудовольствия, Шайенн терпеть не мог, когда низшие существа, за которых он держал людей, пытались командовать им. Но не изменяя своим привычкам, он мягко, даже нежно проговорил:

— Чтобы разобраться со всем этим действительно быстрее, как вы говорите, придется пойти у вас, таких самоотверженных дураков на поводу и помочь. Поэтому женщина пойдет со мной. Зачем же вам, такому великолепному магу и воину подобная обуза?

Шайенн надеялся, что его подозрения по поводу alere в отношении ведьмы не подтвердятся, поэтому решил, что им нужно проводить как можно больше времени вместе и если после этого на ее теле не появятся магические отметки, повторяющие его рисунок ауры, тогда можно будет списать все на излишнюю впечатлительность и расслабиться. А пока для него самого ничего не ясно на сто процентов, с Ведары не должен упасть даже волосок. Он не может так рисковать будущим своего собственного рода. Два раза избранницы в жизни вампиров не встречаются. Хотя, конечно, неприятно осознать, что твоей единственной может стать человеческая женщина, а не эльфийка, которая пусть тоже не имела к вампирскому миру никакого отношения, но все же была представительницей Высшей расы.

Сэр Маккендзи сделал вид, что задумался и неуверенно протянул, косо посматривая на медленно закипающую ведьму:

— Вообще-то вы правы, сэр, это та еще обуза, но так добровольно вешать ее на себя… Сдюжите ли?

— Что делать, — притворно вздохнул Шайенн, всем своим видом изображая вселенскую скорбь, — должен же кто-то быть из нас на подхвате.

— А не рано ли вы меня начали делить, как колбасу? — стараясь не шипеть, буквально выплюнула Ведара и, вынув кинжал, пошла в сторону правой улицы в гордом одиночестве.

Шайенн удивленно посмотрел на ее идеально ровную спину, не в силах привыкнуть к тому, что у женщин есть свое собственное мнение. За свою бесконечно долгую и местами однообразную жизнь, он отвык спрашивать о чужих желаниях и тем более планах.

— Ведара, у вас, несомненно, присутствует талант писателя, не пробовали себя на этом благодарном поприще? С такими красочными сравнениями, у вас явно все должно получиться!

— Сэр Херефорд, мне иногда кажется, а в последнее время все чаще и чаще, что вы не правая рука графа Соммерсета, а сбежавший артист какой-нибудь погорелой труппы, — устало проговорила ведьма, при этом она не остановилась и пыталась не обращать на вампира внимание.

Глаза Шайенна тут же возбужденно заблестели. Слова этой женщины подействовали на него как валерьянка для кота, он любил участвовать в словесных дуэлях и ценил достойных соперников считая, что они на вес золота. Жаль, но Ведаре все эти игрища были побоку, потому что в это время она как раз дошла до третьего дома, у которого была снесена входная дверь так, что даже петель не осталось, и вдруг цыкнула на вампира.

— Тихо!

Шайенн почувствовал, что парочка гаков как раз сейчас роется в том месте, куда планируется сунуться ведьма, но идти туда и пачкаться он очень не хотел, поэтому гордо выпрямился и попытался отвлечь Ведару, с чувством проговорив:

— Где вас воспитывали, госпожа Вольт, что вы позволяете себе повышать голос на мужчину?

Ведара для пользы дела могла применить кое-что эффективней простых слов, но именно с вампиром предпочитала вести себя предельно корректно. Все-таки он представитель другой расы и государства, поэтому она даже сейчас попыталась ответить с самой вежливой улыбкой, на которую была способна.

— При дворе Его Величества Филиппа Угрюмого. Вижу, что вы о таком слышали.

Темные хищные брови вампира, придававшие его бледному лицу некоторую злобность, поползли вверх, в округлившихся глазах засветилось недоумение, которое быстро начало уступать место жгучему интересу. Такого поворота Шайенн не ожидал, но причин не верить комиссару не было. Она не создавала впечатление фантазерки.

— А можно узнать, что вы там делали?

Жалея, что отвязаться от настырного мужчины в ближайшие недели вряд ли получится, Ведара тихонько взошла на крыльцо, отметив что валявшаяся рядом дверь с двух сторон была погрызена чьими-то жуткими зубами, а длинных глубоких царапин было вообще не счесть.

— А я разве не создаю впечатление столичной штучки? — с понимающей усмешкой отозвалась Ведара, вызывая небольшого светлячка для освещения, и чтобы добить вампира, со вкусом ответила на ранее заданный вопрос.

— Как и многие выпускницы столичной академии, спала с лучшим другом кронпринца, виконтом Аланом де Бюэром.

Что там было с лицом вампира, Ведара уже не видела, она уверенно перешагнула порог дома и очутилась внутри самого настоящего склепа. В помещении было так же холодно как там, а от застоявшегося воздуха хотелось чихать. Шайенн едва не задохнулся от возмущения, заслышав подобное признание, и не мог понять, как приличная женщина может позволить себе говорить такие вещи столь откровенно. Он же видел, что ведьма намеренно ведет себя так вызывающе, будто бы гордилась такой неоднозначной биографией. Он и подумать не мог, что на самом деле ведьма просто давно пережила этот момент, и чтобы не рухнуть в отчаяние, которое она испытала после расставания с любвеобильным аристократом, научилась смеяться над собой и всячески это демонстрировала, иногда выставляя себя не лучшим образом. Это было самоуспокоение, а не бравада. Тот молоденький виконт был ее первым и единственным мужчиной, который умудрился отбить всякую охоту на устроение личной жизни и тем паче семьи.

— Что же вы тогда с такой богатой биографией оказались в дыре с названием Орвилл? Я слышал про этого виконта, он всех своих любовниц всегда пристраивает в хорошие руки. По этому поводу даже у нас в Хемшфире ходят анекдоты, — сам того не ожидая, оскорбленно прошипел вампир. Хотя ему вообще не должно было быть никакого дела до прошлого ведьмы, а поди же ты, так задело за живое.

Ведара чуть улыбнулась, хоть тот поступок и стоил ей карьеры, но она о нем не жалела. Тем более что после этого сам виконт с позором был вынужден на некоторое время уйти из придворной жизни. Может быть, когда-нибудь она и расскажет обо всем, но точно не Шайенну. Тот и так почему-то скрепит зубами так сильно, что на лице вздулись желваки, и того и гляди клыки начнут сыпаться.

В общем зале опустевшего дома, кроме беспорядка больше ничего и никого не было, и это несмотря на то, что ведьму не отпускало ощущение присутствия посторонних. Стол валялся посреди комнаты в окружении сломанных стульев и мелких осколков разбитой посуды. Осторожно ступая между испорченных вещей и гадая, что именно здесь произошло. Ведара бесшумно прошла к лестнице, ведущей на второй этаж. Рядом щекоча затылок горящим дыханием, затопал Шайенн и шепнул.

— На чердаке их двое. Они сидят на одном месте где-то в глубине помещения и практически не двигаются, поэтому незамеченными не подберемся.

— Вы и такое чувствуете? — с невольным уважением отозвалась Ведара, понимая, почему во все времена вампиры считались одними из самых опасных противников несмотря на то, что магия им не подвластна.

Ведьма попыталась скомандовать, чтобы вампир остался внизу в зале, но тот неожиданно твердо заявил:

— Даже не подумаю. Вы за кого меня держите? Тем более что вы одна с ними не справитесь, это чистой воды самоубийство.

— Я не справлюсь, если постоянно буду отвлекаться на вашу защиту!

Шайенн едва не расхохотался, услышав такую очаровательную глупость о себе, как будто он беспомощный мальчик и ткнул пальцем на ножны, которые раньше Ведара у него просто не замечала. У Маккендзи меч был виден издалека, да и она без оружия и не могла представить этого особиста, но, чтобы еще и вампир?

— Я вроде нигде не говорил, что беззащитен.

— Первый раз вижу, чтобы нечисть держала в руках оружие, способное оборвать его же бесконечную жизнь. Вы хорошо себя чувствуете, осознавая это, голова не кружиться?

— Не думал, что ведьмы подвержены стереотипам, у вас наоборот должно быть живое мышление открытое всему новому, — уязвленно хмыкнул Шайенн, вытаскивая полуторный меч с тусклым серым клинком, — тем более я же не собираюсь втыкать его в себя, даже не мечтайте.

Ведара чуть было не сказала по привычке «очень жаль», но вовремя сдержала язык за зубами. Тем более в следующий момент стало вообще не до разговоров. Гаки почуяли новые жертвы, добровольно пришедшие к ним в логово. Обладая нечеловеческой силой, эти безумные демоны с легкостью ломали не только деревья средних размеров, но и гнули толстые куски стали. Поэтому, когда один из них, обезумев от запаха теплого человеческого тела взревел и пробил кулаком пол, а потом стал наносить удары поочередно, чтобы расширить дыру, Ведара не удивилась.

Она сгруппировалась, пытаясь оттолкнуть его от себя, но с тем же успехом можно было двигать двухэтажный дом. Мужчина не хотел даже нечаянно повредить женщине, поэтому попытался перехватить ее руки, пока она что-нибудь не натворила, и совсем забыл, что ведьма, это не маг, ей важнее, чтобы рот был свободен, а не пальцы. Мыслей в голове не было, тем более она прекрасно видела, что он не делает ничего плохого и старается обращаться с ней как можно тактичней, а насильники так не поступают.

Внутри начало разгораться любопытство, все-таки не каждый день ей предлагают чуть припустить ворот, явно же Шайенн что-то хочет найти. Но кем она будет, если вот так просто позволит делать с собой все, что ему заблагорассудиться, пусть, даже если ей самой интересно, чем все закончится? Пришлось подчиниться голосу разума и задетой женской чести и прошептать несколько слов. Шайенна подхватило как пушинку и отшвырнуло в сторону, благо падать было не далеко. Только отпускать строптивую ведьму он не спешил и, вцепившись в нее, пролетел все свободное пространство вместе с ней и по закону подлости упал прямо на нее. Из легких Ведары вышибло последние остатки воздуха. От удара в глазах потемнело. Вампир с жалостью отпустил ее и недовольный ее неблагоразумным поведением, покачивал головой:

— Ну что же вы творите, себя совсем не жалко?

— Вообще-то это было рассчитано исключительно на вас, но вместо того, чтобы получить по заслугам, вы вцепились в меня!

— Это называется — не рой другому яму…

На этот раз Шайенн, навалившись на женщину всем телом, благоразумно прикрыл ей рот, только не рукой, а то с нее станется еще и откусить ему ладонь, а полами длинного плаща. Ведара возмущенно застонала: в рот вместе со старой пыльной тканью попала какая-то грязь. Вампир все понял по ее красноречивому взгляду, чертыхнулся, покаянно извинился, и быстро расстегнув еще пару пуговиц на рубашке ведьмы, после чего с тоской вгляделся в бледно-голубые узоры, красиво расцветающие на коже женщины. Витиеватые линии, отдаленно напоминающие цветы, шаловливо закручивались в замысловатые фигуры и спускались ниже, к животу, куда вампир при всем желании лезть не рискнул: он и так увидел больше, чем хотел. Ведара замерла, почувствовав, что ее наконец-то отпустили и больше не держат. Возмущаться и говорить об оскорбленной невинности моментально расхотелось, стоило ей взглянуть в потемневшее лицо Шайенна. В темных глазах вампира застыла такая вселенская звериная тоска, что в податливом женском сердце шевельнулось что-то, отдаленно напоминающее сострадание.

Ведара чуть шевельнулась, пытаясь вылезти из-под застывшего мужчины. Наступая на горло собственной ведьме, которая громко стенала внутри и требовала крови за поруганное достоинство, она тихо спросила:

— Что вы такое увидели, что вас так сильно расстроило и подкосило? Я и сама, конечно, знаю, что не писаная красавица, но чтобы так печалиться…

Назвать женщину каким-то грубым словом у вампира язык не поворачивался, да и она не виновата в его бедах, он сам запутал свою жизнь и как теперь возвращаться в Хемшфир с обретенной alere просто не представлял. Там, в далеком доме среди трех живописных холмов, который он строил на последние деньги почти пятнадцать лет, уже год жила его единственная любовь, которую он привез из последней командировки. Жрица храма богини обещала, что если он будет праведно и всем сердцем служить ей и своему благородному делу, то рожденная из Света и Любви Баст когда-нибудь сжалиться и благословит их союз, наделив ту девушку даром единственной, и позволит пройти Обряд Обретения.

— Сочувствуете мне? — неожиданно жестко усмехнулся Шайенн и взглянул на отшатнувшуюся от огненного взгляда ведьму, — а зря, лучше беспокойтесь о себе. Почему бы сразу все не рассказать, чтобы и у вас голова болела, а не только у меня, как думаете?

Ведара напряглась, мало того, что снаружи ни издавалось ни звука, как будто весь мир рухнул одновременно с сараем, так еще и сэр Херефорд судя по всему окончательно сошел с ума. Всегда подтянутый и с вежливой улыбкой на тонких губах, мужчина выглядел очень разозленным, и она не понимала, почему он связывает свои проблемы именно с ней. В конце концов, она не навязывалась в эту поездку.

— Последнее время я начал подозревать, что вы моя избранная половина, с которой возможно завести детей и познать истинное счастье. Это все красивые слова, не обращайте на них внимание, я просто пересказываю то, что чувствуют счастливчики, встретив свою alere и сразу могу сказать, что я к ним не отношусь! У меня уже есть любимая женщина, которую я хотел видеть на вашем месте, и мне уже почти удалось задобрить Баст! А в итоге из-за вашего появления все рушиться прямо на глазах! Ну что, заболела голова?

Ведьма с отвращением смотрела на разошедшегося мужчину, она терпеть не могла истеричек среди женщин, а уж подобных представителей среди сильного пола вообще на дух не переносила. Снаружи раздались тяжелые шаги, она прислушалась и когда сверху кто-то, поднатужившись, откинул несколько тяжелых досок в сторону, ведьма почти не удивилась, что в образовавшийся проем с любопытством заглянула голова сэра Маккендзи. Шлема на нем уже не было, а на впалой щеке красовалась огромная царапина с набухшей под кожей кровью. Оглядев место борьбы двух временных соратников, его глубоко посаженные глаза увеличились в размере:

— А я думаю, куда вы исчезли, почти всю деревню от демонов уже зачистил, а вас нигде нет. Пошел искать, а по пути встретил босоногую девку, которая меня сюда и привела. Тут же рядом увидел четверых гаков, среди них только один взрослый попался, остальные так, глупый молодняк, соплей перешибить можно.

— Я так и поняла, что вы с ними уже разобрались и местным жителям ничего не грозит, — с неожиданной теплотой отозвалась Ведара и наконец, сумела выдернуть из-под Шайенна ноги.

Он с недовольным шипением отодвинулся от нее, словно она несла одним своим прикосновением смертельное проклятие, тем самым открыв взору Лейврна всю ведьму целиком. Барон удивленно посмотрел на вампира, не понимая, какая муха его укусила и, покосившись на женщину, тут же возмутился:

— Ну, теперь мне все понятно! Я тут значит, жизнью рискую, а они поразвлечься решили!

Ведара спохватилась, послав в сторону ехидно ухмыльнувшегося Шайенна, убийственный взгляд и быстро застегнула рубашку на все имеющиеся пуговицы. Кристальная репутация, которую она старательно оберегала, холила и лелеяла, всего от двух минут, проведенных наедине с гнусным представителем разумной нечисти, дала огромную трещину.

— Это не то, о чем вы подумали!

— Да ну? — тут же с интересом отозвался Лейврн и откинул еще несколько балок, чтобы помочь коллегам выбраться из плена рухнувшей крыши, — и о чем же я подумал?

— Об этом приличные женщины не говорят, — огрызнулась Ведара, до конца еще не осознав, что именно ей сказал Шайенн, для нее это была слишком фантастическая информация.

— Ну, то женщины, а ведьмы?

— Помогите мне выйти, — вместо ответа попросила Ведара, подходя к дыре и протягивая руки вперед к барону, тот опасливо покосился в сторону все еще странно ухмыляющегося вампира:

— А что это с ним?

— Жениться не хочет, — шепотом ответила Ведара, с благодарностью приняла протянутую руку и, упираясь ногами о выступающие доски, сумела перевалиться через перекладину.

Сэр Маккендзи, целомудренно поддерживая ведьму за талию, поставил ее на ноги возле себя и глубокомысленно изрек:

— Я его понимаю, но на ком? Мы ведь в походе, какие уж тут женщины.

— А вы это ему объясните, а то ему на каждом шагу alere видятся!