Глава 13. В соборе семи богов
Никто не побеспокоил ее здесь, и, выплакавшись всласть, она утерла подолом нос и попыталась успокоить дыхание, временами еще срывавшееся на судорожные вздохи. К ней неслышно подполз Арнольд и сочувственно взобрался на колени. Ингрид на автомате погладила глазастика.
- Что же мне делать? – спросила она его в задумчивости. – Богиня сказала, до конца недели случится беда. Что она имела в виду? Давай, Арнольд, помоги мне. Порассуждаем вместе. Что изменится в ближайшие дни?
Арнольд неопределенно поиграл глазами.
- Точно, - вспомнила Ингрид. – Через два дня – а точнее, уже меньше – истекает срок служения Эркхарта. Он больше не будет епископом. Но почему так? Разве они не занимают свой пост до самой смерти? Или их просто переизбирают? В таком случае, наверное, конклав не смог лишить Эркхарта его сана и просто решил дождаться окончания некоего условного срока, чтобы… чтобы что? Убить его? Нет, это ерунда. Или не ерунда? Что думаешь, друг?
Арнольд зачем-то свел два глаза, заставив их смотреть друг на друга.
- Да, ты прав, - кивнула Ингрид. – Мне нужна консультация. И чья-нибудь квалифицированная помощь. Шеф говорил, с поиском преступников – в Управление. Но Управление нынче сотрудничает с церковью. С другой стороны, никто не мешает мне воспользоваться родственными связями… пусть и условными. Да. Так и сделаю – авось, выгорит. А про переизбрание епископов спрошу святого отца, если он еще тут. Не к шефу же со своими глупостями лезть, правда?
Арнольд «кивнул», подвигав парой глаз вверх-вниз.
- Ну, тогда я пойду, - Ингрид поднялась с пола и подхватила глазастика, чтобы по пути занести его в гостиную. – Надеюсь, святой отец еще не ушел.
В полной тишине коридора послышался едва заметный шорох. Арнольд поднял половину глаз и развернулся ими в сторону освещенной части коридора. Ингрид тоже посмотрела туда. Коридор третьего этажа и без того был довольно мрачным, а уж если вот так пугать…
- Что же ты видишь, дружок? – задумчиво прошептала Ингрид, чувствуя, как и у нее слегка шевелятся на голове волосы. Чтобы избавиться от странного ощущения постороннего присутствия, она пригнула голову, поскорее пробежала мимо светлой части коридора и застучала каблуками вниз по лестнице. Ну их к дьяволам, эти сверхъестественные штучки!
Народ уже разошелся, и Тео с Лёкинелем устало откинулись в креслах, приходя в себя. На вопрос, давно ли ушел святой отец, целитель лишь махнул рукой в сторону выхода: там, мол. Беги, может, догонишь. Ингрид по-быстрому кучей свалила на стол глазастика и поспешила наружу.
На улице успело похолодать, хотя вечер еще только начался. Во дворе еще были какие-то люди: в основном, задержавшиеся тут, чтобы пожаловаться друг другу и найти поддержку. Святой отец тоже не сразу ушел. Как раз, когда девушка нашла его взглядом, он осенил какую-то плачущую женщину светлым знаком и раскланялся с нею. Ингрид поспешила в ту сторону.
- Батюшка! – окликнула она уже развернувшегося к воротам старика.
- Мм? – он остановился и удивленно вздернул брови.
- Один вопрос, - Ингрид ухватила его за рукав, как будто боясь, что старик убежит. – Вы не знаете, как епископов снимают с должности?
- Да кто ж их снимет? – удивился святой отец. – Чай не просто так выбирают. Исключительно хороших людей печатью клеймят.
- Но все же, - заспорила Ингрид. – Я слышала, у них есть какой-то срок службы.
- Ну, условно, есть, конечно, - кивнул старик. – Двенадцать лет, известное дело. Только их потом снова выбирают. И печать, опять же, заново ставить не надо, только освежить.
- А если не выберут? – уточнила девушка. – Если выберут другого?
- Ну… - старик задумался. – Тогда, да. Новый человек, новая печать. Но я о таком не слыхал.
- А со старой печатью что будет? – спросила Ингрид, чувствуя, что за что-то зацепилась.
- Померкнет, наверное, - пожал плечами старик. – Будет простая, как у меня. Или вовсе сотрется. Но двум печатям одного бога не бывать – это уж точно. А зачем тебе это?
Но Ингрид только отмахнулась. Она уже узнала все, что было нужно. Точнее, ей показалось, что именно это она и хотела узнать.
«Меньше, чем через двое суток печать Эркхарта померкнет, сделав его обычным человеком, - подумала девушка. - Логично предположить, что сейчас светлый знак его от чего-то оберегает, раз богиня грозится бедами и страшной смертью. От чего может уберегать светлая печать? От зла, конечно!»
Впрочем, это было лишь предположение. На самом деле Ингрид никогда прежде не задавалась вопросом, зачем нужны печати и помогают ли они от зла. То, что печати епископов становятся вратами для светлых богов, чтобы те могли говорить человеческими устами, был всем известный факт. А вот сдерживают ли они влияние темных богов – неизвестно. Да и зачем бы Эркхарт понадобился тьме?
«Мы с друзьями по очереди его истязаем, - вспомнились Ингрид слова Похоти. – Он наша особая игрушка».
С чего бы вдруг светлому епископу быть игрушкой темных богов? Загадки, сплошные загадки и никаких отгадок. Хоть записывай Эркхарта в те самые темные маги, которых ищет господин Рэйне. Но это даже звучит бредово. Будь шеф этим негодяем, он не стал бы заботиться о пострадавших девицах, а, узнав о расследовании, сбежал бы за тридевять земель и там продолжил свои бесчинства – это же проще простого для сильного мага. А Рэйне просто хочет укрепить свои позиции в конклаве. Может быть, даже надеется снова претендовать на сан архиепископа. Должность-то ведь так и пустует. Теперь-то понятно, почему: после такой истории конклав наверняка стал осторожнее относиться к претендентам.
Уложив в голове эту информацию, Ингрид слегка приободрилось. Ей стало ясно, откуда растут ноги у этой истории. Господин Рэйне, хоть и епископ, но, как сказала Похоть, все-таки человек. И тоже может быть подвержен темным желаниям. А хоть той же Гордыне. Точно. Так все наверняка и есть. И торопится он, чтобы поспеть к окончанию службы Эркхарта. Хочет подгадить ему напоследок, чтобы того, не дай боги, не переизбрали. Нарассказывает в конклаве сказочек про книги о проклятьях, смутит стариков намеками на причастность шефа к событиям с «небесным алтарем». Нет, точно нужно сходить за помощью к свекру. И с конклавом бы поговорить – не все же там такие, как Рэйне.
Выстроив план действий на утро, Ингрид окончательно успокоилась и пошла к себе, чтобы хорошенько выспаться и с рассветом вступить в бой за Оппль и шефа.
- У меня не получилось, - сказал Шеридан, появляясь в кабинете. – Что в конклаве, что в Управлении сейчас все на ушах стоят – соваться страшно.
- Я так и понял, - кивнул Эркхарт, углубленный в расшифровку книги.
- Уехать не хочешь? – предложил Шер, садясь на край его стола. – Переждать бурю где-нибудь в теплом местечке.
- Чтобы дать Эвелию повод заявить, что на воре и шапка горит? – пробормотал Эркхарт, не отрываясь от работы. – Нет, спасибо. У меня и здесь дел по горло.
- Он нашел алтарь, - посерьезнев, сказал Шер.
Эркхарт замер и поднял на друга глаза.
- Не поверишь: изъял камни у Ингрид, - продолжил красавчик, беспечно поигрывая карманными часами. – Ума не приложу, где она на них наткнулась? И ведь вернулась в Оппль и спокойно пошла спать, представляешь? Что творится в голове у этой святочокнутой? Если верить работникам Управления, она зачем-то пыталась подкинуть улику в сад той девицы. Софи, кажется.
Шеф откинулся на спинку кресла и задумчиво потер подбородок. Потом поджал губы и снова потянулся за книгой.
- Уверен, что не хочешь уехать? – еще раз спросил Шер. – Он же все спишет на тебя. И Ингрид будет последним гвоздем в твоем гробу. Слышал, завтра конклав полным составом будет заседать в Соборе Семи Богов. Понимаешь, зачем? Беги, друг. Они придут за тобой.
- Я не закончил работу, - Эркхарт как будто проигнорировал его слова, снова углубляясь в текст. – Если уеду, придется готовить базу заново. Не могу послать псу под хвост столько лет труда. Тем более, лист, что ты принес, многое объясняет и ставит на свои места. Я понял, где ошибся. Нужно попробовать. Да. Нужно попробовать…
- Эрик, ты меня вообще слышишь? – повысил голос Шер, помахав у него перед глазами. – Совсем двинулся с этой книженцией. Даже не думай что-либо предпринимать, пока все не разрешится! Или я за твою жизнь не отвечаю.
- Моя жизнь – это мои проблемы, - отмахнулся от него Эркхарт. – Ты прекрасно знаешь, как мало значит жизнь, когда речь идет о таких высоких вещах.
И он уткнулся в книгу, прикрыв лоб ладонью, чтобы не отвлекаться на нависшего над ним друга.
- Ну что ж, Эрик, - Шер поджал губы. – Не пожалей потом. Я тебя предупредил. Я пытался. Но ты сам себе копаешь яму.
Рассвет Ингрид встретила, нетерпеливо гарцуя во дворе в ожидании кучера. Утро было не по-летнему зябким – даже иней виднелся на траве и пар вылетал изо рта. Во дворе было тихо, сверху доносилось какое-то бормотание и шум. Девушка подняла голову и увидела, что окно на этаже шефа открыто. Его самого было не видно, только голос доносился: похоже, Эркхарт не спал всю ночь и сейчас ходил туда-сюда по кабинету и разговаривал сам с собой.
- …жертва. Но как же ее определить? Так много девиц. Которая должна быть следующей? – донесся до Ингрид обрывок его монолога.
«Тоже ищет преступника, - подумала девушка, кивая зевающему кучеру и забираясь в холодную карету. – А меня учил не вмешиваться. Знал, что пострадаю, и пытался уберечь».
Она вздохнула. Но ничего, еще не все потеряно.
В Управлении было шумно. К тому моменту, когда Ингрид добралась до города, уже потеплело, и солнце расцвечивало паркет жаркими квадратами от окон. В одном из коридоров девушка с удивлением встретила Лауде – всех троих, и отца, и сыновей. Мужчины выглядели обеспокоенными и о чем-то шептались. «Уже прослышали о несчастье и примчались помогать, - подумала Ингрид, вежливо им кивая. – Это хорошо. Можно надеяться, что хотя бы Оппль удастся отстоять».
Но шефа тоже нужно было спасать. Отыскав кабинет с фамилией графа Эссена, Ингрид глубоко вдохнула, оправила одежду и постучалась.
- Войдите, - донесся с той стороны знакомый баритон. Ингрид вошла.
- О-о, девочка моя! – с неожиданной заботой и нежностью поднялся с места свекор, подошел к ней и взял за обе руки. Таким графа Эссена Ингрид видела редко. Гораздо чаще она встречала его суровый взгляд из-под бровей, довершавшийся непременным поправлением очков.
- Здравствуйте… папа, - неловко пробормотала девушка, не выдержав и опустив глаза.
- Как я рад, что ты пришла, - сказал он, усаживая ее в удобное кресло. – Я уже сам хотел ехать за тобой. Молодец, что сообразила прийти ко мне. Все-таки мы не ошиблись, когда выбирали тебя в жены нашему непутевому сыну. Ты не только благопристойна, но и умна: сразу поняла, когда нужно бежать от беды. Я немедленно велю подготовить тебе свою карету. Жена встретит тебя, я пошлю ей весточку. Мы на всякий случай уже подготовили тебе алиби. Хотя, слышал, ты оказалась достаточно сообразительна и получила защиту конклава и без посторонней помощи. Но лучше все-таки перестраховаться. А то мало ли… Слухи, ты же понимаешь…
- Господин Эссен, - Ингрид прочистила горло. – Я здесь не за этим.
- Да? – удивился мужчина. – Зачем же тогда?
- Я пришла просить вашей помощи, - призналась Ингрид. – Вы мудрый человек, вы знаете, как все устроено. И как часто под суд идут невиновные.
Старый граф поморщился, покачав головой, но девушка продолжала.
- Не буду тянуть, - сказала она, нервно теребя платок. - Епископ Рэйне предвзят. Он не столько ищет виновного, сколько пытается всеми способами очернить конкретного человека. Эркхарт… Господин Стоун тут совершенно ни при чем. Он хороший человек, поверьте!
Она с жаром подалась вперед и взглянула графу в глаза.
- Дорогая, ты знаешь его не больше недели, - мягко упрекнул ее свекор, похлопав девушку по руке. – А конклав имеет с ним дело много лет. Им виднее.
- То есть… Вы хотите сказать, он и правда под следствием? – Ингрид испуганно сжала кулаки.
- Девочка моя, - граф вздохнул. – Не лезь ты в это дело. Это внутренние дела церкви. Пусть они сами разбираются. Наше дело в этом случае – только охрана, обеспечение безопасности. Ну и так, по мелочи. Секретарей предоставить, прокурора, документы опять же оформить.
Но Ингрид не дала ему увести разговор в сторону:
- Скажите честно: Эркхарт – основной подозреваемый, да? – спросила она.
- Ну, раз тебе так неймется… - покачал головой граф. – Хорошо, я скажу. Только помни, что это внутреннее расследование церкви, посторонних в него не посвящают. Это исключительно между нами. Твой шеф попал по полной. Прямо сейчас в Оппль должен был приехать отряд магов, чтобы арестовать его и препроводить в Собор Семи Богов, где уже собрался конклав. Сразу после утренней службы начнется слушание.
- Что? – Ингрид подскочила и взволнованно заметалась, не зная, что ей делать и хватая воздух ртом, как вытащенная из воды рыба. – Почему так скоро?
Она представила, как Эркхарта подло, со спины связывают заклинанием, затыкают рот и в таком виде у всех на виду позорно тащат по улице и мешком закидывают в облезлый черный тарантас для преступников. Ей захотелось взвыть от несправедливости.
- А зачем тянуть? – не понял свекор. – Улики есть, показания собраны. К тому же, Эркхарт Стоун – один из сильнейших магов Короны. Тянуть с его арестом – значит подвергать невинных жителей опасности. Он может взять заложников или попытаться пробиться с боем. А тут его тихо-мирно арестуют, пока на улицах пусто, наложат чары, чтобы хоть некоторое время не смог воспользоваться силой. А потом мы подумаем, как помочь твоему Опплю, раз тебе это так важно. Может быть, Лауде даже сделают тебя новым шефом. Наведешь там порядок.
- Но он не виновен! – воскликнула Ингрид.
- Ну что ты так переживаешь? – удивился граф. – Не убьют же его, в конце-то концов. Господин Рэйне попросил у меня самые обычные формы. Если б планировался смертный приговор, он запросил бы совсем другой документ – за подписью Ее Величества. А она, как известно, сейчас в отъезде. Так что ничего с этим Стоуном не случится. Даже если обвинение ложное, подаст апелляцию. Ну, посудачат городские сплетники, вот и все.
Ингрид немного успокоилась, но червячок сомнения все-таки точил ее душу.
- Мне нужно попасть в Собор, - сказала она. – Проведите меня. Пожалуйста. Вы ведь можете присутствовать на суде? Возьмите меня как бы секретарем. Может быть, я придумаю что-нибудь в его защиту.
- Плохая идея, - покачал головой свекор. – Ты вообще не понимаешь, с чем связываешься. Да, может быть, твой шеф относился к тебе по-доброму. Но это не означает, что он хороший человек. Знаешь, сколько изнасилований совершено знакомыми людьми, друзьями, а порой отчимами и сводными братьями? Да почти все! А сколько краж производится милыми любимыми внуками у старых наивных бабушек? Мы привыкли думать, что преступники – это страшные на вид люди, грубые на словах и по жизни. А на деле это ничем не примечательные личности. Их множество ходит рядом с тобой. И этот твой Стоун не исключение.
- Он – епископ Доверия! – с жаром воскликнула Ингрид.
- Да хоть архиепископ, - фыркнул граф, повышая голос, но в меру – чтобы не услышали за дверями. – Если зло пустило корни, оно и светлый алтарь разломает.
- Епископы не могут быть плохими людьми, - уверенно сказала Ингрид. – Печать карает их даже за дурные мысли, тем более за дела.
- Кто тебе это рассказал? – брови старого графа попозли вверх.
Девушка промолчала. Признаваться в том, что временами она ведет беседы с темной богиней, явно не стоило.
- Знаешь что, дорогая, - вздохнул граф, тоже поднимаясь и отыскивая головной убор. – Так уж и быть, отвезу тебя в Собор Семи Богов. Но только затем, чтобы ты убедилась в том, что ошибаешься, и оставила эти глупости. Ты ведь все еще часть семьи Эссенов. Не смей нас позорить.
- Да, папа, - Ингрид послушно склонила голову.
Когда они прибыли, слушание уже началось. Работники Управления услужливо, но беззвучно приоткрыли дверь в просторный и светлый зал, пропуская Эссенов. Ингрид и ее свекор, стараясь никого не беспокоить, сразу свернули с лестницы и присели на ближайшие сиденья. Ингрид, всеми силами стараясь не выдать своего волнения, достала планшетку, перо и чернильницу и сделала вид, что собирается что-то конспектировать. Сидящие впереди седые священники Собора недовольно покосились на них, но быстро потеряли интерес. Ингрид еще некоторое время сидела, склонив голову, а потом насмелилась оторвать взгляд от бумаги и оглядеться.
Зал был выстроен амфитеатром. Семь уровней с деревянными лавками и наклонными партами, как в школе, огибали полукругом небольшую площадку. Перед ней во всю стену располагалось немыслимых размеров витражное окно. Яркий солнечный свет дробился в нем и рассыпался цветными пятнами. Но свет, бивший в окно-окулюс в крыше храма, был намного ярче, и освещал все кругом так хорошо, что от белоснежных мраморных ступеней болели глаза. В зале сидели только священники Собора – умудренные годами согбенные старцы. Конклав – то есть шесть епископов – располагался возле витражного окна. Трон архиепископа пустовал. На нем лишь сиротливо лежала вышитая драгоценными камнями и золотом митра.
Эркхарт был в самом центре зала, в середине круглой площадки, хорошо видимый отовсюду. Он сидел на коленях, спиной к девушке. Руки его были связаны – судя по отсутствию веревок, заклятием. Он был спокоен и молчалив. Ингрид закусила губу, чтобы не показать своих эмоций.
- Признаешь ли свою вину? – спросил какой-то человек в черной мантии и седом завитом парике: видно, прокурор из Управления, приглашенный, чтобы соблюсти положенный порядок.
- Вы еще не выдвинули обвинение, - негромко заметил Эркхарт, глядя поверх конклава – куда-то в цветную даль витража.
- Мы даем вам возможность признаться до официального оглашения обвинения, - пояснил прокурор. – Признайтесь сейчас, покайтесь, и суд отнесется к вам со снисхождением.
- Хм, - коротко хмыкнул Эркхарт, но ничего не сказал.
- В таком случае позвольте зачитать… Так, где это. А, вот, - прокурор поправил очки и стал говорить громко и отчетливо. – Эркхарт Стоун, епископ Доверия светлой церкви Семи Богов. Вы обвиняетесь в попытке применения запрещенного ритуала, известного конклаву как «Небесный алтарь». Вы признаете свою вину?
- А мне обязательно отвечать? Вы же все решили без меня, - горько усмехнулся Эркхарт. Ингрид сжала кулаки. Перо в ее руке с негромким щелчком переломилось надвое. Свекор сурово на нее покосился, но ничего не сказал.
- Обязательно, - нахмурился прокурор.
- В таком случае, нет, - пожал плечами шеф.
- Понятно, - кивнул прокурор. – Тогда позвольте предъявить доказательства. Эвелий Рэйне, вам слово.
- Разве судья может быть одновременно обвинителем или свидетелем? – шепотом возмутилась Ингрид, глядя, как тот поднимается и выходит из-за своего стола.
- Тсс! – едва слышно одернул ее свекор. – Это суд конклава. Здесь другие традиции.
- Закон везде одинаков! – еще больше надулась от возмущения девушка.
- Закон богов превыше закона человека, - зашипел граф. – Если ты собираешься болтать, я попрошу тебя уйти.
Ингрид тут же заткнулась и снова вся превратилась в слух.
- Несколько месяцев назад в небезызвестное вам Общество Помощи Проклятым братьев Лауде начали поступать жалобы, - безэмоциональным голосом зачитал Рэйне по бумажке. – Девицы, славившиеся своим благочестием, одна за другой стали терять рассудок, заверяя родных, что посвятили себя некоему богу, чьего алтаря нет в церкви Семи Богов. К настоящему моменту общее число пострадавших достигло пятнадцати человек. Причем две девицы дошли до такой степени безумия, что покончили с собой.
В зале загомонили, но Рэйне сурово глянул на присутствующих, и снова установилась тишина. Он продолжил:
- Расследование обнаружило следы древнего ритуала. Были найдены магические круги со следами от камней. Также маги Управления уловили остаточные эманации. По их выводам конклав признал факт попытки проведения ритуала «Небесного алтаря». К сожалению, церковь очень поздно начала расследование, что и явилось причиной такого большого количества пострадавших. Да и то, поводом к началу стало случайное разглашение тайных знаний некоей виконтессе Эссен - работнице ОППЛя и прямой подчиненной обвиняемого. При попытке дознания обвиняемый сразу же вмешался и применил свое право защиты, сделав виконтессу Эссен, таким образом, неподсудной по этому делу.
Зал снова загомонил. Некоторые из присутствующих оглянулись на Эссенов. Старый граф ни одним движением не выдал своих эмоций, но кулаки его сжались плотнее, а кадык двинулся вверх-вниз. Ингрид поежилась.
- Тогда конклав в моем лице, заинтересованный этим феноменом, решил вмешаться в деятельность ОППЛь и обнаружил ужасающие факты. Пострадавших девиц никто не поместил в соответствующие учреждения. Их родителям внушили, что девушки пали жертвой обычного проклятия. Таким образом преступник не давал расползтись слухам и обеспечивал прикрытие для все новых и новых попыток проведения ритуала. Тем не менее, работники ОППЛя начали кое-что подозревать. Именно по их записям и были обнаружены улики – магические круги и даже… - Рэйне выдержал паузу, - сам небесный алтарь, то есть камни азурмалахита.
Ингрид поерзала на сиденье. Ее так и подмывало выкрикнуть, что этот поделочный камень можно найти в любом богатом доме и купить на любом рынке, так что это вовсе не доказательство, но она понимала, что к ее словам вряд ли кто-то прислушается. Зато у прокурора будет повод выставить ее из зала.
- Камни попыталась утаить от нас все та же Ингрид Эссен, - Рэйне посмотрел прямо на нее. – Она старалась то ли подбросить их на место преступления, то ли, напротив, унести оттуда - предположительно, по приказу или просьбе преступника. Работники Управления застали ее с уликой в руках, крайне напуганную и смущенную этим фактом. При попытках выяснить, что в мешке, девушка начала врать. Но, повторюсь, добиться у нее правды мы не смогли из-за права защиты епископа Доверия.
Снова по залу пролетел возмущенный гомон. Еще большее количество присутствующих стало коситься на Ингрид. По рядам ветерком летел шепоток с ее именем, заставляя священников одного за другим оборачиваться на дальний ряд, где сидели Эссены. Свекор начал краснеть. На его виске вспухла синяя жилка.
- Обвиняемый, вы можете опровергнуть эти факты? – уточнил прокурор.
- Нет, - Эркхарт покачал головой. – Все сказанное – правда.
- В таком случае, вы признаете свою вину? – снова спросил прокурор.
- Нет, - уверенно ответил Эркхарт. – Я не чувствую себя виноватым. Как видите, я не бог.
- Но вы пытались им стать? – уточнил Рэйне.
- Если у вас есть доказательства, предъявите, - потребовал Эркхарт. – Всего сказанного недостаточно, чтобы заявить, что я и некий преступник – одно лицо.
- Боюсь, у нас есть доказательства, - едва заметно ухмыльнулся Рэйне. – Нам их предоставил один из работников ОППЛя.
Епископ взял со стола сверток и извлек из него книгу в черной обложке и какие-то листы, густо исписанные неровным почерком. Ингрид узнала настольную книгу шефа.
Эркхарт дернулся, тоже ее узнав.
- Это ведь ваше? – уточнил Рэйне, протягивая ему фолиант. Эркхарт с неохотой кивнул. Со своего места Ингрид увидела, как заходили желваки на его щеках.
- Позвольте продемонстрировать всем присутствующим, - Рэйне повысил голос и показал книгу залу. – Это, похоже, последний экземпляр Книги Богов, которая, как вам известно, была запрещена почти пять сотен лет назад. Остальные экземпляры были давно сожжены. Выяснить, где подсудимый добыл этот артефакт, нам не удалось, но это уже не имеет значения. А вот бумаги, содержащие расшифровку некоторых частей книги. Как видите, здесь почерк господина Стоуна – работники Управления сверили его. Эркхарт Стоун совершенно точно занимался переводом запрещенной литературы. И вряд ли то, что данная книга целиком и полностью посвящена, как известно, обряду «Небесного алтаря», может быть простым совпадением.
В груди у Ингрид похолодело. Она же видела эту книгу. Шеф не особо и скрывался, держал ее на видном месте. Впрочем, никому из работников Оппля и в голову не пришло бы копаться в его вещах, а посторонние в кабинете не бывали. Неужели все это время он изучал запретную магию? Неужели он и есть тот самый преступник, что так хладнокровно жертвовал послушными девицами? Нет, этого просто не может быть. Должно быть другое объяснение! Наверное, он просто изучал ее, чтобы найти преступника. А то, что книга запрещена… Может, не знал?
Но внутренний голос напомнил, в каком сане нынче пребывал шеф, не оставляя сомнений в его осведомленности.
- Я же говорил тебе, - едва слышно прошипел свекор. – Наивная дура. Нашла, с кем связаться. Ох, чувствую, расхлебывать придется долго…
Девушка сжалась на своем сиденье, словно в ожидании удара или резкого окрика. Но свекор уже взял себя в руки и с невозмутимым лицом продолжил слушать.
- Подтверждаете ли вы, что переводили запретную книгу? – уточнил тем временем у обвиняемого прокурор.
- Д-да, - с некоторой задержкой ответил Эркхарт. Выражения лица его с этой точки Ингрид разглядеть не могла.
- Но каяться ты все равно не будешь, потому что надеешься, что у нас нет доказательств применения тобой этих знаний, верно? – ехидно уточнил Рэйне, немного выйдя из роли, так что даже прокурор кашлянул, напоминая ему о протоколе.
Эркхарт промолчал. А Ингрид поняла, что это последняя соломинка для ее веры. Если вот прямо сейчас никто не выскажет другое объяснение, если у Эркхарта не найдется алиби, она пропала. Потому что ее разум отказывается верить в его вину.
- Снимите с него одежду, - потребовал Рэйне, сделав знак дежурным работникам Управления. Те сначала удивленно переглянулись, потом пожали плечами и двинулись к обвиняемому. Потом один из них заметил Ингрид и споткнулся.
- Тут дама, - пробормотал он епископу.
- До пояса будет достаточно, я думаю, - раздраженно отмахнулся Рэйне.
Работники снова переглянулись и принялись стягивать с Эркхарта сначала камзол, а затем жилет и рубашку. Ингрид подалась вперед. Она не знала, чего ожидать, но почему-то боялась даже моргать, чтобы ничего не упустить. Граф придержал ее за локоть и многозначительно шевельнул бровью, мол, не позорься, распутница! Но девушка лишь отмахнулась, не сводя глаз с обнаженной спины шефа. Последняя сплошь была испещрена черными разводами – куда более насыщенными, чем на лице и руках. Было похоже, как будто языки черного пламени огибают бока Эркхарта, вгрызаясь в спину и руки. Ингрид прижала ладонь к губам.
- Повернись к залу, - велел ему Рэйне. Эркхарт дернулся, но послушался. Ингрид впервые за все это время увидела его лицо. Не лицо даже – безжизненную маску, по которой нельзя было прочесть ни единой мысли. Он и не хотел, чтобы его читали. Люди в зале для него не существовали, они были слишком ничтожными. Разве что Ингрид.
Они встретились взглядами. Эркхарт едва заметно шевельнул бровью. А затем поджал губы и закрыл глаза, поморщившись. И Ингрид поняла. Но верить все равно была не готова.
Люди в зале шумно обсуждали что-то, бесцеремонно тыкая в сторону обвиняемого пальцами. Кто-то считал, кто-то возмущался, кто-то подслеповато щурился. Ингрид посмотрела на печать Доверия – большую, светлую, идеально круглую. Она горела ровным светом. Рядом с ней теснились еще шесть похожих, но поменьше и побледнее. Языки черного пламени их не касались. Как не касались они и семи черных печатей – тоже неярких, но ясно читаемых. Не касались, потому что исходили от них. Ингрид с ужасом вглядываясь в незнакомые, но легко расшифровываемые символы. Вот топор Гнева. Вот кубок Чревоугодия. Корона Гордыни. Монета Скупости. Перевернутая улыбка Уныния. Иссушенная рука Зависти. И совершенно непотребный знак Похоти. Так вот как они входили в него и мучили. Вот почему выстраивались в очередь. Но зачем это все?
- Как видите, он нанес на себя все известные печати, - продолжал тем временем Рэйне. – Я прочел об этом в его же записях. Это непременное условие для начала обряда. Претендующий на роль бога должен выдержать испытания всех богов. Нанести печати и тем самым открыть себя не только светлым, но и темным силам, не дав ни одному из них одержать верх.
В зале снова загомонили: подобными знаниями не владел никто, хотя о самом обряде знал каждый из присутствующих.
- Должен признать, наш коллега оказался силен, - Рэйне слегка поклонился в сторону Эркхарта, по-прежнему стоявшего к нему спиной. - Он не только с честью прошел это испытание, но и продолжил истязать себя подобным образом еще несколько лет, пока подбирал ключ ко второй части обряда. Господин Стоун не зря когда-то претендовал на место архиепископа. Но цель, которую он ныне преследует, не совместима с его прежней службой. Почти тысячу лет назад светлая церковь запретила обряд «Небесного алтаря», чтобы не потревожить хрупкое равновесие, установившееся между светом и тьмой. Ибо неизвестно, в какую сторону склонится новый претендент. Нам не нужен еще один бог, извращающий человеческие души. Эркхарт Стоун должен быть наказан.
Народ одобрительно загудел. Ингрид будто во сне увидела море кивающих седых голов.
- Но ведь эпископ Стоун не довел обряд до конца, - заметил кто-то из зала. Девушка с теплотой и надеждой глянула на честного священника. Действительно. Кто сказал, что это Эркхарт увел девушек с пути истинного? Может, он провел обряд просто из любопытства? Бывают же такие одержимые ученые, готовые жизнь отдать за науку. А девушек использовал кто-то другой.
- Это не значит, что он не пытался, - посуровел Рэйне. – Мы вовремя остановили обвиняемого. Насколько я понял, он никак не мог подобрать подходящую жертву, и врата небес так и не открылись ему. Если мы отпустим его сейчас, просто отобрав и уничтожив книгу, это не решит проблемы, ведь господин Стоун уже знает, что нужно делать. Он продолжит пробовать. И рано или поздно ему попадется правильная жертва.
В зале постепенно установилась тишина. Все обдумывали слова Рэйне. Ингрид же смотрела на Эркхарта в бессмысленной надежде. Ну же. Скажи, что это неправда. Дай другое объяснение. Любое, хоть самое смешное и глупое. Она поверит. Чему угодно поверит, только не этому.
Но Эркхарт молчал. Несимметричное нагромождение печатей странно смотрелось на его теле, как будто это была просто грязь, детский рисунок. Разумеется, он же наносил их сам, как мог, а зеркало, к тому же, отражает все в другую сторону. Ему даже никто не помогал. Или помогал? Кто-то же рассказал конклаву про книгу. Кто-то из ОППЛя. Тот, кто знал, что в ней.
Лоб Ингрид покрылся мелкими бисеринками пота. Она поняла, кто это. Ну конечно. Больше некому – все либо боялись шефа, либо просто не проявляли интереса к его делам. Только его друг все знал о нем. Друг ли? Или еще один предатель?
Ингрид моргнула и вдруг вздрогнула всем телом от неожиданности. Прямо из ниоткуда, из воздуха проявился насмешливо-задорный Шеридан в своем щегольском костюме. Он стоял посреди прохода, прямо напротив Эркхарта, но никто его будто не замечал. Как и Ингрид до сего момента. Эркхарт же смотрел прямо на него. Он тоже догадался. И заклинание отвода глаз перестало на него действовать, как и на Ингрид.
«Так вот на кого все время смотрел Арнольд, - сообразила она. – Шер следил за всеми. Совал свой нос везде и всюду – невидимый, неосязаемый. И, наверное, это он сдал меня епископу Рэйне там, в семинарии».
- Признаете ли вы свою вину? – тем временем в очередной раз спросил прокурор.
- А какая разница? – горько усмехнулся шеф. – Вы ведь уже все решили, верно?
- Да или нет? – уточнил прокурор.
В зале повисла абсолютная тишина. Вот сейчас, сейчас он расскажет. Опровергнет, приведет железные доводы в свою защиту. Или хотя бы заставит усомниться и продолжить расследование. Ведь это все так бредово, что просто не может быть правдой. Или может?
Эркхарт посмотрел на Ингрид и сказал одно только слово:
- Да.