Глава 6. Гнев

Лёкинель не стал вместе с ней дожидаться Эркхарта, оправдав это тем, что неуловимого шефа бесполезно пытаться застать на рабочем месте. Ингрид же подозревала, что эльф просто торопится уединиться в своей комнате с чем-то, подозрительно напоминающим винную бутылку, угадывающуюся в очертаниях его плаща. Но рабочий день официально был окончен, и спорить она не стала. Сама же решительно уселась за стол с книгой, намереваясь ждать если уж не до последнего, то хотя бы до полуночи.

Погода стремительно портилась. Серые тучи, набежавшие еще перед ужином, скрыли полную луну, по улицам гонял пыль подозрительно нервный ветер. Время от времени дверь приемной принималась похлопывать от сквозняка, заставляя девушку все время вздрагивать и проверять: не шеф ли идет. Ей очень хотелось знать, что узнал он, и поделиться сведениями. Но время шло, а шеф все не являлся. Ингрид начала задремывать.

Ей снился кабинет шефа. Во сне он отчего-то был разгромлен. Повсюду валялись стеклянные осколки от выбитого окна, летали вздымаемые холодным ветром выдранные книжные страницы и ассигнации, вылетевшие из разбитого малахитового ларца. Ингрид шла меж раскиданных стульев, придерживая мантию следователя и занудным голосом работника Управления диктовала писарю: «Стулья – шесть штук. Разломаны и лежат на разном расстоянии от стола. Стол, одна штука. Цел. Стол письменный, одна штука. Цел. На столешнице имеет место разлитие артериальной крови в объемах, достаточных для смертельного исхода. Труп находится на полу, на равном расстоянии между окном и письменным столом. Положение тела неестественное, но следов борьбы нет. В руке нож. Последний испачкан в крови. Ножевых ранений на трупе не имеется. Ну, что ж. Будем искать еще одно тело. Вы все записали?»

Ватным сознанием, какое часто бывает во снах, Ингрид наблюдала со стороны за действиями своего двойника-следователя, осматривавшего жертву. Лицо погибшего было ей знакомо, но она отчего-то никак не могла вспомнить, кто это, и все разглядывала и разглядывала странные дымные разводы на его лице и руках. Разбитая рама поскрипывала и постукивала от ветра, а жутковатые двери кабинета вдруг хищно оскалились, широко раскрыли «пасть», полыхнув белой вспышкой в коридорном нутре, и оглушительно клацнули дубовыми створками.

Ингрид подскочила от яркого света и неожиданно громкого звука и проснулась.

Это был всего лишь гром. Гроза бушевала очень близко, прямо у них над крышей. Дальняя ставня действительно ходила ходуном и поскрипывала, но никакого трупа, как и разгрома, не наблюдалось. Сердце девушки в первый момент чуть не выпрыгнувшее из груди, начало успокаиваться. «Ну и дрянь же порой снится, - подумала Ингрид, растирая лицо. - Это все от усталости».

Она широко зевнула и огляделась. Все было хорошо. Все было, как всегда. Гостиная дышала теплом и уютом, Анжи забавно посапывал в своей корзине, заменявшей ему постель. И только холодок, струившийся по полу, намекал, что входную дверь тоже не мешало бы починить наравне с протекающей крышей. И чего она тут так засиделась? Ах да, она же хотела поговорить с Эркхартом. Надо рассказать ему об их расследовании.

Неожиданно с улицы донесся какой-то звук – то ли шеф вернулся, то ли просто какая-то карета мимо проехала. Ингрид напряженно уставилась в сторону приемной. Дверь отсюда было не видно, и ей пришлось прислушаться, не усиливается ли шум дождя от того, что кто-то заходит в дом. Хоть бы это был шеф: события дня уже освежились в ее памяти, и ей уже не терпелось увидеть его и поскорее поделиться предположениями.

Пока она напряженно ждала, на большом канделябре вспыхнула средняя свеча. Вот так просто, без всяких небесных гимнов и падающих с потолка лепестков роз. В одно мгновение, будто кто-то на небесах щелкнул пальцами. Зажглась спокойно и принялась гореть, не мигая и не трепыхаясь от сквозняка, освещая гостиную так ярко, будто пылал целый факел.

Ингрид примерзла к стулу, завороженно глядя на знак богов. Волосы на голове зашевелились, а сердце снова бешено застучало. Что это? Зов? Предупреждение? Вопрос? Почему ей? Почему сейчас? И что нужно делать? Она внутренне заметалась, не зная, что предпринять.

Не дав ответа ни на один из вопросов, свеча потухла. С улицы снова донесся шум. Ингрид привстала со своего места, дрожащими руками взяла канделябр. И едва не выронила, когда на нем вспыхнули все пять свечей.

«Нет, не показалось, - подумала она, дрожа от волнения. – Боги хотят мне что-то сказать!»

Она уставилась на огни, не мигая. Крайний вдруг потух. Не то чтобы был погашен порывом ветра, а просто исчез, не оставив даже струйки дыма. Потом еще один – тот, что рядом. И еще. Осталось три. Два. Один.

Дверь распахнулась. За спиной темной фигуры в плаще полыхнула молния. Ингрид в последний момент удержала в горле испуганный крик и сжала пальцы на рукояти тяжелого канделябра, готовясь, в случае чего, дать отпор неведомым темным силам.

- Еще не спишь? – удивился Эркхарт, входя и привычно зажигая магический светильник - свечи у него были не в чести. Мистический антураж вмиг рассеялся, снова став просто грозой, рассохшейся и оттого ходящей ходуном дверью и старым-добрым шефом Оппля.

- Угу, - кивнула Ингрид, чувствуя, как отпускает дикий ужас, владевший ею эти недолгие мгновения. Что это было? Не привиделось ли ей? Она потрогала обугленные кончики свечных нитей. Холодные.

- Уже поздно, - мягко сказал он, снимая мокрый плащ и вешая его на крючок. – Время вечерней молитвы и сна.

Ингрид встрепенулась, вспомнив, что хотела рассказать о молящихся девушках, и уже было открыла рот, как на ее канделябре предупредительно загорелся огонек. Нет, не показалось. В гостиной было уже светло от магического светильника, а Эркхарт стоял к ней спиной, наливая себе воды из графина, и ничего не заметил. Девушка завороженно тронула огонек, а затем быстро приложила обожженную подушечку пальца к холодной мочке уха. Либо она сошла с ума, либо настало ее время внимать богам.

«Что же это значит?» - спросила себя Ингрид, разглядывая странное явление.

Шеф, заинтересованный ее продолжительным молчанием, повернулся и уточнил:

- Все хорошо? Если мучает бессонница, могу кликнуть мастера Лёкинеля.

- Нет, спасибо, - отмерла девушка и неловко поставила на стол канделябр с одиноко горящим огоньком. – Я ждала вашего возвращения.

- Да? – Эркхарт удивленно поднял брови. – Зачем?

- Хотела узнать, как продвигается дело с девицами, помешавшимися на религиозной почве, - осторожно пояснила Ингрид, косясь на огонек.

- Ах, это, - Эркхарт слегка улыбнулся. – Все то же самое: еще одна несчастная посвятила себя богам. Сидит на голых досках в одной рубашке, блаженно улыбается и шепчет молитвы.

- Вы ее ни о чем не расспрашивали? – уточнила Ингрид.

- Разве ж она в состоянии хоть что-нибудь рассказать? – снисходительно посмотрел на нее шеф. – Прочтите отчеты Лёкинеля: девушки совершенно невменяемы.

- А их родители? – не унималась Ингрид.

- Все как всегда: ничего не знаем, ничего не видели, - продолжил шеф, расстегивая душивший его мокрый воротник. – Жила-была хорошая девочка, молилась богам, молилась, да и сошла с ума. Странно, но не страшно. По крайней мере, все девушки абсолютно счастливы. Иногда я им даже завидую.

Шеф немного помрачнел. Ингрид покосилась на огонек: ну что не так? Это просто шеф, он ничего от нее не хочет и ничего нового не рассказал. Да и то, что рассказал, явно не было ложью. Почему оба раза, как Ингрид собиралась завести речь о своем расследовании, боги ее предупреждали?

- Две из них мертвы, - осторожно напомнила она.

- Да, это печально, - еще больше нахмурился Эркхарт и потянулся за вторым стаканом воды. И снова она не увидела в выражении его лица ничего предосудительного. Боги, чего вы хотели, предупреждая о его приходе?

«Рассказать?» - мысленно спросила Ингрид, глядя на огонек. Тот потух и снова вспыхнул. Что это? Да или нет?

«Слушай свою душу», - прозвучал в ее голове голос старого учителя.

Она снова посмотрела на шефа. На его усталый вид, напряженные плечи, на дымные отметины. На то, как он, морщась, глотает еще не остывшую после чайника воду. Он не был страшен. Скорее, ей было отчего-то жаль его.

- Что это за следы? – она сделала пару шагов и указала на серую отметину на его скуле.

- Ожог, - нахмурившись, ответил Эркхарт и поставил стакан на место. – Магический.

- Я о таком не слышала, - сказала Ингрид, разглядывая уходящие под высокий воротник следы: на шее дымные сполохи отпечатались так часто, что слились в одно серое полотно, без просвета окрасившее кожу. – Это больно?

- Да, - через паузу ответил шеф. – Идите спать, Ингрид.

Она хотела было еще что-то сказать, но передумала. Покосилась на канделябр: огонек больше не горел.

- Спокойной ночи, ш… Эркхарт, - сказала она.

- Спокойной ночи, Ингрид, - чуть улыбнулся он, уходя к себе. Девушка задумчиво проводила его взглядом.

Утро началось с нежного взгляда Арнольда, блаженно расползшегося по одеялу.

- М-м-м, - Ингрид закатила свои едва открывшиеся глаза и скинула вторженца вниз вместе с одеялом. Потом нащупала тапки, вытащила из угла авоську, ухватила ею глазастое нечто и, не жалея, спустила с лестницы. Святость святостью, но любовь к ближним – это не попустительство, а суровая забота!

В гостиной-столовой собрались уже все, кроме шефа. Даже Шер был тут и встретил ее домашний халатик одобрительным, но довольно острым комментарием.

- А где шеф? – зевнув, поинтересовалась Ингрид.

- Уехал выбирать черепицу для ремонта, - пояснил Шер, вальяжно развалившись на диванчике и закинув ногу на ногу. Нисколько не смущаясь, он разглядывал ее цепким взглядом и одобрительно шевелил бровью, находя особо аппетитные места. Наверное, некоторых дам подобное поведение и впрямь должно было заводить и искушать обещанием жарких объятий, но Ингрид ощутила только раздражение и злость.

- А ты почему с ним не ушел? – спросила она, случайно перейдя на «ты» и обнаружив, что это непонятным образом возвысило ее над консультантом. Тот тоже удивленно качнул бровями, но не подал вида, что его это зацепило.

- Скучно, - пояснил он, зацепившись взглядом за вырез ее халатика. – Вот, хотел составить вам компанию.

- Мы сегодня едем на обход «блаженных», - просветила его Ингрид, плотнее запахиваясь. – Тебе это вряд ли интересно.

- Ну почему же, - улыбнулся красавчик. – Давно хотел понять: чем так привлекательны боги, что лучшие девушки короны вручают им свои тела и души?

Ингрид неожиданно для самой себя скрипнула зубами. Почему-то этот комплимент звучал, как издевка в ее адрес. Она могла простить другим нелюбовь к ней самой, к ее внешности, статусу, принципам. Но не пренебрежительное отношение к ее вере. Ингрид отвернулась от Шера, чье присутствие заставляло ее напрягаться и прикладывать усилия к тому, чтобы не сказать что-нибудь грубое.

- Лёкинель, у нас есть адрес новой пострадавшей? – спросила она, проигнорировав предыдущий вопрос.

- Да, - кивнул эльф, беря с углового столика тетрадь заявок и мельком ее проглядывая. – Это в городе.

- Хорошо, - кивнула Ингрид. – Скажи конюху, пусть готовит экипаж. Мы навестим ее первой.

- О, это совершенно ни к чему, - сияя лучезарной улыбкой, перебил их Шер. – Шеф вчера ее уже навещал. Девица пребывает на вершине блаженства, просто тонет в божественной эйфории. Ей точно не нужна наша помощь: всем бы так вздыхать от счастья.

Ингрид снова почувствовала, как в ней что-то закипает. Ну чего он привязался? Это их работа, как-никак – выяснять, откуда взялось проклятье и как его можно снять. Ну да, шеф уже съездил по вызову. Но ведь он лишь хотел убедиться, что этот случай того же рода, что и предыдущие четырнадцать. Ему просто некогда было утешать родных и возиться с умалишенной – это дело Лёкинеля. А Шер будто не хочет, чтобы она встретила эту девушку. Может, это одна из ее семинарских сестер? Так тем более нужно съездить.

- Юхра, проверьте, пожалуйста, рессоры, - обратилась она к маленькой ручке, показавшейся над столом и обшаривающей тарелку на предмет еды. – Смажьте их или что там делается в таких механизмах. Экипаж уже вчера подозрительно поскрипывал, а ночью был дождь. Не хотелось бы всю дорогу слушать жуткий скрежет.

- Тем более. Я же говорю: вам не нужно туда ехать, - еще более настойчиво сказал Шер, одновременно любезно пододвигая Ингрид тосты и джем.

- У меня к ней есть вопросы, - уклончиво сказала девушка и, встретив недоуменные взгляды Тео и Лёкинеля, едва заметно отмахнулась от них.

- Да какие там вопросы! – посмеялся над ее серьезностью Шер. – Все понятно, как белый день: девица перечитала святых книг, вот и все. Незачем тратить на нее ваше драгоценное время. Давайте лучше подумаем, как развлечь настоящих прОклятых: Арнольду и Анжи, наверное, скучно сидеть в четырех стенах.

- Да! – тут же заинтересованно отозвалась голова на колесиках, слизывая с губ размазанный джем. – Поехали в бордель!

Ингрид снова ощутила, как в ней вскипает гнев, и с трудом его сдержала. Да кто он такой, чтобы указывать ей, что делать? Тем более – предлагать подобные глупости.

- Успеется, - Ингрид поджала губы, как можно более спокойно принимаясь за свой остывающий завтрак. – Впрочем, раз уж вы предложили развлечь наших пациентов, то, наверное, не откажетесь посидеть с ними на дежурстве? Почитаете им книжки, расскажете пару пикантных историй.

Арнольд и Анжи заинтересованно переглянулись.

- Я просто хотел оградить вас от чересчур утомительной дороги, - с обезоруживающей улыбкой сказал Шер и развел руками. – До столицы так далеко.

- Всего-то пара часов на свежих лошадях, - Ингрид внимательно посмотрела на консультанта. Ей все меньше и меньше нравилось его поведение. Она никогда не любила дамских угодников (хотя и корила себя за это же, ведь боги учат не делить людей на плохих и хороших), но сегодня Шер был особенно навязчив.

- У меня такое чувство, будто вы не хотите, чтобы я встретилась с этой девушкой, - прищурилась она, в упор глядя на молодого человека.

- И в мыслях не было! – он развел руками и похлопал длинными ресницами. – Вы моя начальница и вольны ехать, куда сочтете нужным.

- В таком случае вы остаетесь на дежурстве, раз уж пришли, - непреклонно заявила Ингрид. – А мы разузнаем, что нужно, и к обеду вернемся.

В отсутствии Шера неприязнь к липучему консультанту поблекла. Всю дорогу Ингрид размышляла о мистических огнях. В святых текстах говорилось, что знаки богов, являемые вне церкви, всегда предупреждают о великих бедах. Но нигде ни словечка не было о том, как их следует трактовать.

С одной стороны, известно, что боги пребывают в иной реальности, где не имеют ни физических тел, ни самого пространства, представляя собой исключительно чистые разумы в неведомой человеку форме. Это дает им возможность беспрепятственно проникать в чужие мысли и временами даже управлять человеческими порывами: особенно, если человек – например, священник – самолично заклеймит свое тело печатью посвящения. Бывали случаи, когда последователи темных богов отдавали свои тела в услужение тьме и становились игрушками в руках всесильных существ. Правда, ненадолго, в силу хрупкости физического вместилища. А значит, светлым богам, которым поклонялась Ингрид, ничего не стоило прочитать ее мысли. Думала же она непосредственно перед явлением знака о том, как бы поскорее рассказать шефу о результатах расследования. И потому решила, что ее просят ничего не рассказывать. Но что, если она ошиблась в выводах?

С другой стороны, знак мог предназначаться вовсе не ей, а Эркхарту, а она, как самовлюбленная девица, насочиняла себе неизвестно что. Шеф ведь никогда не пользовался свечами, как и большинство жителей Короны, справедливо полагая, что такой старинный метод освещения весьма пожароопасен, и канделябр появился в Оппль в комплекте с новой работницей – чтобы читать при свечах молитвы перед едой. В таком случае, что могли означать эти огни? И почему они появились в ее присутствии? Может быть, они предназначались сразу обоим?

Подумав, Ингрид отмела этот вариант: ведь первый раз свеча вспыхнула еще в отсутствие Эркхарта. Вряд ли боги могли слишком поторопиться и зажечь предупреждение раньше времени.

А может быть, опасность грозит самому Эркхарту? Что, если ему нужна помощь? Ее помощь. Быть может, странное помешательство свойственно не только верующим девицам, но и…

- … священникам, - вслух сказала Ингрид.

- Что? – не понял Тео, сидевший в карете напротив нее.

- Вы сказали, шеф учился в семинарии, - напомнила она. – А Шер болтал что-то о его прошлых заслугах на стезе изучения истории, магии и богословия. И я что-то такое слышала от своих преподавателей. О ком еще могут спокойно болтать священники при учениках? О других священниках!

- Погоди, - остановил ее Тео. – Хочешь сказать, наш шеф – святой отец? Пфф!

Он громко рассмеялся. Ингрид сжала зубы, сдерживая неудовольствие.

- На груди господина Стоуна есть печать доверия, - спокойно сказал Лёкинель. – Как-то раз заметил ее краешек, когда он сидел в халате после купания.

- Вот, - торжествующе кивнула Ингрид, которую неожиданно обдало жаром при мысли об Эркхарте, облаченном в тяжелый бархатный халат, и печати, скрытой под ним. Бог доверия был самым почитаемым ею богом. И вот она поступает на службу к святому отцу, посвятившему себя именно ему. Щеки у девушки зарделись, и она поторопилась прогнать от себя навязчивый образ, посланный не иначе, как богиней разврата, уцепившейся за вспыхнувшую вдруг привязанность.

- Готов поспорить, что тебе показалось, - уверенно сказал Тео. – При таком уровне владения магией, как у него, конклав бы передрался за право первым назвать его архиепископом. И я знаю, о чем говорю: Лауде от шефа кипятком писаются. А Лаудэ – это во!

- Фу, Тео, что за выражения? – Ингрид поморщилась.

- Я не шучу, - стоял на своем целитель. – Вы ведь знаете, я хорошо знаком с ними и с их женой.

- Что? – переспросила Ингрид, расслышав странную фразу.

- С женой одного из них, - поправился Тео, потерев лицо так, будто пытался скрыть неуместную улыбку.

- Подъезжаем, - перебил их Лёкинель.