*18*
Следующие пару дней я почти не видела мужа — утром он уходил раньше всех в церковь, обедал там же. На людях вежливо здоровался со мной, но при этом отводил тяжёлый мрачный взгляд в сторону. Не прощался даже, торопливо сбегал в храм сразу после трапезы, прикрываясь делами... Я тоже делала вид, что всё нормально, и я сильно занята нарезкой хлеба под бдительным взором Марфы или уборкой посуды вместе с другими женщинами. Было немного обидно, но в среднем терпимо — здесь многие семейные пары вели себя подобным образом. Хотя были и те, которые тепло переглядывались украдкой, смотрели больше друг на друга, чем в свою тарелку, негромко общались... Отворачивалась от них, поджимая губы — сразу видно, что люди обвенчались по любви, а не по дурости или необходимости, да.
Домой на совместный ужин Лука тоже не торопился — приходил поздно, возился во дворе до тех пор, пока я не гасила свет в кухне. Спал он, по всей видимости, в гостиной на диване...
Наверное, нужно было сразу признать тот факт, что ни справляться о моём самочувствии, ни извиняться передо мной, ни налаживать контакт после случившегося муж не собирается. Но мне так хотелось, чтобы он... сожалел о своей грубости, да. И я зачем-то надеялась...
Зря.
Чёрт его подери...
Зато я расслабилась окончательно. Уже без опасений бегала на старый участок пить кофе по несколько раз в день, делая перерывы между прополкой огорода, готовкой и уборкой в доме. С бесстрашным любопытством облазила по возможности все окрестности, частично исследовала старые сарайки, наполовину ушедшие в землю, нашла в углу потрясающую старинную деревянную бочку с железными кольцами, из которой после реставрации получилась бы шикарная клумба, которую можно было бы поставить на газоне перед баней (достать это сокровище из-под завалов какой-то рухляди я, конечно, не смогла, просто полюбовалась со стороны), откопала в низком просевшем погребе пару мутных банок с непонятным содержимым, несколько десятков лет назад явно бывшим солёными огурцами, с восхищением обнаружила островок остро пахнущей мяты, растущей под одной из яблонь...
Меня влекло сюда как магнитом. Права была Лизка, место это действительно имело необъяснимую ауру, и находиться здесь было легко и душевно как-то...
На третий день я всё-таки пробралась в кабинет Луки за телефоном. Привычно открыла ящик, схватила мобильник, с жалостью глядя на его изуродованный корпус, зачем-то мысленно произнесла "Прости, Господи", пулей выскочила из комнаты и понеслась в своё тайное убежище...
Выдохнула только тогда, когда приземлилась пятой точкой на старый стул. Прикурила сигарету, залпом выпила остатки остывшего кофе, дожидаясь, пока оживёт треснувший экран...
Несколько пропущенных, пара сообщений. Дочь, мама, подруга... Глеб!
Прежде чем открыть переписку, зачем-то нажала на аватарку, несколько секунд изучала такие родные, но уже успевшие подзабыться черты лица. Провела пальцем по расколотой картинке...
Я соскучилась. По нему, по своей... нашей квартире, по городу. По старому виду из окна, по неспешным прогулкам по ровным тротуарам, по удобным туфлям на каблуках, по вездесущему запаху бензина и автомобильных освежителей, по ароматному капучино из кофейни, по многолюдным супермаркетам, по любимым сериалам и передачам, по общению в интернете, по современным технологиям умного дома. По себе прежней...
Шмыгнула носом, одёргивая руку и наконец тыкая в сообщение.
"Снеж, мы не чужие люди. Ты всегда можешь на меня рассчитывать"
Несколько раз перечитала короткие предложения, пытаясь вникнуть в их смысл. Трижды сверилась с датой — тот самый день, когда мы переписывались в последний раз, то есть это просто продолжение того разговора...
Выдохнула, откладывая телефон. На что именно рассчитывать? На финансовую помощь? На дружескую поддержку? На... на то, что однажды Глеб вернётся ко мне? За такую возможность я бы бросила прямо сейчас всё на свете и умчалась бы в город... Но это невозможно, верно? И тем не менее, в глубине души так хочется надеяться...
"Буду знать"
Ответила стандартной фразой, уже не испытывая потребности задавать какие-то наводящие вопросы. Захочет — сам позовёт...
К моему удивлению, Глеб тут же появился онлайн. Принялся печатать...
Сердце замерло. По губам расплылась дурацкая улыбка...
"Привет! Опять ты пропала! Я не шучу, Снежана, приезжай! Ты же понимаешь, что в деревне у тебя никаких перспектив! Люди в город рвутся, а ты в глушь залезла! Хочешь, я тебе путёвку на море оплачу?" и подмигивающий смайлик...
Он серьёзно?!
Рассмеялась почему-то...
"Со мной на море поедешь?"
Прочитал. Замешкался, не пишет... Вышел из сети...
Глубоко вздохнула.
Смешно, но ещё месяц назад я так мечтала о том, чтобы просто общаться с бывшим мужем. Боялась обидеть его неосторожным словом, ляпнуть что-нибудь невпопад. А теперь будто нарочно провоцирую его послать меня подальше...
"Не могу, Снеж. Прости"
Надо же, ответил. Отказал как честный человек, а не стал гаситься и отмазываться. Похвально, что ж...
"Простила"
Следом тоже подмигнула и добавила улыбающуюся рожицу.
Сразу напечатала третье сообщение:
"Позже спишемся, занята"
Вышла из онлайна...
Затушила окурок в пепельницу. Со вздохом поднялась на ноги, сладко потянулась — надо хотя бы ещё одну грядку прополоть, чтобы видимость усердного труда создать, да...
***
Я не стала возвращать телефон на место. Смысл? Лука последнее время почти не бывал в своём кабинете, заходил лишь перед сном, да и то ненадолго. Может, ещё утром наведывался, пока все спали, но тоже явно не засиживался. Вряд ли он вообще хоть раз обратил внимания, лежит там в ящике мобильник или нет...
Безусловно, я планировала положить гаджет обратно. Потом. Когда-нибудь. Ближе к выходным. На всякий случай...
Конечно, волновалась немного, когда муж вечером вернулся домой — растерянно замерла в кровати, прислушиваясь к звукам в коридоре и уже сожалея о своей самоуверенной опрометчивости... Но быстро успокоилась — в конце концов, он же не дурак, и так знает, что я беру иногда свой телефон, чтобы позвонить дочери или родителям, значит, у меня всегда есть шанс банально сослаться на свою забывчивость. Естественно, Лука не особо поверит моим оправданиям, но он же сам разрешил мне иногда брать мобильник...
***
Проснулась от какого-то звука. Неясного, тихого — то ли птица вспорхнула за окном, то ли Елизар мягко спрыгнул с подоконника, то ли кто-то негромко стукнул дверью...
Потянулась, сладко нежась в постели. Приоткрыла один глаз, с сожалением понимая, что ночь осталась позади, а впереди новый длинный день, и скорее всего это кто-то из домочадцев собирается либо на работу, либо в лагерь...
Полежала ещё минут пятнадцать, прислушиваясь к тишине. Наконец откинула одеяло, спрыгнула с кровати, пошлёпала в туалет — наверняка уже все ушли, и я снова осталась одна. Можно было бы ещё поспать, чтобы, не дай Бог, не обзавестись привычкой ежедневно вставать в такую рань, но сон, кажется, отступил окончательно...
На кухне попила воды, нехотя сполоснула лицо — гигиеническими процедурами пока лень заниматься, но освежиться никогда не помешает. Но сначала — кофе и сигарета, да. Собственно, ради них и стоит просыпаться в этом "бесперспективном" мире, как вчера охарактеризовал Глеб жизнь в деревне...
Не то чтобы слова бывшего мужа сильно засели в голове, но почему-то вспомнились. Впрочем, я ведь и сама это всё понимаю, чего уж... Но в очередной раз услышать подобное от близкого человека — это другое, да.
Как была в ночнушке, так и вышла на крыльцо. Поёжилась от утренней прохлады, оглядывая двор — всё-таки ещё слишком рано, и воздух наполнен влажностью и туманом, который не в силах разогнать только поднимающееся за лесом солнце. Красиво, чёрт побери... Вернуться за кофтой? Нафиг, не замёрзну.
Торопливо сбежала с крыльца, зябко потирая руки и на автомате натягивая на плечи сползший ворот огромной сорочки. Пересекла забетонированный двор, свернула к огороду. С ходу ступила в мокрую от росы траву, поджимая пальцы в шлёпанцах и мгновенно покрываясь гусиной кожей. Привычно покосилась на соседний участок: там уже вовсю квохтали куры, протяжно мычала корова, доносились какие-то шорохи и звуки — Серафима явно давно встала и хозяйничает в такую рань. Как же хорошо, что забор между участками достаточно высокий и глухой...
Обошла десятой дорогой ульи — пчёл я боялась до сих пор и близко не подходила к маленькой пасеке, хотя есть блины с густым ароматным мёдом мне вполне нравилось. Лиза говорила, что если бы у папы было больше времени, он вплотную занялся бы пчеловодством и продавал бы излишки мёда, как делал это раньше, но сейчас ему не до того...
Неторопливо прошла по тропинке мимо грядок, любуясь заметно подросшими плетьми гороха и вовсю распушившимися листьями ещё молодого салата — его я сажала сама под руководством Лизы, и он — моя отдельная гордость! Обогнула уже приоткрытую кем-то теплицу, заметив на крыше сарая Елизара, с удовольствием греющегося в ранних солнечных лучах и лениво вылизывающего своё влажное от росы пушистое пузо...
Резко затормозила, будто передо мной выросла стеклянная стена. Замерла на вдохе, так и не позвав кота, захлебнувшись воздухом от неожиданности...
Буквально в десяти метрах впереди, на самой границе аккуратного скошенного газона и буйствующей зелени старого участка, стоял Лука. Спиной ко мне, по-деловому уперев одну руку в бок, он явно не созерцал красоту природы, а просто осматривал местность. В домашних спортивных штанах, в слегка вытянутой футболке, в которой он наверняка провёл ночь на диване... Рядом на ветке невысокой вишни висела фланелевая рубаха, которую он обычно надевал поздним вечером во дворе...
Чёрт, сколько времени?! Неужели ещё так рано? Дети тоже до сих пор дома? Какой день недели? Пятница же...
Так и не решаясь сделать полноценный вдох, медленно отступила назад, надеясь спрятаться за теплицей, а оттуда рвануть домой, запрыгнуть в кровать, с головой накрыться одеялом и очень достоверно притвориться спящей...
— Чего застыла? — грубоватый мужской голос прозвучал резко, будто разрезая ножом мирную картину утра. На несколько секунд замолк нескончаемый гомон птиц, но тут же возобновился вновь... — Доброе утро, жена, — муж даже не повернул голову, только полез в карман за пачкой, выбил сигарету...
Блядь. Бля-я-я-ядь...
— Да я... Ничего. Теплицы пришла открыть... — чувствовала, как медленно, но верно заливается краской лицо от этого почти даже не вранья. — Доброе утро, — беспомощно выдохнула, смиряясь с происходящим.
Покосилась на капитально примятую за эти дни траву — я уже не особо беспокоилась о вытоптанной тропинке, и сейчас она отчётливо виднелась в густых зарослях. Он же заметил, да? Ну конечно, только слепой не обратит внимания...
— Чего поднялась так рано? — Лука задымил сигарету, и я невольно сглотнула слюну, уловив запах дыма.
— Да я... — набрала в лёгкие побольше воздуха. Но почему-то сдулась... — Не знаю.
Боже, какой милый диалог. Моё красноречие сегодня просто зашкаливает, да.
— Твои следы? — муж с нарочитой небрежностью кивнул в сторону тропинки, спокойно делая глубокую затяжку, так ни разу и не оглянувшись на меня.
Да что ж я такая невезучая...
— Мои, — с вызовом задрала подбородок, сверля широкую мужскую спину отчаянным взглядом.
Лука помолчал несколько секунд, задумчиво разглядывая видневшиеся в глубине участка крыши древних сараек.
— Понятно, — только и ответил, опустив голову и пнув какой-то камешек под ногами.
Сглотнула слюну, с тревогой глядя на то, как он тушит окурок о ствол ближайшего дерева, кидает его в огромные листья лопуха. Как наконец оборачивается, окидывает меня каким-то слишком ярким горящим взглядом...
Машинально подтянула на плечо вновь сползшую ночнушку. Нащупала шнуровку на груди, неловко попыталась затянуть широкий ворот, ощущая, как от пристального мужского внимания вдоль позвоночника неожиданно начинают бегать приятные щекотные мурашки...
— Хоть бы кофту накинула... — Лука сжал челюсти, отводя в сторону блеснувшие раздражением глаза. — Холодно ещё.
— Пойду... Накину... — я даже отступила ещё на шаг...
— Вон, мою надень, — муж кивнул на свою летнюю куртку.
Не дав мне придумать ответ, сам протянул руку к дереву, снял рубаху с ветки, сделал несколько шагов ко мне, расправляя одежду и встряхивая её от налипших веточек и частичек коры...
Подняла глаза, бессильно опуская руки. Даже робко улыбнулась, пока тёплые мужские ладони накидывали мне на плечи уютную фланелевую ткань, остро пропахшую им, Лукой — бензином, воском, сеном, дымом. Чувствовала, как почему-то гулко ухает упавшее в живот сердце, но почти не обратила на это внимания...