*24*
С преувеличенным усердием тёрла и без того почти чистые тарелки под краном, без умолку болтая с Лизой — занята я, занята! Очень сильно...
В сотый раз бросила тревожный взгляд в окно — Лука ушёл провожать родителей на соседнюю улицу. Вот-вот должен вернуться...
Грязная посуда скоро закончится. Чем ещё заняться? Полы помыть? Бельё погладить? Постельное перестелить? Свои пироги раскатать, пока тесто не скисло? Вернуться на задний двор и продолжить махать любимыми граблями?..
Закусила губу, увидев краем глаза, как распахнулась калитка. С утроенной силой принялась скоблить несчастный салатник — пусть муж видит, что дел у меня невпроворот...
В коридоре послышались шаги. Какие-то слишком бодрые, нарочито тяжёлые и неотвратимые...
Щёки невольно залились румянцем, спина наоборот похолодела — я уже научилась по походке определять настроение мужа. И сейчас оно явно не на высоте.
— Лиз, я ещё хотела противень помыть как следует! — громко обратилась к падчерице, надеясь, что такое трудное и великое дело заставит Луку повременить с претензиями. — Сегодня же пироги будут...
Я принялась торопливо споласкивать кастрюлю под струёй воды одной рукой, другой начала старательно вытирать ближайшую столешницу от брызг, истерично имитируя бурную деятельность. Занята... Я занята...
Однако Лука не проникся моим усердием.
Сразу свернул сюда, на кухню... Отодвинул Лизу, подошёл вплотную к раковине, протянул руку, демонстративно молча закрутил кран...
— Пойдём, Хеония, — он с силой сжал мой локоть, со сдержанной холодной яростью глядя куда-то поверх моей головы. — Побеседуем.
Открыла было рот, чтобы напомнить о необходимости помыть этот, как его... противень, подняла глаза...
Лицо Луки казалось непроницаемым, только ноздри раздувались на каждом вдохе, а на скулах отчётливо прокатывались желваки. Взгляд поймать не удалось — муж принципиально не смотрел мне в глаза...
Промолчала. Сглотнула слюну, как-то резко теряя весь свой боевой запал. Успела только кинуть губку на край мойки и выпустить из пальцев тряпку, прежде чем круто развернуться и поспешно шагнуть к выходу под давлением чужой ладони...
— Снежан, я сама всё помою... — Лизка прижала руки к груди, провожая нас взволнованным взглядом. — Ты не переживай...
— Её. Зовут. Хеония, — Лука даже остановился, со всей отцовской строгостью глянув на дочь. — Пора запомнить, Елизавета.
Вздрогнула.
Надо же, впервые за всё время муж сделал дочери замечание по этому поводу. А я наивно думала, будто он или ничего не замечает, или просто смирился с тем фактом, что Лиза называет меня мирским именем...
Даже мне от этой отповеди, произнесённой внешне спокойным нравоучительным тоном, стало как-то обидно — спину обдало крупной дрожью, в глазах закипели слёзы. А Лизонька и вовсе закусила губу и опустила голову...
— Хорошо, пап...
— То-то же, — Лука милосердно кивнул, смягчаясь. Снова шагнул к выходу, подтолкнул меня вперёд немного резче, чем требовалось...
Злится. Чёрт бы его побрал.
Поджала губы, послушно топая по коридору чуть впереди мужа, поддерживаемая железной хваткой чужой руки. Лихорадочно заметалась взглядом от одной двери к другой — куда?..
Спальня.
Подальше от детей, видимо.
Сглотнула ком в горле, переступая порог. Выпрямила спину, едва муж отпустил мой локоть, вскинула подбородок — я здесь практически на своей территории, по крайней мере в сравнении с тем же кабинетом. Неуверенно прошла в середину комнаты, остановилась, через плечо выжидательно глянула на Луку...
Он приблизился к открытому окну. Опёрся ладонями о подоконник, уставился на сад по ту сторону дома...
— Давно?
С лёгким удивлением приподняла бровь.
— Что?
Муж резко повернулся ко мне.
— Таблетки давно пьёшь? — в его голосе читалось долго сдерживаемое раздражение.
Пожала плечами, отводя глаза. Почему-то вспомнила Глеба...
— Лет семь, наверное...
Не ответил. Только кивнул, но не мне, а своим мыслям. Помолчал немного, снова вернувшись к созерцанию яблонь во дворе...
Показательно терпеливо выдохнула, разглядывая потолок. Небрежно попинала край прикроватного коврика носком тапка...
— Ну чего стоишь? — Лука наконец подал голос. — Неси.
— Таблетки? — я бросила на него упрямый взгляд, сложила руки на груди. — Нет.
— М-м-м... — муж снова кивнул сам себе. Резко обернулся...
Оттолкнулся от окна, шагнул к моему комоду у кровати. Размашисто выдвинул верхний ящик, заглянул внутрь, равнодушно откинул щётку для волос, отбросил в сторону исписанную молитвами тетрадь, пошарил рукой по дну. Неожиданно рванул ручку на себя, срывая ящик с направляющих и переворачивая всё содержимое на пол...
Едва не задохнулась от возмущения, широко распахивая глаза. Открыла рот, пытаясь найти подходящие слова, но не смогла, просто не успела — второй ящик постигла та же участь... И третий...
На ковре нелепой горкой рассыпались накопленные за время нахождения в этом доме личные вещи — крема для рук, зеркальце с подсветкой, щипчики для бровей, пилка для ногтей, блокнот с записями, пара книг из комнаты Лизы, колода карт Таро из бардачка моей Киа, ручки и карандаши, прокладки, несколько кружевных трусов, скомканный шёлковый халат в нижнем ящике, там же ни разу не надетый купальник и парео к нему... Всё это уродливой кучей хлама валялось на полу, раскиданное добавочными мужскими пинками.
Лука не остановился на этом. Решительно шагнул к шкафу, распахнул дверцу, принялся скидывать вниз мою немногочисленную одежду...
— Да хватит уже! — у меня наконец прорезался голос. — Лука, стой! Подожди... — я метнулась к нему, вцепилась в рукав рубашки, пытаясь оттащить его от своих так называемых нарядов. Ну или хотя бы успокоить.
Остановился, тяжело дыша от ярости. Впился в меня мрачным и полным ненависти взглядом, провокационно протянул ладонь, давая мне возможность отдать таблетки самой...
Шмыгнула носом, глядя на его руку.
— Ну почему... Почему ты такой... — обиженно всхлипнула, надеясь разжалобить мужа хотя бы слезами. — Я не хочу... Понимаешь? Я... Я старая уже! — так себе аргумент, конечно, ибо тут и в сорок пять спокойно рожают, да. — Я для себя пожить хочу! И у нас есть Лиза, Савка и Настя! Зачем ещё...
Лука только нетерпеливо щёлкнул пальцами и снова раскрыл ладонь, намекая на то, что его терпение подходит к концу.
— Да не хочу я, как ты не можешь понять! — я вполне натурально заплакала, заламывая руки. — Не хочу...
— Это не тебе решать, — муж процедил сквозь зубы, с презрением глядя на мои показательные страдания. — Не хочешь детей — не надо замуж идти. Вон в монастырь поезжай и там остаток жизни коротай. А коли стала женой — сколько Бог пошлёт, столько и принимай. Развела тут... — он поморщился словно от омерзения. — Не тяни время, давай!
Перевела дыхание, глядя в недовольное бородатое лицо.
Бесполезно, да? Его не переубедишь. Господи, какой же он трудный в своей упёртости и уверенности в собственной правоте!
Мельком подумала о спринцевании после каждого траха, об отваре какой-нибудь лаврушки или сидении в горячей воде... Ну как-то же женщины здесь всё равно умудряются избегать беременности, иначе рожали бы каждый год! Надо с бабой Машей посоветоваться что ли...
Муж равнодушно опустил руку. Снова развернулся к шкафу, сгрёб и вышвырнул на пол содержимое ещё одной полки...
— Перестань, Лука! — я сердито утёрла слёзы со щеки, шагнула к платяному отделению, переступая через разбросанные вещи. Достала свою косметичку, с которой когда-то приехала сюда. — Сейчас отдам. Можешь подавиться...
Вырвал из моей руки сумку. Ожесточённо вытряхнул поверх разбросанных шмоток всю мелочовку из единственного отделения...
Закусила губу, глядя на собственные сокровища — кошелёк, картхолдер, несколько тампонов, блеск для губ, тушь, крошечные духи, влажные салфетки, записная книжка, горка потрёпанных временем таблеток — от головы, от поноса, от укачивания, успокоительное, те самые противозачаточные упаковки, привычно купленные с запасом, позабытый кошачий корм из прошлой городской жизни на случай встречи с каким-нибудь полосатым зверем, какие-то фантики, маленькая запечатанная коробочка презервативов... Ну а что?! Совсем недавно я была разведённой одинокой женщиной, имела полное право ждать появления принца! Дождалась на свою голову, мать вашу, ага...
Лука только с брезгливым омерзением поднял брови, разглядывая мои личные вещи как колонию тараканов. Отшвырнул косметичку в сторону, явно не собираясь прикасаться к чему бы то ни было...
— Ну? — он снова протянул руку, поднимая озверевший взгляд прямо мне в глаза.
Раздражённо собрала все таблетки без разбора, сунула ему в ладонь. Тут же выхватила обратно почти пустой блистер...
— Лука, — я на миг прикрыла глаза, собираясь с мыслями. — Послушай... — затараторила как можно быстрее, пока меня не перебили. — Тут две штуки осталось всего... Я не врала, что нужно допить курс, правда! Иначе цикл собьётся, понимаешь... — я старательно сделала очень умоляющий взгляд. — Только завтра и послезавтра! Потом всё, больше не буду! Можно? Пожалуйста!..
Не ответил. Поджал губы, накрывая второй рукой приличную кучку вложенных в ладонь лекарств, широким шагом направился к выходу из спальни, не удостоив меня взглядом. По пути подхватил с пола колоду Таро, тоже явно на выброс... Лишь напоследок бросил сквозь зубы:
— Можешь подавиться.
Хлопнул дверью...
Несколько секунд просто стояла, оглушённая тишиной, переводя взгляд с зажатых между пальцев таблеток на глухое дверное полотно. Наконец с облегчением выдохнула — ну не так всё и страшно оказалось...
Сунула блистер в просторный карман платья. Уныло уставилась на погром в комнате — это ж теперь порядок ещё наводить...
Плюхнулась на кровать поверх покрывала. Раскинула руки, с тоской глядя в потолок. Господи, как же я устала от всего этого... Неужели реально есть женщины, которые с лёгкостью шуршат весь день по дому, занимаются хозяйством и адекватно чувствуют себя после визита родственников мужа?! Та же Сима, например... Откуда она берёт столько сил?! Тут на одну мелкую ссору с мужем такое количество энергии тратится, что хочется только лечь и от всей души предаться греху уныния...
— Снежан... — в приоткрывшуюся дверь неуверенно просунулась голова Лизки.
Резко подскочила от неожиданности, но тут же откинулась обратно на подушки.
— Заходи, Лиз.
Девушка робко вошла в спальню, косясь на бардак на полу и перевёрнутые ящики комода. Но ничего не спросила по этому поводу...
— Может, воды, Снежан? — она перевела сочувствующий взгляд на меня, не повышая голос выше шёпота. — Папа сейчас, наверное, литр залпом выпил прямо из-под крана...
— Не подавился случайно? — не смогла не съязвить в адрес Луки, злорадно усмехаясь.
— Да нет... — Лиза глянула на меня со взрослой жалостью, как на женщину не в себе. — Велел вот пойти помочь тебе прибраться...
Прикусила язык, дабы не расстраивать девчонку. Кряхтя, поднялась с кровати, кое-как расправила за собой покрывало. Потянулась к ящикам — сначала надо поставить их на место...
— Да я справлюсь, Лиз, — я поспешно отобрала у неё короткую кружевную сорочку, которую та успела подобрать с пола и теперь держала на расстоянии вытянутой руки, взирая на неё огромными испуганными глазами. — Ты просто посиди лучше со мной...
Лиза послушно выпустила из пальцев тонкую ткань, села на стул, с плохо скрываемым любопытством разглядывая мои вещи.
— А это что? — она указала пальцем на красивый прозрачный тюбик переливающегося шиммером блеска для губ.
— Помада всего лишь, — я махнула рукой. — А это — тушь для ресниц... Мама пользовалась косметикой, Лиз?
— Не знаю, — девушка пожала плечами, завороженно наблюдая за тем, как предметы исчезают в ящике. — Я даже не знала, что ты пользуешься... А это? — она указала на откатившийся тампон. — Это что?!
Боже, сейчас мы дойдём до презервативов...
— Это для месячных. Тебе ещё рано, а когда выйдешь замуж — попробуешь, — я улыбнулась, намекая на интимность разговора.
— Почему рано? — Лиза с наивностью первооткрывателя подняла взгляд.
Выдохнула, кое-как скручивая гипюровые трусы и старательно утрамбовывая их под тетрадку с молитвами, чтоб в случае чего Лука их не сразу заприметил.
— Потому что ты ещё девочка. Впрочем, моя дочь пользовалась похожими, только маленькими, лет с пятнадцати, потому что в них удобнее ходить на физкультуру...
Лизка внезапно округлила глаза и вспыхнула как маков цвет, наконец-то догадавшись о том, куда надо засовывать эти самые тампоны.
— Ой... Я... Да... Мне точно рано, я по-старинке лучше... — она даже смущённо отвернулась, теребя в руках косу. — Ты только отцу не говори, что я спрашивала...
— Это женские дела, — я подмигнула ей, торопливо запихивая шёлковый халат под большой молитвослов. — Не скажу, конечно.
— А это? — глаза девушки прямо засияли при виде сверкающего парео. — Это платок?
— Это чтоб в купальнике ходить по пляжу.
— Так он же прозрачный совсем... — Лизка недоуменно подняла глаза, трогая невесомую ткань.
— Ну да... — я пожала плечами. — Просто красиво вроде как...
— А это? — она уже схватила зеркальце с подсветкой. — Просто зеркало?
Улыбнулась, успокаиваясь окончательно — самое срамное я уже убрала, то бишь развратные стринги и лифчики. Да и то перед Лизой мне ни капельки не стыдно, но на тот случай, если за порядком решит проследить сам батюшка Лука Тихонович, лучше было перестраховаться.
Зато теперь можно убираться не спеша, разбирая вместе с падчерицей свои сокровища. Это даже весело в каком-то роде, если напрочь выбросить из головы тот факт, что завтра мне предстоит выйти на работу, а времени на отдых и жаление себя практически не остаётся...
— Это вот... — я нажала кнопку, и зеркало осветилось мягким светом. — А тут изображение увеличенное, видишь...