*29*
От субботней прогулки в лес я отказалась ещё с вечера — слишком устала. Наверное, при хорошем отдыхе физическое утомление могло отступить, но в противовес ему в присутствии Луки значительно усиливалось моральное истощение. Конечно, где-то в глубине души я прекрасно понимала, что это неправильно — винить во всех своих бедах только нынешнего мужа, но ничего не могла с собой поделать — всегда проще переложить ответственность на кого-то другого. Особенно на относительно близкого человека. Ну не детей же обвинять в самом деле...
Я слышала, как они собирались на заре — на кухне тихо звякала посуда (это Лизка готовила завтрак и собирала тормозок с припасами для длительной прогулки); периодически слышался радостный топот детских ножек — Настя привычно уложилась со сборами раньше всех и бегала из комнаты в комнату, выясняя, когда уже все будут готовы; изредка из коридора доносился монотонный бубнёж — Савка старался говорить тихо, но шептать он совсем не умел, как и его отец.
Просто лежала, накрывшись одеялом до самого подбородка, разглядывая тени на потолке и прислушиваясь к чужой жизни...
Вот в соседнее помещение зашёл Лука — тихо хлопнула дверь кабинета, пару раз скрипнула половица.
...Порыв ветра закачала кусты под окном, тут же громко и возмущённо зачирикали птицы...
Вот где-то на веранде заливисто рассмеялась Настя. Сюда долетали лишь отголоски её веселья, но я так привыкла к её звонкому голоску, что смогла бы отличить его из тысячи.
...Коровы идут по улице — Симка небось тоже повела свою Бурёнку к ближайшему перекрёстку, где уже собирает стадо пастух дядь Вася...
Вот Лиза негромко окликнула отца из кухни — видать, не слышала, что папа уединился в кабинете.
...Соседки остановились прямо напротив нашего дома, стоят, судачат о чём-то...
Вот на улице Савка принялся звать Елизара — кот, паразит такой, снова не ночевал дома.
...Снова скрипнула половицы в соседней комнате...
Наверное, я ненавидела их всех в этот момент. Не в прямом смысле, нет. Скорее, я сейчас слишком остро ощущала неумолимую разницу между мной и этими людьми, привыкшими жить по своим правилам. Но я больше не чувствовала уверенности в том, что права именно я, а не они...
После ухода Луки и детей хотела снова уснуть, но не получилось — оказывается, я умудрилась выспаться. И от этого настроение стало ещё хуже — задним числом я планировала если не заболеть, то хотя бы сказаться нездоровой и весь день проваляться в кровати. Но снова что-то пошло не так — спокойно лежать почему-то не получалось. Тем более, когда все домашние ушли ещё рано утром — это же такой шанс на долгожданное одиночество и мнимую кратковременную свободу...
Нехотя протопала в ванную, кое-как почистила зубы и заплела волосы. Выползла из дома на задний двор — может, если начать день с родного кофейного аромата и сигаретного дыма, то состояние станет хоть немного лучше...
Не стало.
Я сидела на своём колченогом стуле, цедила горячий горький кофе и пялилась в мутное крошечное оконце на заросший участок, игнорируя мелких паучков в уголках подоконника, лишь изредка зачем-то машинально дуя на их невесомые пыльные паутинки. По ту сторону к стеклу прижимались сочные листья разросшегося клёна, виднелся край низенького, почти наполовину ушедшего в землю погреба, крыша которого спряталась под несколькими слоями мха, темнели несколько развалившихся деревянных сараюшек, когда-то чинно выстроенных в ряд, а теперь перекосившихся в разные стороны, свисали какие-то провода на самодельных железных столбиках...
Господи, я же была так счастлива здесь ещё неделю назад! Чувствовала себя если не полноправной хозяйкой, то как минимум так называемой хранительницей этого места... И где это ощущение сейчас? Очередная иллюзия. А осознанием собственной никчёмности того и гляди раздавит как каменной глыбой...
Лениво прикурила сигарету. Нехотя нажала кнопку включения телефона — самое время написать родным и отчитаться о том, что у меня всё хорошо. Удивительно, как сильно сейчас хочется доказать всем, что всё идёт по плану, но непременно умолчать о том, что план у меня изначально был какой-то херовый...
На изуродованный оживший экран посыпались сообщения за предыдущие дни — мама, дочь, Глеб, банк, какие-то приложения, подруга, даже папа...
Со вздохом принялась клепать однотипные СМС-ки родственникам — быстрее начну, раньше закончу всю эту тягомотину. Гораздо трепетнее открыла оставленные на потом послания бывшего мужа, замерла, вчитываясь в строчки...
"Снежана"
"Снежка"
"Сне-е-е-еж! Ну ты где там?"
"Снеж, у тебя всё хорошо?"
Последнее буквально сегодня утром, чуть меньше часа назад...
Впервые за последние дни вымученно улыбнулась — помнит, переживает, волнуется...
Господи, Глеб, если бы ты знал, как мне здесь плохо! Холодно, тоскливо, одиноко, невыносимо просто! Совсем не так, как было с тобой...
Шмыгнула носом, прикуривая очередную сигарету дрожащими пальцами. Принялась старательно тыкать ответ...
"Привет! Хорошо конечно, я на работу устроилась, работаю с детьми, как всегда хотела"
Я сглотнула шипастый ком в горле, вытерла влагу под глазами тыльной стороной ладони. Сделала несколько торопливых затяжек, перечитывая свою ложь. Ещё дописала:
"Времени просто совсем нет"
Лишь после этого нажала кнопку, посылая сообщение адресату. Горестно всхлипнула, убирая телефон обратно в ящик древней тумбы. Снова скосилась в окно, оглянулась на дверь...
Боже мой, как же сегодня жарко! Мне даже в просторном спальном балахоне дышать нечем. А нужно как-то выползти на огород и прополоть хоть пару грядок... В купальнике разве что?! Чего он новый лежит, а я его ни разу так и не надела, зря заказывала что ли?
Задумчиво покрутила головой, даже привстала со стула, выглядывая в окно наш глухой со всех сторон забор — никто меня один фиг не увидит. Зато живот и ноги покроются загаром как положено, ибо на контрасте с загорелой физиономией тело выглядит будто не моим — бледное, рыхлое, с мерзким голубоватым оттенком при солнечном свете...
Улыбнулась уже увереннее, словно вновь обретая почву под ногами — хотя бы здесь и сейчас я могу быть сама себе хозяйка! Торопливо зашагала к дому, вытирая со лба пот — однозначно нужно переодеться. Хоть ненадолго почувствовать себя самой собой...
И как там эти в лесу?! Зной, комары, вонь подсыхающих болот, отсутствие даже малейшего ветерка, плотные одежды... Сумасшедшие. А мне и здесь неплохо, да. Особенно в одиночестве.
***
В купальнике я чувствовала себя реально лучше — сквозняк мгновенно остужал перегретое вспотевшее тело, подсушивал взмокшие подмышки, не давал застаиваться знойному воздуху. Но были и свои минусы в минимальном количестве одежды — непривычная к солнцу кожа болезненно покраснела, смешавшаяся с по́том грязь безжалостно забивалась во все поры, трава щекотала самые неожиданные места, немногочисленные слепни больше не кружили рядом, а сразу приземлялись прямо на спину...
Но желания нацепить обратно свой балахон и постоянно путаться в нём при ходьбе не было ни разу — без лишней прослойки тряпок в прямом и переносном смысле дышалось гораздо легче. И работалось тоже...
***
Есть не хотелось ни утром, ни в обед. Только пить. Жаль, что я так и не научилась делать квас — сейчас он был бы очень кстати...
Вместо положенной трапезы в гордом одиночестве я, чинно завязав на груди парео для заглушения совести и держа в подрагивающей руке пустой стакан, отправилась привычным маршрутом в кабинет Луки — в конце концов, имею я право хоть изредка утопить свою печаль в алкоголе?
Не то чтобы мне на самом деле хотелось пребывать в нетрезвом состоянии, совсем нет. Мне просто остро, до одури требовалось ощущение полноты своих возможностей и контроля собственной жизни. Я не собиралась напиваться или устраивать дома бардак как в прошлый раз — тогда мне хватило реакции Луки с лихвой. Но сейчас неприятные воспоминания только ещё сильнее подогревали азарт — уж на этот раз муж точно ничего не узнает, а у меня останется хоть какая-то крошечная тайна от него...
Не глядя выбрала одну из початых бутылок с наибольшим количеством градусов, плеснула в стакан совсем немного пшеничной водки. Вернула тару на место, быстро закрыла дверцу шкафчика, прислушиваясь к тишине в доме... Торопливо покинула кабинет, самодовольно ликуя в глубине души...
Вкус спирта, разбавленного компотом из сухофруктов один к трём, оказался сильно так себе. Но под сигарету вполне терпимо.
Лишь бы не развезло от жары...
***
После второго посещения кабинета настроение заметно улучшилось. Как ни странно, работа тоже спорилась — здесь прополоть немного, чтобы невооружённым глазом было видно мои старания, там набрать в лейку воды и полить грядки, тихо офигевая над тем, как за забором Серафима изысканно костерит Стёпку без единого мата, потом отдохнуть немного, украдкой глянув в телефон в ожидании ответа от Глеба, покурить заодно...
Бочку для полива я слила всю подчистую — земля пересохла настолько, что вяли даже сорняки. На плантацию картошки Лука в течение недели периодически подключал к водопроводному шлангу рассеиватель, закреплял эту конструкцию на деревянном переносном столбике, и живенький фонтанчик около часа окроплял площадь не менее девяти квадратов ледяными брызгами. А вот остальные овощи и фрукты, как говорила баб Маша, надо непременно поливать отстоянной водицей — они холод не любят.
В принципе, проблемы никакой не было — здесь, в общине, на несколько улиц обязательно стоял колодец, ибо далеко не у всех жителей имелись скважины или подводка труб из деревни. И многие старожилы по-старинке ходили за водой с вёдрами, бидонами или целыми цистернами, установленными прямо на телегах. Некоторые колодцы давно не функционировали, заросли травой и кустами, срубы сгнили. Но ближайший к нам, находящийся буквально за поворотом большого перекрестка, всегда находился в рабочем состоянии — обновленные брёвна, массивная блестящая цепь, кружка на верёвке бонусом. Да и место вокруг не пустовало — вытоптанная полукругом земля, приземистые лавочки поблизости, где по утрам собирались то местные пенсионерки и сплетницы, чтобы перемыть кости всем соседям, то малышня днём, дабы потоптаться по грязным лужам, то молодёжь по вечерам — место удобное, насиженное, хоть и комаров куча...
Даже сейчас оттуда доносились детские визги — кто-то из взрослых набирал воду, а босоногая детвора бегала вокруг и просила "окатить их водичкой". А радости-то сколько, когда мужики идут на уговоры и выплёскивают целое ведро прямо на ребятню! Местный аквапарк практически...
Делать особо ничего не требовалось — бидон всегда стоял под навесом, специальная двухколёсная тележка рядом, как раз на случай отсутствия воды. Особых физических усилий тоже прилагать не приходилось — подцепить крючком одну из ручек, слегка наклонить и можно ехать... Даже Лизка или Савка всегда справлялись. Да и я тоже уже пару раз ходила сама...
Вытерла локтем со лба пот, оглядела фронт работ — две теплицы, клубника, зелень. Остальное можно оставить на завтра — бочка к тому времени наполнится и успеет прогреться. А сегодня придется несколько раз ездить к колодцу.
Недовольно покосилась на свои грязные коленки, перепачканный купальник, покрытые слоем прилипшей пыли плечи и абсолютно чёрные руки — в таком состоянии в дом-то стрёмно заходить, не то что платье надевать. Косынку я и так вымазала, её ещё можно повязать, ибо один фиг стирать придётся, а вот влезать в чистый балахон желание отсутствовало напрочь...
Поджала губы, косясь на валяющийся на скамейке прозрачный платок, придавленный пустой кружкой от случайного порыва ветра — тут идти-то не больше пятидесяти метров... Ну не голая же я буду, в конце концов?! Да и народу на улице сейчас практически нету — все нормальные люди наверняка попрятались от жары и обедают в прохладных домах. Это только я, как дура, на огороде кручусь. Ну и Сима, видимо, тоже чем-то там на участке занимается, если судить по звукам из-за забора...
На этот раз я завязала парео на шее — так вроде скромнее. Ну насколько это вообще возможно в такой ситуации.
Похоже, алкоголь всё-таки сыграл свою роль — я снова включила телефон, сделала пару счастливых селфи на фоне кое-как прополотой клумбы неподалёку от бани, с улыбкой отправила фотки бывшему мужу — пусть видит, как я здесь счастлива без него...
Снова со вздохом отложила мобильник. Решительно подхватила подготовленную тележку с бидоном, покатила её к калитке. Даже дом закрывать не стала — меня не будет от силы минут пятнадцать. Да и не принято тут запирать двери как в городе — чужаков нет, все друг друга знают. Пожалуй, если отбросить неприязнь к физическому труду, есть всё-таки в этой деревенской жизни что-то такое, человечное... Ну или это принятые на душу сто грамм вызывают подобные мысли, да. Впрочем, какая разница...