*30*
Конечно, совсем никого не встретить я не могла — то бабка из противоположного дома зачем-то выперлась канаву косить, то парень какой-то мимо в сторону магазина прошёл, то стайка детей засела в кустах, то Серафима с потным лицом в своей чопорной коричневой блузке упёрла руки в боки, за каким-то лешим выйдя из своей калитки и прожигая мне спину своим праведным взглядом...
Между вариантами оглянуться и показать ей фак или устыдиться и вернуться в свой двор я выбрала ничего — невозмутимо поджала губы, толкая впереди себя пустой бидон. Доложит, как пить дать донесёт Луке... Да и пошла она! Вместе со своим ненаглядным Лукой Тихоновичем! Задрали...
У колодца тоже было неспокойно — пожилой мужчина с вёдрами уже крутил ворот, дородная тётка с самым настоящим коромыслом ждала неподалёку, какие-то загорелые рабочие в заляпанных бетоном оранжевых жилетках, надетых на голое тело, заняли все лавки... Строительная бригада с тупикового участка — там с начала лета возводят добротный двухэтажный коттедж, хозяин — какой-то то ли бывший столичный священник, ушедший на покой и под старость лет страждущий тишины, то ли депутат, решивший сложить полномочия и отсидеться в укромном месте. Слухов про него ходит столько, что уже ничему не верится. Жена у него вполне приличная, молчаливая, иногда даже на церковные обеды приходит с детьми, а его в глаза толком не видел никто вроде как...
Мужики сидели вполне безобидно — жевали общие на семь человек бутерброды, негромко подтрунивали друг над другом, поливали бритые почти налысо головы набранной в этом же колодце водой, с любопытством косились в мою сторону...
Отвернулась, едва заметив очередной прямой взгляд. Чуть сдвинулась вперёд, дожидаясь, пока остальные наполнят свои кадки. Машинально подняла подбородок повыше, не сумев отказать себе в примитивном кокетстве — выпрямила спину, взмахом руки поправила растрепавшуюся гульку на голове, поплотнее прикрыла парео на груди, старательно удерживая на лице добропорядочную мину высокой одухотворённости. Пусть любуются...
— Девушка, Вам помочь?
Ожидаемо.
Снисходительно улыбнулась уголком губ, бросив ленивый взгляд в сторону строителей.
— Спасибо, я сама, — меня даже бросило в жар от собственной неотразимости. Ну приятно же внимание, как ни крути...
— М-м-м-м... — мужики весело загалдели, в шутку выказывая восхищение. — Да мы от чистого сердца!
— Верю, — я уже открыто улыбнулась, включаясь в игру. Нарочно с трудом подвинула бидон. — Но я сама справлюсь.
Бабка с коромыслом неодобрительно отвернулась.
— Нам не трудно! — строители явно заметили моё игривое настроение. — Как же мы будем сидеть, когда такая девушка тяжести таскает!
— Вон бабушке помогите лучше, — я насмешливо, но вполне доброжелательно кивнула на недовольную бабульку.
— И бабушке поможем! — бравые ребята охотно согласились, но явно только для того, чтобы не быть проклятыми вышеупомянутой тёткой.
Та только возмущённо махнула рукой, но несколько человек уже поднялись со скамейки и шагнули к колодцу. Даже помогли дедку тянуть цепь, в упор разглядывая меня...
Показательно смутилась. Улыбнулась, изображая удивление и благодарность...
— Девушка, а идите к нам! Чего стоять? У нас места полно... — оставшиеся на скамейке мужики синхронно принялись кучковаться, освобождая целую лавку.
Отрицательно покачала головой, наблюдая за тем, как парни выпроваживают деда и молча подхватывают бабкины вёдра. Красавцы же! Приятно посмотреть!
Тётка только что-то там бурчала под нос, но её никто не слушал. Работа кипела быстро и слаженно. Парни вежливо и корректно водрузили ей коромысло на плечи, повесили наполненные вёдра, практически подтолкнули с пятачка к дороге...
Поёжилась, оставаясь в некотором смысле наедине с рабочими. Не от страха, конечно, а банально от мысли о том, что обо мне подумает поминутно оглядывавшаяся на нас бабка и другие жители близлежащих домов. На миг стало даже жалко себя и на всякий случай Луку — прав он был, когда говорил баб Маше, что люди судачить будут...
Один из парней шагнул ко мне, забрал тележку. Подкатил её прямо к срубу, принялся открывать крышку бидона. Второй в это время уже опускал громыхающее ведро в прохладную глубину колодца...
Вода лилась с брызгами, искрила на солнце.
— Может, передумаете, девушка? — один из молодчиков снова подал голос с лавки. — Мы безобидные, Вы не думайте! — все снова заулыбались. — Просто приятно побыть в компании красивой женщины...
Едва не замурлыкала от удовольствия — когда мне последний раз делали комплименты, пусть даже такие неуклюжие? Колька разве что, так когда это было...
— Не могу. Мне пора, — я изящно взялась за горячую железную ручку тележки, наблюдая за тем, как мужик выливает в мой бидон последнее третье ведро. — Ой, спасибо вам большое... — я вполне правдоподобно зарделась, опуская глаза. — Всего доброго...
— Может проводить, э? — один из добрых молодцев широко оскалился, в буквальном смысле расцветая от моей льстивой благодарности.
— Не, дальше я сама, — я потянула тележку, даже ловко объехала камень. — Ещё раз спасибо!
— Да не за что... Обращайтесь...
Я честно старалась не вилять задницей, но под оценивающими мужскими взглядами это было объективно трудно. По крайней мере, до самого поворота я гордо держала голову и передвигалась по возможности плавно и женственно.
Сгорбилась, едва скрывшись с чужих глаз — бидон и правда не тяжёлый, но перед кем тут красоваться...
***
Ёмкость я опустошила за пятнадцать минут. Отряхнула грязь с коленок, умыла лицо, прежде чем идти к колодцу второй раз — вдруг помощники до сих пор там тусуются...
Строители и правда ещё не ушли. Расслабленно сидели кто на скамейке, кто прямо на примятой траве, только теперь не с бутербродами, а с пивом или лимонадом.
— Оооо! Девушка! — мужики искренне обрадовались моему появлению, заулыбались. — Вы всё-таки решили к нам присоединиться?
— Увы... — я лукаво закусила губу, нарочно тужась с тележкой. — Я за водой опять...
Парни снова подскочили. Затушили сигареты, по умолчанию двинулись мне навстречу, даже не дожидаясь, пока я подъеду ближе. Забрали бидон как родной, загрохотали ведром...
Приятно. Очень.
— Может, пивка? — кто-то из вежливости протянул в мою сторону тёмную бутылку.
— Нет конечно! — я притворно возмутилась, поправляя волосы. — Вы что...
— А как Вас зовут хоть, красавица? Меня Пётр...
— Меня, кстати, Серёга! — один из моих помощников тоже не упустил случая представиться. Молодой ещё, явно слегка за тридцать...
Второй, постарше, только ухмыльнулся, выливая ведро в бидон.
— Снежана, — я улыбнулась, заранее зная реакцию на своё имя — изумление, пусть и наигранное, потом уважительное восхищение. Так было всегда, я привыкла. Это не какая-то там Хеония...
— У-у-у... Красивое имя.
— Вот так и знал, что у такой прекрасной женщины имя тоже такое... — один из мужиков сделал заковыристый жест ладонью. — Такое вот...
— Необычное, — подсказал третий.
— Спасибо... — я скромно потупила глаза.
— Ну вот и всё, — мужики подкатили мою тележку. — Может, довезти всё-таки?
— Нет-нет, я сама! — я перехватила ручку. — Спасибо большое...
— А у нас шоколадные конфеты есть, хотите угостим? — кто-то с лавки снова подал голос. — Зефир ещё был...
Завистливо бросила взгляд на работяг — пивом меня, конечно, не заманишь, а на сладкое я бы даже повелась...
Но не повелась. Только жеманно рассмеялась, оттаскивая телегу.
— Спасибо, я на диете.
— А Вы ещё придёте?
Грустно усмехнулась.
— Придётся...
— Давайте! Пока мы здесь — поможем! — мужики заметно оживились.
Так и укатила с улыбкой на губах...
***
— Дочка, не ходила бы ты в таком виде... Да ещё к прорабам этим... Господи прости... — какая-то тётка в тёплой жилетке, несмотря на жару, остановилась прямо у меня на дороге. — Не принято у нас так...
— Жарко, — я недовольно поджала губы, объезжая доброжелательницу по касательной.
Вот обязательно надо нос свой сунуть! Тьфу...
***
На третий раз я всё-таки "уговорилась" на одну конфету.
На четвертый — на оставшиеся полпакета вполне приличных "Мишек на севере", которые принялась есть прямо на месте — я тыщу лет в этой общине не баловала себя сладостями, соскучилась ужасно...
На пятый раз я уже смеялась вместе со всеми какому-то анекдоту, пока ждала заехавшего к колодцу на машине дядьку с пятью пластиковыми канистрами. Ещё взяла зефир и шоколадку, присела на край скамейки — ну не зря же говорят, что в ногах правды нет... Задержалась на одну сигарету даже после того, как бидон наполнили, наплевав на собравшуюся на дороге небольшую толпу соседей. Приняла в дар коробочку с подтаявшей клюквой в сахаре, млея от удовольствия и искренне благодаря дарителей, тем более, что обед у парней закончился, и они неторопливо собирались уходить — подбирали за собой мусор и окурки, скидывали в пакеты остатки еды и бутылок...
— До свидания, красавица!
— Давай, Снежана, увидимся ещё может...
— Повезло мужику твоему — красивая, да ещё и работящая!
— Приятно было познакомиться!
— Надо будет помощь — зови, мы с удовольствием поможем!
— Да и не только с водой... — мужики грубо, но совсем не обидно заржали. — Можем ещё с чем-нибудь...
Цвела как маков цвет, принимая похвалы и вкусняшки. Испытала даже какое-то сожаление, когда мужики дружной толпой попрощались и направились в сторону стройки прямо по тропинке, почти сразу скрывшись из глаз за раскидистыми кустами.
Ну вот... Опять одна...
Улыбка сама собой сползла с лица, плечи опустились.
Принялась сгребать в кучу надаренные сладости, краем глаза наблюдая за собравшейся на дороге группой взволнованных прихожан...
Вздрогнула. Пару раз хлопнула глазами, ощущая, как под рёбрами всасывается вакуум. Неосторожно уронила шоколадку, наклонилась, чтобы поднять, не спуская расширившихся от парализующего шока глаз с Луки, приближающегося сквозь расступившуюся толпу...
Нет, меня испугало не само его внезапное появление, а взгляд, которым он неотрывно смотрел мне в лицо...
Один, без детей. И без корзины, с пустыми руками. В своём застиранном костюме цвета хаки, в котором он всегда ходит в лес — куртка нараспашку, рукава закатаны до локтя, футболка выбилась из-под ремня...
Поднялась на ноги. Но коленки внезапно задрожали, и я опустилась обратно на лавку. Бессмысленным взглядом обвела всех этих людей вокруг...
— Я же говорила, Лука! Полдня сюда бегала с этим бидоном! — Сима, подбоченившись, стояла тут же.
— А я же предупреждала тебя, дочка... — недавняя бабка в тёплой жилетке смотрела на меня с откровенной жалостью, опираясь на трость. — От зря ты меня не послушала...
— Ну теперь будет... — кто-то в толпе тягостно вздохнул. — Господи, прости и помилуй души грешные...
Народ гудел, но как-то негромко, словно пришёл на казнь...
В груди сократился противный спазм, похожий на тошноту. Колени заходили ходуном, руки тоже...
Мою казнь что ли?! Да что я вам всем сделала? Ненавижу... Всех...
Снова подняла глаза на Луку...
Он один молчал, стиснув зубы. Упрямо и неотвратимо шёл вперёд, как огромный ссутулившийся медведь. Смотрел исподлобья только на меня, сжигая дотла своим тёмным как сама преисподняя взглядом. Сжал губы в бескровную линию так, что по скулам отчётливо прокатывались желваки, стиснул кулаки...
— Лука, не слушай их! — закричала, но скорее испуганно заблеяла, машинально изо всех сил запахивая парео на груди, отчего тонкая ткань затрещала по краю. — Не верь! Сегодня жарко же! — в панике я никак не могла определиться, за что оправдываться первым делом. — И я ничего не делала! Меня... Меня просто угостили... — шоколад и конфеты посыпались из рук...
Лука только побелел ещё сильнее, лицо приобрело землистый оттенок. Не сбавляя шаг и не отводя взгляд от моей мечущейся фигуры, он чуть сменил траекторию, зачем-то шагнул к дядь Васе, молча сдёрнул с его пояса закрученный кнут, которым Василий никогда не пользовался, ибо коровы прекрасно слушались его и так, снова спокойно пошёл прямо на меня...
Толпа загудела, но чужие голоса доносились словно сквозь вату. Уши заложило, в висках застучал пульс, позвоночник сделался деревянным. Живот свело судорогой, сердце зачастило так, что стало больно в груди...
— Лука, стой... — просипела, выставляя вперёд руку в защитном жесте, покрываясь липким потом до самого затылка. Снова попыталась встать, шатаясь на подгибающихся ногах... — Подожди пожалуйста... Давай дома...
— Тихонович, пожалей бабу...
Лука только сузил глаза и сильнее стиснул зубы, делая последний шаг перед тем, как наполовину разжать кулак, выпустить из пальцев кончик гибкой плети, змеёй соскользнувший на землю, оставляя в недрогнувшей ладони только твёрдую рукоять.
В ужасе распахнула глаза, заторможенно наблюдая за тем, как он резким взмахом вскидывает руку, с чудовищным оглушающим свистом рассекая хлыстом раскалённый воздух...
Он не шутит, да? Не пытается меня запугать...
В панике метнулась назад, едва не подскользнувшись на конфетах, одним неуклюжим прыжком перелетела лавку, успела даже зайцем отпрыгнуть в сторону...
Удар прошёлся по спине нестерпимо жгучей болезненной полосой, заставив меня дико взвизгнуть и нелепо подскочить на месте. В глазах заплясали икры, воздух застрял в лёгких...
Второй ожог полоснул по плечам, зацепив локоть.
Заорала громче, спотыкаясь на ровной поверхности и неуклюже падая на землю, но продолжая сучить ногами в попытке бегства и судорожно хватая ртом воздух вперемешку с дорожной пылью, в которой валялось моё парео...
— Лука, хватит!
— Лука Тихонович, не бери грех на душу...
От стыда перед всеми этими людьми хотелось провалиться прямиком в ад...
Третий удар прошёлся навзничь от бедра до самых лопаток, вынуждая меня заскулить от боли и поджать колени к груди в ожидании следующего взмаха плети...
— Вот теперь хватит, — Лука бросил кнут рядом со мной.
Толпа смолкла.
Я тоже закусила губу, зажмурившись и боясь пошевелиться...