*31*
Тишина длилась долго — бесконечные пару десятков секунд, за которые я успела подумать о том, что Глеб, наверное, грохнулся бы в обморок, увидев меня сейчас беззвучно скулящей на земле с отметинами между лопаток...
Неторопливый шорох шагов по песку. В поле зрения попал запылённый армейский ботинок с прилипшими к шнуркам сосновыми иголками, сверху меня накрыло огромной тенью...
— Вставай, — голос Луки сочился холодной яростью, пробирающей до самого нутра.
Торопливо заскребла ладонями по сухому суглинку, царапаясь о мелкие камешки и загоняя под ногти грязь, ни разу не изящно поднялась на четвереньки, чувствуя, как неистово дрожат и подгибаются колени, послушно попыталась встать... Как-то не получилось. Ещё раз попробовала, с трудом отрывая скованное тело от горизонтальной поверхности, ощущая лёгкое головокружение...
Где-то в стороне снова заскрипел ворот — кто-то тянул ведро из колодца. Толпа потихоньку зашевелилась, послышались сдавленные вздохи и охи...
Лука отступил на пару шагов. Вместо ботинка остался протекторной след, тень сменилась палящими солнечными лучами...
— Пить ей поднеси, Лука Тихонович... — чей-то чужой жалостливый голос заговорил ближе, чем остальная компания.
— Дома попьёт. Ведро дай... — Лука раздражённо отмахнулся.
Снова шаги...
Подняла голову, впервые решившись посмотреть на мужа, но не смогла — слишком мешало солнце. Разглядела только силуэт и поднятое вверх ведро в его руках...
— А-ап... — я даже не смогла заорать, подавившись ледяной колодезной водой, выплеснутой прямо мне на голову и попавшей в рот...
Машинально села на земле, отплёвываясь и пытаясь продрать глаза. Первые несколько секунд просто моргала, оглушённая этой выходкой, чувствуя, как лёгкий ветерок холодит мокрое тело, а ссадины на спине начинает нестерпимо щипать. Пару раз передёрнулась от озноба...
Бодрит, да.
— Ещё раз? — Лука снова загородил солнце, стиснув зубы и уперев кулак в бок. — Или встанешь наконец?
Поджала губы, краем глаза замечая тот факт, что толпа наполовину рассосалась.
Но Сима не ушла... Степан пытался ей что-то внушить, пару раз схватил за руку, но она упрямо отталкивала его, продолжая пялиться на происходящее... Сука.
Уже гораздо увереннее ухватилась за лавку, опёрлась о доску, честно поднимаясь на слабых ногах. Бросила взгляд на парео — муж уже успел пройтись по нему ботинком, теперь ещё и вода поверх пыли...
Лука шумно выдохнул, лицезрея мой внешний вид. Взгляд снова потемнел до неузнаваемости, кадык непроизвольно дёрнулся, ноздри раздулись, брови сошлись на переносице...
Быстро одёрнула купальник под рёбрами, принялась нелепо поправлять верх, пытаясь засунуть обратно в мокрые чашки почти вылившуюся из-за падения грудь... Господи, да когда уже этот пиздец закончится?!
Муж шагнул вплотную ко мне. Молниеносно снял куртку, накинул мне на плечи, обдавая знакомым запахом древесной смолы, сигарет, кострового дыма, смешанного с едва уловимым ароматом ладана... Придержал ворот, заставляя меня засунуть руки в рукава, сам запахнул полы потуже. Слишком туго даже...
Чужое влажное тепло согрело моментально. Было в нём что-то такое интимное почему-то, личное даже, гораздо более откровенное, чем мой купальник — растянутая под чужое тело форма, свежий пот, усталость прожитого дня...
— Вот, безрукавку ей ещё накинь! Простудится не дай Бог... — давнишняя бабка протянула Луке свою уродливую тёплую жилетку, и он безоговорочно принял вещь из её руки.
— Да мне не холодно... — я слабо возразила, стуча зубами на контрасте знойного воздуха и прохлады собственного тела, уворачиваясь и пытаясь вдеть ступню в потерянный шлёпанец.
— Поблагодари, — муж процедил сквозь зубы, накидывая на меня ещё и это древнее одеяние, пропахшее ветхостью и почему-то мятой.
Заткнулась. Неприязненно покосилась на бабульку...
Поблагодарить? После этого бесплатного цирка на всеобщее обозрение?
Пошатнулась от какой-то внутренней слабости, вызванной пережитым стрессом. Машинально ухватилась за запятье мужа, но тут же отдёрнула руку. Смогла только выдавить дрожаще-презрительное:
— Спасибо, но мне...
— Идти можешь? — Лука гневно оборвал меня на полуслове.
— Могу... Наверное... — я даже сделала неуверенный шаг вперёд, чувствуя всю тяжесть навалившегося на плечи одежды.
— Тогда иди! — Лука подтолкнул меня вперёд, и я на секунду зашипела, ибо он дотронулся до саднящего на плече следа кнута...
Ладонь сразу исчезла. Но через секунду крепко обхватила мой локоть...
Серафима так и стояла на дороге, хотя даже Стёпка ушёл с последними зеваками. Смотрела на Луку с таким искренним сочувствием, что мне тоже захотелось окатить её ведром воды — окстись, тварь...
— Лука Тихонович, может, я хоть деток пока уведу... К себе позову, покормлю... — соседка засеменила рядом, прижав руки к груди и причитая с показным радушием. — Ну как же так, Господи ж ты Боже мой...
Едва не споткнулась на ровном месте, шоркая по пересохшей земле к старому асфальту. Пошла ещё медленнее, ибо бабкина жилетка сползла с плеча — упадёт ещё...
— Серафима, ступай за Степаном, а, — Лука даже приостановился на мгновение, прожигая соседку полным глухого раздражения взглядом. — Не мельтеши.
— Да я помочь хочу... — губы Симы чуть обиженно дрогнули, но она не отвела глаза. — Я же просто по-соседски! А ты уже надумал небось... — она томно опустила ресницы и вроде как смутилась, но тут же вновь впилась взглядом в его лицо, шагая рядом. — Ты скажи, что сделать, Лука Тихонович...
Я поёжилась, сгорбилась сильнее — под толстым слоем одежды стало слишком жарко, саднила уже вся спина.
— Фима, ступай! Не гневи, чай не в храме на исповеди препираемся! — Лука гаркнул так, что даже я невольно вытянулась по струнке. — Не до тебя, ну...
Она резко затормозила. Сжала губы в нитку, бледнея на глазах.
— Жалеешь эту свою что ли? — она брезгливо кивнула в мою сторону, но в лицо не посмотрела. — Думаешь, она...
— Хватит, Серафима, — Лука даже не оглянулся. Больше не повысил голос, скорее устало выдохнул, будто сдулся. — Мне твоя помощь не требуется. С женой я сам как-нибудь слажу, — он говорил спокойно, просто перечисляя предложения. — Мир твоему дому, Фима, — он чуть прибавил шаг, надавливая мне на поясницу сквозь слой тряпок...
Серафима осталась стоять на дороге, глядя нам в след. Пробормотала жалобно что-то вроде "Я же как лучше...", кажется, всхлипнула. Через несколько секунд наоборот сорвалась с места, обогнала нас быстрым сосредоточенным шагом, украдкой вытирая глаза кончиком платка, буквально через десяток шагов скрылась за поворотом...
Вспотела будто в бане. Перед глазами плыли зелёные круги.
— Стой! — меня откровенно замутило прямо на перекрестке. Повело в сторону, и я осознанно потянулась к мужу, хватаясь за его футболку. — Жарко мне... Щиплет спину очень...
Лука лишь секунду смотрел в моё распаренное заплаканное лицо, пока я, тяжело дыша через рот, пыталась хоть немного охладиться, слегка махая подолом его достаточно плотной куртки.
— Терпи, твою мать... — он резко, без жалости перехватил меня под лопатки и под задницу, поднимая в воздух и устраивая на своих руках, хотя идти оставалось всего три дома. Сцепил зубы, глядя только вперёд на дорогу, избегая смотреть по сторонам и встречаться взглядами со случайными прихожанами. Быстрым широким шагом двинулся к нашим воротам... — Как ты меня заебала...
— Взаимно, — я прижалась виском к его потному плечу, закрыла глаза, честно стараясь не стонать от боли в спине во время тряски. — В бане есть вода?
— Так холодная же... Я вчера вечером только накачал... — в его тоне больше не осталось ярости и гнева. Только досадливая усталость и раздражение.
— Отлично. Меня туда сразу... — я совсем зажмурилась, неосознанно вцепившись в его руку. — И мазь хоть принеси какую... Только не зелёнку...
***
Он всё-таки подкинул пару дровин и растопил холодную печь, чтобы хоть немного нагреть воды, пока я лежала животом на лавке, выставив ему на обозрение голую спину.
В принципе, если не шевелиться, то боли почти не было, только лёгкое жжение и онемение. Терпимо, но обидно так, что хотелось выть. Даже не на Луку, а на саму ситуацию, на собственную судьбу, на жизнь как таковую. Ну вот какого хрена, а?! Зачем, ну вот зачем Глеб встретил свою Оксанку? Нафига он с ней замутил? Бросил меня, женился, теперь вот рожать собирается, счастлив как не в себя... Почему ему только лучшее на этой земле, а мне... мне вот это вот всё?! За что? Если бы мы не развелись, со мной не случилось бы такого пиздеца...
Мысли в который раз перескочили совсем в другое русло — а какого бы мужика я вообще хотела видеть своим мужем? Ну Глеб понятно, но если не он? Ну ведь у каждой женщины должны быть, наверное, какие-то свои идеалы — красивый, умный, богатый, добрый, весёлый... А я? Чего бы я хотела?
Почему-то ответа на этот вопрос не было. Нет, естественно я бы не отказалась от всего набора достойных мужских качеств в одном человеке, но это невозможно. А из возможного что? Чёрт его знает...
По большому счёту я и в Глебе никогда не видела идеала — я знала всего его недостатки, честно терпела их, иногда пилила его по этому поводу как и все женщины, изредка проникалась чувствами и почти не замечала того, что меня раздражало. Но какие именно качества меня привлекали в нём? Сложный какой-то вопрос... Зачем он только в голову приходит?
Вышла бы я ещё раз за человека с характером Глеба? Однозначно нет. За самого Глеба вышла бы, конечно, но не за суррогат.
А Лука?
Где вообще была моя голова, когда я за него выходила?!
Конечно, тогда, полтора месяца назад, я была в полном раздрае, но уже в тот момент дураку было понятно, что с тем же Колькой у нас гораздо больше общего! Зачем я полезла в такие дебри, как вдовый батюшка с тремя детьми?!
...Тихо застонала, утыкаясь лбом в смятую мужскую куртку, так и лежавшую подо мной в качестве подстилки на жёстких досках. Повела плечом, проверяя чувствительность спины...
— Давай иди, вода чуть тёплая! — Лука рявкнул из соседнего помещения, гремя железными тазами. — Хоть песок с тебя смыть...
Кряхтя, поднялась с лавки. Доплелась до парилки, ощущая жалкий поверхностный пар, не идущий ни в какое сравнение с уличным зноем. Уже совершенно не стесняясь, расстегнула лифчик, стянула трусы, села на скамью рядом с наполненным тазиком...
— Спину давай! — Лука недовольно буркнул, явно не собираясь уходить.
Послушно повернулась. Сгорбилась, сжавшись от ожидания — щипать опять будет, наверное...
— Боишься теперь меня что ли? — муж неожиданно замер с ковшом в руке.
Аж оглянулась и подняла голову, цинично глядя на этого могучего бородатого мужика — стебётся или всерьёз спрашивает?
— Иди ты нахер, Лука Тихонович. Батюшка. Твою мать... — прошипела сквозь зубы, сдувая прилипшую на лоб прядку волос. — Мой давай уже! Только осторожно...
Промолчал. Лишь шумно втянул носом влажный воздух, пропахший специфическим сырым деревом и смолой. Снова завозился с железным черпаком...
Выдохнула наконец, чувствуя, как между лопатками аккуратно льётся тонкая струйка воды весьма комфортной температуры. Прикрыла глаза, закусила губу, давая себе слово молчать и терпеть до последнего...
— Да осторожней ты! — взвилась, едва грубые шершавые пальцы коснулись повреждённого участка кожи. — Я лучше сама...
— Сиди! — муж безжалостно надавил мне на здоровое плечо, не давая подняться. — Одни проблемы с тобой...
— Кто бы говорил...
Лука мыл не мочалкой, ладонью. Поливал из ковша шею, поясницу, мылил руку каким-то отвратительным вонючим куском мыла, похожего на хозяйственное, осторожно проводил по спине, тут же смывал новой порцией воды, ибо я начинала шипеть и фыркать как разъярённая кошка, не в силах терпеть просто ужасное жжение...
Напоследок Лука даже ополоснул мне волосы — тащить в постель песок он явно действительно не хотел. Наконец ушёл домой за полотенцем, пока я тихо мёрзла в предбаннике, торопливо шарясь по карманам его куртки в поисках сигарет — ну вдруг...
Хрен там, в штанах пачку носит. Жаль...
Завернулась в принесённое мужем полотенце. Сверху накинула поданную им чистую тонкую рубаху — плечи должны быть накрыты, ага. И это после произошедшего... Смешно даже. И обидно. Впрочем, в доме дети, Савка в том числе, так что никуда не денешься...