*35*
Утро субботы неожиданно началось со смеха детей, моих сдержанных улыбок и даже скупых усмешек Луки. До завтрака все обсуждали новую питомицу и Елизара, а во время трапезы молчание было напряжённым и весьма многозначительным — все только и делали, что с восторженным любопытством смотрели на подоконник или под стул у окна...
Кот, как и ожидалось, первые дни пребывал в шоке. Косился на Анфису полным тихой ненависти и громкого презрения взглядом, шипел при её приближении, демонстративно бросал еду и уходил в угол, наблюдая за мелкой издалека. Сама кошка тоже поначалу обходила огромного кошака стороной, прятала глаза и избегала встреч, но ей это быстро надоело, и скоро она просто перестала обращать на него внимание. Зато Елизар внезапно увлекся — перестал дичиться, следил в окно за тем, как та робко гуляет по двору, изучая окрестности, прятался за кустами или на крыше сарая, не сводя глаз с нового члена семьи, пару раз даже уступил ей свою миску с едой, но не ушёл далеко, а просто смотрел на малую как на диковинку. Оно и понятно — кота знала и уважала вся деревня, его боялись даже собаки, чужие котофеи и близко не заглядывали на наш участок, ибо в уличной драке Елизару не было равных. А тут такое предательство — чужачка на его законной территории...
Вся семья следила за тем, что будет дальше.
И вот сегодня он притащил... мышь! Прямо в кухню, пока мы с Лизой варили кашу! Возложил трофей перед умывающейся кошкой, отошёл в сторону и стал ждать реакции.
После первого шока дождался — мы все активно затыкали рты ладонями, чтобы сдержать хохот и не обидеть охотника, а Анфиса долго нюхала подарок, из вежливости даже поиграла с ним лапой, перенесла в зубах из угла в угол, потом оставила мышь рядом со своей лежанкой.
Коту оказалось достаточно. Он удовлетворённо залез на подоконник, старательно умыл свою невозмутимую физиономию и наконец свернулся калачиком с твёрдым намерением проспать до самого вечера.
И вот теперь мы все ходили на цыпочках, периодически подкрадываясь к Елизару, поглаживая его нагретое солнцем упитанное пузико и шепча ему о том, какой он герой. Похвалы кошак тоже принимал вполне благосклонно — щурился и тарахтел на всю кухню как трактор...
***
После завтрака дети собрались в гости к бабушке с дедом — нарядились, забрали узелок с приготовленными мною гостиницами и отправились на соседнюю улицу. Муж ожидаемо ушёл работать во двор, незаметно для Елизара и Анфисы прихватив с собой мышь. Я осталась одна на кухне — сегодня на обед предстояло приготовить много еды, ибо после полудня мы должны будем присутствовать в храме на общей трапезе. Туда же придут ребята с роднёй, а потом мы всей семьёй наконец отправимся домой отдыхать — Лука грозился затопить к вечеру баню...
Да, я ненавидела все эти совместные выходные. Но сегодня почему-то чуть-чуть меньше, чем всегда...
Возможно, у меня просто не было времени сконцентрироваться на своих мыслях, а может, это Елизар своей утренней выходкой зарядил нас всех отличным настроением на весь день...
Пару раз я с деловым видом ходила мимо Луки, занятого расчисткой какого-то крошечного сарайчика на отшибе, демонстративно стараясь не смотреть в его сторону. То на грядки за зеленью, то просто покурить украдкой в яблоневом лесочке... Но всё равно невольно косилась в том направлении, когда муж отворачивался — тонкая льняная рубаха пропиталась потом и липла к широченной спине, край полы выбился из широких штанов, пуговицы непозволительно расстегнулись до самого пупка, обнажая чёрную густую растительность на груди — всё равно дома никого нет, а при мне он почему-то никогда не стеснялся... Крепкие загорелые руки то пилили какую-то доску, то поправляли закатанные до локтей рукава, то напрягались до вздутых вен, когда приходилось перетаскивать что-то тяжёлое...
— Ну чего смотришь? Иди ближе! — Лука неожиданно повернулся как раз в тот момент, когда я пялилась на него в упор. — Курятник делаю... — он самодовольно улыбнулся, демонстрируя мне свёрнутую в рулон зелёную пластиковую рабицу. — Сейчас порядок наведу и огорожу вот до самой яблони. У Серафимы первые цыплята вылупились, мы возьмём пятерых курят и одного петуха — коли будут хорошо нестись, то каждому по яйцу будет. А потом, когда попривыкнешь, можно и больше завести — здесь и двадцать поместятся...
Аж приоткрыла рот, в ужасе глядя на самоуправство мужа — какой курятник?! Какие яйца? Мне огорода мало что ли? А потом что будет?! Козу как у Симы заведём? Или сразу корову? А чего не отару овец? А гусей не надо?
— Я не хочу курей... — я даже попятилась, чувствуя, как всё моё хорошее настроение сходит на нет. — Я не умею...
— Научишься, — муж равнодушно пожал плечами, забивая гвоздь в какую-то перекладину. — Я помогу, Елизавета всегда рядом, она цыплят любит...
Он снова всё уже решил, да?
К горлу подступило отчаяние. Бесполезно что-то объяснять этому человеку, доказывать, убеждать... Снова в сухом остатке тупая безысходность и абсолютная обречённость. Другого не дано.
Прижала ладонь ко лбу, мгновенно вспоминая своё истинное отношение к собственному мужу — угрюмый бирюк, самовлюблённый самодур, невыносимый эгоист. Да чтоб он... занозу поймал! И палец молотком ушиб! И вообще пошёл он со своими курицами...
Стиснула зубы, всем видом выказывая несогласие. Демонстративно развернулась к дому, направилась прочь от будущего курятника, пытаясь не скатиться в слёзы прямо здесь, при муже...
***
Стук молотка и визг шуруповёрта раздражали как никогда в жизни.
Смахнула со щеки слезу, торопливо помешивая суп и тут же подсаливая плов. Ещё салат нужно успеть доделать, пироги на выходе смазать сливочным маслом...
Снова бросила недовольный взгляд в окно.
Вот вроде и старается мужик, и руки у него золотые! Но я действительно не хочу курятник... Ну почему он не может сделать что-то другое? Шезлонг там красивый, клумбу трёхъярусную, шпалеру с резными рейками, как у соседей на другой стороне улицы... Зачем курятник сразу?! Ну не хочу я кур...
В кармане фартука дёрнулся мобильник — сработала вибрация. Чёрт, как же всё не вовремя! Если опять мама со своими нотациями пишет, то проще пока не отвечать вовсе — настроения совсем нет...
Вытерла руку прямо об передник, достала свой покалеченный телефон...
Глеб?!
Боже...
Разом бросила все дела, машинально опустилась на стул. Сглотнула кисловатую слюну, кусая губы в предвкушении, торопливо тыкая кнопки и открывая сообщение...
"Привет. Как дела?"
Онлайн.
Только не выходи из чата, Господи...
"Привет. Хорошо. Ты как?"
Отправила, прожигая экран нетерпеливым взглядом...
Прочитано сразу.
Молчание...
"Хреново, Снеж. Заебало всё, хочу в отпуск"
Усмехнулась, представляя в этот момент недовольное сосредоточенное лицо Глеба, хоть и смутно — мы столько не виделись, родные черты уже частично стёрлись из памяти...
На экран капнула горячая слеза, и я тут же стёрла её пальцем.
"Так что тебе мешает?" и милый улыбающийся смайл...
Пишет...
"Да всё мешает. На работе пиздец полный"
Улыбнулась сквозь слёзы, прекрасно чувствуя его настроение.
"Как всегда, без тебя никуда"
"Да так и есть, Снеж! Ты же помнишь, как они мне нервы мотают периодически!"
Глупенький мой, родной... Сколько раз я тебе говорила, что ничего страшного не случится, если ты возьмёшь пару дней за свой счёт...
"Помню конечно" и грустная рожица.
Снова молчание.
Пишет... Стирает...
Опять молчит...
"Снеж, я соскучился"
Выстрел. В упор.
Мгновение замерло. Застыло в безвременье и пространстве.
Проморгалась, до рези всматриваясь в буквы...
Сердце стукнуло где-то в горле. По рукам пробежал тремор, под ложечкой вязко засосало...
Нет, я всё неправильно поняла. Он наверняка не про меня... Может, про прежние времена, про воспоминания из молодости или какое-то конкретное событие...
Что на это ответить?!
Боже, помоги...
Снова пишет...
"Ну чего замолчала? Сама-то не скучаешь, Снеж?"
Выдохнула, тяжело дыша ртом. Вытерла вспотевшую ладошку о подол платья, принялась торопливо печатать...
"Конечно соскучилась"
"Так приезжай. Хоть пообщаемся нормально. Я все выходные в нашей квартире"
Не пуля, автоматная очередь. Навылет.
"Один?"
Пульс зашумел в висках неистовым набатом. Прямо про его Оксанку я спросить не решилась, но он наверняка понял, что я имею ввиду...
"Ну конечно один! Если ты про Оксану, то мы поругались"
Ракетный огонь...
Зажала рот ладонью. Сдавленно захрипела, панически хватая воздух...
Это оно, да?! То, чего я так ждала столько месяцев! Чем дышала, ради чего просыпалась по утрам, во что верила как в святыню...
Глеб позвал меня обратно. Не просто в город — к себе...
Да даже если он будет пока продолжать отношения с Оксанкой, он будет и со мной тоже! Я буду рядом, я стану самой хорошей любовницей, я сделаю всё, чтобы он разочаровался в ней окончательно и снова стал моим!
Господи, я столько об этом мечтала...
"Ну не молчи, Снеж" и смайлик с грустными глазами.
Больше ходить вокруг да около желания не было. Страх спугнуть свою судьбу тоже отступил перед этой последней возможностью.
"Зачем, Глеб?"
"Что зачем?"
Перевела дыхание.
Мир сузился до размеров спичечной коробки и следующего моего вопроса.
"Зачем ты хочешь, чтобы я приехала?"
Пишет ответ сразу, без секундной задержки...
"Обнять тебя хочу, дурочка. Говорю же, соскучился. Хочешь, ужин закажу к твоему приезду? Посидим, вспомним былое"
Взрыв сверхновой.
Где-то позади с грохотом рушился мир, погребая под своими осколками любое прошлое и возможное будущее. Но я не испытывала ни страха, ни сожаления, ни сомнений. Только невыносимо сладкую, почти убийственную эйфорию, словно в моих руках сосредоточились все миры вселенной.
Дождалась...
"Приедешь, Снеж?"
Сразу следом:
"Только не говори мне, что ты заделалась верной порядочной женой и поэтому не хочешь меня видеть"
Родной город. Моя квартира. До одури привычная жизнь, где всё так знакомо и до боли близко. Там осталась часть моей души, если не вся...
— Эй, ну-ка дай мне телефон! — громкий злой окрик Луки ворвался в мой заново отстроенный мир, заставив вздрогнуть.
Чувства отключились напрочь. Осталась лишь ледяная решимость и жгучее, адовое нетерпение...
Успела напечатать:
"Приеду"
Закрыла глаза, безропотно отдавая мобильник мужу. Точнее, уже не мужу... Или... Неважно.
Не сдвинулась с места, собираясь с силами. Знала, что Лука рядом читает нашу с Глебом переписку, но так даже проще — не надо ничего объяснять...
Один. Два. Три...
Медленно поднялась со стула, но тут же вновь плюхнулась обратно — на плечо грубо надавила сильная мужская ладонь, твёрдые как камень пальцы впились в кожу. Над головой слышалось громкое сосредоточенное дыхание — ещё не дочитал...
Терпеливо вздохнула, глядя в одну точку перед собой. Осталась сидеть, мысленно отсчитывая секунды...
Лука наконец убрал руку. В прямом смысле швырнул на стол мой и без того едва живой телефон, нервно прошёлся к окну, тут же вернулся обратно, не глядя на меня, а думая о чём-то своём...
— Лука! — позвала тихонько, не спуская глаз с его посеревшего лица и надеясь поймать ответный взгляд. — Я уеду.
— Нет, — он стиснул челюсти так, что скулы совсем побелели. Вновь подошёл к окну, тяжело опёрся ладонями о подоконник, исподлобья изучая собственный двор.
Закусила губу, опуская голову. Зачем-то стряхнула с фартука какие-то крошки...
— Я всё приготовила... Там пироги маслом смажешь потом... Да можешь и не смазывать, и так хорошо... — я тяжело поднялась на ноги, больше не глядя на него. Помолчала пару секунд... — Я знаю, что так нельзя, правда, но...
— Сядь! — он рявкнул, не дослушав и даже не повернув головы.
Осталась стоять.
— Сядь, сказал! — он со всей дури ударил ладонями по подоконнику, резко развернулся ко мне...
Отвернулась, не в силах выдержать его прожигающий насквозь взгляд. Взгляд зверя, которого внезапно предала своя стая...
Быстрым шагом направилась прочь из кухни.
Вещи... Что мне забрать? Документы разве что, может, пару платьев...
Холодный адреналин долбил по венам, делая мысли и движения заторможенными, но предельно ясными.
Первым делом свернула в кабинет. Торопливо выдвинула ящик стола, выгребла паспорт, права, документы на машину...
— Хеония, остановись.
Лука встал в проёме двери, скрестив руки на груди. Исподлобья следил за моими хаотичными метаниями.
— Лука, не надо, пожалуйста, — поджала губы, не глядя на него. Собрала в кучу свои бумажки, решительно направилась вон из комнаты, намереваясь обогнуть мужа...
Он выставил передо мной руку, упёрся кулаком в косяк, не давая пройти.
— Хеония, не доводи до греха, — его голос звучал сипло от плохо сдерживаемого раздражения. — Детей готова так легко оставить?..
Да блядь! Вроде это должна быть манипуляция, но в исполнении святого отца Луки Тихоновича определённо тяжкий грех...
С силой отпихнула мужское запястье, всей душой ненавидя в этот момент и самого батюшку, и его нравоучения.
Надо же, демонстративно и снисходительно опустил руку, позволяя мне пройти мимо...
Так, спальня. Что из одежды можно взять с собой? Не эти дурацкие платья точно, разве что голубой сарафан...
— Хеония, не совершай необдуманных импульсивных поступков, — Лука снова остался стоять в коридоре, мрачно созерцая бардак, который я успела развести буквально за полминуты, пытаясь найти свою сумку, комплект белья, платье... — Ты не уедешь, я не пущу. Не смеши людей. Бога побойся!
На миг прикрыла глаза.
— Уеду, понял?! — выплюнула в сердцах, швыряя на пол одежду, которую успела собрать. — Да я бы и так уехала рано или поздно, слышишь? Не место мне здесь! — я зачем-то всхлипнула, вновь хватая документы. Случайно опрокинула стул, но даже не остановилась, чтобы его поднять.
Истерично кинулась к выходу — не хочу даже вещи собирать! Ничего мне не надо! Я сюда пришла ни с чем, так же и уйду!
— Стой, Хеония! — гневный окрик Луки ударил в спину, но я уже неслась по коридору. — Да что ж ты... Бесовское отродье...
Побежала бегом, заслышав позади торопливые шаги. Споткнулась на пороге веранды, едва не упала, но сумела удержать равновесие... Сходу бросилась к входной двери...
Лука нагнал меня прямо на пороге. Схватил за плечо, тряхнул как куклу...
Снова встретилась с его полубезумным шальным взглядом. На миг подумала, что сейчас просто зашибёт на месте...
— В дом пошла... — он прошипел сквозь зубы, яростно глядя не в глаза, а в самую душу почему-то...
— Нет! — выкрикнула ему прямо в лицо. Толкнула его в грудь, попыталась отцепить от себя его руку... — Лука отпусти... — почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза, жгут веки. — Отпусти меня, слышишь?! — я тихо заскулила, закрыла лицо ладонями. Внезапно резко дёрнулась, выплескивая всю свою ненависть и бессилие по отношению к этому человеку... — Да отпусти, ну! — заорала не своим голосом, изворачиваясь в его руках взбесившейся змеёй. — Не могу я здесь больше! Не место мне здесь, Лука! Ну неужели ты не видишь?! Не складывается у нас, никак! — я заревела навзрыд... — Н-ненавижу тебя... И жизнь с т-тобой ненавижу...
Лука неожиданно разжал хватку.
— Одумайся, Снежана, ступай в дом, — он вложил в сухой безжизненный тон остатки терпения. — Уже народ с улицы смотрит. Ни к чему это представление...
Отрицательно замотала головой. Отступила на шаг, ещё на один... Пулей спустилась по ступенькам...
— Прости меня, Лука! — выкрикнула уже по пути к гаражу, в котором стояла моя Киа. — Ну ты же сам видишь, не справляюсь я... Не получается у меня! — я суетливо потянула на себя незапертую воротину, потом вторую... — Ты... Зачем тебе... такая...
Он не пошёл за мной. Просто стоял и смотрел исподлобья, как я поспешно запрыгиваю в салон, как швыряю документы на пассажирское кресло, как торопливо поворачиваю ключ в замке зажигания...
Машина завелась сразу, без единой осечки.
В сердце взметнулась такая ослепляющая радость, что я едва не врезалась в проём, громко газуя и выруливая во двор...
Затормозила перед тяжёлыми уличными воротами. Не стала глушить двигатель и оставила дверцу открытой, когда выскочила из автомобиля и кинулась открывать их...
— Уедешь — больше не приезжай, — Лука уже не кричал, но его мощный спокойный ледяной голос разлетелся по всем уголкам двора, будто колоколом заглушая шум работающего мотора. — На порог не пущу.
Угроза что ли? Боже...
— Не приеду! — я с огромным усилием толкнула первую воротину. — Я жить хочу, понимаешь?! Жить! Я хочу есть нормальную еду, а не эти твои... разносолы! Хочу носить... приличные вещи... а не эти... мешки картофельные... — я уже запыхалась, но сил во мне оказалось хоть отбавляй. — Я ненавижу этот твой огород... — я взялась за вторую створку, не обращая внимания на успевшую собраться неподалёку небольшую толпу людей. — Я хочу пользоваться посудомойкой и пылесосом, а не сдирать руки в кровь и тратить время... Я... — я наконец доволокла створку до положенного места. — Я никогда не вернусь, понял? Потому что не для меня это всё...
Уже садясь в салон, заметила Лизку, бегущую к крыльцу, где остался стоять Лука...
Сердце оборвалось. Слёзы защипали глаза...
Бросила короткий взгляд в зеркало заднего вида...
— Тятя, не надо!.. — дочь кинулась к спустившемуся со ступенек отцу. Тот, оказывается, поднял с земли приличный булыжник и уже занёс руку, чтобы швырнуть камень в мою машину... — Тятечка, хороший мой... — девушка повисла у него на шее, принялась гладить лицо, руки, что-то шептать... Через плечо оглянулась на меня, одаривая пронзительным умоляющим взглядом... — Уезжай, Снежан! Уезжай!
Ни упрека в голосе, ни обиды. Только желание оградить отца от всей этой грязи. От моего поступка, от толпы соседей, от самого себя...
Господи, какая же я тварь, оказывается. Но я просто не могу иначе...
Сглотнула слюну, ещё на миг задержавшись взглядом на крупной ссутулившейся мужской фигуре и тонком девичьем стане — Лизкина длинная юбка развевалась на ветру, сама она прижалась к самому родному человеку с неистовой силой...
Сюрреалистичная картина почему-то. Ещё час назад я и предположить не могла, что оставлю эту семью так скоро...
Это их мир, не мой. Они поймут со временем, что так будет лучше для всех...
Утопила педаль в пол, со злостью стирая с лица льющиеся потоком слёзы. Нарочно резко вывернула руль, спугнув стоявших поблизости зевак. Помчалась по улице, распугивая гусей и не глядя по сторонам...