Глава 8 · Импульс

В силки попался сокол. Небольшая песочная пустельга с крапчатыми крыльями и выразительными глазами цвета меда. Совсем молодая птица, но уже достаточно выносливая, чтобы совершить перелет до Идариса.

Крисмер поймал пичугу в поле за тыном, где та охотилась поутру. Магическая приманка привлекла внимание, заставила спикировать. И крепко сомкнулась на обеих лапках, пригвоздив к земле. Прежде чем птица успела не на шутку разволноваться, адепт уже коснулся ее спины, бормоча нужное заклятие.

Он дождался, пока пустельга успокоится и сложит крылья, и лишь тогда высвободил ее из силка. Крис надежно закрепил на одной из лапок маленькую капсулу с коротким посланием для Авериуса Гарана. Проверил, хорошо ли держится. А потом наклонился к притихшему пернатому другу, чтобы наложить на него необходимые чары для полета к адресату.

Наспех написанное письмо гласило: «Работа выполнена удачно, но мы задержимся в пути. Гвин потратила много сил на свои особые чары и теперь отдыхает. Благодарю за ваши зелья, мастер».

ВарДейк закончил творить заклятие, ласково погладил птицу по маленькой голове и с улыбкой шепнул:

– Спасибо тебе, дружок. Слетаешь туда-обратно и снова будешь свободен.

Пустельга беззвучно раскрыла загнутый клюв – то ли зевнула, то ли показала адепту язык. Мужчина лишь усмехнулся и подбросил посланника в воздух, отпуская в полет навстречу утреннему солнцу.

Крис с довольной улыбкой проводил сокола взглядом, а когда птица скрылась из виду, побрел обратно. В сторону постоялого двора «Цыпочка», куда посреди ночи привез изнемогающую Гвин.

Девушка то и дело стонала и норовила заснуть прямо в седле, поэтому Пуговка с весьма важным видом вновь везла обоих адептов. Крису приходилось придерживать сидевшую перед ним Гвинейн, чтобы та не свалилась на землю. Кошмар же трусил следом, нагруженный их вещами.

Впрочем, в отличие от прошлого раза, Гвин была вполне себе жива, лишь переживала тяжелое состояние, похожее на сильное переутомление вкупе с интоксикацией. Если такова была цена за использование способностей окулус, то Крис своей подруге явно не завидовал.

Они прибыли на постоялый двор в предрассветных сумерках. Адепту пришлось долго стучать, пока заспанный хозяин не отпер двери. Оказалось, что новых постояльцев в «Цыпочке» той ночью не появилось, а бродячие артисты с кибиткой уехали еще накануне, поэтому корчмарь решил запереться на ночь. И появление старых знакомых его весьма удивило.

Трактирщик разбудил конюха. Они вместе помогли Крису расседлать лошадей, включая крайне недовольного Ночного Кошмара. Затем адепт отнес уже уснувшую Гвин на жилой этаж. Услужливый корчмарь перетащил туда же их вещи.

Адепты заняли ту же комнатку с двумя кроватями, хоть и остальные комнаты сейчас были свободны. ВарДейк не хотел оставлять Гвин одну слишком надолго. Поэтому он попросил хозяина корчмы организовать для них ранний завтрак, а сам написал послание для мастера Гарана и заторопился в поле, чтобы поймать птицу. К счастью, на зачарованную приманку сокол попался очень быстро.

Теперь Крис спешил обратно к Гвин, однако ему вновь пришлось задержаться.

У ворот «Цыпочки» адепт столкнулся с группой из пяти селян, среди которых был и бургомистр Аэвира. Мужчины, которые направлялись на фермы, с почтением поприветствовали адепта, но бургомистр замешкался, пропуская их вперед. Его глаза округлились, а челюсть отвисла. Бывший чиновник явно не надеялся встретиться с Крисом вновь, да еще и столь скоро.

– А где… госпожа? – Его губы задрожали.

– Отдыхает, – коротко ответил Крис, но когда другие селяне удалились на почтительное расстояние, тише добавил: – Отправляйся в город. Ты нужен своим людям. Помоги им вернуться к нормальной жизни, и это будет твоим искуплением.

– А…

Бургомистр осекся, нервно теребя в руках свою потрепанную широкополую шляпу.

– Их больше нет. Никого из них, – ВарДейк наклонился к мужчине, который покраснел, как помидор. – Позаботься о том, чтобы никто и никогда не узнал о нашем участии в этой истории, и тогда я тоже никому не расскажу, как вы годами служили всем городом Черному Двору. Ясно?

– Да, господин, – бургомистр поклонился, едва не сложившись пополам. – Благодарю.

Крис похлопал его по спине. А затем пошел в «Цыпочку», оставив мужчину наедине с его праведным изумлением.

На первом этаже адепта ждал круглый жестяной поднос с двумя порциями яичницы, чаем и четырьмя ломтями хлеба, щедро смазанного сливочным маслом. Поблагодарив корчмаря и расплатившись за комнату и завтрак, ВарДейк поднялся на второй этаж, открыл дверь плечом и зашел внутрь.

Девушка спала на животе. Одна рука свисала с кровати и касалась кончиками пальцев не слишком чистого дощатого пола. Гвин дышала поверхностно и все еще выглядела весьма бледной, но уже не стонала. Этот странный сон больше напоминал беспамятство.

Крисмер поставил поднос на низенькую тумбу без дверцы, что располагалась между кроватями. Адепт наклонился к подруге. Нащупал пульс. Потрогал ее лоб. Лихорадки не было, кожа была прохладной, будто вокруг царила зима, а не жаркое лето. ВарДейк осторожно переложил девушку поудобнее, устроив свисавшую руку на подушке. Ослабил ремешки на корсаже и брюках Гвин, стянул сапоги с ее ног. Накрыл адептку двумя одеялами. И уселся на свою кровать завтракать.

Спустя час он умял и ее остывшую порцию, а затем отнес посуду на кухню, где уже в гордом одиночестве трудилась повариха.

Гвин проспала до вечера. Лишь с закатом она проснулась.

Адептка приподняла тяжелую голову, будто набитую кусками гранита, поморщилась. Огляделась, силясь понять, где оказалась.

Знакомые оштукатуренные стены. Вешалка для одежды в одном углу, стул в другом. Одно-единственное окошко с застиранной шторкой. Сквозь него виднелось розовое вечернее небо. В комнате две кровати. Тумбочка меж ними, на которой в глиняной чашке горит толстая сероватая свеча. На соседнем ложе дремлет Крисмер, а с первого этажа доносятся голоса, звуки флейты и типичный для трактира шум. Вновь «Цыпочка», стало быть.

Язык был сух, ужасно хотелось пить. Руки и ноги дрожали, а по ватному телу волнами ходили холодные мурашки, напоминая Гвин о том, что она пережила. Движения сделались неуклюжими, как у маленького ребенка, который только-только научился сидеть.

– Дать воды? – вкрадчиво осведомился Крис, заметивший, что она закопошилась на кровати.

– Угу.

ВарДейк ушел и вернулся с графином, двумя чистыми стаканами и половиной яблочного пирога с корицей.

Гвин залпом осушила треть графина, закатив от удовольствия глаза, а вот от еды пока отказалась. Она села на постели повыше и принялась неторопливо растирать затекшие конечности.

Крис тем временем умял добротный кусок пирога, исподтишка наблюдая за ней, а затем отставил блюдо. Он вытер руки о штаны и перебрался на край соседней кровати, поближе к девушке. Непрочное ложе жалобно скрипнуло под его весом. Юноша молча взял левую ступню Гвин, закинув ее тонкую ногу к себе на колени. Начал неспешно растирать маленькие пальцы и холодную стопу до тех пор, пока пятка не порозовела, а девушка не начала тихо смеяться, не в силах больше терпеть щекотку.

– Что? – Крис улыбнулся в ответ и приступил ко второй ноге, устроив ее рядом с первой у себя на коленях.

– Тебе еще не наскучило играть со мной в лекаря, ВарДейк? – сквозь смех спросила Гвин, а он отметил про себя, как чудесно зарумянились при этом ее щеки.

– Я лучше воздержусь от ответа, – он выразительно приподнял брови и бросил на адептку такой взгляд, что та покраснела еще больше.

Гвин приподнялась. Повернулась вправо и влево, хрустнула позвоночником и вновь опустилась на помятую подушку. Она с трудом игнорировала ненавязчивую заботу Криса и прикосновения теплых пальцев к коже.

– Так, значит, это и есть твой окулус, – как бы между прочим спросил юноша.

Он наклонил голову так, что Гвин не могла видеть выражение его лица.

– Он самый, – адептка нехотя кивнула. Она отвернулась к окну, за которым неторопливо садилось солнце. – Первые сутки обычно такие. Хочется сдохнуть, и двигаться нет ни сил, ни желания.

– Но зато как эффективно, – заметил ВарДейк.

Девушка поджала губы. Память услужливо напомнила ей, как она натравила Неукрощенный огонь на Атрана Ратенхайта. И как за считаные минуты до этого носферат тискал ее в темноте подвала, а она умирала от счастья, поддавшись дурманящим чарам и отголоску скверны в своей крови. Даже отцовское зелье оказалось практически бессильно. Возможно, оно ослабило власть кровопийцы и помогло Гвин быстрее прийти в себя, но в тот миг она всецело принадлежала Атрану. И радовалась его ледяным, болезненным прикосновениям.

Гвинейн почувствовала себя неуютно, мучимая сомнениями и стыдом, запертая в клетке собственных воспоминаний. И еще потому, что предавалась этим воспоминаниям в то время, как другой мужчина методично массировал ее ноги – которые, к слову, уже чувствовали себя просто превосходно, по сравнению с прочими частями тела.

– А можно мы забудем вчерашний день? – тихо попросила она.

Крис поднял голову. Его взгляд скользнул по помрачневшему лицу девушки. Остановился на ссадине, что украшала ее скулу. Он нахмурился и пощекотал ее голую пятку. Гвин дернула ногой, усмехнулась.

– Вишенка?

– М?

– Ты знаешь, в одном тот кровосос оказался полностью прав: никто и никогда с тобой не сравнится.

Она вновь повернулась к нему, озадаченная его умением безошибочно улавливать чужое настроение, и поймала теплый, ласковый взгляд. Крис одарил ее своей озорной, лукавой улыбкой. Подмигнул, как делал множество раз прежде, только больше это не раздражало. Напротив, теперь девушка глядела на него и не понимала, как могла считать этого доброго, веселого и крепкого духом человека распоследним мерзавцем в Академии.

* * *

На следующий день Гвин почувствовала себя намного лучше, и адепты смогли выдвинуться в сторону Идариса после обеда. Они предварительно запаслись провизией у корчмаря «Цыпочки», только поехали не по широкому тракту, а по проселочным дорогам, в объезд всех больших деревень и многолюдных постоялых дворов, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Мало ли какие слухи о событиях в Аэвире поползут, а ведь это произойдет быстрее, чем адепты доберутся до дома. Оставалось надеяться на бургомистра и его порядочность. Зыбкое подспорье, но все же.

К вечеру, после нескольких часов неторопливого путешествия по извилистым грунтовым дорогам средь полей, перед адептами величественно раскинулась Авиерра. В этой части Тривельской равнины река несла свои воды особенно неторопливо. С одного берега она утопала в густых деревьях диковатого вишневого сада. На противоположной стороне зеленели кукурузные поля.

Адепты ехали вдоль реки до самых сумерек, пока не выбрали удобное место для ночлега. Берег здесь был пологим, обрамленным густой осокой и редкими соцветиями подсохшего рогоза. И даже нашелся чистый заход в воду, где можно было удобно напоить лошадей и умыться самим.

Лагерь разбили под старой раскидистой вишней. Расседлали коней и пустили пастись. Кошмар вел себя весьма ответственно по отношению к новой кобыле. За время путешествия они с Пуговицей привыкли друг к другу. Черный неприветливый жеребец будто приглядывал за ней, не давая уйти далеко от стоянки. Впрочем, Пуговка никуда уходить и не собиралась. И пока Крис занимался сбором хвороста для костра, кобылка первым делом подошла к Гвин. Адептка копалась в сумках, намереваясь организовать ужин. Лошадка толкнула девушку головой. Фыркнула. Толкнула еще, выпрашивая лакомство. Гвинейн со смехом отыскала в своей сумке яблоко и протянула его Пуговке на раскрытой ладони.

– Невоспитанная попрошайка, – проворчал ВарДейк, неодобрительно цокая языком.

Гвин снова засмеялась и потрепала гнедую подругу по шее.

Лошадка покосилась на блондина, еще раз ткнула Гвинейн мордой в плечо и отошла на почтительное расстояние. Туда, где за ней с родительским терпением наблюдал Ночной Кошмар.

– Не балуй ее, – велел Крис, расчищая место для костра.

– Буду баловать, – адептка показала ему язык. – Она мне жизнь спасла.

В ответ Крисмер усмехнулся.

– Не одна она, – заметил он, укладывая мелкие ветки удобной кучкой.

Гвин выпрямилась, смерила широкую спину Криса долгим задумчивым взглядом. Адепт снял жилетку, бросил ее возле своей дорожной сумки, закатал рукава рубахи. Сейчас он занимался тем, что огнивом пытался высечь искру, склонившись над будущим костром.

– Ты прав, конечно, – Гвин закусила губу и тряхнула головой, отгоняя навязчивую мысль.

Искра скользнула на сухие веточки, и адепт забормотал заклятие, чтобы побыстрее разжечь из нее огонь. Пламя занялось так бодро, что он едва успел отстраниться.

– Ты что-то сказала? – Крис повернулся к девушке.

– Нет, ничего, – она торопливо возвратилась к приготовлению ужина. – Тебе показалось.

Перекусили хлебом с сыром и несколькими кусочками ветчины, которую слегка подрумянили на костре. Запили все это персиковым компотом из «Цыпочки». Напиток оказался несладким, но пах просто изумительно.

После трапезы Гвин побрела к реке, чтобы сполоснуть посуду, а Крис постелил подле костра их тонкие дорожные тюфяки, готовя спальные места.

– Тут довольно мелко, – заметила девушка. – Думаю, даже искупаться можно.

Она и представить не смела, что Крисмер воспримет ее слова как буквальное руководство к действию. Ему эта идея показалась более чем логичной: после всех приключений с упырями и Инферно ему чудилось, что тело пропахло кровью, трупным ядом и гарью. Да еще многодневная дорога под жарким солнцем сказывалась. Неплохо было бы не только вымыться, но и постирать одежду, однако для начала хотя бы просто искупаться.

Адепт стянул рубаху, бросил в траву. Туда же полетели сапоги, ремень и штаны.

– ВарДейк! Ты что творишь?! – Оторопевшая девушка чуть было не выронила посуду из рук и поспешно отвернулась. Впрочем, было уже поздно. Она увидела гораздо больше, чем следовало.

– Расслабься, вишенка! – ВарДейк прошагал мимо прямо у нее за спиной и шепнул в самое ухо: – Пойдем купаться?

По телу Гвин пробежали мурашки, приятные предательские мурашки.

Раздался плеск. Она обернулась.

Крис вынырнул поодаль с выражением искреннего блаженства на лице.

– Иди ко мне, вода отличная!

– Вот еще, – буркнула девушка и сделала вид, что занята уборкой посуды.

– Иди, не бойся, – вновь позвал юноша и добавил: – Я тебя не трону, Гвинни.

Гвинейн вспыхнула, ощутила смущение и гнев разом, однако предпочла смолчать. Все едкие замечания и остроумные ответы отчего-то улетучились именно тогда, когда были нужны позарез.

Крисмер снова нырнул и отплыл подальше. Девушка проводила его тоскливым взглядом с толикой зависти.

Она сердито бросила посуду на траву. Вероятно, даже разбила что-то.

– Тьма тебя раздери, ВарДейк, – пробормотала Гвин себе под нос, расстегивая корсаж.

Впрочем, купаться голышом вместе с мужчиной ей было неловко, несмотря на все его благородные обещания. Мочить свою одежду тоже не хотелось, поэтому Гвин сцапала рубаху Криса, что лежала прямо у ее ног на траве, и отошла подальше в сторону. В надежде, что адепт не увидит, как она переодевается.

Она никак не могла предугадать, что последний факт весьма обеспокоит ее друга, когда он в очередной раз вынырнет и не обнаружит девушку подле костра.

Крис повертел головой. Гвин нигде не было. Решив, что его приглашение искупаться оскорбило ее, он поплыл обратно и вышел на берег.

В тот же миг раздался плеск чуть в стороне от места их лагеря.

Крисмер улыбнулся.

– Вот же коза, – он со смехом пошел к костру, где нашел одежду Гвин, а также свои штаны, сапоги и другие вещи. Но рубахи на месте не оказалось.

ВарДейк вздохнул и принялся с трудом натягивать брюки на мокрое тело.

Плеск раздался ближе.

– Не заплывай далеко, – он обернулся через плечо. – Иначе я не смогу объяснить твоему отцу, почему тебя вдруг утащили на речное дно никсы.

– Никсы здесь не водятся, – отозвалась из воды девушка.

Она подплыла ближе. Крис теперь мог разглядеть ее длинные волосы, что змеились по бархатистой водной глади. А под поверхностью на девушке смутным светлым облаком угадывалась его рубашка.

Заметив его тяжелый взгляд, она опустилась ниже, так, что над водой остались одни глаза и макушка.

– Проверь, – предложил блондин, уперев руки в бока. – Но не удивлюсь, если они примут тебя за одну из них, малышка.

Гвин стрельнула гневным взглядом и нырнула под его раскатистый смех.

Выплыла она почти на самой середине реки и плавала демонстративно долго.

Крис давным-давно перестал следить за ней. Он лежал возле костра, подложив под голову сумку с вещами, и жевал длинную травинку в ожидании, когда похитительница его рубахи устанет и соизволит вылезти на берег. Прямо-таки в томительном предвкушении, потому что ее одежду он спрятал в траве неподалеку. И рассчитывал на весьма бурную реакцию.

Впрочем, саму Гвин занимали совсем другие размышления. И когда она медленно выходила на берег, тело предательски дрожало, не от холода – от волнения. Вода была теплой, а вечер – ласковым, но это нисколько не помогало расслабиться.

Босые ноги ступили на траву. Мокрая рубаха облепила тело, очертив все, что должна была прикрывать. Гвин захотелось скрестить руки на груди, но она сдержалась, борясь с дрожью. Вместо этого она собрала волосы и как следует выжала их. Подняла голову и встретилась глазами с пристальным взглядом Криса.

Адепт неподвижно лежал, закинув руки за голову, и наблюдал за ней самым бесстыжим образом. В зубах он продолжал сжимать травинку с пушистым венчиком-кисточкой на конце. Его глаза скользили по гибкому девичьему телу, будто блондин не мог определиться, какая именно часть привлекает его больше.

Под этим взглядом зыбкое тепло поднялось у Гвин внизу живота и встретилось с волнующим страхом где-то в районе солнечного сплетения. Дышать стало труднее, да еще и грудь под намокшей тканью вздымалась крайне нескромно.

Гвин неспешно подошла ближе. Ей безумно захотелось опуститься на землю рядом с ним. Дотронуться до рельефных мышц, таких притягательных в свете пляшущего костра. А еще проскользнуть в его мысли и узнать, о чем именно он думает в эту секунду.

– Знаешь, на меня сегодня снизошло озарение, – она облизала губы.

– Какое же? – Голос Криса звучал глубже, чем обычно.

Девушка сделала еще шаг. И замерла подле него, едва касаясь ногой бедра в плотных брюках.

– Ты уже дважды спас мне жизнь, а я тебя даже не поблагодарила, – ей вдруг захотелось отвести глаза от смущения, но она сдержалась.

– И ты решила поблагодарить… сейчас? – медленно спросил ВарДейк. – Вот… таким способом?

Он выжидающе смотрел на нее снизу вверх, и Гвин вдруг почувствовала себя ужасно глупо. Что, если она все придумала, и этот порыв – большая ошибка? Что, если она ему нисколько не интересна?

– Не боишься потом пожалеть? – Одна рука Криса потянулась вниз, к ее ноге. Медленно провела по щиколотке кончиками пальцев, что только усилило волнительную дрожь.

– А как же признание про особый список? Возможно, это твой единственный шанс, – девушка расценила блуждающую улыбку на его губах как насмешку и ощутила вспышку гнева. – Второго я тебе точно не дам.

Гвин сделала шаг в сторону, но Крис удержал ее за ногу.

Она даже понять не успела, как в мгновение ока оказалась на траве. Блондин вдруг очутился сверху, мягко прижал ее к себе. Убрал со лба девушки мокрую прядь, неторопливо, с наслаждением рассматривая зарумянившееся лицо Гвинейн так близко к своему. Юноша подался к ней. Его губы приоткрылись, слегка касаясь ее, а рука скользнула ниже, прошлась по бедру и дальше, заставляя девушку согнуть ногу в колене и закинуть на Криса.

Он действовал неспешно, ласково, но обнимал ее так, что дух захватывало от нахлынувших ощущений. Голова кружилась от этой тесной близости разгоряченного мужского тела.

Гвин задышала чаще. Прошлась ладонями по широким плечам, едва касаясь. Добралась до шеи и запустила пальцы в короткие светлые волосы Криса.

Он уловил, как трепещет ее тело под его прикосновениями. Медленно сжал девичье колено. Коснулся губами уст девушки. Невесомый, короткий поцелуй – он будто пробовал, проверял, насколько безопасно все то, что делает. Не хотел напугать, памятуя о том, что Гвин пережила совсем недавно.

– Боишься? – тихо выдохнул ВарДейк ей в шею и поцеловал обжигающе и сладко.

– Нет.

Крисмер поднял на нее глаза, хитро улыбнулся, раскусив очередную шитую белыми нитками ложь. Гвин это поняла и была благодарна за тактичное молчание.

– Только не кусайся, – его рука пустилась в обратное ленивое путешествие вверх по бедру, принялась осторожно пробираться под влажную рубаху, прилипшую к коже.

– Я постараюсь, – кончики пальцев Гвинейн прошлись по лицу Криса, исследуя и лаская.

Он повернулся, поцеловал ее раскрытую ладонь возле своей щеки.

– А впрочем, знаешь, делай что захочешь, – пробормотал он и скользнул рукой под мокрую ткань.

Медленно. Слишком медленно. Сводя с ума этой неторопливостью, которая постепенно перерастала в настойчивость. Сбивая дыхание у них обоих. Вызывая острое желание. Такое, что невозможно сдержать. Такое, что разгорается жарче любого Инферно и неутолимо горит до зари.

* * *

Гвин разбудили ласковые солнечные лучи, которые пробивались сквозь кудрявую вишневую крону над ее головой. Листья с тихим шелестом мерно колыхались в вышине, просвечивали живым зеленым кружевом, очерченные ореолом света. Среди них выделялась яркая золотая паутинка.

Девушка медленно моргнула, прогоняя остатки сна, улыбнулась.

Ее внимание привлекло легкое щекочущее ощущение.

Адептка опустила взгляд и обнаружила божью коровку. Клубнично-красная малютка бодро переползла с травинки на правую грудь девушки и теперь совершала гордое восхождение к темной вершинке. Крохотные лапки торопливо взобрались на заветный пик. Божья коровка замерла, вздрогнула, разломив пятнистую спинку надвое, и расправила прозрачные крылышки. А потом красное пятнышко неуклюже взлетело.

Гвин проводила улетающую крошку сонным взглядом, чуть повернула за ней голову влево и увидела возле своего плеча букетик полевых цветов.

Белые ромашки, остро пахнущие летом. Мелкие незабудки, синие, как небо в вышине. Лиловые венчики мышиного горошка, похожего на скромные колокольчики. И золотисто-желтые созвездия сурепки с тонким медовым ароматом.

А над этим незамысловатым букетом – лукавые голубые глаза и взъерошенная светлая челка Крисмера ВарДейка.

Гвинейн улыбнулась, повернулась на бок и взяла букет в руки, совершенно не заботясь о своей наготе.

Крис, на котором вновь были одни лишь штаны, устроился рядом, подложив согнутую в локте руку под голову. Он погладил девушку по плечу тыльной стороной ладони.

– Ты почему мне сразу не сказала? – В его вопросе звучал упрек.

– А это бы что-то изменило? – Она понюхала цветы, прикрыла глаза.

– Конечно. Я был бы с тобой нежнее. Для вас, женщин, это ведь важное событие.

Гвин спрятала улыбку за букетом.

– Не думала, что смелый адепт Крисмер ВарДейк, который не боится носфератов и лицом к лицу встречает Чистую тьму, вдруг так испугается при виде нескольких капелек крови, – она злорадно засмеялась.

– Да ну тебя, пигалица, – Крис ловко встал на ноги.

Он сделал вид, что рассержен и собирается уходить, но вдруг резко развернулся к смеющейся девушке. Легко подхватил ее на руки. Оторвал от земли, как будто она ничего толком не весила, и закружил вокруг себя.

Гвин выронила цветы. Хохоча, обхватила его руками за шею. Запрокинула голову.

Мир мелькал и кружился. И солнечные зайчики в кучерявой кроне окрасили этот миг счастьем, знойным, как то безумное лето. И незабываемым, как первая любовь.

* * *

До Академии Чародейства они добирались неделю. Пожалуй, это было самое долгое путешествие от Аэвира до Идариса, какое только можно себе представить. Пешком и то вышло бы быстрее, но Крис и Гвин ничего не могли с собой поделать. Они бы ехали еще дольше, если бы не закончились деньги, а от Авериуса Гарана не прилетел кречет с посланием. Белая птица в темно-серую крапинку еле отыскала парочку, несмотря на те сильные чары, что наложил на нее взволнованный мастер над проклятиями. Послание, по обычаю отца Гвин, было весьма лаконичным. Оно гласило:

«Если что-то случилось, лучше напишите мне сразу. Если же это простая блажь, советую поспешить, пока вас обоих не исключили».

Молодым людям не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Возвратившись в город, они заскочили в лабораторию к Авериусу Гарана, чтобы сообщить о своем благополучном прибытии, наспех перекусить и вкратце рассказать о произошедшем в Аэвире. После адепты сразу поспешили в Академию. Там они отвели лошадей в конюшни.

Старший конюх, что вел толстый гроссбух, сурово спросил, на чье имя регистрировать новую лошадь и каковы причины отсутствия двух прежних.

– Пишите, – Крис нахмурил лоб. – Причина отсутствия лошадей ВарДейка и Гарана: гибель в ходе выполнения заданий Академии. Новая кобыла, гнедая с черной гривой. Кличка: Пуговица. Владелица: Гвинейн Гарана.

Гвин удивленно заморгала. А Крис улыбнулся ей и подмигнул.

– Она твоя, вишенка, – шепнул он, наклоняясь к обомлевшей подруге.

– Правда?

– Правда.

– Пуговка, – торопливо поправила Гвинейн, обращаясь к конюху, который тщательно выводил записи аккуратным почерком. – Запишите ее лучше как Пуговку, пожалуйста.

– Как скажете, – бесцветным тоном протянул конюх.

За своим занятием он совершенно не обратил внимания на то, как девушка быстро чмокнула своего друга в щеку и с едва скрываемым восторгом прошептала:

– Спасибо.

Крис взял ее за руку, легонько сжал.

А потом они вместе направились в канцелярию, все так же рука об руку.

По пути им встретились несколько знакомых адептов со старших курсов. Вроде бы среди них была даже одна из бывших любовниц Криса. Влюбленных провожали взглядами, в которых сквозило недоумение: Гарана и ВарДейк? Кто бы мог подумать!

Но им обоим это оказалось полностью безразлично.

Перед кабинетом мастера Эдербери обнаружилась очередь из двух человек, пришлось подождать в прохладном мраморном коридоре. Впрочем, Крис и Гвин только обрадовались этой краткой передышке. Они отошли в сторону и шепотом еще раз обсудили историю, которую, по наставлению Авериуса Гарана, им полагалось рассказать.

Гвин поехала в Аэвир и убила гремлина, но на обратном пути ее лошадь сломала ногу. Животное мучилось, целительные чары легли плохо, и кобыла осталась хромой. Гвин продала ее крестьянам, которые пообещали не пускать ее на колбасу, а оставить для разведения, поскольку лошадка была больно хороша. Поэтому Гвинейн задержалась на одном из постоялых дворов, где на нее и наткнулся Крис, которого послали за ней. Вместе они поехали обратно, но по возвращении в Идарис Авериус Гарана велел им отправляться вверх по течению Авиерры на поиски редких водяных лилий для его зелий, что как раз цветут в этот сезон. Растения они добыли, однако потеряли лошадь Криса, на которую напал голодный тролль во время одной из их стоянок. На обратном пути они купили другую лошадь у фермера, но все равно поездка заняла больше времени, чем они планировали.

Аленсия Эдербери внимательно выслушала рассказ молодых людей, пристально глядя в их честные глаза. В конце Гвин вручила ей записку от отца с просьбой прислать из алхимических запасов Академии две унции вытяжки из красной золы для дальнейшей работы с доставленными ему растениями. Женщина прочла записку дважды. Отложила в сторону. Еще раз оглядела невозмутимую парочку. Вздохнула.

– Хорошо, – сдалась она. – Гарана, передай отцу, что к вечеру я пришлю одного из младших адептов с красной золой для его исследования. Ты можешь быть свободна, спасибо. А для тебя, ВарДейк, есть срочная работа. Что стоишь, Гарана? Я сказала, можешь идти.

– Благодарю, мастер, – Гвин кивнула. – Хорошего вам дня.

Девушка вышла в коридор, стараясь не смотреть в сторону Крисмера. Для него появилось задание. Он уезжал, она оставалась. Кажется, счастье оказалось быстротечнее, чем Гвинейн могла предположить. Впрочем, с Крисом следовало хотя бы попрощаться перед его отъездом и еще раз сказать спасибо за подаренную лошадь. Это был весьма щедрый жест с его стороны – теперь ему самому придется пользоваться казенными лошадьми Академии. Конечно, со временем он сможет купить себе нового коня, но это вряд ли произойдет раньше осени.

Слегка поникшая, Гвин встала возле приоткрытой двери в канцелярию, прислонилась к холодной стене и принялась ждать.

– …Весьма опасная тварь, – донесся до нее голос Эдербери. – Лесорубы утверждают, что к старой шахте страшно подойти, не то что спуститься, поэтому решили отправить тебя. Ты у нас юноша шустрый и способный, тебе не привыкать решать такие вопросы.

– Весьма опасная, говорите? – задумчиво протянул Крисмер. – И вы хотите, чтобы я в одиночку лез в шахту, к которой толпа здоровых мужиков с топорами даже подходить боится? – Крис поцокал языком. – Не бережете вы свои лучшие кадры, мастер.

– ВарДейк, к чему ты клонишь? – раздраженно спросила Аленсия Эдербери.

– К тому, что одному мне на этом задании точно придется туго, – в голосе Криса звучала неподдельная обеспокоенность по поводу его трудной судьбы. – Прошу отправить со мной в поддержку другого адепта, а именно ныне свободную Гвинейн Гарана. Я ей всецело доверяю. Ее навыков будет вполне достаточно, дабы оказать достойную помощь в этом нелегком деле.

Гвин замерла, позабыв, как дышать. Она вся обратилась в слух. И немедленно расплылась в улыбке, когда услышала ответ.

– Будь по-твоему, – нехотя согласилась мастер Эдербери и затем холодно добавила: – Но награду вы поделите на двоих. Никаких возражений, ВарДейк.