Глава 10 · Вишенка

– Ты уверена, что делаешь все правильно? – Крис с недоверием покосился на длинную иглу со стеклянной сферой на верхнем конце.

Внутри сферы плескалась иссиня-черная краска, подсвечиваемая зачарованным реагентом.

– Успокойся, – Гвин уверенным движением поудобнее перехватила инструмент. – Я уже наносила руны прежде, и себе в том числе. В этом нет ничего сложного. Тетя Керика меня хорошо обучила.

Керика Гарана, старшая сестра Авериуса, снискала славу отменного мастера над рунами. Она наверняка пристойно обучила своему ремеслу любимую племянницу. Вопрос был только в том, насколько хорошо справится с задачей сама племянница. И не помешает ли им кто-нибудь в процессе.

Обнаженная девушка сидела верхом на своем столь же обнаженном сердечном друге в окружении самых неожиданных веществ и приспособлений. Инструментарий для нанесения рунических символов на кожу, с которым она возилась, был из всех этих диковин самым безобидным.

Вокруг царил рабочий беспорядок лаборатории Авериуса Гарана. Подвал мастера над проклятиями представлял собой настоящую сокровищницу для ценителя чародейских изысканий. И даже кажущийся хаос здесь не был таковым. Все вещи находились четко на своих местах, просто их было так много, что глаза разбегались. Разнообразие флаконов, колб, реторт, перегонных аппаратов, скальпелей, пил для костей, книг и свитков, сверкающих кристаллов, матово-черных котлов и прочего. А в центре помещения величественно расположился массивный дубовый стол. На нем причудливым пасьянсом сушились разложенные травы и доходили до кондиции побулькивающие настои в плотно закупоренных круглых пузырьках.

Крисмер даже половины названий здешних вещей и субстанций не знал, но пришел в восторг, когда Гвин привела его в лабораторию в отсутствие отца. Если бы Крис мог, он бы остался здесь навсегда. Разумеется, в тесной компании Гвинейн.

Они предавались страсти на полу, предусмотрительно расстелив большое лоскутное одеяло из комнаты Гвин. Оно было мягким, набитым пухом и настолько пестрым, что в глазах рябило. Впрочем, несмотря на все безумство момента и жгучий темперамент любовников, они действовали крайне осторожно, лишь бы ничего случайно не задеть и не разбить. Это веселило и распаляло еще сильнее. Потому, когда, наконец насытившись друг другом, они лежали, обнявшись в свете масляной лампы, Гвинейн в порыве азарта предложила Крису опробовать на нем совершенно новые инструменты из рунического арсенала отца. Адепт согласился, не раздумывая ни секунды. В этот миг он был готов позволить девушке сделать с ним все, что взбредет ей в голову.

Гвин пришел на ум сложный узор из охранных знаков, которые соединялись между собой и образовывали силуэт дракона. Древний ящер казался ей вполне подходящим для ВарДейка рисунком.

– Твои родители не обрадуются, если обнаружат нас здесь, – заметил Крис, пока девушка слегка нагревала краску в резервуаре над зеленым пламенем заколдованной свечи.

– Успокойся, – неторопливо ответила Гвин, стараясь лишний раз не отвлекаться. – Я тебе уже сказала, что папа с мамой уехали в усадьбу к Корвесам и пробудут там еще по меньшей мере три дня. Папа обожает мамину родню. Им всегда есть о чем поговорить.

– Уверена? – Крис погладил девушку по бедру.

– Да. Не мешай, – она шлепнула его по ладони.

Адепт откинулся на спину, заложил руки за голову и принялся наблюдать за уверенными действиями подруги. И оставался вполне спокойным до тех пор, пока она не склонилась над его животом. Длинные волосы Гвинейн защекотали кожу. Ее лицо при этом приобрело бесконечно философское выражение, как у живописца перед грандиозной работой над будущим шедевром.

– Гвинни? – тихо позвал Крис.

– М?

– Что хоть в итоге получится? – вкрадчиво поинтересовался он, а мысленно успокоил себя тем, что свести можно почти любую руну и печать. Почти.

– Дракон с защитными знаками, – она указательным пальцем провела по правой стороне его живота, очерчивая предполагаемый узор. – Вот здесь будут крылья. Тут изгиб шеи и голова. А вот так пойдет хвост…

Палец скользнул вниз, к паху, отчего глаза адепта широко распахнулись. Гвин улыбнулась краешком губ, довольная эффектом.

– Нет.

– Да!

– Ты шутишь, я прав? Гвин?!

Ее голова вновь склонилась над ним, так что Крис видел только рыжую макушку.

Иголка коснулась тела.

– Расслабься и ни в коем случае не дергайся. Тебе понравится.

– Сумасшедшая, – ВарДейк со смехом стиснул зубы.

Он ощутил, как порция зачарованной краски теплой струйкой просочилась под кожу. Это было похоже на легкое покалывание. Не первая и далеко не последняя магическая печать в его жизни, но в исполнении его милой Гвин она становилась особенной.

– Будешь мне мешать, нарисую тебе похабную бабочку, – чуть дыша проворчала девушка.

И Крисмер счел за благо молча наблюдать за процессом.

* * *

– Никаких совместных выездов в этом месяце, вы поняли меня? Иначе я пишу на вас жалобу! Вас стало друг от друга просто не оторвать. Как понимать столь вызывающее поведение? Ладно ВарДейк, но ты, Гарана! Отец вообще в курсе того, что творится?

– Не кипятитесь так, мастер Эдербери, а то голова разболится. Мы с Гвин все поняли.

– Очень на это надеюсь. Потому что ты, ВарДейк, едешь охранять посла на государственном визите. Один. Сопровождение тебе там не нужно. А ты, Гарана, следующие три дня проведешь в лазарете. Мастер Фирсен говорит, что тебе нужно закрыть наконец его курс, пройти экзамен и оставить его в покое.

– Какая жалость, мастер Эдербери, но вынужден вас огорчить: с послом я поехать не смогу. Собираюсь на ближайшую неделю лечь в лазарет, подлечить зубы после последнего задания. Так болят, просто спать по ночам не могу!

* * *

Каждый адепт при поступлении в обучение получал спальное место в жилом корпусе. Маленькие дети жили группками по восемь человек под присмотром нянек и кураторов, но с возрастом эти группки делили. Старших адептов расселяли в комнаты по двое, и они имели право занимать эти комнаты вне зависимости от того, имелось ли у них в городе другое жилье.

Свою комнату Гвин не любила никогда, равно как и девушку, с которой ее делила. Поэтому адептка предпочитала ночевать под родительской крышей, пусть даже из-за этого ей приходилось рано вставать, чтобы успеть в Академию на занятия.

И все же ВарДейку удалось застать ее утром в жилом крыле.

– Видел твоего отца в холле, – вместо приветствия сообщил блондин. – Одет с иголочки. Кажется, он был не слишком рад встрече. Посмотрел на меня как на рыбью требуху в жаркий полдень.

– У старших мастеров сегодня какое-то важное собрание, – Гвин посторонилась, пропуская друга внутрь. – Обычно его из лаборатории клещами не вытащишь.

Девушка невольно расправила длинный подол легкого платья с короткими рукавами, которое сегодня надела. Погода выдалась особенно знойной. Гвин наслаждалась этим, понимая, что время близится к уборке урожая и скоро тепло пойдет на убыль, потому и выбрала нежно-голубое платье с широким красным поясом вместо привычных брюк. Ткань приятно струилась по телу, очерчивая девичьи формы, однако, несмотря на всю легкость материала, Гвин все равно стало жарко в присутствии ВарДейка. Она слышала, что Крисмер вернулся с очередного поручения рано утром, но никак не рассчитывала, что он явится к ней столь скоро.

– А где твоя соседка? – Крис окинул придирчивым взглядом комнатку, которая больше напоминала каморку.

Две узких кровати, убранных одинаковыми лоскутными одеялами пестрой расцветки. Два высоких синих комода. Ширма из белой бумаги между ними, которая хоть как-то разграничивала пространство. На стенах – бесконечные полки с книгами и пузырьками. Тяжелые сундуки под кроватями. Там же – похожие между собой пары обуви. Одно-единственное окно, узкое и распахнутое настежь. А напротив окна – длинный буковый стол и два разномастных стула, на спинке одного из которых сушился нескромный предмет женского белья.

– Уехала на задание, – Гвин проследила за взглядом блондина.

Она торопливо подхватила вещицу и собралась было закинуть ее в свой комод, но Крисмер преградил ей путь.

– Это хорошо, – он перехватил ее запястье и не глядя забрал кружевной предмет, потом так же не глядя отбросил его на кровать. – Значит, никто нам не помешает. Я ужасно скучал по тебе, вишенка.

Его руки легли Гвин на талию.

– Здесь? Сейчас? – Она отступила назад и уперлась в столешницу.

– А почему нет? – Крис поднял девушку, усаживая на край стола, приник губами к нежной шее. – Мы сделаем все очень тихо.

– Ты с ума сошел? – Она засмеялась, когда поцелуи спустились ниже, к вырезу ее легкого платья. Гвин с удовольствием запустила пальцы в его волосы. – А если кто-нибудь войдет?

– Да кому мы нужны?

Крисмер с жаром поцеловал ее в губы, не позволяя девушке передумать. Неторопливо развел в стороны ее колени и встал меж ними. Одновременно с этим принялся поднимать подол длинного платья, собирая его все выше.

Гвин ответила на поцелуй. Притянула мужчину к себе теснее. Успела расстегнуть две верхние пуговицы его рубашки.

Скрипнула входная дверь.

– Гвин, выйди немедленно, – ледяной голос Авериуса Гарана моментально привел их обоих в чувство.

Крисмер потянул подол платья вниз, закрывая ноги девушки, обернулся.

– Папа! – с упреком воскликнула Гвинейн, выглядывая из-за плеча адепта. – Ты почему не постучал?

Мастер над проклятиями стоял в дверях, облаченный в парадный камзол Академии темно-синего цвета с красной оторочкой по вороту и манжетам, темные брюки и короткие сапоги. Взгляд острых зеленых глаз выражал крайнее неудовольствие. Похоже, собрание завершилось гораздо быстрее, чем они могли предположить. Или чародей не пошел на него вовсе.

– Гвин, выйди, – жестче повторил он. – А ты, ВарДейк, останься.

Крис посторонился, позволяя девушке спрыгнуть со стола.

– Это моя комната, ты не можешь меня выгнать, – она с вызовом скрестила руки на груди. – Говори при мне.

– Гвинейн.

Отец не смотрел на нее, он глядел на Криса. Адепт же сохранял внешнюю невозмутимость.

– Не волнуйся, Гвинни, мы просто поговорим. Ничего не случится, – заверил он и с ободряющей улыбкой коснулся ее плеча. – Очевидно, состоится неизбежный «разговор с отцом». Рано или поздно он должен произойти. И тебе правда лучше подождать снаружи.

Гвин стрельнула в него сердитым взглядом, но возражать не стала. Ее сердце сжалось от нехорошего предчувствия.

Она гордо прошествовала мимо родителя в пустынный коридор и закрыла за собой дверь, оставив мужчин наедине. Однако сразу после этого девушка зашептала заклятие, которое усиливало слух, и встала, прислонившись спиной к двери.

– Ты должен немедленно прекратить все это непотребство в отношении моей дочери, – без лишних предисловий велел Авериус Гарана.

– Мастер…

– Я не закончил. Вы с ней не пара, ВарДейк. И чем раньше вы это поймете, тем легче будет ваш разрыв.

– Почему это мы не пара?

– Не будем ходить вокруг да около. Ты – знатный повеса, охочий до женских прелестей. О твоих похождениях знает каждая сплетница в городе. Весь свой потенциал ты растрачиваешь без толку. Такому, как ты, не место рядом с Гвин. Рано или поздно ты продолжишь свой блуд, а страдать будет она. Ее ранит все, от твоей репутации до неизбежных измен. Ты не добьешься ничего сам и утянешь на дно мою дочь. Как отец я не могу этого допустить. Она достойна лучшего, поэтому ты должен разорвать с ней всякие близкие отношения прямо сейчас, пока не стало слишком поздно.

Повисла короткая пауза.

– Нет.

– Нет?!

– При всем моем уважении к вам, мастер, вынужден отказать. Если это все, чего вы от меня хотели, то не смею больше вас задерживать.

И тут случилось неожиданное, чего Гвин и представить себе не могла.

Ее отец засмеялся.

– Ну и нахал же ты, ВарДейк, нет слов. Хорошо, поступим иначе. Предлагаю тебе сделку. Ты отказываешься от любовной связи с моей дочерью, а взамен я возьму тебя в ученики. Подумай хорошенько. Это первый раз, когда я предлагаю кому-либо наставничество, и последний. Других учеников у меня не было и не будет. Это особая честь, можно сказать. А вот женщин на свете уйма, да ты и сам без меня это знаешь. Ты неглуп, как я заметил. Ты внимателен и терпелив. В моем деле это важные качества. Я помогу тебе раскрыть твой потенциал и сделаю чародеем, достойным императорского двора. Ты не пожалеешь. Но запомни: крутить шашни с Гвин у меня за спиной не получится. Я узнáю быстрее, чем ты расстегнешь штаны.

– Но Гвин…

– Гвин все поймет, она у меня умная девочка. Позлится какое-то время, но научится уважать твой выбор. Увидит, чего ты достиг, а потом найдет себе достойную партию. Человека, который не станет гулять, как мартовский кот, а будет ценить ее одну.

Последние слова явно предназначались для самой Гвин. Отец наверняка давно понял, что она подслушивает. Девушка со злорадством приготовилась услышать, как Крис повторит свой отказ, и убедиться, что никакая сила во вселенной не сможет встать между ними, как вдруг…

– Хорошо, мастер. Я согласен.

– Мудрое решение, ВарДейк.

Кровь ударила Гвин в виски, заставив девушку прервать заклятие, в голове зашумело. Разум отказывался верить тому, что она только что услышала.

Все эти дни бок о бок, все разговоры, минуты близости и счастья – неужели они для него ничего не значат? Неужели возможность стать единственным учеником Авериуса Гарана ВарДейку дороже, чем любимый человек? Судя по всему, да. Как заметил папа, женщин на свете уйма, а Авериус Гарана с его знаниями такой один. Получается, Гвин… для Криса она всего лишь одна из этой уймы. Просто очередной пункт в «особом списке».

Гвин сделалось нехорошо. Она пошла прочь прежде, чем дверь комнаты отворилась. Ноги сами несли ее. Девушка не знала, куда идет и зачем, не слышала, когда кто-то пытался окликнуть.

Выйдя за пределы Академии, она зашагала быстрее, а затем и вовсе побежала. Однажды чуть не угодила под повозку. Возница накричал на нее, но Гвин даже не заметила. Она не помнила, по каким улицам прошла и как так получилось, что она оказалась в порту, на своем обычном месте.

Адептка села на краешек невысокой каменной стены. К ее ногам слетелись пухлые голуби в ожидании подачки, но девушка не обращала на них внимания.

Ей не хотелось думать, потому что каждая мысль была о нем. И о том, что все было напрасно. Что лучше бы она сгинула там, в подвале Ратенхайтов, чем переживать подобное предательство. Ведь другого слова для поступка Криса Гвин подобрать не могла. Он ее предал. А отец… это было вполне в его духе. Он всегда полагал, что знает, что лучше для других. И, к сожалению, чаще всего оказывался прав. Но девушка ни за что не хотела этого признавать. Ведь отец наверняка нарочно спланировал этот разговор с Крисмером именно так, чтобы она уловила каждое слово, чтобы своими ушами слышала все доводы. И все ответы.

Тетушка Керика всегда говорила, что Гвин предстоит пережить очень многое прежде, чем та наберется мудрости, но, несмотря ни на что, сердце ее должно оставаться чутким, как детский сон, и крепким, как камень. И если в отношениях что-то не клеится, лучше двигаться дальше прежде, чем они причинят тебе боль.

Но боль уже была. И были слезы, злые, полные обиды. На Криса. На отца. На Академию с ее правилами. На весь мир. Слезы разбитого сердца, беззвучные и самые горькие.

Время шло. Солнце садилось. С моря пришла прохлада.

Голуби давно перестали вертеться подле неподвижной девушки и улетели прочь.

А Гвин все сидела на месте, глядя в одну точку.

Она не видела, что молодой мужчина с короткими светлыми волосами стоял чуть поодаль в тени узкого захламленного переулка. Около часа он наблюдал за ней. Думал, мучимый сомнениями. Подбирал в уме подходящие фразы. Несколько раз порывался подойти, чтобы умолять простить его случайную слабость. И останавливался в последний миг, придя к выводу, что без него ей действительно будет лучше. Снова и снова, утешая себя лишь тем, что, возможно, однажды все будет по-другому, и проклиная себя за причиненную ей боль.

Наконец он вышел из сумрака и медленно подошел к Гвин. Сел рядом. Но она даже не повернула головы.

– Гвинни, – Крис облизал губы. Слова шли с трудом. – Выслушай меня, пожалуйста. Я не могу все так оставить. Нам нужно объясниться.

Девушка молчала.

Ему ужасно захотелось коснуться ее. Обнять. Притянуть к себе и не отпускать. Без толики похоти, с одной лишь нежностью, что сжигала его изнутри. Но вместо этого он запустил руки в волосы, чтобы хоть чем-то их занять.

– Обучение у мастера Гарана значит для меня очень много, – начал он, понимая, как глупо это звучит для Гвинейн. – Другие адепты и мечтать не смеют о таком. Для тебя он просто твой папа, я понимаю, но для нас всех он САМ мастер Авериус Гарана. Он лучший в своем деле за последние пару веков, все это признают. И работа с ним откроет передо мной особые перспективы. Вишенка, я очень многого смогу достичь. Смогу стать… кем-то особенным.

Крис осекся. Потому что адептка повернулась к нему. В ее взгляде читались тоска и разочарование. Для нее он уже был кем-то особенным.

– Малышка, пожалуйста, – он попытался улыбнуться. – Твой отец прав: у меня ветер в голове и никаких планов на будущее. Но все может измениться.

– Измени все… рядом со мной, – говорить дальше Гвин не посмела, чтобы дрожь в голосе не выдала ее чувств.

– Я буду рядом. Всегда. Я обещаю, – адепт сглотнул. – Но как друг. Потому что твой отец прав и в том, что я тебе совсем не подхожу.

– Ты бредишь? – Она снова отвернулась.

– Нисколько, – ВарДейк покачал головой. – Ты меня знаешь. И знаешь мои слабости. Из-за них рано или поздно мы с тобой разбежимся, и это будет катастрофа. Возможно, пострадают невинные. Лучше остаться друзьями сейчас, чем сделаться врагами потом. Я очень хочу быть рядом с тобой, вишенка. И хочу, чтобы ты поняла и приняла мое решение. Услышь меня. Будут в твоей жизни новые люди, будут страсть и счастье, но прошу, не теряй головы никогда. Помни о том, что любые узы ты должна выбирать для себя с умом, тогда никто не сможет причинить тебе страдания.

– Как ты?

– Как я.

Оба умолкли. Крис не знал, что сказать еще, чтобы не сорваться, будучи так близко к ней. А она не могла говорить, потому что боялась разреветься. Гвин не желала, чтобы он видел ее сломленной. Обида мешалась с гневом в ее душе.

– Прости меня, вишенка. Не сегодня – когда-нибудь, – наконец произнес Крисмер, поднимаясь.

Он наклонился и поцеловал Гвин в висок сквозь мягкие алые пряди. Она зажмурилась.

А потом он ушел.

Девушка же сидела на своем месте до тех пор, пока часы на ратуше не пробили полночь.

Гвин нехотя вернулась в Академию, в свою пустую комнату. Легла, попыталась уснуть, но сон так и не пришел. Девушка никак не могла отделаться от навязчивых мыслей, от жгучего желания поговорить с ВарДейком снова. Привести свои доводы и, быть может, убедить и Криса, и отца. Пусть папа учит его, но лишь бы не пытался их разлучить. Вместе они справятся со всем. Без него она не выдержит, потому что… любит. И Крису следует об этом знать.

С чувством непоколебимой решимости адептка покинула комнату перед рассветом и легкой поступью поспешила в мужское крыло, к комнате Криса. Но у заветной двери она замерла, потрясенная тем, что услышала.

До нее донесся озорной женский смех. И голос. Мужской. Знакомый. Невыносимо дорогой.

Гвин тряхнула головой, отказываясь верить ушам. Зажала рот ладонью. Попятилась. И скрылась в сумраке коридоров прежде, чем кто-либо успел ее заметить.

* * *

– Вишенка, ты куда-то уезжаешь? – сонно спросил Авериус Гарана, стоя на пороге в плюшевом красном халате и наблюдая, как его единственное дитя порывисто собирает вещи в своей комнатке ранним утром.

– Тетя Керика в городе, – сухо ответила девушка, но на отца даже не посмотрела. – Я пока поживу у нее.

Мужчина на миг поджал губы, но счел, что, возможно, так будет лучше. Керика Гарана найдет нужные слова, в отличие от него. Всегда находит.

– Хорошо, – наконец кивнул Авериус. – Передавай ей привет. Пусть заглядывает на ужин в любой день, когда пожелает.

– Непременно.

Он покачал головой, вздохнул.

– Гвин…

– Что? – Она резко развернулась к отцу. В одной руке – резная расческа с перламутровыми вставками, в другой – набор скальпелей для особо тонкой работы. – Хочешь сказать, что делаешь как лучше для меня?

Авериус Гарана устало помассировал виски. Он изо всех сил старался сохранить хладнокровие.

– Хочу сказать, что первая любовь не бывает счастливой. Это неизбежность.

– Неизбежность – это ты, пап, – проворчала Гвин. – А у мамы первая любовь была счастливой.

Мужчина выпрямился, скрестил руки на груди.

– Это потому, что твоей маме повезло и она встретила меня, – он примирительно улыбнулся. – И ты тоже встретишь свою судьбу однажды. Просто, поверь отцовскому сердцу, вишенка, это не ВарДейк.

Гвин запихнула в громадную сумку любимые тапочки, с трудом застегнула ее и перекинула через плечо.

– Пожелай маме от меня доброго утра, когда проснется, – бесцветным тоном велела она, протискиваясь мимо отца.

Тот посторонился. Дочь прошла от него совсем близко, и Авериус Гарана невольно заметил, какие красные у нее глаза.

Гвин бодрым шагом спустилась по лестнице на первый этаж, прошла сквозь цветочную лавку. Он услышал, как тихо звякнул колокольчик на двери, как повернулся ключ в замке. А затем наступила тишина.

Мастер над проклятиями возвратился в свою спальню, где крепко спала жена. Еванию мог разбудить разве что марширующий под окном военный оркестр. Она настолько привыкла к шумной дочери и экспериментам мужа, что не реагировала даже на небольшие взрывы в подвале.

Авериус вздохнул, глядя на безмятежную супругу с ощущением величайшего умиротворения на душе, несмотря на все непростые решения, что пришлось принять за минувшие сутки.

Никого важнее и прекраснее его Евании чародей не встречал за всю жизнь, пусть ее характер порою был дьявольски невыносим. Ни на одну женщину он никогда не смотрел так же, как на жену. Сквозь годы и мелкие разногласия они шли вместе. Авериус твердо знал, что Евания отправится за ним на другой конец света, если потребуется, и желал для своей дочери такого же семейного счастья. Пропитанного уважением, заботой и чистым золотым светом взаимной любви. Желал ей обрести надежного человека, который не откажется от нее ни из-за других женщин, ни ради грандиозных карьерных перспектив.

Мужчина улыбнулся своим мыслям и прошептал так, будто дочь могла его слышать:

– Будь счастлива, вишенка.