Глава 6 · Реквием

Пещера в недрах Чернильной Цепи не была сырой или чересчур мрачной. По сути, она оказалась громадным каменным мешком, доверху наполненным Чистой тьмой. Та клубилась внутри и растекалась по многочисленным коридорам, которые чернели в стенах бездонными провалами. Зачарованный светлячок едва справлялся с нею. Прозрачный и серебристый, он рассеивал сумрак, который словно бы стремился к тому, чтобы сомкнуть свои живые черные щупальца вновь. И если дым в коридорах был опасен тем, что дурманил и вызывал галлюцинации, то с Чистой тьмой вообще было лучше не связываться. Эта сила оставалась затаившимся хищником, к которому не стоит поворачиваться спиной.

Поэтому Гвин старалась сохранить бдительность, хоть у нее все плыло перед глазами. Но более всего ее занимала Девана. Ее бросили лежать в беспамятстве посреди пещеры, на холодном полу. Принцесса не могла ни сбежать, ни дать отпор. Идеальная приманка, проще говоря.

Девочка была бледна и холодна. Кроме того, она дрожала, как в лихорадке. Тонкое нарядное платье голубого цвета никак не предназначалось для длительного пребывания в пещерах зимой. Принцесса продрогла до костей, да и в остальном выглядела просто кошмарно. Подол был порван в нескольких местах, равно как и рукава, будто ее хватали когтями и трепали, как охотничья собака треплет добычу. Белокурые волосы спутались, и от аккуратных локонов ничего не осталось, кроме косички у виска, на которой болталась металлическая бусина – подарок Гвин. Кровь запеклась в волосах безобразной коркой, бурыми струйками протянулась от виска вниз до тоненькой шейки. Девана Мейхарт была вся в пыли и грязи. И по-прежнему оставалась без сознания, хоть Гвин и пыталась растормошить ее.

Адептка торопливо оглядела открытые участки тела девочки и с облегчением перевела дух, не обнаружив ни укусов, ни даже обыкновенных синяков, кроме кровавой ссадины на виске. Борясь с головокружением, женщина стащила с себя плащ и кое-как укутала принцессу, чтобы согреть. В этот миг потревоженная резкими движениями Девана наконец открыла заплаканные глаза.

– Гвин? – осипшим голосом спросила она и часто заморгала. – Это правда ты? Или мне опять кажется?

– Тише, – прошептала адептка, гладя ее по волосам. – Это я. Надо убираться поскорее.

Она помогла Деване встать. Девочка казалась шарнирной куклой, конечности которой никак не желали слушаться, но она перестала хныкать и с усилием обняла Гвин за шею.

– Тебе нельзя тут быть, – в широко распахнутых серых глазах Деваны застыл страх. Говорила она сбивчиво и с огромным трудом. – Он сказал, ты придешь, и тогда он убьет нас. Сначала меня, чтобы ты видела, за его брата. А потом и тебя саму. Гвин, нам не выбраться. Он говорил, что уже пытался выманить тебя в Удел и забрать меня, но другие чародеи вернулись. Они помешали его планам. Однако теперь мы в его власти. Он приготовил месть.

Адептка презрительно фыркнула.

– Я тоже не с пустыми руками пожаловала, – процедила она сквозь зубы.

Но не успели они сделать и пары шагов по направлению к выходу из большой пещеры, как светлячок над их головами возмущенно загудел и отлетел подальше. Какая-то сила пыталась погасить его.

Гвин резко обернулась – и получила удар в спину, такой, что чуть не вышибло дух. Она с трудом удержала принцессу, будто девочку пытались вырвать у адептки из рук, но не сумели.

Черная тень метнулась мимо, в одну сторону, потом в другую, но Гвин не теряла ее из виду. Она продолжала обнимать дрожащую Девану одной рукой, а другой поудобнее перехватила свой топорик.

– Хватит, Атран! – крикнула женщина. – Я знаю, что это ты!

Принцесса повернулась к своей названой сестрице. Ее глаза вновь наполнились слезами.

– Гвин, он не один! – Девочка судорожно сглотнула. – С ним еще…

Договорить она не успела. Еще две сотканные из мрака тени вырвались из дальних концов пещеры и устремились к ним. Одна ударила Гвин в грудь. Другая полоснула по щеке, оставив неглубокий алый порез. И тут вернулась первая. Она вцепилась в спутанные волосы принцессы и что было сил рванула на себя. Девана истошно закричала. А Гвинейн нанесла удар.

Руны блеснули мягким опалесцирующим светом. Зачарованное лезвие топора миновало теневой покров и с липким чавканьем рассекло плоть, наполняя воздух трупным смрадом.

Раздался женский крик, и тени метнулись врассыпную, оставив Гвин и Девану в покое.

Ленивые, медленные хлопки эхом разнеслись по пещере. Издевательские аплодисменты экзекутора над бессильной жертвой.

Гвин обернулась на звук и увидела Атрана Ратенхайта. Но совсем не таким, каким она его помнила.

В ночных кошмарах он являлся к ней высоким худощавым мужчиной с надменным взглядом. Глаза его были темны и имели неприятный винный оттенок недавно испитой крови. С виду строгий аристократ с благородными чертами лица, одетый с иголочки, а на деле – жестокий маньяк, искусно владеющий чернокнижием. Гвин отчетливо помнила, с каким удовольствием он ломал кости, если его ослушаться. И как подчинял себе чужой разум, вызывая исступленную эйфорию.

Теперь же он внушал ужас одним своим видом, будто демон из мрачной легенды о конце света. Гвин едва узнавала лендлорда из Аэвира.

В момент их последней встречи Атрану Ратенхайту пришлось укрыть себя коконом из Чистой тьмы, потому что Гвин натравила на него огонь преисподней. Судя по всему, у носферата все-таки хватило сил, чтобы выжить. Однако встреча с Инферно не прошла для него даром. Адский пламень смог прогрызть Чистую тьму и оставить на его плоти следы, которые нельзя было убрать никакой магией.

Шрамы от ожогов покрывали всю левую сторону лица, шею и руку. Узловатый звездчатый узор брусничного оттенка уродовал кожу, обрисовывая мышечные волокна. Левый глаз отсутствовал. Веки на его месте срослись или, может быть, сплавились в момент ожога. Улыбка сделалась кривой и зловещей. С обгоревшей стороны лица изувеченные губы расходились шире, обнажая белые зубы и острые клыки. Огонь пожрал и ухо вместе с частью волос, поэтому вместо русого хвоста носферат носил весьма короткую стрижку. Да и бархатному камзолу, расшитому золотом, Атран теперь предпочитал более практичный дублет из простеганной черной кожи.

– Удивительно. Ты все еще держишься, а я ведь столько трав извел, что сам чуть не погрузился в мир грез, – вместо всяких приветствий изрек Атран, и Гвин уловила в его голосе восхищение.

Адептка инстинктивно заслонила Девану собой. Она не сводила пристального взгляда с кровососа и старалась понять, куда исчезли две другие тени, что на них напали.

– У нас разные представления о грезах, – кисло процедила чародейка.

Носферат издевательски усмехнулся, обнажая в кривой ухмылке острые клыки.

– Мои грезы сбываются прямо сейчас, – он торжественно развел руками.

Его тон не понравился Гвин. Как нарочно, именно в этот момент в ушах вновь зашумело. Адептка тряхнула головой, отгоняя морок. Она продолжала одной рукой крепко держать дрожащую Девану, а другой сжимала топорик. К счастью, девочка не плакала и вела себя весьма тихо. Вероятно, паника не брала ее просто потому, что принцесса сама не до конца избавилась от действия дурмана.

Нужно было потянуть время. Сфокусироваться достаточно, чтобы войти в транс и сотворить свет поярче. Призвать защитные чары, которых хватит на них обеих. Но при этом не потерять бдительности и не подпустить самодовольного кровососа слишком близко. Только вот голова все еще шла кругом, и Гвин не была уверена, что окажется в силах сотворить даже примитивный капкан. Призыв светлячка отнял слишком много энергии, чего просто не могло быть.

– Хочешь сделку, Атран? – Чародейка торопливо облизала губы. Она попятилась, увлекая за собой девочку. Краем глаза искала пути к отступлению, но Ратенхайт стоял как раз напротив того коридора, откуда пришла она. – Ты отпускаешь Девану и забираешь меня, ты ведь за этим явился?

– Зачем мне ты? – Лицо носферата вмиг стало серьезным. – Ты дважды сломала мою жизнь. Я пришел не затем, чтобы вернуть тебя. Девчонка ведь все сказала: я расправлюсь с ней у тебя на глазах, а потом убью тебя. Считай это милостью, которую ты не заслужила. Смерти брата я не видел.

Светлячок под потолком замигал, сделался тусклее. Принцесса тихо захныкала, больно вцепившись пальцами в плечо Гвинейн.

Адептка напряглась. Она ожидала, что Атран нападет, но он не шевелился.

Пару мгновений он с наслаждением рассматривал Гвин, будто любовался напоследок. И женщина решилась воспользоваться этой заминкой.

Она напрягла разум так, что заломило затылок. Забормотала слова защитного заклятия. Вот только ничего не произошло. Сознание никак не желало входить в транс, совсем. Гвин хотелось расплакаться от отчаяния. Она готова была сразу перейти в окулус, но не могла сотворить даже искры. От усердия в ушах зазвенело. Тонкая струйка крови побежала из правой ноздри. Гвин торопливо вытерла ее рукавом.

Издевательский смех Атрана эхом отразился от стен пещеры.

– Твоя ворожба не сработает, – бессилие Гвин раззадорило носферата, и его улыбка стала совсем безумной. – Дым, который ты вдыхала, я приготовил специально для тебя. Это яд, особый яд. Моя собственная разработка. Он отравляет разум и не позволяет магу войти в транс.

Вместо ответа Гвин с вызовом ухмыльнулась, поудобнее перехватывая топор. Однажды этим оружием она расколола толстенный щит дверга пополам просто потому, что тот обозвал любимый топорик адептки детской игрушкой. Но носферату об этом знать необязательно. Пусть только подойдет.

Впрочем, приближаться кровосос не спешил. Вместо этого он гордо задрал подбородок и требовательно произнес:

– Принесите мне голову девчонки.

Все произошло очень быстро.

Две черные тени одновременно устремились к Гвин справа и слева. Девана завизжала, а чародейка рывком схватила ее за шиворот и швырнула к своим ногам.

Девочка рухнула наземь, закрыла голову ладошками и сжалась.

Гвин воспользовалась тем, что вторая ее рука освободилась. Она выхватила из-за голенища сапога свой тонкий стилет с синей рукоятью и метнула его в одну из теней. Другую же встретило зачарованное лезвие топора. Руны на нем ослепительно полыхнули белым светом, заставляя сгусток тьмы изменить направление.

Раздался короткий женский вскрик. Та тень, в которую угодил стилет, упала в паре метров от адептки и юзом проехалась вперед, к самым ее ногам.

Это оказалась женщина. Мертвенно-бледная красавица с роскошными волосами цвета чистой меди и длинными клыками. Нагая и прекрасная. Стилет по самую рукоять вошел ей в живот.

Любоваться вампиршей слишком долго Гвин побрезговала. А вот Девана, напротив, приподняла голову и с ужасом уставилась на раненую кровопийцу, которая зашипела ей прямо в лицо.

Топорик описал короткую дугу.

Густая темная кровь брызнула на бледную щеку принцессы.

Медно-рыжая голова отделилась от тела и со стуком упала наземь.

Гвинейн ловко отпихнула носком сапога обезглавленный труп, чтобы хлещущая из разрубленной шеи кровь не пугала принцессу еще больше. Подняла отсеченную голову за волосы.

– Не удалось сотворить броксу, так нашел себе пару носфераток? – Гвинейн с презрением поморщилась и отшвырнула голову подальше. – Подобное тянется к подобному, Атран. Ничего удивительного.

Принцесса Девана тем временем прижалась к правой ноге Гвин, обнимая сестрицу за колено, – искала у нее защиты. Девочка не смотрела на труп вампирши и не обращала внимания на чужую кровь, стекающую у нее по щеке. Она глядела лишь вверх, на адептку.

Сама же Гвинейн внимательно изучала вторую носфератку, которая льнула к Атрану, будто послушная зверушка.

Такая же белокожая, как и ее убитая товарка. Стройная, высокая и совсем юная, облаченная в одну только короткую рубаху из невесомого черного шелка. Медово-рыжая. Настолько похожая на Гвин, что у той мурашки побежали по спине. И они лишь усилились, когда чародейка осознала простую вещь: когда-то она могла занять это место подле Атрана. Она тоже была такой – послушной и подобострастной собачонкой, изо всех сил стремящейся угодить хозяину. К счастью, совсем недолго.

Гвин наклонила голову, следя за тем, как по бедру носфератки из-под ткани сбегает струйка крови на колено. И капает на пол. Похоже, топорик рассек ей кожу на боку, но не слишком глубоко, иначе бы она так спокойно не стояла.

Заметив изучающий взгляд адептки, вампирша спряталась за спину Атрана, зашипела, как кошка. А Гвин в ответ тихо рассмеялась.

– Искал похожую на меня, верно? – Она улыбнулась нарочито широко, так, чтобы носферат видел ее удлиненные клыки, которым не суждено было сделаться зубами вампира. – Жаль, Вельга этого не видит!

Ратенхайт медленно облизал губы алым языком. Кажется, смерть подопечной его вовсе не расстроила. А вот вызывающее поведение Гвин, напротив, распаляло охотничий азарт.

– Вельга открыла для меня решетку под потолком той камеры, – он не замечал, как вампирша льнет к нему в поисках поддержки. – Помогла мне выбраться и не умереть. Пожертвовала собой, сделав сильнее.

Гвин издала короткий булькающий звук – нечто среднее между смешком и фырканьем.

– Сожрал свою раненую любовницу, чтобы выжить? – Адептка почувствовала, как пуще прежнего от ее слов сжалась в дрожащий комочек Девана у ее ног. – Очень на тебя похоже, Атран. Руаль как-то рассказывал мне историю вашей семейки…

– Довольно! – Носферат скрестил руки на груди и обратился к своей подопечной: – Убей девчонку.

Вампирша не посмела спорить. Обернувшись Чистой тьмой, она метнулась к Гвин, но на этот раз уклонилась от просвистевшего рядом лезвия топорика. Обогнула адептку со спины. Та попыталась обернуться, но не смогла: напуганная принцесса все еще крепко держалась за ее колено.

Кровопийца распространила вокруг себя шлейф тьмы, который черным мороком зазмеился по пещере, приглушая и без того тусклое сияние светлячка, и спряталась в тенях. Пару ударов сердца Гвинейн пыталась сообразить, с какой стороны ждать нового нападения. А затем вампирша атаковала. Стремительно ударила в ноги, туда, где находилась Девана. Слишком быстро, чтобы Гвин успела среагировать.

Носфератка дотянулась до девочки, вцепилась когтями ей в левую ногу. Припала к полу, приняв человеческое обличье.

И укусила.

Девана закричала от пронзившей ее резкой боли, дернула ногой.

Зачарованное лезвие в руке Гвин описало новую дугу.

Но прислужница Атрана оказалась проворнее и явно развеселилась, ощутив вкус крови во рту. Она отпрянула. Огромным и стремительным прыжком отскочила к стене, где черным провалом зиял один из коридоров. Вампирша приземлилась на четвереньки и медленно поднялась. Выпрямилась, не сводя довольного взгляда с адептки и своей жертвы. Так готовится к прыжку кобра, которая понимает, что добыче не сбежать, нужен лишь один стремительный рывок.

Только вместо рывка рыжая носфератка замерла на месте. Лукавство в ее глазах сменилось удивлением, когда изогнутое лезвие насквозь пронзило ее со спины и вышло спереди. Вампирша уставилась на него с изумлением. Коснулась руками. Но предпринять ничего не успела.

Короткий серебристый отблеск второго шотеля снес ей голову.

Стоявший за ее спиной ВарДейк, который и нанес удар, ногой толкнул тело кровопийцы, и оно рухнуло, соскальзывая с клинка. Крис тут же потерял к поверженной прислужнице Черного Двора всякий интерес. Все его внимание теперь занимал Атран Ратенхайт, который стоял к Гвин и принцессе ближе, чем он сам.

Чародей опустил пропитанный защитным зельем шарф из темно-коричневой шерсти, который укрывал его лицо до самых глаз. Вдохнул полной грудью и демонстративно неторопливым шагом направился к подруге.

Гвин тем временем следила за Атраном. А еще за тем, как густеет тьма в помещении. Носферат явно готовился напасть сам, разочарованный неудачей павших вампирш. Однако горя по поводу их утраты он особо не проявлял.

Адептка слегка перевела дух, когда появился Крис. Ее беспокоила Девана. От переживаний бедняжка была готова потерять сознание в любое мгновение.

– А ты похорошел, как я погляжу, – ВарДейк окинул носферата беглым взором, оценивая его ожоги. – Прогревания адским огнем пошли тебе на пользу.

В ответ Атран Ратенхайт тихо зарычал.

– Что, пришел одним глазком взглянуть на женщину, которую не заполучил даже силой? – Крисмер издевательски усмехнулся.

Поток Чистой тьмы обрушился на голову адепта с потолка.

ВарДейк вскинул зачарованные клинки. Скрестил, закрываясь ими. А потом ударил шотелями друг о друга, вызывая яркую серебряную вспышку. Белая молния сорвалась с лезвий и ужалила дымное щупальце живого мрака, выжигая его и отгоняя обратно к потолку.

– И все? – Крис разочарованно поцокал языком.

Но Атран не ответил. Он стоял без движения, а мрак стекался в пещеру из многочисленных коридоров. Сочился сквозь мельчайшие поры в камне так, что становилось трудно дышать. Лендлорд Ратенхайт не отдавал страшной энергии приказов, она действовала по собственной воле. Будто приманка в виде принцессы, дурман по пути и короткая схватка с вампиршами служили лишь для отвода глаз, чтобы смутить и ослабить.

Вот и ловушка. Атран ждал не одну Гвин. Он был не прочь поквитаться и с Крисом. С человеком, чей клинок лишил жизни его любимого младшего брата Руаля.

Когда Гвинейн осознала это, внутри у нее все похолодело.

– Девану укусили, – торопливо произнесла она, не сводя взора с Атрана. – Бери ее и уноси, немедленно. Ей нужно дать королевскую соль и отвезти домой.

– Сейчас, только выпущу этому…

– Крис! Ты не понял. Это приказ.

ВарДейк усмехнулся, но его подруга оставалась абсолютно серьезной.

– Ты не можешь мне приказывать.

– Еще как могу. Ты на моей земле, забыл? – Гвин обратилась к Атрану. – Ты отпустишь их. Я останусь. И если справишься со мной один на один, у тебя будет еще одна попытка разобраться с Крисмером. Это твой единственный шанс отомстить.

Атран молчал.

– Гвин, я не уйду, – Крис присел возле Деваны и коснулся ее ледяной руки.

Принцесса дернулась, оглянулась через плечо. Сквозь пелену слез, которая застилала ей взор, она с трудом могла разобрать, что вообще происходит и кто перед ней. Девочка крепче вцепилась в ногу Гвин, так, что чародейка едва удержала равновесие.

– Сестрица, – Гвинейн старалась говорить ласково, но твердо. – Крис сейчас унесет тебя отсюда. Он защитит тебя. Я догоню вас позже.

Атран издал короткий саркастичный смешок.

– Нет, – Девана всхлипнула. – Нет, прошу! Пойдем с нами! Тебе нельзя…

– Забирай ее, ВарДейк! – Адептка наклонилась и оторвала дрожащие руки девочки от своих ног. Резкое движение вызвало новый приступ головокружения, с которым Гвин едва удалось совладать. – Доверься мне, я справлюсь. Я знаю, что нужно сделать.

Она блефовала. А еще прекрасно понимала, что Крис слишком хорошо ее знает и без труда раскусит ложь. Поэтому женщина приложила максимум усилий, чтобы скрыть свой обман.

Крисмер прищурился. Его любимая подруга была бледна, но полна решимости, и сердце его вновь сжалось от тоски. Оставить Гвинейн одну на милость безумца, который однажды уже чуть не сгубил ее, он просто не мог. Но ведь была еще и Девана. Невинная душа, напуганная до смерти. Получившая дозу вампирской скверны, которая, если ничего не предпринять, убьет ее или обратит в упыря. А еще ее может зацепить в битве. Или Атран использует Девану против них, перехватив инициативу, и тогда защитить ее они не смогут. Вся эта рискованная ситуация окажется напрасной. Увы, Гвин была права. Оставалось лишь поверить в то, что она действительно знает, как управиться с носфератом и его Чистой тьмой. Вероятно, рассчитывает применить окулус.

Адепт убрал шотели в ножны за спиной и бережно взял на руки дрожащую принцессу, которая немедля обняла его и начала тихо всхлипывать. Девана едва слышно шептала что-то в его куртку на груди, но разобрать, что именно, Крис не мог. Ее тонкие холодные пальчики коснулись его шеи. Многократно усиленные чарами чувства ВарДейка уловили запах мутации: кровь принцессы пахла трупным тленом. Укус носферата оказался особенно опасен для столь юного создания.

– Идите! – поторопила Гвинейн, не глядя в их сторону.

Она наконец смогла удобнее поставить ноги и размять затекшую от напряжения шею.

Крисмер бросил на нее хмурый взгляд. Покрытая пылью и кровью, со свежим порезом на щеке, преисполненная мрачной решимости, Гвин показалась ему кем-то бóльшим, чем просто адепткой на службе Идариса или будущей королевой Нордвуда.

– Не вздумай приносить себя в жертву, вишенка, – бросил ей вместо прощания Крис, унося девочку прочь из пещеры.

Они скрылись в том же коридоре, откуда появился ВарДейк. Тьма поглотила чародея и принцессу.

А носферат все стоял подобно статуе. Выжидал. Нет, не действий, что предпримет его желанная жертва. Он ждал, пока вокруг соберется достаточно Чистой тьмы, чтобы натравить ее на женщину. Насладиться тем, как голодная стихия пожирает ее заживо. Точно как Инферно пытался пожрать и его самого много лет назад. Только защититься Гвин не сможет. А после он догонит чародея и сотрет в пыль его кости.

– Ну вот ты и стала моей безраздельно, – голос Атрана звучал отовсюду разом. – Глупо было отсылать единственного человека, который мог защитить тебя.

Гвинейн не ответила.

Она набрала в грудь побольше воздуха.

Сосредоточилась изо всех сил, превозмогая яд дурмана в своих жилах.

И погасила тусклый, истаявший светлячок над головой.

Пещера погрузилась во мрак.

А глаза женщины побелели.

Состояние транса вышло настолько поверхностным, что она едва различала энергии вокруг себя как слабые отголоски тех нитей, которые обычно сияли пред ее взором яркой радугой. Теперь же адептка едва улавливала их, но даже такая магия требовала от нее усилий на пределе. Острая боль пронзила голову. Дышать стало труднее. Ладони и лоб покрыла холодная испарина, но оно того стоило.

Вот мягкая бурая дрожь энергии земли. В пещере под горами она звучала отчетливее всего. Ворчливый рокот, явно недовольный присутствием Чистой тьмы в своем лоне.

Ему вторила сизая дымка стихии воды. Она клубилась завихрениями в попытках отогнать прочь назойливый мрак.

Зелено-желтые потоки воздуха пробегали сквозняком от одного коридора к другому, но старались не задерживаться в зале.

Алые нити огня и вовсе попрятались глубоко в каменных порах, стремясь вернуться в недра. Тепла здесь совсем не было. Холод царил такой, что дыхание вырывалось изо рта неровными облачками.

Гвинейн все искала следы Неукрощенного огня. Она прекрасно осознавала, что в текущем своем состоянии с Инферно не совладает, но не видела иного выхода. Нордвуд надлежало защитить. Вот только адского пламени вокруг не наблюдалось. Либо она не могла войти в транс на достаточном уровне, либо носферат специально выбрал такое место, где Инферно попросту не было.

От досады Гвин скрипнула зубами. Ее сердце забилось чаще, и Атран уловил этот звук – звук страха. Он тихо засмеялся.

К счастью, Гвин могла различить его в темноте благодаря неглубокому трансу. Носферат виделся ей сгустком мрака, таким же плотным, как сама Чистая тьма. Эта сила облюбовала его тело, как пчелиный рой – цветущий куст жасмина. Ратенхайт наслаждался мгновением своего триумфа.

Но было и еще кое-что – особая энергия, которую Гвин уже множество раз видела. Золотое свечение, слабое, едва уловимое. Пульсирующее биение внизу ее живота. Растекающееся невесомой дымкой, к которой с покорностью тянулись все прочие нити.

Поначалу адептка решила, что это дурман до сих пор морочит ей голову.

Паутина энергий ткалась вокруг нее сама по себе разноцветной переливчатой радугой. Цвета сделались четче и ярче. Алые всполохи огня. Сизая дымка воды. Желто-зеленые потоки воздуха. Бурая дрожь земли. Даже нити Чистой тьмы, что распространял вокруг себя ненавистный носферат. Все сплеталось, стремясь к золотой пульсации в ее теле. Все подчинялось ей, безусловно и слепо.

Паутина, завораживающая, совершенная. И она, Гвинейн, сделалась ее центром, пауком. Тем, кто не просто плетет сложную сеть, но и ощущает малейшую ее вибрацию, самую незначительную перемену.

Ее дыхание сбилось от нахлынувшего волнения. Гвин не верила собственным ощущениям. Сколько времени прошло? Несколько суток? Этого просто не могло быть. Только если в ней зародилась такая мощь, что…

Новое движение привлекло ее внимание. Еще одна сила, что пришла на зов и стояла теперь за правым плечом адептки. И Гвин обернулась.

Там, в отблесках золота, возвышалась она – тень в обличье женщины с янтарными глазами, чьи длинные черные волосы змеились в воздухе, как живые. Будто их трепал ветер, морской бриз на высокой галерее черного утеса.

–Ты ведь не за мной пришла, я права?– Губы адептки дрогнули в кривой ухмылке.– Но не сегодня, матушка Ашада. Сегодня ты их не получишь.

Черная фигура чуть заметно дернулась, будто сдерживала рвущийся наружу смех, и Гвин сочла это хорошим знаком.

А вот Атран Ратенхайт не имел на этот счет своего мнения. Он не видел вокруг адептки ничего необычного. Носферат не мог узреть ни паутины энергий, ни тем более тени, что явилась в пещеру. Она была и одновременно не была Ашадой Норлан. Слуге Черного Двора казалось, что чародейка просто разговаривает сама с собой.

Атран с интересом наблюдал за Гвин. Со стороны могло почудиться, что она либо выжила из ума, либо действие дурмана оказалось слишком сильным.

–Ты сказала, мне не сдюжить, помнишь?– продолжала рыжеволосая адептка, глядя через плечо вполне осмысленным взглядом.– Смотри внимательно, матушка. Я смогу сдюжить. И почту за честь, если мое имя однажды займет место в склепе под Бастионом. Я была бы рада оказаться там как Гвинейн окулус Хагмор.

Атран Ратенхайт захохотал. Громко. Вызывающе. С нотками торжества.

– Ты выжила из ума от страха? Хочешь занять место в склепе, мое солнце? – с издевкой спросил он. – Я помогу тебе это устроить.

Но Гвин не слушала его. Она продолжала бороться с темными чарами, что дурманили разум и рассеивали сознание, не давая погрузиться в транс достаточно глубоко.

Адептка напрягла все силы, так, что кровь застучала в висках. Призвала на помощь все накопленные знания за годы обучения чародейству. А еще неистовое упрямство, которым славилось семейство Гарана.

Глаза чародейки побелели сильнее, наливаясь густым молочным светом.

Без применения магических формул и сложных заклятий она лишь отдала короткий приказ. Велела подчиниться.

И разноцветная паутина вокруг нее стала целостной, сотканной из золота. Не было больше разнообразия энергий. Осталась лишь одна, что объединяла все прочие нити в нерушимую сеть, – сила импери.

А потом Гвин почувствовала, как кто-то положил ей руку на правое плечо. Она снова оглянулась, но тени позади больше не было. Там стояла Ашада Норлан, улыбчивая и прекрасная ведьма-импери с непокорным нравом. А за ней толпились и другие фигуры, сотканные из золотой пыли, – поколения и поколения рода Хагморов. Они были повсюду. Их кровь веками вбирала в себя мощь Нордвуда. И веками возвращалась в его землю. Снова и снова, бесконечным циклом. Брать, чтобы отдавать, не наоборот. Использовать, чтобы оберегать. Они были с Гвин, от первого до последнего человека. Она сама в тот миг сделалась Хагмор. Королевой, что с любовью оберегала Нордвуд. А Нордвуд со всей страстью оберегал свою королеву.

Сила потекла сквозь Гвин золотым потоком, что укрепился внизу ее живота и заливал тело до последней жилки.

Энергия импери неудержимой горной рекой хлынула и смела хлипкую плотину, что воздвиг дурман носферата.

Теперь эту энергию нужно было направить одним возможным способом: раствориться в ней самой.

Гвинейн сосредоточилась и вошла в транс глубже, стремительно соскальзывая в спасительный окулус.

Она отвлеклась. Потеряла бдительность. И этого хватило, чтобы Атран Ратенхайт вмиг оказался рядом.

И вонзил зубы Гвин в шею.

Горячая кровь брызнула в рот. Жажда, которую испытывал носферат, была настолько жгучей, а предвкушение – настолько нестерпимым, что он низко зарычал от удовольствия. Вампирская скверна разъедающим ядом проникла под кожу.

В тот же миг Атран с криком отпрянул прочь. Оттолкнул от себя ту, кого он желал долгие годы до боли. Зашипел, не понимая, что происходит с ним, начал плеваться. Вместо теплой солоноватой крови носферат получил расплавленный ад, который пылал не только на языке. Он потек внутрь, выжигая внутренности.

Лорд Ратенхайт пытался исторгнуть проглоченную субстанцию, но она распирала и горела, будто живая, вытесняя все, включая воздух из легких.

Носферат стал задыхаться. Со свистом попытался вдохнуть через нос и не смог.

Его единственный глаз от натуги налился кровью и с ужасом распахнулся.

Атран неестественно широко раскрыл челюсти – то ли пытался дышать, то ли хотел вызвать рвоту. Но не смог сделать ни того ни другого – рот носферата оказался полон золотой паутины, густой и вязкой.

Вместе с тем в пещеру вернулся свет, золотой, мягкий. Он пульсировал живым сердцебиением вокруг женщины с ярко-алыми волосами, будто пара сердец стучала в такт. Этот свет любил и лелеял ту, чье лицо сделалось жестоким и даже злым.

Так окулус проявлялся внешне. Погружение в него возвращало не только первобытные инстинкты, но и меняло облик. Черты обретали хищную резкость. Кожные покровы делались алебастрово-бледными, а опалесцирующие белые глаза наливались светом.

Гвин зевнула, по-звериному лениво, после чего ее губы растянулись в довольной улыбке. Рука скользнула по шее в том месте, куда укусил носферат. Но кожа оказалась гладкой, раны не было.

Новое чувство заставило женщину затрепетать. Чистый восторг, не омраченный ничем.

Она резко повернулась к задыхающемуся Атрану.

– Зря ты пришел, – голос адептки разнесся под сводами громким эхом. – Ты искал меня, а нашел теплое местечко в аду, – пока она говорила, золотой свет вокруг нее приобрел багряный оттенок. А потом из-под земли донесся гул рвущегося наружу огня. – Слышишь, Атран? Преисподняя сама пришла за тобой. И на этот раз она тебя не отпустит.

Носферат лихорадочно рванул к одному из коридоров, но оступился и рухнул на каменистый пол. Попытался призвать на помощь Чистую тьму, но та больше не подчинялась его воле. Черные сгустки мрака пытались поскорее убраться прочь из пещеры, растекаясь по зияющим провалам ходов.

Призванный адепткой Инферно вырвался наружу из глубочайших недр. На этот раз его было намного больше, чем одна лишь искорка. Гвин твердо намеревалась выжечь всю ту тьму, что осмелилась наведаться в Нордвуд и поселиться под Чернильной Цепью.

Чудовищный огонь поднялся стремительными столпами. Жар взметнул волосы Гвинейн, но та не шевелилась, точно не видела ничего, кроме объятого пламенем Атрана Ратенхайта.

Неукрощенный огонь растекся, пожирая мрак. Заставил камень кипеть и плавиться. Клокочущая порода потекла ручейками по полу, закапала с потолка.

Пещера в считаные мгновения превратилась в жерло вулкана.

Горная гряда задрожала, наполняя лес на много лиг вокруг нарастающим грохотом. Камень возмущался.

Гвин уловила этот хтонический гнев и решила поторопиться.

Гвинейн окулус Гарана дернула за одну из нитей, посылая приказ по всей паутине.

И обрушила пещеру.