Глава 9 · Торжество

Утро выдалось таким пасмурным, что просто не было сил проснуться. Низкое небо давило на мир, вызывая муторную непроходящую сонливость. Сквозь неплотно задернутые шторы просачивался лишь жиденький свет, который одинаково можно было принять как за первые рассветные сумерки, так и за ненастный полдень.

Гвин бы так и провалялась до обеда, то засыпая, то вновь возвращаясь к реальности, если бы не настойчивый стук в дверь. Дарон громко спросил, здорова ли госпожа. И планирует ли она спуститься к завтраку.

– Я приду через пятнадцать минут, – с неохотой ответила та.

Чародейка сладко потянулась и повернула голову в сторону двери. Ее взгляд тотчас упал на клочок пергамента, лежащий на второй подушке.

Гвин с любопытством развернула его и обнаружила коротенькую записку, начертанную знакомым размашистым почерком.

Я дурак. Буду расплачиваться за это до конца моих дней. Прости, если сможешь.

Но я не смогу жить, зная, что ты держишь на меня обиду.

Это единственное, что мне удалось вырастить второпях.

Чародейка вздрогнула от неожиданности и выронила листок, когда тот внезапно зашевелился у нее в руках. Бумага потеплела, свернулась по краям. Потом будто поплыла посередине. Начала менять цвет и форму. И вот уже из нестройного комочка вытянулись зеленые веточки, тоненькие, как ниточки. Робкие листики развернулись на них, выпуская на волю кисточки мелких бутонов. Те принялись распускаться один за другим, являя взору каскад скромных цветочков о четырех лепестках каждый. Желтые и яркие, пахнущие летним зноем, они облепили зеленый побег. А потом получившаяся веточка сурепки размером не больше пяди вздрогнула и замерла на одеяле.

Гвин покачала головой.

– Вот же мерзавец, – с улыбкой произнесла она, беря веточку в руки.

Адептка с наслаждением прикрыла глаза, вдыхая сладкий аромат.

Из зернышка можно было вырастить взрослое растение, прибегнув к определенным чарам. Но эта магия требовала времени, хорошей концентрации и неоправданно больших затрат сил. Скорее всего, ВарДейку трудно было ворожить, страдая от похмелья ранним утром. Вероятно, голова его раскалывалась, а тошнота не давала покоя.

Мысли о его мучениях вызвали у Гвин жестокую ухмылку. А еще чародейка сделала вывод, что Крис раскаивался. Искренне.

Она могла заупрямиться и продолжить злиться на него, но не хотела.

Взбодрившись, адептка весело выскользнула из постели.

Она обнаружила, что Крис забрал тарелку со своими объедками, а также прихватил пуговицы от жилета, которые Гвин накануне ночью собрала с ковра и сложила на столике. Покрывало было аккуратно сложено на кресле. Следы рома с него исчезли, и это мелкое проявление заботы и стыда весьма грело душу. Накануне Гвин, которой не улыбалось спать в луже чужой выпивки, потратила полчаса на то, чтобы чарами свести пятна с одеяла, простыни и матраса. При этом она щедро перемежала заклинания самыми грязными оскорблениями, которые почерпнула за годы путешествий по окрестностям Идариса. Покрывало адептка хотела почистить с утра, но теперь необходимость отпала. ВарДейк попытался загладить вину хоть немного. И сделал все настолько бесшумно, что она даже не проснулась.

Наскоро умывшись, женщина натянула теплые белые чулки и надела мягкие черные туфли. Затем она нарядилась в изысканное платье из темно-зеленой тафты, приподняла волосы в слегка небрежную прическу и закрепила на них веточку сурепки. Чтобы Крис видел, что она не сердится на него, тьма его раздери.

В таком виде она спустилась к завтраку в большой зал, где уже собрались все высокородные обитатели замка. Они неторопливо вкушали картофельные оладьи со сметаной и бутерброды с горячим сыром. И, разумеется, с живостью обсуждали грядущее торжество.

– Доброго всем утра, – Гвин прошествовала на свободное место в дальнем конце стола.

Она поймала на себе довольный взгляд Крисмера и отметила его легкую улыбку, когда он заметил сурепку в ее волосах. Подмигнула ему.

Крис сидел между принцессой Деваной и леди Рослин. Обе щебетали так, что он явно сожалел об этом.

Имерия занимала место по другую руку от Рослин. Однако она больше зевала и со скучающим видом ковырялась в своей тарелке, нежели принимала активное участие в беседе.

Напротив них в одиночестве сидел принц Кевендил и изучал свою практически нетронутую порцию оладий.

Советников Бариана Мейхарта подле принца не обнаружилось. Вероятно, разъехались по королевским поручениям, связанным со скорым праздником. Такое периодически случалось в Высоком Очаге.

Сам же монарх чинно восседал во главе стола и ласково улыбался девочкам. Его радовало, что дочь оставила тяжкие переживания по поводу недавних событий и занималась более приятными вещами.

Появление жены отвлекло принца Кевендила от философских размышлений. Он поднял голову, и супруги встретились взглядами. Всего на мгновение, но этого было достаточно, чтобы Гвин заметила нездоровый, взбудораженный блеск в его глазах. Как у человека, который впервые отправляется в дальнее плаванье.

Кевендил поспешно отвернулся.

– Какие у тебя дивные цветочки, сестрица! Наколдуешь мне тоже? – с радостной улыбкой защебетала Девана и, тут же забыв про цветы, сообщила: – А мы обсуждаем скорую свадьбу.

– Я так и поняла, – Гвин грациозно опустилась на место, позволяя подоспевшему лакею придвинуть ей стул. – И насколько скорую?

– Через три недели, – ответил за принцессу Крисмер.

Адепт старался держаться непринужденно. Он улыбался, но Гвин злорадно отметила про себя легкую желтизну его кожи и небольшие мешки под глазами. Сколько он выпил декоктов и восстанавливающих зелий с утра пораньше, чародейка и представить боялась.

– И сразу уедете? – Гвинейн постаралась задать этот вопрос непринужденно. Сделала вид, что румяные кругляшки в тарелке занимают ее куда сильнее, чем ответ.

– Конечно, – адепт кивнул. – Планируем отбыть в Идарис на следующее утро после свадьбы.

– Как дивно, – Гвин натянуто улыбнулась ему.

Она заметила, как король откинулся на высокую спинку своего массивного кресла. Как он приподнял подбородок и, задумчиво пригладив бороду пальцами правой руки, пристально посмотрел на невестку, будто бы ждал чего-то.

Но адептка молчала.

Зато не могла более молчать счастливая невеста.

– Крисмер так много рассказывал мне про Идарис, – взволнованно сообщила Рослин. – И про наш будущий дом. Он сказал, что этот дом очень просторный. Стоит на холме в окружении апельсиновых деревьев и смотрит прямо на порт. На настоящий большой порт. Папенька был бы в восторге, если бы увидел.

– Увидит обязательно, – Крис сделал большой глоток из бокала с водой. – Мы будем рады любым гостям.

– Пап, а ты когда-нибудь отпустишь меня к ним? – Девана повернулась к королю.

– Посмотрим, – сдержанно ответил тот.

Он улыбнулся дочери, но продолжал поглядывать на невестку.

Гвин слегка прищурилась в ответ. Силилась угадать, мог ли тем случайным ночным свидетелем оказаться Бариан Мейхарт. Но свекор вел себя на редкость спокойно. Возможно, просто не хотел публичного скандала. Или это все-таки был не он.

– Интересно, как Рослин справится с собственным хозяйством, – принцесса хихикнула и картинно закатила глаза. – Она не то что готовить не умеет – даже кровать сама не заправляет.

–Мне и не нужно будет,– леди Халлен бросила косой взгляд на Девану, которая вот-вот должна была сделаться ее бывшей госпожой. – Крисмер обещал нанять прислугу. Его жалование в Академии позволяет.

Гвин, которая в этот момент пила клубничный компот из бокала на высокой ножке, поперхнулась, прикрываясь ладонью, а потом прыснула со смеху. Да не тихонько, будто вспомнила забавную шутку, нет. Она запрокинула голову и принялась хохотать, точно ее щекотали.

– Что смешного? – ВарДейк приподнял бровь, ожидая подвоха.

– Простите, – Гвин взяла у лакея чистую салфетку. – Леди Халлен, хотите совет? При выборе прислуги отдавайте предпочтение полным низкорослым женщинам старше пятидесяти лет. Они более опытны в бытовых вопросах.

Крис плотно сжал губы, но смолчал.

– Хорошо, – Рослин захлопала глазами, явно не улавливая намека.

– А вы умеете готовить, госпожа Гвинейн? – внезапно подала голос Имерия, которая окончательно потеряла интерес к завтраку.

Гвин с невольным подозрением уставилась на девушку. Думала все о том же: могла ли леди Эрхофф оказаться случайным свидетелем? Но вряд ли. Такая, как она, долго молчать не смогла бы. Сразу донесла бы Деване или Кевендилу, и тогда они бы не сидели за столом столь спокойно. Впрочем, ответить чародейка так и не успела.

– Гвин прекрасно готовит, – без какой бы то ни было колкости сказал Крисмер. – Даже в полевых условиях. Особенно ребрышки с медом и горчицей у нее хороши. Но, вишенка, прости, со стряпней твоей матушки не сравнится ни одно блюдо даже при дворе Императора.

– Ты совершенно прав. Тогда за мою матушку! – Гвинейн подняла бокал с компотом. – Уверена, ты сможешь ей объяснить, почему не привез домой меня.

Фраза прозвучала двусмысленно, но Гвин было абсолютно наплевать.

– Полагаю, мастер Гарана сделает это раньше, – Крис умышленно проигнорировал ее сарказм.

Его тарелка давно опустела, но он продолжал сидеть с остальными.

– Ты ведь познакомишь меня с госпожой Еванией? – Рослин улыбнулась жениху, и тот утвердительно кивнул. – Мне столько интересных знакомств предстоит! Даже не верится. Никогда не думала, что вообще смогу уехать из Нордвуда. А тут даже не Валиндер – Идарис! Да еще в статусе супруги господина ВарДейка.

При последних словах щеки девушки залил смущенный румянец.

Гвин ощутила легкое раздражение. И сделала про себя вывод, что Рослин, возможно, похожа на отца гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Не внешне, а именно тщательно прикрытым честолюбием.

Бургомистр Чаячего Мыса был, пожалуй, единственным человеком в окружении короля, не имевшим значимого титула и обширных владений. Словом «леди» его дочь называли с большой натяжкой, и то лишь благодаря ее службе принцессе. Бургомистр добился своего положения упорным трудом и умом. Он не стеснялся этого. И глупо было бы отрицать, что Венворт Халлен управляет городом весьма рачительно. Гвин как-то слышала от Навины, что именно под его началом Чаячий Мыс разросся и стал вторым по величине городом после Изумрудной Рощи (разумеется, после разорения Архейма нежитью). И, конечно, бургомистр был только рад пристроить дочку фрейлиной. Теперь же эта дочка сделалась приглашением к императорскому двору, и это, без сомнения, несказанно ее радовало. Ведь ей более не нужно будет потакать капризной госпоже и всю жизнь скучать в замке среди лесов. Возможно, ее скорая симпатия к заезжему красавцу-чародею также возникла неспроста. Иначе как скромница и тихоня решилась постучать в его спальню в первую же ночь, как он прибыл в Высокий Очаг? Гвин не хотелось, чтобы за первой любовью Рослин скрывалось тщеславие. Но она невольно думала о том после того, как взглянула на Венворта Халлена и его реакцию на сватовство Криса. Впрочем, какие бы мотивы ни двигали Рослин изначально, теперь она казалась искренне влюбленной невестой в предвкушении скорых счастливых перемен. И на ВарДейка девушка глядела как на божество, а не как на выгодную партию. Этот факт немного успокаивал чародейку.

Не похоже, что это Рос видела их с Крисом накануне. Такое искреннее счастье не смогла бы сыграть ни самая талантливая комедиантка, ни прожженная интриганка, увидь она свой «возлюбленный путь в лучшую жизнь» с другой.

– Боги тебя явно балуют, Рослин, – сухо заметила принцесса Девана, чинно отправляя в рот последний кусочек завтрака. – Но тебе предстоит очень постараться, чтобы не выглядеть при дворе Императора деревенской дурочкой.

– Девана! – сердито перебил ее отец. – Будь добрее к своей подруге. Она и так волнуется из-за грядущей свадьбы и дальнего путешествия в незнакомое место.

Но Рослин промолчала. Она лишь покраснела и опустила глаза.

– Не стоит беспокоиться, душа моя, – Крис накрыл ее ладонь своей. Не слишком приличный жест для светского завтрака, но кто бы стал упрекать будущего советника Императора за такую мелочь? – Госпожа Гарана всему тебя обучит. Я ее об этом попрошу.

Гвин тотчас вспомнила свое детство и мечты матушки вывести дочь в высшее общество. В это занудное, высокомерное общество. А она взяла и пошла по стопам отца. Будучи окулус, Гвинейн не выбирала своего пути. Ее собственная кровь сделала ее слугой Академии уже к шести годам.

– Правда? – Леди Халлен радостно захлопала ресницами.

– Правда? – едва слышным шепотом передразнила ее Девана, сидевшая по другую руку от Крисмера, чем вызвала недовольный взгляд отца, новое смущение Рослин, удивление Криса и, как ни странно, искренний смешок Кевендила.

ВарДейк повернулся к принцессе вполоборота, закинув локоть на спинку стула. Прищурился. Улыбнулся девочке краешком губ и предостерегающе покачал головой, будто предупреждал, что так делать не нужно.

Девочка обиженно надула губы, глядя на него. В ее глазах он оставался человеком, который увозил подругу прочь. А еще ее, Деваны, спасителем с лукавым взглядом ясных голубых глаз, которого прибрала к рукам та самая подруга. Принцесса с ее сложной и тонкой душой сейчас переживала чувства, которые даже ей самой казались чересчур трудными и необъяснимыми. Ее юная фантазия нарисовала Рослин в белом платье под руку с Крисом. А потом Девана представила в этом платье себя. Теоретически жених у нее уже был, тот самый Эмерик Эверхил из Валиндера. Но принцесса почему-то вообразила рядом с собой не его, а Криса в нарядном бордовом камзоле с золотым шитьем.

– Что еще решили насчет свадьбы? – внезапно спросила Гвин, прерывая ее размышления. – Где она будет?

– В Высоком Очаге, разумеется, – ответил король. – Пусть Академия знает, что Мейхарты не скупятся на благо тех, кто стоит на страже наших жизней. И отпраздновать союз господина ВарДейка и леди Халлен – великая радость для Нордвуда.

– Мы благодарны, ваше величество, – Крисмер с почтением склонил голову.

Гвинейн хотела расспросить и о других подробностях грядущего торжества. В основном чтобы Крис видел, что она не сердится на него. Более того, настроена на то, чтобы он благополучно устроил свою судьбу с Рослин. Но тут голос подал Кевендил.

– Раз уж речь зашла о браках, – он отодвинул в сторону тарелку и сложил руки перед собой в замок. – Я хотел бы обсудить еще один. В узком семейном кругу, так сказать.

Его голос был спокойным. Даже безразличным, как могло показаться.

– В чем дело, сын? – Бариан Мейхарт слегка нахмурился.

Наследник Нордвуда оглядел собравшихся и остановился на Гвин. Та перестала жевать и отложила прибор в сторону, с интересом внимая принцу.

– Сегодня мне не спалось, и на рассвете я провожал пастора, – начал он. – Тот отбыл в Изумрудную Рощу читать мессу по Верене. И мне посчастливилось излить ему душу с глазу на глаз, – Кевендил на мгновение поджал губы. – Знаю, отец моего решения не одобрит никогда. Он преследует интересы Нордвуда и ждет от меня того же. Он видит между нами с Гвинейн мир и согласие. И счастливую долгую жизнь вместе, с непосредственным участием всего семейства Гарана в ней. Но так больше не может продолжаться. Увы, мои силы на исходе.

– Сын, – король предостерегающе повысил голос. – Что ты сказал пастору?

Однако наследник даже не смотрел на него.

– Я рассказал все как есть, – голос Кевендила был таким же безжизненным, как и взгляд. – Что наш брак был ошибкой. И что моя жена хочет развода.

Новость была столь неожиданной, что Гвин даже растерялась. Она просто сидела с удивленным видом и смотрела на мужа, не замечая более ничего и никого вокруг.

– И что пастор? – только и смогла спросить она.

– Расстроился, конечно, – продолжал принц. – И сказал, что мирный развод возможен несколькими способами. Но он не советует отправлять письма к императорскому двору или в Собор Двух Церквей по нескольким причинам: это станет пятном на королевском имени Мейхартов и лично на твоей репутации, Гвин. К тому же в скором времени свадьба Рослин и ВарДейка. Им предстоит ехать в Идарис. Пастор переживает, как их там встретят, зная о том, что у нас тут творится. Однако он решил пойти нам навстречу.

– И? – Гвин нетерпеливо облизала губы.

– И он разведет нас сам, – спокойно заключил Кевендил. – Объявит клятву недействительной и данной под влиянием внешних обстоятельств, а именно засилия нежити в королевстве. Но взамен пастор просит не подставлять его и выполнить одно условие. Гвинейн должна остаться в Высоком Очаге еще на три месяца, а не на два, как велит закон.

– Зачем? – сердито перебила чародейка. – Мы с тобой оба знаем, что я не беременна. К чему ждать так долго?

– Это условие пастора. И мое, – отрезал принц. – Он лелеет надежду, что мы найдем пути к примирению. Увы, Гвин, тебя в Нордвуде любят даже служители церкви. Никто не хочет, чтобы ты уезжала. С этим я ничего поделать не могу. Я уважаю просьбу человека в священном сане, независимо от моих личных выводов.

Заявление принца, похоже, стало шоком для всех в зале.

Гвин волновал лишь вопрос о трех месяцах. Этот срок не был бы слишком долгим, если бы не ее текущее щекотливое положение. Дважды щекотливое, можно сказать. Если она не сошла с ума после битвы с носфератом, конечно. Весь этот балаган будет стоить ей больших усилий, но Кевендил сам принял решение, адептке даже не пришлось его убеждать. Почему-то…

– Зачем же спешить? – Король с непониманием развел руками. – Как говорят в народе, поживем – увидим…

– Я достаточно видел, – оборвал отца принц. – Больше не желаю.

Кевендил повернулся к Крису, глядя на него острым, ледяным взглядом.

ВарДейк гордо поднял голову. Он не говорил ни слова, никак не выражал эмоции и оставался совершенно невозмутим. Но Гвин заметила, как побелели костяшки пальцев его правой руки, сжатой в кулак на столе.

Чародейка сглотнула, ощутив подступивший к горлу ком. Кевендил, сомнений не осталось. Это он застал их с Крисом в самый неподходящий момент. Принц явно пережил непростую ночь, размышляя о неверной супруге. Мало того, что она досталась ему в жены далеко не непорочной, так еще и крутила шашни с колдунами и адептами прямо в его доме. Вероятно, Кевендил презирал Гвин, даже ненавидел, но пошел к пастору и сам заговорил о разводе. Нашел аргументы, чтобы убедить строгого священнослужителя, что, скорее всего, далось принцу нелегко. Более того, он нашел в себе силы согласиться на эти три месяца. Молча терпеть подле себя падшую супругу, не обмолвившись о ее падении ни словом.

– В мой кабинет! Оба! Живо! – Бариан Мейхарт встал так резко, что толкнул стол, и посуда на нем жалобно загремела.

* * *

Молодая чета Мейхартов стояла бок о бок посреди королевского кабинета, а монарх ходил перед ними взад-вперед, будто зверь в клетке. Заложив руки за спину, он сыпал упреками и увещеваниями. Говорил о поспешности решений. О горячности голов. О неумении ценить друг друга. И еще о глупости, непроходимой глупости и эгоизме обоих.

– Ты, Кевендил, совсем не желаешь приложить даже каплю усилий, чтобы она полюбила тебя! Ты как ребенок! Но Гвин не подружка из твоего детства! – Бариан Мейхарт прижал пальцы к вискам: он так разволновался, что у него разболелась голова. – Женщину надо завоевывать! Я говорил, но слушать ты не желаешь. Придумываешь себе сто и один повод, чтобы придраться к ней! А ты! – Он повернулся к Гвин, так резко, что адептка непроизвольно вздрогнула. – Что ищешь ты в другом человеке, если в твоем муже есть все то же самое? Он молод! У него есть земли и люди, которые любят тебя куда сильнее, чем меня. А ведь ты приехала лишь минувшей осенью, а я их король уже много лет. И ты готова бросить их вот так? Ради чего? Чего тебе не хватает? Скажи! Скажи мне или моему сыну! Хочешь красивых вещей, как любая нормальная женщина? Или дальних странствий, как привыкла? Почему? Боги! Почему я умею поддерживать мир с упрямыми соседями, но совершенно не могу договориться с вами, дети?

Король остановился напротив супругов, уперев руки в бока. Высокий, седеющий, едва не потерявший дочь, переживший множество иных невзгод, он делал все, что было в его силах, на благо семьи.

– Вероятно, загвоздка как раз в том, что мы уже не дети? – Гвин вздохнула. – Вам нужно отдохнуть, ваше величество. Вы бледны и, вероятно, плохо спите. Я приготовлю для вас один проверенный отвар. Он успокоит нервы и освежит тело.

– Не меняй тему, – король покачал головой. – Вот зачем тебе сдался этот Норлан? Он же уехал! Твой отец специально оставил тебя здесь и был совершенно прав, потому что Высокий Очаг – твой дом.

– Если бы только Норлан, – процедил сквозь зубы Кевендил, не взглянув на жену.

– Ну, а если вдруг окажется, что она правда беременна? – Бариан Мейхарт умышленно оставил провокацию сына без внимания. – Это же скандал! Ужасный скандал!

– Я не беременна, – торопливо заверила чародейка.

– Сделаем как велит закон, – принц пожал плечами, отвечая отцу. – Наследник останется со мной. А Гвин после его рождения сможет уехать на все четыре стороны.

– Хотела бы я посмотреть, как ты отнимаешь у адептки ее дитя, смертный человек. У адептки, которая спасла твою сестру от носферата с темным даром, – женщина с вызовом повернулась к мужу, гордо вздернула подбородок.

Кевендил резко развернулся к ней лицом. Наклонился, едва не соприкасаясь с ней носами. Зеленые очи женщины горели негодованием, но серые глаза ее мужа оставались холоднее айсбергов в северных морях.

– Не захочешь уходить – останешься, – он говорил тихо и зло, и грудь его вздымалась, сдерживая рвущийся наружу гнев. – О разводе мы забудем. Все просто, Гвин: я не такой, как ты. И я был бы рад никогда тебя не встречать.

– К счастью, я не беременна и не задержусь в твоей жизни дольше трех месяцев, твое высочество, – не сводя взгляда с Кевендила, чародейка присела в реверансе. – Доброго дня, мой король.

– Боги, дайте мне сил, – Бариан Мейхарт устало покачал головой, глядя вслед уходящей невестке.

* * *

Крис обнаружил Гвин в конюшне. Одетая в брюки и чародейскую куртку на меху, женщина с сосредоточенным видом расчесывала гриву своей лошади. Конюха она отослала на кухню перекусить и отдохнуть, а сама решила побыть с Пуговкой наедине. Возможно, адептка даже шепотом рассказывала ей что-то, но стоило ВарДейку появиться в конюшне, как она замолчала.

Мужчина подошел ближе. Погладил кобылку по теплой гнедой морде. Вздохнул.

– Вишенка…

– Я на тебя не сержусь, если ты об этом, – на лбу Гвин пролегла задумчивая морщинка. – Но больше так не делай. Кевендил все видел. Впрочем, это совершенно неважно. Я даже рада, что он сам захотел развод.

– Я понял, – Крисмер попытался улыбнуться ей. – Только что-то радости я не вижу. Уверена, что все хорошо? Если хочешь, я могу написать мастеру Гарана.

– Нет! – Чародейка выронила щетку и порывисто схватила друга за руку. Ее пальцы были холодны. – Крис, поклянись, что не расскажешь папе о разводе. Никому ни слова, даже Ивросу. Никто в Идарисе не должен узнать, что тут происходит.

Он удивленно приподнял брови.

– Почему?

– Крис, поклянись, – настойчивее повторила женщина. – Ты ведь держишь слово, которое дал моему отцу, – не рассказываешь, зачем они уехали. И я не допытываюсь, хотя могла бы. Так чем я хуже? Или все твои слова были пустым звуком? Я не могу тебе доверять?

– Можешь, конечно, – изумленно ответил ВарДейк.

Гвин молча сверлила его выжидающим взглядом. Так долго, что даже Пуговка не выдержала и ткнула адепта мордой в плечо.

– Конечно, я клянусь, – блондин усмехнулся. – Откуда сомнения? Раз это так важно, я ничего никому не скажу. Но это будет странно. И я не понимаю, почему ты не хочешь, чтобы твой отец обо всем узнал.

Гвин глубоко вдохнула через нос. Набрала в грудь побольше воздуха, собираясь с духом.

– Появились особые обстоятельства, – прошептала она.

На дворе загремели стражники. Последовал взрыв мужского хохота. Это заставило адептку умолкнуть. Гвин замерла, глядя на неплотно закрытые ворота, задумчиво закусила губу.

Крисмер нахмурился.

– Прокатимся? – неожиданно предложил он, похлопав Пуговку по шее. – Лошади совсем застоялись, а нам не помешает подышать свежим…

– Крис, войди в транс, – Гвинейн прищурилась.

– Зачем?

– Просто делай как я прошу.

Чародей усмехнулся, размял плечи и сосредоточенно начал шептать слова заклятия.

Скрестив руки на груди, Гвин наблюдала за тем, как побелели его глаза. Как Крисмер начал вертеть головой в поисках ответов на свой вопрос.

Но ничего необычного он не заметил. Громко стучали сердца животных в конюшне. Их запахи стали острее, звуки – громче и объемнее. Сердце Гвинейн билось взволнованно. От нее исходило мягкое тепло живого тела. Такое же тепло было повсюду, от лошадей. Тихо рокотала земная твердь под ногами. По полу гулял отчетливый сквозняк.

– Я ничего не вижу.

– Так постарайся! – фыркнула адептка. – Войди в транс еще глубже, не позорься!

– Что мы ищем? Чистую тьму?

Крис напрягся сильнее, так, что застучало в левом виске. Он отчетливо разобрал, как гремят посудой в кухне. Повернул голову и чуть не ослеп от того, каким ярким показался фонарь под притолокой. Пришлось заслонить глаза рукой. Горящее масло пахло невыносимо терпко, а огонь распространял красный ореол стихийной энергии.

– Гвин, я ничего не…

– Глубже, тьма тебя раздери! – сердито процедила женщина. – Как первогодка, честное слово! Мастер Драйтен бы умер от стыда за тебя!

ВарДейк нырнул в сплетение энергий, прилагая титаническое усилие. На лбу выступили капельки ледяного пота.

Мир вокруг него расцвел пестрой радугой, от которой можно было лишиться рассудка. Ни один маг ирхи при сотворении чар не пользовался такими глубокими уровнями транса без веской причины, да и нужды в этом не было. Однако Крис знал, что его подруга, будучи окулус от рождения, с легкостью находится в этом состоянии порою даже при обычном трансе.

– Что я должен…

Гвин сделала три шага назад. Опустила руки.

Крис скользнул взглядом по ее телу, следя за жестом. И замер с открытым ртом.

– Прокатимся? – Гвин вопросительно приподняла бровь, копируя интонацию адепта. – Лошади совсем застоялись, а нам не помешает подышать свежим воздухом.