Глава 10 · Пока смерть не разлучит вас…

Утро выдалось особенно суматошным. Замок превратился в муравейник. Суета подготовки к свадьбе достигла апогея уже к восьми утра, а ведь до церемонии венчания в маленькой часовне Высокого Очага оставалась еще пара часов.

Служанки помогли Гвин привести себя в порядок. Сделали ей сложную прическу, украсив волосы серебряной диадемой с ажурными дубовыми листьями дома Мейхартов. Похожий геральдический узор украшал серебристую парчу ее платья. Ткань выгодно подчеркивала фигуру, которая, к счастью, еще не успела заметно измениться. Высокий воротник-стойка скрывал шею и клиновидным декольте уходил вниз, немного приоткрывая соблазнительную ложбинку меж грудей. Плотная парча лепестками лежала на плечах, а из-под них начинались другие рукава – из легкого серого атласа, пышные, с широкими манжетами из серебряной парчи. Юбка же ниспадала тяжелыми складками от узкого, украшенного жемчугом пояска до самого пола. Платье предполагало еще и наличие небольшого шлейфа, но от него Гвин отказалась, посчитав непрактичным и чересчур вычурным.

Закончив со сборами госпожи Гвинейн, служанки торопливо раскланялись и ушли собирать леди Эрхофф. Деваной и Рослин в их комнатах в это время занимались другие девушки. Гвин бы очень хотелось взглянуть, как идет подготовка.

Навина подала легкий завтрак и тотчас удалилась по другим делам, когда убедилась, что госпожа более ни в чем не нуждается.

Борясь с утренней тошнотой, адептка проглотила бутерброд с паштетом и половинку вареного яйца, а затем щедро запила их травяным отваром, который должен был удержать завтрак внутри тела, а само тело спасти от головокружения, которое могло возникнуть в неподходящий момент. Однако дышать после еды все равно стало трудно.

Гвин приоткрыла окно, чтобы впустить свежий воздух. До весны оставалось еще полмесяца, и все же морозы отступили. Нордвуд готовился к скорым оттепелям.

Адептка неспешно подошла к зеркалу в полный рост. Придирчиво оглядела себя с головы до ног. Вздохнула.

Она старалась не думать ни о чем, кроме грядущего праздника, но мысли все равно полнились вязкой грустью.

За неделю до свадьбы пришло письмо от Авериуса Гарана. Его принесла белая сова, такая толстая и злая, что черные вороны, сидевшие тесным рядком на коновязи, с почтением вспорхнули, уступая ей место. Сова проводила их презрительным взглядом. Затем предупредительно клюнула подошедшего к ней стражника и принялась терпеливо ждать, когда выйдет Крисмер и снимет у нее с лапки металлическую капсулу с посланием. После чего птица улетела, будто спешила по иным срочным делам.

Письмо архимага содержало весьма лаконичный ответ на сообщение ВарДейка. Авериус Гарана был доволен, что с носфератом разобрались должным образом. Передавал соболезнования по поводу смерти леди Либейн. Поздравлял Криса и Рослин с предстоящей свадьбой. Наказывал им в скором времени прибыть в Идарис, раз все дела с «месмеристом» благополучно разрешились и Гвин более не нуждалась в помощи. А в конце архимаг писал, что запрещает дочери покидать границы Нордвуда. Последнее предложение было подчеркнуто. Далее следовал росчерк его подписи, а внизу – коротенькая приписка от Керики, что она очень скучает и передает всем привет. И ни слова про Ивроса. Специально, конечно же.

Дверь без стука приоткрылась, возвращая Гвин к реальности. Тихонько скрипнули петли, пропуская в комнату нарядного Криса.

– Доброе утро, вишенка, – он с широкой улыбкой проскользнул внутрь.

Первое возмущение адептки относительно его бесцеремонного появления утонуло в искреннем восхищении.

Да что уж там, ВарДейк выглядел просто неотразимо, тьма его раздери. Черный камзол с бордовым отливом изумительно шел к его ясным голубым глазам. Изысканное золотое шитье украшало ворот и манжеты. Чародейские руны выделялись на крупных золоченых пуговицах и пряжке широкого багряного ремня. На плечах красовались золотые эполеты. Черные брюки подчеркивали крепкие ноги мужчины. Высокие сапоги из антрацитовой кожи были начищены до блеска. Светлые волосы аккуратно зачесаны назад. Завидный жених, что и говорить. Рослин умрет от счастья, когда увидит его.

Чародей плотно закрыл за собой дверь, приосанился, стукнув каблуками друг о друга, а затем отвесил шутовской поклон.

Он подошел к Гвин сзади и обнял за талию, разворачивая женщину обратно к зеркалу. Накрыл правой ладонью ее живот под ажурной парчой.

– Как дела, медвежата? – ласково спросил ВарДейк. – Снова устроили маме веселое утро?

– Крис, – адептка поймала его руку, с укоризненной усмешкой покачала головой. Их взгляды встретились в зеркальной поверхности. – Вдруг кто-нибудь войдет?

– Я ненадолго, – он положил подбородок Гвин на плечо, продолжая смотреть на их отражение. Обнял крепче. – У меня сердце не на месте. Завтра уже нужно будет оставить тебя, – Крис зажмурился. – Опять я бросаю тебя одну. Прости меня, вишенка. Хочешь, я найду предлог, чтобы задержаться тут подольше?

В ответ Гвин фыркнула. Обняла его руки.

–У тебя сегодня свадьба и толпа гостей, которых ты даже не знаешь, впереди дальняя дорога по раскисшему тракту, обустройство нового жилья и хлопоты в Академии, а тебя волнует то, что ты вынужден уехать?– Она старалась, чтобы голос звучал шутливо, но сама ощутила тоску.– Крис, я справлюсь. Мы справимся. Я ведь не одна, не забывай. Нордвуд меня защищает. Папа был прав, когда оставлял меня тут. Никто не сбережет меня надежнее, чем древние силы этих земель, – Гвин снова усмехнулась. – И вообще, у меня такое чувство, что отец заранее все спланировал. Подтолкнул нас с Ивом друг к другу в последний миг, пригрозив, что разлучит навсегда.

Она невольно подумала, что если бы не перспектива долгого расставания, возможно, не случилось бы той безумной ночи в сокровищнице. Их с Норланом близость не имела преград. Страсть и желание обладать. Безумный союз крови окулус и силы импери. Запрет быть рядом. Все это вызвало бурю, и это же ее укротило. Они оба стремились принадлежать друг другу без остатка, невзирая ни на что. Предвидел ли отец такие последствия, опираясь на тот неудачный разговор в королевском кабинете? Вряд ли.

– Он не говорил мне ничего такого, но, зная мастера Гарана, все возможно, – ВарДейк еще раз легонько погладил живот подруги. – Будь осторожна, вишенка. Не рискуй. Не теряй бдительности. Следуй нашему плану. И пиши мне. Обещай, что будешь писать каждую неделю.

– Хорошо, я помню, – Гвин закатила глаза.

– Шли письма, пока в Нордвуде не закончатся птицы, – не унимался адепт. – Потому что если хотя бы одну неделю весточки не будет, я все бросаю и выезжаю обратно…

– Крис.

Гвинейн повернулась к ВарДейку лицом. Обняла его за шею. Неторопливо погладила его затылок кончиками пальцев, играя короткими светлыми волосами, успокаивая.

– Все будет хорошо, – пообещала она. – Я найду выход, в любом случае, даже если кто-то догадается раньше срока. Но обещаю, что буду писать. А ты обещай, что…

– Никому ни слова, – перебил чародей. – Я помню. Но мое мнение хочешь? Норлан имеет право знать.

– Пусть ничто его не отвлекает. Узнает, когда вернется, – Гвин нахмурилась. – А если вдруг по какой-то причине не вернется, то и знать ему незачем. Мы сами управимся.

– Глупая вишенка, – Крисмер крепко обнял ее. – Надо быть идиотом, чтобы не возвратиться к тебе.

Адептка тихонько пискнула, давая понять, что Крис сейчас ее задушит. Потом вздохнула. Отстранилась.

С ободряющей улыбкой она принялась расправлять камзол любимого друга. Стряхнула невидимую пылинку с его плеча.

– Пойдем и женим тебя как следует, – весело подмигнула Гвин.

* * *

Свет сотен белоснежных свечей наполнял часовню каким-то особенным, мистическим мерцанием. Тихая музыка лилась с небольшого балкона, который занимали музыканты. Тонко пахло пряными маслами от лампад. Блестел рубин в обрамлении десятка мелких изумрудов в массивном медальоне пастора. Но смущенная улыбка юной невесты сияла ярче любых драгоценностей.

Венворт Халлен не поскупился на платье для любимой дочурки. Тончайшее белое кружево и дорогой атлас делали ее похожей на ангела. Талия у девушки была такая тоненькая, что поясок из пяти рядов мелкого жемчуга вполне можно было носить как ожерелье. На волосах красовался венок из ландышей и лобелии. Такие же цветы составляли букетик невесты. Крисмер специально вырастил их накануне по просьбе Рослин. Адепт потратил кучу времени и сил, но оно того стоило. Невеста была счастлива и прелестна, а прочие женщины бросали на нее и красавца-жениха завистливые взгляды.

Стоило признать: хрупкая, нежная Рослин Халлен и высокий, широкоплечий Крисмер ВарДейк смотрелись так дивно, что глаз было не отвести. Адепт ласково улыбался своей невесте, а она заливалась румянцем и глядела на него так, будто они были одни в часовне.

Всю церемонию венчания Венворт Халлен утирал ажурным платочком слезы умиления.

Впрочем, не все разделяли его радость. Принцесса Девана дула губки, но ничего не говорила. Облаченная в серебристо-серые цвета Мейхартов, девочка стояла подле Гвин и сверлила спину счастливой подруги тяжелым, ревнивым взглядом. Адептка заметила мрачное настроение принцессы, но решила поговорить с ней после. В конце концов, переживания девочки были вполне понятны, ведь ей предстояло расстаться с подругой.

Сама же Гвин стоически терпела возле себя мужа, с которым приходилось соприкасаться локтями из-за тесноты помещения. Но Кевендил никак не выдавал своих эмоций. Он держался с ней на людях крайне учтиво. Даже брал супругу за руку, когда того требовал этикет. Приехавшие со всех концов королевства высокородные гости смотрели на них с восхищением. Для собравшихся принц Кевендил и принцесса Гвинейн Мейхарты оставались символом счастливого Нордвуда.

Возле них с гордостью стоял Бариан Мейхарт. В серебряной короне с рубинами и бриллиантами, в своей лучшей мантии, отороченной белым мехом, он выглядел столь свежим и величественным, что Гвин невольно пожалела о том, что тетушка Керика его сейчас не видит. Он бы наверняка понравился ей таким. И уж точно заслужил бы благосклонную улыбку.

За спинами королевского семейства стояли Имерия Эрхофф и вся ее родня из Удела, а также братья и сестра Рослин с семьями. С ними были и Либейны, еще не оправившиеся от утраты, но не смевшие проявить неуважение. Имерия со скучающим видом зевала, прикрываясь платочком, и ее можно было понять. Церемония длилась добрых два часа.

И все же какой невыносимо томительной она ни казалась, все клятвы наконец были произнесены.

Пастор провозгласил брачный союз заключенным по воле и с благословения богов.

И Рослин Халлен сделалась Рослин ВарДейк.

А потом улыбающийся жених поцеловал обомлевшую от счастья невесту на глазах у всего Нордвуда.

* * *

Если и есть на свете человек, любящий свое дело больше, чем самого себя, то Гвин ни на миг не сомневалась, что это Бартолеус. О да, чем пышнее намечался праздник и сложнее застолье, тем веселее спорилась работа в его руках.

Старший повар и его поварята расстарались как никогда. Столы ломились от обилия угощений. Провизию начали привозить за неделю до праздника. Бартолеус сновал меж кухней и королевским кабинетом, согласовывая меню. А накануне он так орал на поварят, которые занимались заготовками, что даже охрип. Старина Барт пришел в ужас. Он был уверен, что теперь уже ни за что не совладает с балбесами под своим руководством. Но на помощь, как обычно, пришла его любимая госпожа. Гвин явилась в кухню с пузырьком чудодейственного зелья, велела повару вылить лекарство в горячее молоко и выпить залпом. Потом адептка густо позеленела из-за обилия запахов, сказала, что дух свиной печени ее убивает, и спешно удалилась. А благодарный Бартолеус выпил снадобье, вернул себе голос и возвратился к работе с тройным рвением. В результате каждое блюдо теперь выглядело произведением искусства. Но, вне всяких сомнений, самым восхитительным должен был стать праздничный торт. Его подачи все ждали с особенным нетерпением. По слухам, старший повар приготовил нечто совершенно невероятное.

Бариан Мейхарт не поскупился. Праздник удался с размахом и лишь немногим уступал свадьбе его собственного сына. Король не солгал, когда говорил о том, как уважает служителей Академии. Свадьба вышла весьма хлебосольной. И, насколько Гвин знала, Венворт Халлен хотел взять на себя часть расходов, но монарх ему не позволил. Вероятно, желал, чтобы при императорском дворе в Идарисе ходили слухи только о его щедрости.

Счастливые молодожены занимали почетное место за столом по левую руку от короля. По правую восседали принц Кевендил с супругой. Рядом с ней сидели принцесса Девана и ее оставшаяся фрейлина, Имерия Эрхофф. Слева от Рослин расположился ее отец. Всех прочих гостей рассадили в порядке титулованности за иными столами.

Вина лились рекой, как и положено на свадьбе. Чаще всех тосты говорил счастливый Венворт Халлен, который уже вовсю величал Криса «сынком» и по-отечески хлопал по плечу при каждой возможности. «Сынок» же весело улыбался в ответ и кивал новоиспеченному родственнику.

– Позволь пожелать тебе, сынок, дослужиться не только до должности левой руки Императора, но и однажды стать его правой рукой! – Изрядно раскрасневшийся бургомистр Чаячего Мыса поднял очередной кубок.

– Благодарю за ваши искренние пожелания, господин Халлен, но вынужден отказаться, – ответил Крис с усмешкой и сделал большой глоток из собственного бокала.

– Это еще почему? – Венворт Халлен с недоумением уставился на зятя.

В зале воцарилась тишина. Гости прервали свои беседы и с любопытством слушали разговор за королевским столом. Лишь музыканты на галерее продолжали наигрывать веселую мелодию.

– Личный советник пресветлого Императора, именуемый «левой рукой», – это архимаг и ректор Академии. А в моем случае – доверенное лицо последнего, которому будут переданы полномочия, – спокойно пояснял ВарДейк. – Но правая рука Императора – не обычный советник или мудрый маг. Этого человека Император выбирает лично. Он дарует своей правой руке официальный титул лорда-протектора, и это не просто должность. Лорд-протектор – человек, который исполняет волю Императора на территории всей Империи и за ее пределами. Ему и только ему Император доверяет особо важные поручения. Обучает всему, что знает сам, дабы тот справлялся с любыми поставленными задачами. Именно лорда-протектора в девяти случаях из десяти выбирают следующим Императором. Потому что этот человек уже готов и ведает всем, что необходимо знать на благо Империи и нас с вами, господин Халлен.

Бургомистр покраснел еще гуще, силясь осмыслить то, что услышал. В его разуме не укладывалось, как можно отказываться от столь перспективного государственного поста.

– И вы бы не хотели такую должность? – вдруг поинтересовался король.

– Последний лорд-протектор погиб в результате покушения на Императора около десяти лет назад, – ответила за Крисмера королевская невестка. Гвин прекрасно помнила траур в Идарисе, который длился несколько месяцев. – Император очень тяжело пережил эту утрату, потому что любил его как сына, которого у него никогда не было. С тех пор должность не занята.

– Но кто-то же должен ее занять однажды? – Господин Халлен захлопал глазами. – Почему бы это не сделать нашему Крисмеру?

– Потому что я не хочу искать наемных убийц повсюду, даже под крышкой своей ночной вазы, – Крис издал короткий смешок и отхлебнул вина. – Лорд-протектор, который планирует прожить долгую жизнь и сделаться Императором, должен обладать одним ключевым качеством, которого, увы, у меня нет.

– Каким же? – Девана с любопытством выглянула из-за Гвин, силясь поймать взгляд ВарДейка.

– А вот этого, моя принцесса, я вам поведать не могу, ибо это строжайшая государственная тайна, – Крис улыбнулся девочке. – Но спешу вас заверить, что должность левой руки куда интереснее и спокойнее. И мне наиболее симпатична.

– Значит, так тому и быть, – заключил Венворт Халлен, а сам украдкой вздохнул.

Гвин спрятала невольную усмешку за бокалом. Ей подумалось, что бедняга бургомистр наверняка уже вообразил свою дочку женой Императора, и его только что постигло величайшее разочарование. Но ничего, судьба и так сделала ему завидный подарок.

Чародейка потягивала из прозрачного бокала рубиново-красную жидкость, которая на деле была лишь вишневым соком. Каждый раз, когда лакей подливал ей вина, она улучала момент, чтобы украдкой пошептать заклятие и превратить его в сок. Непростительная порча продукта, но ничего не поделать. В иных обстоятельствах она поступала бы с точностью наоборот. Крис знал, что Гвин приходится изощряться, сидя в опасной близости к принцу, и про себя вовсю потешался над ней, пряча улыбку.

Уже к середине застолья адептку основательно мутило от вишневого сока, но выбора не было. С едой отношения сложились примерно такие же: Гвин придирчиво ковырялась в подаваемых ей блюдах под предлогом, что не хочет переедать, а желает попробовать разные яства.

К ее вящему облегчению, в скором времени подвыпившие гости пустились танцевать. Чародейке пришлось подарить первый танец молчаливо-галантному мужу. Кевендил не пытался сделать ей больно неосторожным движением и не одаривал презрительными взглядами. Напротив, он смотрел на жену с неким интересом, будто пытался понять, что такого находят в ней иные мужчины, чего в упор не видит он сам. Гвинейн на эти королевские гляделки никак не реагировала.

К счастью, на второй танец Кевендил пригласил сестру, чему Девана была несказанно рада. Саму же Гвин пригласил король. Бариан Мейхарт пытался завести с ней разговор о радостях семейных праздников. Намекал, что на большие торжества следует приглашать всю родню, включая Гарана из Идариса, нужно лишь сгладить некоторые острые углы. Но чародейка отвечала сдержанно, и свекор немного умерил свой отеческий пыл.

За третьим танцем к Гвин пришел Крисмер, но адептка, у которой уже начала кружиться голова, шепотом попросила друга дать ей немного отдохнуть. И пригласить, к примеру, Девану.

Адептка уселась на свое место за столом. Меланхоличным взором проводила Криса, который гордо прошествовал к королю и принцессе. Он с поклоном попросил подарить ему танец. Девана тотчас залилась счастливым румянцем и с мольбой во взоре взглянула на родителя. Бариан Мейхарт не мог лишить дочь развлечения, потому с благосклонной улыбкой кивнул.

Пока Крисмер кружил по залу довольную принцессу, Венворт Халлен танцевал с Рослин, громко сетуя о скорой разлуке. Видимо, напрашивался на незамедлительное приглашение в Идарис. Но без позволения мужа Рос не смела звать никого в дом, который даже еще не видела, а Крис упорно не замечал этих косвенных просьб. Притворялся, что развлекает принцессу и все его внимание сосредоточено только на ней одной.

Гвин подавила зевок.

В зале сделалось душно. Какофония ароматов вызывала головную боль. Пахло едой, вином, гарью от свечей и чужими духами. Хотелось выйти на свежий воздух поскорее. Но веселье только началось, было бы неприлично – и крайне подозрительно – вот так вдруг покидать большой зал в разгар праздника. Поэтому Гвин набралась терпения, утешая себя мыслями о торте, который приготовил Бартолеус для молодой четы.

Чародейка поудобнее устроилась на стуле, откинувшись на мягкую спинку. Поерзала. Прикрыла глаза. Она слушала музыку. Щебетание Деваны. Восторги господина Халлена. Счастливый смех Рослин. Очередной тост короля в адрес молодых. Другие тосты от гостей, снова и снова.

А потом ее внимание привлек голос ВарДейка.

Гвин открыла глаза и повернулась к нему.

Веселый и уже изрядно нетрезвый чародей встал с места. Он поднял полный до краев бокал, привлекая внимание собравшихся. Все тотчас воззрились на жениха в предвкушении очередной речи. Даже Кевендил прекратил ковыряться в тарелке и отложил вилку с ножом, но в его взгляде читался не интерес, а скорее недовольство неугодным адептом.

Крисмер лукаво улыбнулся, поймав на себе взгляд Гвин, а затем торжественно произнес:

– Я хочу выпить за прекраснейшую даму в этом зале. Мне посчастливилось стать ее первой любовью. Она же стала моей любовью единственной. И я с гордостью пронесу это чувство до последнего своего вздоха!

При первых же его словах у Гвин внутри все похолодело. А в конце этой краткой речи ей вообще хотелось провалиться сквозь землю немедля. Желательно раньше, чем собравшиеся разберутся, что к чему. Однако спасение пришло, откуда не ждали.

Принц Кевендил с широкой улыбкой рывком поднялся с места и восторженно воздел свой бокал.

– За прекрасную леди Рослин! За изумительную виновницу этого торжества! – нарочито радостно воскликнул он, будто всецело поддерживал тост жениха.

Зал наполнился одобрительными возгласами гостей.

Все пили за стыдливо опустившую глаза Рослин.

И лишь Крис осушил бокал за свою вишенку, не проронив больше ни слова.

А Кевендил, довольный тем, как вовремя успел погасить ненужный скандал, опустился на свое место. Гвин встретилась с ним глазами, едва уловимо сжала губы, безмолвно поблагодарив. Но младший Мейхарт отвернулся к отцу. Как обычно, он видел в Гвин не живого человека, а лишь источник неприятностей.

Ближе к девяти вечера подали торт, такой громадный, что выносить его пришлось троим лакеям сразу. Многослойный, украшенный засахаренными фруктами и свежими сливками. Необычайно красивый. Обещающий молодым счастливую и сладкую совместную жизнь.

После торта, по сложившейся традиции, чету ВарДейков отправили в отведенные для них покои под задорные возгласы мужчин и аплодисменты женщин. При этом Рослин продолжала демонстративно смущаться и отводить взор, что показалось Гвин смешным лицемерием. А раскрасневшийся от выпитого вина Крис игриво подхватил прекрасную супругу на руки, чем вызвал еще больше восторгов, и понес прочь.

– Хоть бы уронил, – процедила себе под нос Девана, так тихо, чтобы ее могла услышать лишь Гвин.

Чародейка усмехнулась, но, повернувшись к любимой сестрице, вместо злорадства прочла на ее лице одну только печаль.

– Можно я у тебя сегодня заночую? – прошептала принцесса. И затем торопливо добавила: – Чужие люди в замке нагоняют на меня тоску.

– Конечно, – с пониманием ответила Гвинейн.

Праздник продолжался. Он грозился завершиться за полночь, как и любая веселая свадьба, но обе принцессы Мейхарт дожидаться его окончания не стали. У Гвин вконец разболелась голова, а спина затекла от долгого сидения. Девана же начала зевать и ныть, что утомилась. И король благосклонно разрешил им отправиться спать.

* * *

Колокол на башне прозвонил полдень, когда обитатели Высокого Очага высыпали на улицу, чтобы попрощаться с уезжающим семейством ВарДейков.

Рослин плакала и висела у отца на шее. Бедняжка никак не могла оторваться от родителя, будто бы только сейчас поняла, что покидает родной Нордвуд навсегда. Что это больше не ее дом, а до нового жилища несколько недель пути. Прощание вышло крайне мокрым и трогательным.

Венворт Халлен тоже пустил слезу. Он бережно обнимал дочку и ласково гладил ее по спине через нарядный новенький плащ с горностаевым воротником. Это был один из его подарков на свадьбу. Бургомистр не поскупился на приданое. Он привез молодым несколько сундуков со всевозможным добром, от постельного белья из голубого сатина до набора серебряных ложек в тяжелом ларце. Только вот дороги в преддверии весны не позволяли увезти с собой все сразу. Поэтому навьючили лишь одну дополнительную лошадь, чтобы она везла плотно уложенные личные вещи Рослин, а все остальное решили отправить по весне, когда тракт окончательно просохнет. Крисмер ласково шутил, что если его славная жена будет так убиваться и лить слезы до самого Идариса, то дорога не высохнет никогда.

Имерия тоже искренне плакала, провожая, пожалуй, свою единственную подругу. Она оставалась единственной фрейлиной при юной принцессе, и это леди Эрхофф явно не радовало. Ее миленькое личико опухло и раскраснелось от слез, отчего большая родинка на щеке выделялась особенно четко.

А вот Девана, напротив, держалась весьма спокойно. Она почти не разговаривала с Рослин, которая, казалось, и вовсе позабыла о ней. Девочка была молчалива. Она старалась держаться поближе к Гвин. Торопливо ответила на прощальное объятие юной госпожи ВарДейк. С рассеянной улыбкой протянула Крисмеру руку для поцелуя. А потом в какой-то момент осталась одна на ступенях замка, потому что отец, брат и их свита обсуждали в стороне лучший маршрут до Идариса в это время года.

Они давали указания четверке стражников, которых Бариан Мейхарт выделил ВарДейкам в сопровождение. Солдаты Нордвуда должны были проехать полпути, а там молодых уже будут встречать адепты Академии, которых направил Авериус Гарана. Принцесса Девана сомневалась, что такому воину, как Крисмер, вообще нужно сопровождение, но король настоял, и из уважения к нему чародей согласился. Девочка наблюдала за ВарДейком, не в силах отвести глаз. Украдкой вздохнула. Однако более никак не проявляла эмоций, даже когда Крис увел Гвин к лошадям, чтобы проститься со старой подругой без лишних глаз и ушей.

Оставшись наедине, адепты обнялись. Крисмер уткнулся лицом в алые волосы подруги, прикрытые лисьим капюшоном тяжелого плаща. Они стояли так, замерев, не меньше минуты. Крис не мог пошевелиться. А Гвин не хотела.

– Ненавижу прощаться с тобой, вишенка, – наконец прошептал он ей в самое ухо. Так, что сделалось щекотно.

Чародейка отстранилась, положила ладонь на его щеку. Крис накрыл ее прохладные пальцы своей рукой в ответ.

– Так не прощайся, – Гвин ободряюще улыбнулась. – Езжай со спокойным сердцем. И сделай так, чтобы, когда я приеду в Идарис, я обнаружила тебя там подле Императора. Помни, что я горжусь тобой.

– Тогда до встречи в Идарисе, – он подмигнул. И нехотя разжал объятия, ощутив у своей груди холодную пустоту в том месте, где прижимал к себе Гвин. Повернулся на жалобные всхлипы Рослин. – Родная, мы уезжаем не на войну, незачем так убиваться! Поторопитесь. Путь неблизкий, а мы и так припозднились. Выезжаем за полдень, где это видано?

Чародей со смехом направился к супруге. А Гвинейн возвратилась на крыльцо и встала подле принцессы.

Крисмер усадил Рослин в седло. Обнял на прощание тестя. Поклонился королю и принцу, поблагодарив за гостеприимство, и услышал в ответ от Бариана Мейхарта вполне доброжелательное:

– Доброго пути.

– Пусть светлые силы хранят этот дом, – ВарДейк бросил прощальный взгляд на черную махину замка и подмигнул принцессам у его входа.

Со скрипом распахнулись ворота.

Путники двинулись прочь. Крисмер в багряном облачении Академии ехал первым на черном как смоль Ониксе. За ним на стройной лошадке в яблоках, подарке королевского семейства, следовала его хлюпающая носом жена. От нее не отставала пара стражников, один из которых вел в поводу навьюченную кобылу со скарбом Рослин. Двое других стражников замыкали небольшую процессию.

Кони выехали на дорогу и пошли быстрее. Привратники принялись закрывать тяжелые створки ворот. А мужчины во дворе собрались вместе возле плачущей Имерии. Кевендил протянул ей чистый платок. Венворт Халлен со вздохом завел с королем очередной разговор о минувшем празднике и еще раз поблагодарил монарха.

А принцесса Девана все так же стояла на месте тихим изваянием.

Гвин окинула хмурую девочку придирчивым взглядом.

– Пойдем, – вдруг сказала адептка.

Она схватила Девану за руку и потянула за собой.

Принцесса часто заморгала, будто пробудившись от сна.

– Что ты как статуя! Давай живее! – Гвинейн даже опомниться ей не дала.

Не обращая внимания более ни на кого, они двое почти бегом преодолели внутренний двор и торопливо поднялись по пологим ступеням на каменную стену возле ворот. Оттуда меж высокими стрельчатыми зубцами открывался вид на дорогу.

Темная полоса петляла средь голых чернильных деревьев на фоне посеревшего снега. По ней цепочкой ехали лошади, которые еще не успели удалиться от замка на почтительное расстояние.

Глядя им вслед, принцесса снова вздохнула. Сырой, прохладный ветер сорвал с ее головы отороченный кроличьим мехом капюшон и трепал светлые косы, но Девана этого будто не замечала. Она не ворчала о том, как холодно здесь. Не просилась обратно, в тепло Высокого Очага. Девочка просто глядела на удалявшуюся процессию.

Гвин же прикрыла на миг глаза, чтобы представить себе, что это она сама возвращается в Идарис. Ей вздумалось помечтать о родительском доме и милой матушке. Посмотреть, как отстраивается Академия. Увидеть новое жилище Криса. Погулять по набережной под руку с Ивросом, чтобы показать ему свое самое любимое место в городе.

Порыв ледяного ветра с моря взметнул ее алые волосы, точно живой пламень. И на мгновение женщине почудилось, что ехавший первым всадник оглянулся. Но лишь на миг. Процессия двигалась довольно бодро.

Чародейка вновь взглянула на молчаливую принцессу. Она хотела спросить сестрицу, какие мысли мучают ее, но Девана заговорила первой.

– Кажется, теперь я понимаю, что ты имела в виду, когда не хотела учить меня магии, – девочка шмыгнула носом. – Терпение – совсем не одно из моих достоинств.

– Только не говори, что тебе сейчас захотелось новых уроков, – с напускной серьезностью Гвин шутливо наморщила лоб.

– Нет конечно, – принцесса поежилась, то ли от холода, то ли от предложения чародейки.

Девочка натянула капюшон на голову и придержала правой рукой в перчатке, чтобы ветер не сорвал его вновь. Снова нахмурилась, продолжая неотрывно наблюдать за уезжающими.

– Но и замуж за нашего соседа я не горю желанием выходить, – вдруг призналась она.

Гвинейн задумчиво пожевала нижнюю губу.

– Знаешь, я могла бы написать матушке письмо, – мысль сорвалась у нее с языка прежде, чем разум успел толком ее додумать. – Возможно, она присмотрит тебе нечто интересное в Идарисе. Или даже найдет достойную партию при императорском дворе со временем. Поверь мне, ей будут в радость такие хлопоты.

Девана медленно повернулась к чародейке. В ее округлившихся глазах читался испуг.

– Я не хочу замуж за Императора, – чуть дыша прошептала принцесса.

В ответ Гвин залилась смехом, таким звонким и искренним, что девочка тотчас расслабилась, поняв, что сболтнула глупость. Стражники во дворе с изумлением воззрились на девушек. Бариан Мейхарт в компании Венворта Халлена, принца Кевендила и еще нескольких вельмож прервали беседу, чтобы глянуть в сторону принцесс на крепостной стене. Однако разобрать их разговор с такого расстояния никто не мог.

– Император – мужчина в годах, сестрица, – пояснила Гвинейн. – Ему больше двух сотен лет. Он давным-давно похоронил возлюбленную супругу, и поверь мне, малолетняя жена ему не нужна.

– Правда? Хорошо, – Девана несколько успокоилась. – Но папа вряд ли отпустит меня.

Гвин бросила косой взгляд на короля и вполголоса произнесла:

– А это будет зависеть от того, кто его попросит.