Глава 12 · Хозяин Нордвуда

Лето пришло в Нордвуд рано. Оно распустилось буйством сочной зелени и пестрыми цветочными коврами. Будто бы лес, освобожденный от власти Пастыря, пробудился после многолетнего сна и теперь пытался наверстать упущенное. Жаркие дни потянулись нескончаемой чередой.

Теплые дожди смывали грязь и серость не только с дорог и домов, но и с человеческих душ. Крестьяне улыбались, выходя на поля. Что-то диковинное, неуловимое витало в воздухе. Пряный аромат свежевспаханной земли казался особенным, а чернозем – жирным и влажным. Он обещал на редкость богатый урожай к осени.

Этой весной народилось очень много ягнят, чего не случалось уже давненько. Возле деревни Колосья паслась теперь внушительная отара. Белоснежные овцы, крупные и тонкорунные, гуляли в сопровождении многочисленного молодняка.

Расцветали целые поля розового клевера. Дикий жасмин вдоль тракта осыпал белоснежные лепестки нежным ковром. В низинах разрослись ирисы, желтые и фиолетовые. В садах радовала взор душистая сирень. Но прекрасней всего были алые маки. Их яркие венчики колыхались на ветру живым пламенем повсюду, от деревенских дворов до лесных опушек.

Пчелы с пасеки Эрнича трудились без устали. Давно не видели они такого цветочного разнообразия. Старый бортник и его семейство нарадоваться не могли. А уж как они гордились той прекрасной скотиной, которую подарил им король взамен погибшей! Коровы давали столько молока, что Эрнич начал охотно торговать свежим творогом и сливками с другими хуторами.

В Изумрудной Роще случилась своя радость: с холмов Брайгхора пришли олени и кабаны. Они поселились в лесу меж границей и озером Хены, а это означало большую охоту по осени. Такую, что наверняка даже королевская семья примет участие.

Охоту на птицу обещали и возвратившиеся утки, которые теперь плавали со своими выводками во всех местных водоемах.

Чаячий Мыс начал отстраивать порт. Туда уже в последний день весны прибыл первый корабль, груженый тканями и специями с юга. Тогда же состоялась и первая ярмарка в Нордвуде за последние десять лет. Проводили ее в полях возле старого Архейма. Покосили сухостой. Разбили шатры, расставили столы. Народ съехался со всего королевства, даже от соседей приехали купцы. Несколько дней звучала музыка и велись торги под стук молотков плотников и каменщиков, которые потихоньку трудились на территории Архейма. Восстановление города шло медленно, однако же шло.

Какая-то удивительная удача сопутствовала всем и каждому. В сети рыбаков косяками шла рыба. Куры неслись чаще обычного. Молочные поросята толстели на глазах. А эль поспевал в погребах такой вкусный и забористый, как никогда прежде. Ветер приносил с моря прохладу в жаркие дни. Он ласково гулял по бескрайним просторам молодой ржи, обещая сделать ее в этом году особенно золотой.

В Высоком Очаге с шумом отметили сначала Бельтайн по весне, а потом и Литу на изломе лета. А через неделю после нее в Нордвуде объявились гости.

Двенадцать всадников пересекли границу и въехали в Удел. Без остановок и объяснений они миновали пост стражи. Проехали по улицам на радость высыпавшим из домов людям. Детвора бежала следом за лошадьми, но никто не смел задерживать приезжих.

Да и кто рискнул бы! Ведь у большинства из них на одежде и конской сбруе красовался знак Императора – золотая корона о пяти зубцах на белом фоне. Белоснежные кони и кипенные одеяния императорских клевретов – особых адептов на службе Императора – отличали всех, кроме двоих всадников, ехавших в начале отряда.

Одной из них была суровая черноволосая женщина с множеством косичек, собранных в хвост. Чародейка в брюках и бордовой рубахе с черным корсажем. Ее уже видели в Нордвуде этой зимой. Кажется, она была важной особой в Академии Чародейства Идариса.

Ехавшего подле нее мужчину местные жители узнали не сразу и только благодаря его коню. Чепрачного жеребца с молочно-белым пятном на крупе было не спутать ни с каким другим. Чего нельзя сказать о его хозяине, который разительно изменился с тех пор, как исчез прошлой зимой. Селяне полагали, что мужчина сгинул во время тех ужасных нападений волков после Йоля. Но, вне всяких сомнений, перед ними был молодой Иврос, сын покойного лесника Сархиса Норлана.

На выезде из Удела мужчина повернулся к чародейке. Вид у него был весьма хмурый.

– Что-то не так, – тихо заметил он, раздувая ноздри. – Что-то происходит.

– Что происходит? – На суровом лице женщины мелькнула мимолетная улыбка. – Лето пришло, мой мальчик. Земля радуется.

– Не в этом дело, – ее спутник вгляделся в лесные дебри справа от дороги, будто искал среди густого подлеска тревожные признаки, но никак не находил. – Как-то все очень… тихо.

В ответ чародейка запрокинула голову и расхохоталась. Металлические бусины в ее волосах зазвенели в такт движениям.

– Ах, мой мальчик! Открой глаза пошире, – она наклонилась к нему, перегнувшись в седле, и громко зашептала, делая вид, будто открывает ему страшную тайну: – Твой Нордвуд счастлив, неужели не видишь? Вот только в чем причина этого буйного счастья?

Словно в подтверждение ее слов большая лиловая бабочка опустилась на гриву Вереска прямо промеж ушей. Конь фыркнул и мотнул головой. Бабочка упорхнула, а Иврос проводил ее озадаченным взглядом.

– Поехали быстрее, – заключил он.

К полудню всадники добрались до Высокого Очага. Стоило им объявиться на подъездах к замку, как дозорные со всех ног бросились к королю докладывать о гостях. И пока одни сообщали Бариану Мейхарту о неожиданных визитерах во главе с Керикой Гарана, другие торопливо открывали ворота. Король испытал двоякие чувства. С одной стороны, он искренне обрадовался внезапному приезду мастера над рунами. С другой, им предстоял непростой разговор. Так или иначе, деваться было некуда, и Бариан Мейхарт велел Дарону пригласить путников сразу пройти к нему. Однако его ждал еще один сюрприз.

Двенадцать человек проследовали внутрь замка.

В большом зале было значительно прохладнее, чем на улице. Здесь собрались все высокородные обитатели Высокого Очага во главе с правящим семейством. На большом длинном столе около королевского трона были разложены карты и чертежи. Бариан Мейхарт и его наследник обсуждали с тремя старшими плотниками и двумя советниками вялотекущую отстройку Архейма. За маленьким круглым столом подле них в креслах сидели Девана и Имерия, при этом последняя оказалась весьма кругла в области талии и носила просторное летнее платье, подвязанное под грудью широкой розовой лентой. А вот принцесса, по своему обыкновению, предпочитала легкие голубые ткани и жемчуг на шее. Дамы занимались вышивкой ажурных салфеток, распашонок и чепчиков. Работа спорилась у них в руках под скучные беседы мужчин. Появление гостей заставило их отложить рукоделие и весьма оживиться.

Девана искренне обрадовалась, как и сам король. Имерия растерялась. А вот Кевендил побледнел. Он тотчас оставил отца и встал рядом со своей возлюбленной, будто собирался ее защищать.

Однако первой в зал вошла не Керика.

Это был Иврос Норлан.

Перемены в облике импери оказались весьма разительны. Его темная борода стала несколько длиннее, а вот волосы, напротив, короче. Его одежда теперь более напоминала костюм адепта Академии, нежели лесника или крестьянина. Плотные темно-коричневые брюки и высокие черные сапоги для верховой езды как нельзя лучше подходили для дальней дороги в седле. Под тонким жилетом из черной кожи с множеством ремешков и карманов была белая рубашка с обрезанными у плеч рукавами. Загорелые руки мужчины стали крепче за полгода отсутствия, но внимание прежде всего привлекали не его обнаженные мускулы, а многочисленные руны, которые от предплечья поднимались по левой руке до самого плеча. На правой же черные символы и вовсе шли от самого запястья, скрывались под одеждой и выглядывали вновь из-под ворота рубахи, образовывая на открытой шее причудливую вязь. Изображения медведя на коже у Ивроса больше не было. На широком поясе красовалась пряжка с императорским гербом. Такой же герб украшал эфес меча в толстых черных ножнах и блестел на массивном перстне-печати из матового золота, который мужчина носил на правой руке. При себе колдун имел два свернутых пергамента.

Следом за Ивросом шла Керика Гарана, облаченная в черное и бордовое. С верным мечом у пояса и кинжалами за голенищами сапог. Точно как в день ее прибытия в Нордвуд минувшей зимой, только в этот раз ее суровое лицо украшала сдержанная улыбка. Чародейка окинула хозяев замка внимательным взором и отметила про себя бусинку с волос Гвин, которую все еще носила на косичке у виска принцесса Девана.

Керику и Ивроса сопровождали десять клевретов – мускулистых мужчин и крепких женщин с золотой императорской короной на легких белых плащах, свисавших с левого плеча и удерживаемых поперек туловища тонкими золотыми цепочками. Все как на подбор статные и грозные, как и полагается особым служителям Императора. Выходцы из Академии не ниже сана чародея, принятые на государственную службу за особые заслуги. Хоть они никому и не угрожали, каждый имел при себе тонкий посох из черного дерева с большим фиолетовым аметистом в навершии. Клевреты выстроились в ряд у входа в ожидании приказа.

Глядя на их выправку, местные стражники несколько стушевались. Один принялся застегивать камзол. Другой встал по стойке смирно. А третий густо покраснел и смутился, когда одна из девушек поймала на себе его любопытный взгляд и строго поджала губы.

– Керика! – Бариан Мейхарт с широкой улыбкой обошел стол, чтобы поприветствовать желанную гостью. – Добро пожаловать! Рад видеть вас всех, мастер Гарана. Гляжу, моя дорогая, в этот раз вас сопровождают с особыми почестями.

– Ваше величество, и я рада, что мы наконец добрались, – чародейка слегка прищурилась, скрывая улыбку за официально-торжественным выражением. – Но, боюсь, я вас разочарую. Это не мое сопровождение, а моего ученика.

Чародейка слегка склонила голову набок, указывая на стоявшего подле нее колдуна, и изрекла:

– Почту за честь представить. Лорд-протектор Империи Иврос Хагмор.

При последних словах все чародеи в отряде как один трижды синхронно стукнули посохами об пол. Этот призыв относиться с должным уважением к важному государственному лицу заставил хозяев замка вздрогнуть от неожиданности.

Бариан Мейхарт повернулся к Ивросу и еще раз с улыбкой оглядел его.

– Вот так новости, – король с почтением склонил голову. – Правая рука самого Императора. Матушка бы тобой гордилась.

Импери ответил ему ледяным взглядом.

– Я приехал не за вашим одобрением, – сухо произнес он, протягивая Керике один из свитков, самый большой и перевязанный атласным шнуром с сургучной печатью Императора.

– Догадываюсь, зачем ты приехал, – тон короля звучал вполне примирительно. – Но у меня тоже есть новости, и довольно много. К примеру, по наставлению мастера Авериуса Гарана прошлой зимой я созвал на совет наших соседей. Они не возражают против того, чтобы на территориях старого Нордвуда проживал импери. Но, полагаю, в нашем разрешении ты тоже не нуждаешься? – Он принял свиток, который ему передала Керика. – Что это?

– Указ Императора, согласно которому Терновый Бастион объявляется официальной резиденцией рода Хагморов, – спокойно пояснила мастер над рунами. – И я рада, что вы поддерживаете это решение, ваше величество, а не подчиняетесь против воли. Потому что я по долгу службы буду лично обучать Ивроса и планирую проводить подле него довольно много времени. Проще говоря, куда он, туда и я. Приятно знать, что в Нордвуде рады нам обоим.

А затем чародейка подарила королю взгляд, от которого Бариан Мейхарт ощутил особое тепло на душе.

– Можете не сомневаться, – подтвердил король. – Вы, верно, устали с дороги? Я прикажу…

– Где Гвин?

Иврос задал этот вопрос таким тоном, что Кевендил, которому он был адресован, невольно напрягся.

– Ее более нет в Высоком Очаге, можешь здесь не искать, – принц гордо поднял подбородок.

– Я вижу, – взгляд колдуна остановился на изрядно беременной Имерии, от которой наследник Нордвуда не отходил.

Решительным шагом импери подошел к столу, за которым сидели дамы, и бросил прямо поверх их рукоделия второй пергамент.

Кевендил кинул на колдуна долгий презрительный взгляд. Взял в руки документ, сломал императорскую печать и принялся разворачивать.

– Это подписанный приказ о разводе, – пояснил Иврос. – Он собственноручно составлен пресветлым Императором Салдором Септианом и заверен подписями Верховных Понтификов обеих церквей. Гвин снова Гвинейн Гарана. А ты опять можешь жениться, принц, – пристальный взор янтарных глаз остановился на большом животе Имерии. – Советую с этим поспешить.

Колдун возвратился к Керике и встал подле нее, скрестив руки на груди в ожидании ответа.

Кевендил Мейхарт пробежал глазами документ, часто заморгал.

– Но это вовсе не то прошение, которое составляла Гвин, а я подписывал, – в голосе принца прозвучало удивление.

– Письмо Гвин потерялось в канцелярии в силу… обстоятельств, – сухо ответил Иврос, не вдаваясь в подробности. – Это составлено Императором по моей просьбе.

Керика кашлянула в кулак, но колдун даже бровью не повел.

– Где Гвин? – повторил он свой вопрос, строже и громче.

Клевреты тотчас среагировали на смену тона. Они вновь предостерегающе стукнули посохами об пол, на этот раз всего единожды.

Столь чуткий отклик на малейшую перемену в голосе господина вызвал удивление у Бариана Мейхарта, слегка напугал принца, а принцессу привел в неподдельный восторг. Девана захлопала в ладоши с выражением искренней радости на лице. Она никогда не видела императорских клевретов и даже представить себе не могла, насколько они дисциплинированны и верны.

– Иврос, она уехала от нас спустя неделю после свадьбы ВарДейка, – король бросил косой взгляд на дочь. – Посреди ночи, ни с кем толком не простившись. Только отправила прошение о разводе. Но, полагаю, ты знаешь, где ее искать, – Бариан Мейхарт взмахнул свитком, который так и не распечатал.

– Она в Терновом Бастионе? – предположила Керика с довольным видом. – Следовало ожидать. Но, признаюсь честно, она никому не сообщила, что вопреки воле отца покинула Высокий Очаг. Гвин ни с кем не поддерживала связь. Если только…

Мастер над рунами сердито прищурила темно-зеленые глаза, отчего в их уголках пролегли резкие морщинки.

– Крисмер, шельма, – проворчала она. – Ну, погоди, доберусь я до тебя. Наверняка обо всем знал.

Однако Иврос не обратил на ее размышления вслух ровным счетом никакого внимания. Его обеспокоило другое.

–И Гвин одна в Бастионе с конца зимы? – Импери нахмурился.

– О, нет конечно, – Бариан Мейхарт отрицательно покачал головой. – Сначала к ней поехала одна женщина из Удела, Брина. Она была на сносях и пожелала, чтобы муж отвез ее рожать к Гвинейн. Брина родила девочку, назвала Керикой, – король с улыбкой посмотрел на мастера рун. Та выразительно приподняла брови. – Да так там и осталась. А потом и ее муж отпросился нести службу стражем при госпоже Гвинейн. Я позволил, хоть и пришлось заменить гарнизонного в Уделе двумя другими ребятами. А после крестьяне потянулись к Гвинейн из разных частей Нордвуда и соседних королевств. Сейчас в крепости проживает человек тридцать, если я ничего не путаю.

Иврос перевел удивленный взгляд на Керику. Та пожала плечами.

– Подданные Высокого Очага очень по ней скучают, – признался король.

– Но папа позволяет нам всем ее навещать, – внезапно подала голос Девана, которая просто больше не могла сидеть тихо. Бедная девочка ерзала на месте от волнения, желая тоже принять участие в беседе. – Я сама уже дважды гостила у Гвин по две недели кряду. Один раз со мной даже ездил Бартолеус, который все переживает о том, как его госпожа питается, – принцесса захихикала. – Но у нее все в порядке. И к ней идут люди с разными просьбами и недугами. Ничего не изменилось. А как Брина родила, так еще и женщины на сносях стали упрашивать мужей возить их к Гвин, как срок родов приблизится. Я вот Имерию уговариваю не затягивать и тоже поехать, но они с Кевендилом меня и слушать не желают.

Имерия насупилась и густо покраснела, но смолчала.

Принц Нордвуда поджал губы и тоже воздержался от замечаний.

– Нелегко вашему высочеству было пробираться через чащу Старого Леса к Бастиону, – задумчиво сказал Иврос. – Я уж не говорю о женщинах, которым вот-вот рожать.

В его голосе прозвучало сомнение, и вполне понятное. Лес был непроходим для всех, кроме импери рода Хагморов. Чары охраняли Бастион веками, ничто не могло поколебать их или разрушить. На секунду Ив подумал, что древнее колдовство ослабло из-за того, что его самого так долго не было на родной земле, но лишь на секунду.

Принцесса переглянулась с отцом, будто спрашивала разрешения. Бариан Мейхарт едва заметно наклонил голову в ответ.

– Это очень странно, на самом деле, – Девана смущенно улыбнулась, обращаясь к Ивросу. – Помнишь старый тракт, который ведет через деревню Озерное в Архейм? Так вот, там, где он пересекает болотистый Остмарш, вдруг появилась дорога. Это сложно описать. Она просто там есть с тех самых пор, как ушла Гвин. Думаю, она ехала через те места, и эта дорога возникла неизвестно откуда. Достаточно широкая, чтобы две лошади разъехались. И очень… естественная, я бы сказала.

– О чем ты, милая? – хмурясь, уточнила Керика.

– Дорога эта мощеная и очень прочная, – Девана выдержала паузу, наслаждаясь всеобщим ожиданием. – Но вымощена она не камнем, а чешуйками еловых шишек, представляете? – Девочка рассмеялась. – Они лежат таким плотным слоем, будто их сложил чародей. Я спрашивала об этом Гвин, но она заверила, что ни при чем. Будто лес сам решил облегчить проезд в Терновый Бастион для всех, кто хочет туда попасть. И я бы в жизни не поверила в такое, если бы сама не ездила по ней уже несколько раз. Через Остмарш, мимо твоего отчего дома, огибая Воронью бухту, и оттуда в Старый Лес. Там очень красиво, – протянула принцесса и мечтательно закатила глаза. – Я бы сама там жила, но папа…

– Мне пора, – перебил ее колдун.

Он развернулся и успел сделать несколько шагов в сторону выхода.

– Постой, Иврос! – Девана поднялась с места. Смяла в руках кружевную салфетку, которую не успела закончить. – Ты должен знать кое-что еще.

Мужчина обернулся.

А затем принцесса произнесла всего два слова.

Их хватило, чтобы импери изменился в лице. Его сердце пропустило удар. А потом забилось чаще, пускаясь в безумный галоп.

Два слова, которые расставили все на свои места и одновременно перевернули целый мир с ног на голову.

Все перемены в Нордвуде. Это буйство жизни. Энергия, которая незримо пронизывала все вокруг. Странное предчувствие. Возникшая сама собой дорога до Тернового Бастиона. Сны, в которых матушка уговаривала его возвратиться домой, и как можно скорее.

Сноп солнечного света, что падал из окошка под потолком, будто сделался ярче.

Иврос моргнул, выходя из оцепенения.

– Она беременна, – тише повторила Девана.

Девочка сжала губы, чтобы не улыбаться с таким восторгом. Гвин запретила ей говорить. Она всем запретила. Видимо, хотела сказать сама. Или боялась чего-то, хоть и не признавалась. Несмотря на то, что Кевендил сразу и с превеликим облегчением заверил, что отец не он, у Гвин оставались свои причины для опасений. Но принцесса более не могла скрывать эту тайну, это было выше ее сил.

– Ты знала? – Иврос повернулся к своей наставнице.

– Нет, – выдохнула чародейка с выражением искреннего изумления на лице. Помотала головой; бусинки в волосах мелодично зазвенели.

– Знала? – настойчивее повторил колдун. – Богами клянусь, Керика, если кто-то из вас был в курсе и смолчал…

– Нет же! – сердито перебила она.

Импери резким движением отстегнул от пояса ножны с мечом и отдал их Керике. А затем решительным шагом направился к выходу.

Мастер над рунами обменялась многозначительными взглядами с королем и заторопилась следом. За ней потянулась вся прибывшая с ними свита и хозяева замка.

– Выезжаем прямо сейчас? – спросила чародейка, нагнав Ивроса на пороге.

– Да. Вы едете по дороге. А я иду налегке через лес. Один, – отрезал колдун, не оборачиваясь. – Встретимся в Бастионе.

Он уже вышел на середину двора, когда золотое свечение начало окутывать его. Не связанное печатями, ничем не ограниченное, оно налилось в полную силу и теперь оказалось видно всем, даже простым смертным. Энергия импери загустела стремительно и послушно. Золотой кокон полыхнул так ослепительно, что всем остальным пришлось заслонить глаза.

Три удара сердца.

Огромный черный медведь стоял посреди двора, отряхивая с антрацитовой шерсти золотую пыль. Кевендилу показалось, что зверь стал больше с момента их последней встречи зимой, и этот факт лишь напугал наследника Нордвуда. Следующее же привело его в ужас и заставило отступить на шаг, за спину отца.

Оборотень повернулся к воротам.

– Открыть! – запоздало закричал Бариан Мейхарт опешившим от страха привратникам.

– Не нужно, – Керика взяла короля за локоть и лукаво улыбнулась. – Смотри.

Медведь сорвался с места. Ворота распахнулись сами, пропуская импери, будто не существовало больше в Нордвуде для него преград.

Оказавшись снаружи крепостных стен, оборотень встал на задние лапы и заревел.

Его рев разнесся над лесом бесконечным эхом. Таким, что задрожала земная твердь.

Стаи черных ворон с громким карканьем сорвались с деревьев. Повсюду, насколько хватало глаз, они заполнили собой небо. Птицы приветствовали медведя, который уже скрылся из виду в густом лесу.

Взволнованные крики пернатых возвещали об одном: хозяин Нордвуда вернулся.