Глава 13 · Всегда

Ей снились бескрайние поля золотой ржи, по которым волнами гулял ветер. Только теперь во сне не было ничего тревожного. Рожь оказалась простой рожью. Она пахла теплом и спокойствием скорого богатого урожая. Но сон растаял, прогоняемый отчетливым звуком извне.

Толстый шмель с назойливым жужжанием пролетел над самым ухом и уселся на цветок лазурного колокольчика. Он неуклюже забрался в узкий венчик и с важным видом принялся копошиться внутри, так, что снаружи теперь торчали только задние лапки и пушистая белая попка.

Гвин открыла глаза и меланхолично воззрилась на происходящее прямо у нее перед лицом. Колокольчик наклонился под весом насекомого и покачивался из стороны в сторону.

Чародейка зевнула. Она лежала на боку прямо на мягкой траве, а вокруг нее пестрел душистый луг. Благоухание цветов окутывало ее со всех сторон, а приятный бриз приносил с моря запах соли и водорослей. Легкое белое платье с атласной синей лентой под грудью и короткими рукавами сбилось, обнажив до самых колен стройные ноги в мягких серых туфлях. По щиколотке бегал растерянный муравей, явно заблудившийся на просторах человеческого тела.

Сонный взгляд адептки упал на полупустую корзинку, в которой медленно увядали ромашки, побеги зверобоя и листики подорожника.

Ну конечно, она пошла собирать травы и снова уснула. Ласковое солнышко разморило. Впрочем, дело было даже не в солнышке. Последний месяц Гвин вообще спала подолгу и с удовольствием. И везде, где только могла.

Она нехотя приподняла голову и обнаружила Пуговку, которая мирно паслась рядом. Лошадь щипала травку на фоне ясного неба недалеко от крепости. Судя по положению солнца, время близилось к закату. Но, вероятно, Гвин отсутствовала недолго. Иначе Брина бы уже хватилась и отправила кого-нибудь на поиски, как обычно.

Песочно-желтые стены Тернового Бастиона величественно возвышались в отдалении. Блестели на солнце пурпурные шпили. А у крепостного рва паслись три коровы и десяток коз – живое имущество, которое привели с собой перебравшиеся в Бастион люди. Гвин попыталась отыскать глазами пастушонка, но мальчишки нигде не было видно. Вероятно, тоже дремал в траве.

Шмель тем временем выбрался из колокольчика и, весь покрытый пыльцой, полетел дальше.

– Такой же неуклюжий, как и я, – сонно усмехнулась адептка.

В подтверждение своих слов она осторожно перевернулась с боку на спину. Живот сделался таким большим, что затруднял движения, а ведь прошло всего чуть больше полугода. Страшно представить, что будет незадолго до родов!

Впрочем, как следует насладиться этими мыслями женщина не успела.

– Здравствуй, пузырик, – произнес Иврос с рассеянной улыбкой на устах. – Ты такая… круглая. Боги, какая же ты круглая.

Гвин уставилась на колдуна, который все это время сидел на траве прямо у нее за спиной и наблюдал за тем, как она спит.

Моргнула.

Но Иврос никуда не исчез.

На всякий случай моргнула еще раз.

Приподнялась на локтях.

Тряхнула волосами, в которых застряли мелкие травинки.

А потом выдохнула, будто бы все еще сомневаясь, не продолжение сна ли это:

– Ив…

Мужчина наклонился к ней и с жаром впился губами в ее уста, не давая договорить. Осторожно, будто боясь сломать или причинить боль, он обнял ее одной рукой. Притянул к себе. Затем на пару мгновений прервал поцелуй, чтобы заглянуть в ее полные счастья глаза. И поцеловал снова, с долгой, трепетной нежностью.

Гвин неловко приподнялась. Не прерывая поцелуя, Иврос помог ей сесть. Адептка обвила руками его шею. Зарылась пальцами в волосы на затылке. Зажмурилась, как довольная кошка.

Ладонь Ивроса легла ей на щеку. Ласково погладила атласную кожу на шее любимой. Пальцы коснулись обнаженных ключиц. Спустились еще ниже и еще. А потом сильная рука импери осторожно накрыла раскрытой пятерней ее округлый живот. Предельно бережно. Ощущая под тонкой тканью платья живое тепло. И Гвин замерла под этим нерешительным прикосновением.

Но резкий, настойчивый толчок, который Иврос внезапно получил прямо в ладонь, заставил мужчину отнять руку. Он прекратил поцелуй и с растерянностью воззрился на живот любимой.

Гвин тихо рассмеялась, глядя на его вытянувшееся от удивления лицо. В зеленых глазах чародейки плясали лукавые искорки.

– Знаешь, я каждый день представляла твое возвращение, мой храбрый импери, – отсмеявшись, сказала она. – Как ты приедешь в Терновый Бастион. Как я торжественно, со всеми почестями встречу тебя на пороге. И ты скажешь, как же сильно скучал по мне. Но…

Иврос остановил ее шутливое излияние очередным долгим поцелуем. Потом коснулся губами кончика ее носа и обеих щек по очереди. Прижался лбом к ее лбу. И прошептал своим низким, глубоким голосом, от звуков которого в районе солнечного сплетения у Гвин разлилось приятное тепло:

– Я скучал по тебе так, что в Идарисе на Бельтайн выпал снег.

Гвин смущенно улыбнулась. Ласково коснулась его отросшей бороды.

– Хотела бы я на это посмотреть, – чародейка мечтательно вздохнула, а потом взяла ладонь мужчины в свою и положила обратно себе на живот, ощущая внутри очередное движение.

Иврос получил новый тычок, отчего его густые брови невольно приподнялись. В этот раз пинок был еще сильнее – настолько, что на животе у Гвин выступила вполне ощутимая выпуклость, которая потом никуда не делась.

– Боги, – пробормотал Иврос. – Тебе не больно?

– Нет, – Гвин ласково усмехнулась. – Это ножка, скорее всего. Ему, видимо, неудобно, вот и выставил. Я пару часов проспала на боку. Он всегда так делает, когда недоволен, что я слишком долго лежала в одной позе.

–Он? – Ладонь Ивроса дрогнула у адептки под пальцами. – У нас… мальчик?

Чародейка озорно прищурилась, глядя в глаза колдуна. Золотые искорки в них полнились искренней теплотой. И любовью.

– В том числе, – ответила она.

Гвинейн на мгновение закусила губу, наслаждаясь новой волной смятения на лице будущего отца. Нет, эта странная встреча посреди цветущего поля определенно стóит тысячи торжественных возвращений с фанфарами. Они были вдвоем, и Иврос принадлежал только ей одной. Каждым вздохом. Каждым взглядом. Каждой своей бесценной реакцией на ее слова. Женщина с восторгом ловила малейшую перемену в его лице и до сладостных мурашек упивалась его осторожными объятиями. Именно этой минуты Гвин ждала с самого их расставания.

– У нас двойня, Ив. Сын. И дочь.

Вместо того чтобы вновь удивляться, Иврос усадил Гвин к себе на колени и заключил в объятия. Уткнулся лицом в густые алые волосы, пахнущие травами. Поцеловал в висок.

– Это объясняет, почему ты такая круглая, – он тихо усмехнулся ей в ухо, щекоча кожу колючей бородой. – И почему так расцвел Нордвуд.

– А ты сомневался? Нордвуд ведь любит свою королеву. Ой, что тут творилось!.. Ты и половины не знаешь, – Гвин заерзала, устраиваясь поудобнее.

– Именно, – Иврос выразительно заглянул ей в глаза. – Ты почему мне не сообщила? Я бы приехал раньше.

– Потому и не сообщила, – адептка дернула плечом, с которого сполз тонкий рукав платья. – Не хотела, чтобы ты зря нервничал и бросал все важные и срочные дела.

Импери поцеловал открывшееся плечо возлюбленной. Сплел их пальцы.

И тут Гвин нащупала перстень на его руке.

Она перевернула ладонь мужчины так, чтобы рассмотреть печать на матовом золоте – корону с пятью зубцами и отдельной линией прямого основания. В Идарисе адептка с детства видела этот знак на каждом шагу, на каждой монетке. Пять зубцов символизировали четыре стороны света в Империи и ее центр, а полоска внизу – основу, на которой держится благополучие всех объединенных на континенте королевств. Многие люди с гордостью использовали знак Империи, но эту печать мог носить лишь один человек.

– Кстати о срочных делах, – Иврос прищелкнул языком и замолчал. Отвел глаза. Притворился, что любуется Пуговкой на фоне Тернового Бастиона.

– Ив? – Брови Гвинейн сошлись к переносице. – Что случилось в Идарисе? И как тебя принял Император?

– Хорошо принял, – уклончиво ответил мужчина. – Только хлопот много мне придумал, оттого я и задержался. Прости, что заставил ждать так долго.

Иврос попытался вновь поцеловать женщину, но та выставила ладонь, и губы уткнулись в ее пальцы.

– Я ношу твоих детей. Двоих сразу, – настойчивым тоном начала Гвин. – И я имею полное право знать все, что с тобой приключилось. Начиная этим перстнем и заканчивая причиной того, почему тетушка Керика разрисовала тебя, как праздничный тотем. Если ты думаешь, что я не понимаю значение кольца или символов на твоей коже, то очень ошибаешься. Но я хочу услышать все от тебя.

Ее праведный гнев отчего-то заставил импери тихо рассмеяться. Как сильно он тосковал по этим сердитым зеленым глазам, возмущенным речам и саркастичным шуткам!..

– Хорошо, моя круглая валькирия, – Иврос прижал Гвин к себе. – Расскажу.

– Я жду, – адептка провела указательным пальцем по ветвистому узору, который поднимался по руке колдуна. Почерк тети она знала лучше, чем названия птиц в лесу.

Колдун решил начать издалека.

– Император довольно долго ко мне присматривался после нашего с ним знакомства. Никак не мог решить, можно ли мне доверять, ведь я чужак, да еще и импери. Но обстоятельства сложились так, что я получил императорское одобрение. А с ним мне пришлось принять и новую должность. Мы официально имеем право жить в Нордвуде на территории Тернового Бастиона. Поскольку силы моего рода неразрывно связаны с этими землями, Император подписал указ, который делает Бастион резиденцией Хагморов, – Иврос поймал руку Гвин, которой она продолжала ласково очерчивать его руны. – Но через год нас ждут в Идарисе. Стало быть, всех четверых.

Иврос слегка нахмурился, и это не укрылось от адептки, которая глаз с него не сводила.

– И что же будет через год? – осторожно спросила она.

– Я принял присягу, Гвин, – колдун кивнул на перстень. – И занял пост лорда-протектора по воле Императора как Иврос импери Хагмор. Через год меня ожидает служба. Конечно, я смогу проживать и в Нордвуде, но поездок будет немало. Вероятно, ты не это ожидала услышать. Ты ведь хотела отправиться на юг, посмотреть другие земли. Конечно, в силу должности мне придется много путешествовать, но вряд ли это будет то, о чем ты мечтала.

– Я готова ехать с тобой куда угодно, – Гвин ободряюще улыбнулась. – Но дети…

– Могут отлично проводить время с дедушкой, – закончил за нее импери, хитро прищурившись.

– Нет, – отрезала женщина. Улыбка тотчас пропала с ее лица. – Только не этот интриган. И речи не может быть, забудь.

– Гвин…

– Могу поспорить, это он приложил руку к тому, что Император завербовал тебя на службу.

– Гвин…

– Потому меня с собой в Идарис и не взял. Знал, что я не допущу. Старый лис!..

– Гвин, выслушай же меня, – Иврос нежно взял ее за подбородок и развернул к себе. – Авериус действительно повез меня к Императору ради того, чтобы завербовать…

– Я так и знала!

Импери подавил нарастающий протест настойчивым поцелуем, а когда женщина немного успокоилась в его объятиях, осознав, что сопротивляться нет смысла, продолжил:

– Я не договорил. Выслушай сначала, а уж потом негодуй, – он примирительно улыбнулся. – Еще в Терновом Бастионе твой отец открыл мне государственную тайну: главная задача левой руки – найти для Императора преемника. Надежного человека с древней кровью, достаточно сильной, чтобы удерживать в своей власти и оберегать благополучие не просто куска земли, но целой Империи. Кого-то, чья кровь лежит в основе самой этой Империи. Лежит в самом этом слове, Гвин. Представителя крови импери, коих почти не осталось. Понимаешь?

Адептка медленно кивнула.

– Чем младше кандидат по возрасту, тем проще вырастить из него Императора. Взрослый импери может быть непредсказуем и попросту не подойдет для того, чтобы справиться с такой ответственностью. Но дети – дело другое, – рука Ивроса вновь легла Гвин на живот. – Авериус неспроста заговорил о наших с тобой отношениях. Неспроста сказал тебе о ребенке. Гвин, твой отец мечтает вырастить следующего Императора из собственного внука. Хочет воспитать его именно тем человеком, который нужен всей Империи. Всей.

Иврос умолк.

Гвин тяжело сглотнула, глядя на абсолютно спокойное лицо колдуна.

– Он… – Адептка покачала головой. – Он ничего мне об этом не сказал.

Импери усмехнулся, продолжая ласково поглаживать круглый живот, внутри которого снова началось едва ощутимое шевеление.

– А ты дала ему договорить? – вкрадчиво уточнил Иврос.

– Я…

– Авериус сказал мне, что ты заартачилась. Пустилась в обвинения. Заявила, что не доверишь ему воспитание внука, – золотые глаза мужчины лукаво прищурились. – Гвин, твой старик глубоко обиделся на тебя. Он так тебя любит, а ты сказала, что не подпустишь его к своим детям. Детям, к чьим ногам он готов положить императорский престол.

Чародейка закусила губу. Она и вправду не дала отцу объясниться до конца. А он обиделся и решил ее воспитать. Да еще и запретил остальным делиться с ней их планами. Конечно, она вряд ли одобрила бы идею того, чтобы взваливать на Ива титул лорда-протектора. Гвин и теперь чувствовала тревогу за него. Но вынуждена была признаться себе, глядя на возлюбленного: поездка в Идарис явно пошла ему на пользу.

– И папа решил наказать меня, оставив в Нордвуде? – Гвинейн ощутила укол совести.

– О, тут все несколько сложнее, – колдун усмехнулся. – Во-первых, ты окулус, а Император – импери, как ты уже поняла. Везти тебя к нему – дело непредсказуемое. Это мы с тобой обрели сердечную привязанность, а ведь вообще-то окулус на импери может реагировать весьма… неоднозначно. Скажем так, твой отец счел, что лучше не испытывать судьбу, пока все столь неопределенно.

Гвин наморщила лоб, пытаясь вспомнить свою реакцию на Императора. Но слишком близко она к нему никогда не подходила. Хотя определенную силу в нем ощущала, только списывала это на то, что пресветлый Салдор Септиан – весьма сильный архимаг сам по себе, да еще окруженный плотной сетью защитных чар.

– Продолжай, – велела она. – Что во-вторых?

– Во-вторых, отец увидел твою взрывную реакцию и счел, что ты можешь все испортить. Гвин, все его плавание было прикрытием. Он пять лет искал следующего импери. И не нашел. Вернулся, узнав о трагедии в Академии. Чуть с ума не сошел от горя. Но потом ты объявилась в Нордвуде. И вот он едет сюда и находит любимую дочь в объятиях импери, который ему так нужен, – Иврос легонько сжал возлюбленную своими крепкими руками. – Каково ему было, представляешь? Конечно, Авериус расценил, что я для должности Императора особо не гожусь, а вот наш потенциальный ребенок, которого можно воспитать в нужном ключе… Но и я тоже лучше, чем ничего. Еще достаточно времени, чтобы сделать из меня достойного лорда-протектора, обучить всем тонкостям. Главное, чтобы воинственно настроенная дочка не вставляла Авериусу Гарана палки в колеса. Впрочем, теперь я, может быть, им и не понадоблюсь. Время покажет.

Иврос с улыбкой погладил живот Гвинейн. Та задумчиво молчала.

– А в-третьих, твой отец отлично понял, как сильно я люблю тебя. Он рассудил, что в Нордвуде ты будешь в безопасности. Земля импери не допустит, чтобы обидели того, кем дорожит ее хозяин, – заключил он. – ВарДейк рассказал нам про носферата. Я готов был все бросить и поехать назад, но Авериус меня удержал. Сказал, что Нордвуд тебя защитил.

Гвинейн отвернулась. Небосвод на западе начал розоветь. Золотое солнце неспешно сползало к его краю.

– Это был не только Нордвуд, – вдруг призналась она. – Но и твоя мама, Ив. И наши дети. Ашада приняла меня как мать своих внуков. А наша дочь… Она не дала мне сгинуть под темными чарами.

– Гвин…

– Когда я была маленькой, – чародейка торопливо облизала губы, – один мой учитель, который частенько выдавал всякие туманные предсказания, предрек мне, что однажды я буду выбирать между жизнью двоих самых дорогих мне людей и судьбой целого королевства. Я поняла его слова только теперь. Он говорил о наших детях. И о том, что мое сердце сработает как отлаженный механизм и примет верное решение. Оно приняло. Мне удалось найти баланс. Защитить Нордвуд от носферата силами импери и уберечь детей.

Она вновь повернулась к Ивросу. Тот хмурился. Видимо, вновь сожалел, что не приехал к ней раньше. Что вообще согласился оставить ее одну.

– Все хорошо, Ив, не терзай себя. Все уже позади. И ты вернулся ко мне, – Гвин улыбнулась ему. – Солнце садится. Пойдем домой?

– Домой, – колдун мечтательно закатил глаза и чмокнул женщину в щеку, так внезапно, что от неожиданности она чуть не завалилась в траву. – Ты не представляешь, как я ждал этих слов.

– Представляю.

Иврос помог Гвин встать на ноги. Он снова оценил внушительный размер ее живота, пока она расправляла платье и вытряхивала из волос застрявшие травинки, но на этот раз смолчал. Поднял с земли ее корзинку. Подал руку.

Гвин приняла ее. Еще раз невольно улыбнулась, ощутив прикосновение возлюбленного. Ей все никак не верилось, что это не сон. Что вот он, стоит перед ней. Такой высокий и широкоплечий. С этими налитыми мускулами и рунической вязью на загорелой коже. Статный и надежный. Настолько, что даже Император разглядел в нем подходящего человека себе на замену. И ему явно пошли на пользу произошедшие перемены. Иврос выглядел увереннее. Но все равно оставался ее Ивросом, всецело. Гвинейн не нужно было входить в транс, чтоб в этом убедиться.

Колдун и адептка не спеша двинулись по полю рука об руку. Пасущаяся неподалеку лошадь подняла голову и одарила их пристальным взором. Но ничего интересного не увидела и снова принялась щипать клевер у себя под ногами.

– Значит, Император счел тебя достойным поста лорда-протектора? – спросила Гвин, бросив на импери хитрый взгляд.

Иврос кивнул. Он невольно залюбовался тем, как солнечные лучи играют в ее алых волосах.

– Да. Я немного помог ему с одним делом, и он понял, что может мне доверять, – импери решил приберечь подробности на потом, а то и вовсе доверить рассказ о них мастеру над рунами. – Только придется учиться всем чародейским премудростям. Но я не жалуюсь. Керика вызвалась быть моей наставницей.

– Тетушка? – обрадовалась Гвин. – Как чудесно! Потому она и покрыла тебя усиливающими рунами? Работает над твоим обучением?

– Верно. Она, кстати, тоже в Нордвуде, – импери сделал паузу. – Она и еще десяток императорских клевретов, – Иврос страдальчески скривился. – Никак не привыкну к этой толпе у меня за спиной. Они все милые люди, но чересчур фанатичны.

– Ничего, ты справишься, – заверила адептка. – Идарис, конечно, совсем не похож на Нордвуд, но, сдается мне, корни импери тебе помогут. Власть у тебя в крови, – она резко обернулась к нему и воздела указательный палец. – Но только не думай, что я теперь буду во всем с тобой соглашаться, лорд-протектор Хагмор.

Высокие стены Тернового Бастиона неспешно приближались. На фоне заходящего солнца они были невероятно величественны и прекрасны. Но Иврос не сводил глаз с женщины, идущей подле него.

Слегка неуклюжая, с этим круглым животом и милой походкой, она выглядела такой восхитительной, что его суровая душа замирала от счастья. Импери не покидала мысль о том, что эта женщина носит под сердцем его детей. Эта мысль гнала его сквозь Старый Лес от Высокого Очага, и он бежал так стремительно, что деревья едва успевали раздвигать перед медведем свои ветви. И чем ближе к Гвинейн, тем сильнее становилось невероятное чувство, что теперь затопило Ивроса изнутри. Оно началось со смятения и переросло в щемящую нежность, когда он оказался на поле перед Бастионом. Иврос знал, куда ему идти. Он будто слышал. И потому ничуть не удивился, когда пошел на этот зов и обнаружил Гвин, сладко спавшую среди ромашек и колокольчиков. Прекрасную. Невероятную. И такую трогательную. Пропитанную изнутри силой импери. Мужчина не смог найти в себе силы разбудить возлюбленную. Просто сидел рядом, не веря, что они снова вместе и она только его.

Иврос тихо рассмеялся своим мыслям, а затем вручил корзинку с травами Гвин и легко подхватил женщину на руки. Чародейка при этом тихо взвизгнула, как юная девчонка, и обвила шею мужчины одной рукой, а на локоть другой за плетеную ручку повесила свой небогатый урожай.

– Хорошо, мой грозный пузырик. Я буду считаться с твоим мнением, – Иврос поцеловал Гвинейн в щеку.

– Еще раз так меня назовешь, укушу, – пообещала она.

Ив понес ее дальше, сквозь высокие заросли полыни и желтого тысячелистника.

– Так что там с Керикой и твоими клевретами? – напомнила ему Гвин.

– Они скоро прибудут сюда, – ответил он. – Мы первым делом заехали в Высокий Очаг. Там я отдал Кевендилу подписанное прошение о вашем разводе. И узнал, что ты тут. И беременна. Маленькая принцесса сказала. Я пошел через лес, а остальные двинулись с лошадьми по дороге.

– Я знала, что Девана не сможет молчать, – Гвин фыркнула. – Но хотела сказать тебе сама, конечно, – адептка вздохнула, возвращаясь мыслями к отцу, которому тоже стоило бы обо всем рассказать. – Папа сильно сердится? Конечно сильно, раз даже развестись с Кевендилом не позволил.

– Он отойдет сразу, как узнает о внуках, – заверил импери. – Ты должна ему написать, Гвин. Он имеет право знать. И твоя матушка. Я познакомился с ней, кстати.

Гвинейн уловила странную, насмешливую улыбку, которую Иврос попытался спрятать.

– Ох. И как прошло? – полюбопытствовала она.

– Необычно, – уклончиво ответил мужчина.

– Мама умеет быть несносной, – Гвин закусила губу, гадая, что такого та могла выкинуть.

– Тогда ты пошла в нее, – заметил импери. Но прежде чем его возлюбленная успела снова возмутиться, задумчиво произнес: – Твои дяди Корвесы ведь близнецы с этой их особой телепатической связью, от которой мороз по коже. Думаешь, у наших будет так же?

– Понятия не имею, – честно призналась адептка. Она решила пока умолчать о том, что знала об этих детях весьма много, включая имена и внешность. Не стоило вываливать на Ивроса все и сразу. А потом, будто сама того не желая, призналась: – Но они оба очень сильные. Возможно, ты прав. И будет лучше, если папа однажды возьмется за их обучение. Вместе с тетушкой, конечно.

Иврос согласно кивнул. За месяцы в Идарисе он успел обдумать многое и изменить свое мнение относительно чародеев и их роли в судьбе этого мира. Маги были в почете. Адептов уважали все, даже представители обеих Церквей. Была определенная логика в том, что власть чародеев с кровью импери сохранилась, лишь видоизменилась со временем и из прежней кровавой тирании превратилась в выбор мудрого Императора. В какой-то мере у Ивроса не было других вариантов, кроме как согласиться с волей Салдора Септиана. Оставаться в стороне Ив никак не мог. Возможно, не все поддержат идею о том, чтобы пост Императора однажды в открытую занял импери, но это случится еще очень и очень нескоро. И кто знает, быть может, императорский престол уготован не Ивросу, но его еще не родившемуся сыну. В таком случае ребенка надлежало обучить как следует, чтобы он был готов ко всему, когда подойдет срок. И сложно представить себе лучших учителей, чем Авериус и Керика Гарана.

– Через год новая Академия будет уже отстроена, – сказал Иврос, размышляя вслух. – Люди под началом твоего отца трудятся споро. Перечить такому человеку, как он, не смеет никто. Кроме тебя, разумеется, – он наклонился к женщине и зашептал, нарочито щекоча ей шею бородой, чтобы она улыбнулась: – Помирись с ним, Гвин. Ты же его вишенка. Он очень любит тебя.

– Я знаю, – адептка вздохнула. Поцеловала колдуна. Мысленно подивилась тому, как быстро Ив с отцом нашли общий язык. Это не могло не радовать, даже несмотря на то, что у них были какие-то секреты от нее. – Я напишу ему. Сразу, как приедет тетушка.

Иврос бросил задумчивый взгляд в сторону темнеющей громады Старого Леса. Деревья обнимали поляну с востока и юга до самого обрыва, за которым плескалось Сапфировое море. Всадников не было видно. Но к ночи они, безусловно, доберутся сюда без приключений. Нордвуд был тих и безопасен. Импери чувствовал это собственными костями.

– Керика очень терпеливый учитель, – вдруг произнес он. – Смотри.

Ив остановился посреди поля, продолжая бережно прижимать к себе Гвин. Зашептал. Этот шепот напоминал неразборчивое бормотание, которое зарождалось где-то в груди и поднималось вверх, вызывая вибрацию его собственного тела и тончайших энергетических нитей вокруг. Адептка знала слова, которые произносил импери, наизусть, поэтому ее губы непроизвольно растянулись в радостной улыбке.

Глаза Ивроса побелели и налились молочным свечением с мягкими вкраплениями живого золота.

– Что ты видишь? – с интересом осведомилась чародейка.

– Бесконечную золотую паутину, – ответил он. – И мы в ее центре. И еще, – его взгляд скользнул по телу женщины и остановился на животе. – Боги! И вправду двое!

Гвинейн бросила мешавшую ей корзинку на землю, чтобы обнять Ивроса обеими руками. Накрыла его губы своими, а потом, почти не прерывая поцелуя, сама зашептала слова заговора, так, что их дыхание слилось в единое целое.

Глаза адептки наполнил опалесцирующий свет.

А мир вокруг вспыхнул разноцветным калейдоскопом, пронизанным прочной золотой сетью. И они действительно были в ее центре, растворяясь друг в друге.

Ярче ясного неба.

Ярче цветов на лугу.

Ярче солнца.

Потому что ничто не могло быть ярче их счастья. Такого бескрайнего, что кружилась голова.

– Ты же понимаешь, что ты теперь только моя? Тебе придется взять мою фамилию.

– Которую?

– Хочешь, чтобы я обернулся медведем и съел тебя, негодница?

– Шучу, Ив. Я возьму любую из двух. Мне нравятся обе.

– Однажды мне предстоит много странствий. Земли Империи должны знать кровь Хагморов. Но я хочу, чтобы ты была со мной. Ты ведь будешь со мной, крошка Гвин?

– Всегда.