Глава двадцать третья: Соня

Глава двадцать третья: Соня

Звонок звучит для на меня, словно церковный колокол — внезапно и громко, так, что в первую секунду закладывает уши. Знакомая мелодия припева популярной песни, что-то о том, что в этом мире есть идеальный мужчина — и сегодня я бегу к нему на свидание. Это очень по-детски — ставить мелодии на каждый звонок, и в наше время этого уже никто не делает, но когда в моей жизни появился Саша, я хотела, чтобы все знали — мой мужчина самый лучший, а я рядом с ним — самая счастливая. Ведь и правда неслась на свидание со всех ног.

Как быстро все может измениться, особенно, когда собственное сердце предает в самый неподходящий момент, когда жизнь кажется абсолютно ясной, понятной и предсказуемой.

Только сейчас, когда потихоньку освобождаюсь из рук Дениса, я понимаю, что все время только то и делала, что пряталась за эту предсказуемость. Когда все идет по плану родителей, а свои собственные мечты все больше похожи на исполнение списка желаний шестилетней девочки, не хочется ничего усложнять.

Денис ничего не говорит, только вздергивает бровь, явно намекая, что мой рингтон его забавляет. И тут же становится мрачнее тучи, потому что я прикладываю трубку к уху и называю абонента по имени.

— Саша, привет, — кое-как ворочая языком, говорю я. Кажется совершенно неправильным, что секунду назад я целовалась с его братом, на моих губах вкус его поцелуя, но я уже улыбаюсь другому мужчине. Пусть и до смерти фальшиво.

— Я ничего не понимаю — ты меня избегаешь? — В его голосе неподдельная тревога. — На работе почти не видимся, после работы убегаешь, ничего не сказав. Сообщения мои игнорируешь. Я тебя чем-то обидел?

— Просто много работы, учеба и еще мои курсы. Ты же знаешь.

Ненавижу себя за то, что приходится ему врать, но еще больше ненавижу, что в эту минуту Денис смотрит на меня взглядом, от которого дрожат колени и сладко ноет в животе. И мне не стыдно перед Сашей за то, что, продолжая корчить влюбленную дурочку, я мечтаю о том, чтобы, наконец, остаться с Денисом наедине.

— Я знаю, что ты раньше не бегала от меня, как черт от ладана, — обижается Саша.

А Денис складывает руки на груди и одними губами говорит четко и ясно, словно вслух и прямо мне на ухо: «Хватит». А у меня нет силы воли сопротивляться его энергетике, его магнетическому влиянию. А может быть, есть, но мне приятнее отключить все инстинкты и просто повиноваться воле этого мужчины, к которому меня тянет, словно зачарованную.

— Прости, я сейчас занята, — говорю скороговоркой, не давая Саше вставить даже слово. — Обязательно перезвоню тебе утром. Нам… нужно о многом поговорить.

— Соня, что происходит?

Я трусливо нажимаю на красный кругляш «Отключения», чтобы не придумывать очередную ложь. Проще сделать вид, что я не услышала последний вопрос. Малодушно, но проще. И как только Денис понимает, что мы снова только вдвоем, он буквально сминает меня собой, придавливая к боку машины, словно таран. На долгом вздохе я выталкиваю из легких последний воздух, очищаюсь от лжи, чтобы хотя бы сейчас быть честной перед собой и всем миром — мне необходим этот мужчина. Несмотря ни на что, несмотря на его брак, на разницу в возрасте и его полную непохожесть на принца — я нуждаюсь в нем сильнее, чем в кислороде и пище. И уже совсем неважно, что он это понимает, потому что лишь усмехается, вместо того, чтобы поцеловать мои бесстыже подставленные губы. И вталкивает обратно в машину, чуть не укладывая на заднее сиденье, словно распоследнюю…

— Прости, Одуван, но сегодня ты будешь со мной, — бросает коротко, словно лязгает замком. Короткое «В мою квартиру» и снова ко мне, жадно, как-то по животному прикусывая уголок моего рта. — На мне. Подо мной. По-всякому, как мне захочется. Поняла?

Взгляд из-под густых ресниц — темное пламя, от которого не увернуться, как направленный выстрел. Это позорно и, наверное, пошло, что мне не хочется сопротивляться, что поддаюсь его грязным обещаниям, вдыхаю их, как сладкий усыпляющий стыд и совесть газ.

Мое «Да» в ответ — это просто лишний звук, потому что руки и губы говорят сами. Я обнимаю его, притягиваю к себе и впервые в жизни буквально схожу с ума от ощущения языка у себя во рту. Это так… интимно, почти как секс, о котором я знаю только из фильмов для взрослых. Не могу сдержать еще один стон, когда его пальцы скользят вверх по моей ноге, задирают платье — быстро и резко, почти до жалобного треска ткани. И ноги сами раскрываются навстречу, кожа наполняется огнем в тех местах, где к ней притрагивается Денис. И между ногами так туго скручивает совершенно незнакомое странное чувство, как будто внутри меня запущен странный процесс, и я стремительно совершаю прыжок вперед, эволюционирую слишком быстро, не осознавая происходящих перемен.

Мазок пальцами поверх резинки чулок — мой всхлип и стыдливая попытка свести колени.

— Еще… — Я закрываю глаза, подаюсь вперед, толкаясь бедрами навстречу длинным уверенным пальцам, мужским касаниям, от которых кружится голова.

— Ты вся течешь, Одуван, — плотоядная ухмылка в унисон с ладонью, которая в одно движение отводит в сторону мои трусики. — Скажи, что хочешь меня.

Он с ума сошел?

Мои щеки затапливает стыд, я трусливо мотаю головой, надеясь сохранить хоть немного здравомыслия, но тело продолжает стремиться к нему. Магия вуду, проклятье подчинения? Не важно, как называется эта пагубная страсть, потому что я все равно не могу ей противостоять. И вряд ли так уж сильно хочу.

— Я… — Денис замирает около моих губ, дует на влажную после поцелуев кожу, и я жмурюсь, словно заласканная кошка. — Тебя… — Костяшками пальцем поверх моих половых губ, едва касаясь, почти невесомо, но выуживая из меня новую порцию обжигающих горло стонов. — Хочу… Видишь, Одуван, я не сгорел, признаваясь в этом.

Я честно пытаюсь повторить за ним, пройти по следам его слов, но ничего не получается.

— Мне нравится, что ты такая скромница, — продолжает искушать мой личный Дьявол. — И что развратная одновременно. Имей ввиду, Одуван. — На этот раз его голос мрачнеет, и он вдруг резко одергивает руку и платье, заставляя меня удивленно выдохнуть. — Никакого Младшего, ясно? Ты — моя. Вообще моя. Абсолютно.

— А ты — мой? — почти с мольбой спрашиваю в ответ. — Теперь — тоже мой?

Денис протягивает руку, потирая мою щеку тыльной стороной ладони, о которую я доверчиво потираюсь. Проводит пальцем по губам, и я, поддавшись непонятному желанию, обхватываю его губами, втягивая в рот.

— Еще, — Денис прикрывает глаза, проталкивает большой палец почти до основания и прикусывает губу, когда я несмело прикасаюсь к нему языком. А потом снова отстраняется, почти с жестокостью сжимая мой подбородок двумя пальцами. — Я давно твой, Одуван. С первого взгляда на поводке. И не жди, что еще хоть раз повторю эту романтическую хуйню.