Глава тридцатая: Соня

Глава тридцатая: Соня

Мне кажется, что земля раскалывается прямо у меня под ногами. Даже опускаю взгляд, чтобы убедиться, что на асфальте нет ни трещин, ни разломов — только растоптанная мешанина снега, часть которого налипла на мои ботинки.

— Что, раздумала бежать? — Саша абсолютно точно наслаждается своим триумфом. — Рад, что в твоей голове есть хотя бы зачатки мозгов. А то, знаешь, Денис обычно трахает только то, что не способно самостоятельно подсчитать в уме два двузначных числа. Видимо, ты для него экзотика, раз выбилась из общей схемы.

Я поворачиваюсь, смотрю на этого человека — и чувствую себя внезапно беспричинно прозревшей. Это действительно тот самый Саша, который называл меня «Булочкой», обнимал, носил на руках и трепал по голове, словно ребенка? Тот случай, когда страшно верить собственным глазам.

— Конечно, прямых доказательств у меня нет, — он даже театрально выворачивает карманы пальто, и те свисают с боков, словно облезлые собачьи уши. — Но что-то мне подсказывает, что после скандала с твоим исчезновением, наведения справок и пары наводящих вопросов «с пристрастием» найдется пара-другая человек, готовых подтвердить, что вчера ты ушла из офиса вместе с Денисом, провела с ним вечер в ресторане, откуда ты уехали в известном направлении. Блядская квартира братишки, знаешь ли, в крутом районе, там везде камеры понатыканы. Вопрос нахождения видео — это для спецов на час-два забот.

Мне кажется, я глохну от ужаса.

Несколько минут назад все, что меня заботило — обман Дениса, который стоил мне разбитого в хлам сердца. Сейчас внутренности сковывает страх, от которого мне — это понятно уже сейчас — еще долго не оправиться.

— Как думаешь, булочка, твой папаша сразу оторвет Денису яйца или для начала пустит его по миру?

— Он тут не при чем! — слишком громко ору я. Голос эхом отражается от зданий и возвращается мне в уши воем предупредительной сирены: «Это происходит на самом деле, это никакой не кошмар». — Я пошла с Денисом по доброй воле! Я… выпила лишнего. Сама повесилась ему на шею. Он… просто…

Саша довольно кивает, подбираясь ко мне коротким мягким шагом.

— Боюсь, что так только хуже, булочка, потому что тогда это сильно смахивает на отравление специальными веществами с целью склонить к сексуальному акту без согласия. Прости, я не уверен, что моя формулировка точна. Но на всякий случай.

Он вскидывает палец, привлекая мое внимание, сует руку во внутренний карман пальто и достает оттуда телефон. Что-то набирает на экране, а потом тишину улицу вдруг оглушает мой собственный крик: «Я пошла с Денисом по доброй воле!»

Господи, что я натворила…

— Это тянет на признание, булочка. — Саша снова передергивает плечами. И вдруг становится серьезным, пряча телефон обратно. Ломать комедию уже нет необходимости: я призналась, все остальное уже не имеет значения. — Я всегда прощал Денису. Ты не первая женщина, которую он у меня увел. И даже не вторая. Но я всегда от него зависел: был «младшим» у старшего, получал от него деньги, чтобы выучиться и влиться в семейный бизнес. Чтобы в итоге получить хрен с маслом. Мне это остопиздело, знаешь ли. Но я все равно терпел. До последнего. Думал, что он оценит по заслугам мои попытки устроить брак с дочкой Ларина.

Еще одна бьющая наотмашь правда.

Саша видит мое замешательство и присвистывает.

— Только не говорит, что не знала. Я был уверен, что ты милая славная умная девочка. Что до милой и славной — я остаюсь при своем мнении, а вот «умная»… тут случился прокол, но уж твоя безмозглость очень меня расстроила. Это все Денис придумал, его был план: всучить братишку в семейство Лариных, чтобы я как следует ебал дочурку «мандата», а он тем временем получал самые «жирные» контракты. Справедливости ради — хороший был план.

У меня кружится голова. Очень сильно. И единственная опора в пределах досягаемости — протянутая Сашина рука. Неприятно теплая, как будто только что с батареи.

— Слишком хороший, чтобы от него отказываться, — продолжает свою исповедь Саша. — Поэтому, булочка, мы с тобой внесем коррективы и продолжим. Я продолжаю корчить счастливого влюбленного, ты продолжаешь радоваться. Я забираю контракт у Дениса и становлюсь полностью финансово независимым. И никто не узнает, чем милая и славная девочка занималась на холостяцкой квартире самого известного бабника столицы. И еще. — Саша вдруг снова входит в образ влюбленного: наматывает на меня свой шарф, правда, почти до самого носа, лишая возможности говорить. Наклоняется ко мне, прикладывая палец к губам, и злым шепотом мне в лицо: — Только тсссссс, булочка, это будет наш с тобой секрет.

Я пару раз читала в книгах о том, что какие-то слова или события ввергали людей в ступор, когда их головы отказывалась думать от слова «совсем». Именно это сейчас происходит со мной. Я просто не в состоянии переварить только что услышанное. Не готова принять реальность, в которой меня, избалованную папину дочку, фактически прижали к ногтю, словно вошь, и лишили права выбора.

— Ты с ума сошел, — говорю то немногое, на что способна после затяжного молчания.

— Повторяешься, — отмахивается Саша.

Вот теперь отчетливо видно, что он в порядке с головой, не пьян и не одурманен «веществами», а если был в таком состоянии, то давно проветрил голову и абсолютно точно понимает, что делает.

И это пугает куда сильнее, чем его неадекватность.

— Ты правда думаешь, что я буду изображать… влюбленную дурочку? — Это настолько невероятно, что я смеюсь даже сквозь нервное напряжение, от которого губы коченеют сильнее, чем от мороза.

— Боюсь, булочка, у тебя нет выбора, — спокойно отвечает Саша.

— У меня есть выбор — послать тебя к черту!

Мы обмениваемся пристальными взглядами, и в голубых глазах, которые я когда-то считала добрыми и безумно красивыми, сверкает демоническая насмешка. Вот, наконец, есть то, что объединяет братьев Ван дер Мейер: они оба эгоисты, готовые брать то, что хотят, любыми доступными способами, не заботясь о последствиях.

И оба решили попрактиковаться в этом умении на мне.

— Просто на всякий случай, вдруг я ошибся, и ты все-таки не такая умная, как мне казалось, — вкрадчиво продолжает Саша. — Хотя, по правде говоря, я в принципе не высокого мнения о подстилках моего брата, но ради тебя готов сделать исключение. Я не предлагаю тебе помогать мне, не ищу твоего одобрения и не собираюсь расшаркиваться, чтобы мы нашли компромисс. Булочка, мне вообще насрать, что ты обо мне думаешь, и как собираешься договариваться со своей совестью. Просто имей ввиду: если ты не согласишься мне подыграть, заставить тебя силой я, конечно, не смогу. Хотя…

Он успевает схватить меня двумя пальцами за щеки, притягивая к себе, словно собирается рассмотреть лицо под пристальным прицелом микроскопа.

— Может, ты любишь, когда погрубее? Я с удовольствием, булочка, потому что от милых домашних девочек, которые ебутся по ночам с женатыми мужиками на пятнадцать лет старше себя, я уже порядком устал.

— Убери. От меня. Руки, — шиплю я, и это странным образом действует.

Саша даже вскидывает ладони, как будто сдается.

— Попытаться стоило, — хмыкает он, и вдруг снова становится совершенно серьезным, и непроницаемым. — Не думаю, что твоя семья очень обрадуется, если узнает из свежих новостей, что их доченька трахается с женатым мужиком.

В памяти всплывают укоры матери, ее слова о том, что я должна думать о репутации отца и о его карьере. Саша словно был там, слышал каждое слово, настолько прицельным оказался его выстрел.

Или он просто слишком долго крутится в этом кругу, и давно выучил все подводные камни.

Господи, да какая разница?!

— Я позвоню утром, булочка, — кричит он вслед, когда я бросаюсь наутек, словно заяц.

Я его ненавижу.

И Дениса тоже ненавижу.

Но больше всех ненавижу себя, потому что в том, что я оказалась в безвыходной ситуации, винить больше некого.