Глава 6

Элайза играла на скрипке, и погруженный в полумрак дом, казалось, оживал. Легкое движение тонких занавесок походило на танец, как и пляшущие языки пламени в растопленном камине, и танцующие на бокале огненные блики. Музыка звучала – и мир вокруг становился чище, ярче, теплее. Знакомые с детства вещи обретали неуловимую новизну, а стройная фигурка блондинки – чарующую хрупкость. Юная девушка напоминала сказочную фею в своем белоснежном платье, подол которого слабо колыхался от проникающего сквозь приоткрытое окно ветра. По просторной гостиной скользили тени: молчаливые, гибкие, страстные… как мелодия, рожденная изящными пальчиками моей гениальной сестры. В Элайзе и правда было что-то волшебное: когда ее скрипка плакала, на глаза слушателей наворачивались слезы, а когда выводила заводной мотивчик, трудно было удержаться, чтобы не сорваться в пляс. Люди Дарилии обожали ее музыку и боготворили талантливую скрипачку, способную любую, даже самую простую композицию превратить в нечто невероятное. Младшая мисс О'Коннелл не зря слыла кудесницей. Ее музыка пользовалась огромным успехом как на островах, так и на Большой Земле. Продюсер с удовольствием отправил бы свою звезду туда на гастроли, но, по условиям договора, она не имела права покидать страну до своего второго совершеннолетия. Так что людям за океаном приходилось пока довольствоваться лишь записями ее дивных выступлений, которые были не так уж и часты. Сестра настолько выкладывалась на концертах, что потом неделю лежала пластом, приходя в себя, и еще минимум две хандрила, прежде чем снова вернуться к репетициям. Сегодня, стоя у высокого окна, выходящего на террасу, Элайза играла не для восторженных зрителей, а для себя и нашего старого особняка, за все эти годы не растерявшего атмосферы домашнего уюта. Когда-то мы жили тут все вместе… давно. Прячась в тени под лестницей, откуда через арочный проход был неплохой вид на гостиную, я старалась не делать лишних движений, чтобы не выдать своего присутствия. Встреча с Эллой в мои планы пока не входила, поэтому я и явилась сюда вечером. По моим расчетам сестра должна была уже лечь спать, но, судя по всему, ее режим в свете последних событий полетел к чертям так же, как и мой. Музыка… такая красивая и проникновенная… задевала за живое, полностью отражая сумбур чувств Элайзы. Скрипка то грустила, то ликовала, пытаясь убедить хозяйку, что после хмурой ночи обязательно наступит солнечный день. В дом я проникла через потайной ход, ведущий из сада в погреб. О том, что старый заброшенный колодец, прикрытый деревянной крышкой, на самом деле люк с вертикальной лестницей и узким каменным тоннелем, знали только мы с сестрой. Код на замке, висящем на железной двери в подвал, тоже был известен лишь нам двоим. Даже Грэйс не имела об этом ни малейшего представления, и потому частенько удивлялась, когда мы внезапно исчезали из сада и неожиданно оказывались дома. Под песню скрипки воспоминания счастливого прошлого налетели, будто порыв ветра, подгоняемые музыкальными переливами струн. И я, словно зачарованная, продолжала стоять под прикрытием темноты, любоваться сестрой и теребить в руках конверт с письмом, которое напечатала для нее в одном из почтовых отделений, предоставляющих такие услуги. Должна признать, что вторая половина дня у меня выдалась весьма насыщенная. Прежде чем решиться проникнуть в семейный особняк, я несколько часов колесила по лесной дороге, требуя от водителя кэба доставить меня в деревню, где мы побывали с Рокси. К моей досаде и его раздражению, указателя с названием, которое я запомнила, на обочине не оказалось. Вместо этого, если я правильно высчитала мили, там был знак, предупреждавший о наличии в этой местности лосей. Сжалившись над вконец измученным таксистом, уставшим искать то, не знаю что, там, где этого нет и в помине, я попросила его остановиться у первой встречной колонки, чтобы набрать воды в купленную заранее пятилитровую бутыль. Благодаря ей все последующие часы мне удавалось справляться с холодом, голодом и жаждой. Темнеть на улице начинало после десяти, но Элайза любила полумрак, поэтому все шторы в доме были задернуты, лампы потушены, и лишь огонь в камине да свечи в серебристых чашах освещали просторную комнату с небольшим количеством мебели. Мелодия оборвалась от резкого стороннего звука, сломавшего волшебный ритм. Повисшая тишина показалась какой-то неестественной, глупой и абсолютно неуместной. А может, мне просто не хотелось расставаться с музыкой, дарившей счастье? Пару секунд ничего не происходило. Элайза продолжала смотреть на догорающий закат сквозь щель между занавесками, а я – на сестру из своего темного закутка. Потом звук, похожий на телефонную трель, вновь повторился, и Элла, прихрамывая, направилась к оставленному на диване гаджету. После аварии, в которую она попала с родителями, одна нога из-за полученных травм у нее развивалась хуже второй, и, чтобы ходить ровно, Эллочке приходилось заказывать специальную обувь, компенсирующую физический изъян. Так что про хромоту знали лишь самые близкие ей люди: я, Грэйс… ну и продюсер, чтоб ему икалось. Третий звонок неприятно резанул по ушам. «Электронная почта!» – запоздало дошло до меня, слишком увлеченной созерцанием младшей сестры, которую я любила, несмотря ни на что. Подгоняемая любопытством, сумевшим победить осторожность, я, радуясь отсутствию металлических набоек на моих новых башмачках, подкралась практически вплотную к арке, чтобы с расстояния в несколько шагов заглянуть через плечо сестры. На зрение никогда не жаловалась, а сейчас, как мне показалось, стала видеть даже лучше прежнего. Одна беда – картинка на экране раскрытой «книги» пугала. Над застывшим кадром, героиней которого была я с пробитой башкой, угрожающе мигала крупная алая надпись: «Не заплатишь, присоединишься к сестричке!!!» И лоб снова обожгло, а вместо детских воспоминаний пришло то жуткое: про похищение и выстрел, лишивший меня жизни. Получается, мистер Крофт все же не лгал – я, действительно, зомби. Разумный самоопределяемый живой мертвец. Но, черт возьми, как же сложно с этим смириться! Борясь с нахлынувшими эмоциями, я неосознанно отмечала реакцию Элайзы на сообщение. Неестественно прямая спина, застывшая поза. Девушка сидела так, что рассмотреть ее лицо не представлялось возможным, но мне хватало и осанки, чтобы понять, как ей плохо. Элла отчаянно старалась держаться, пока были силы, только они ее слишком быстро покинули. Вынув тонкое перо из зажимов, сестра ткнула им на картинку, молча просмотрела короткий ролик с записью моего убийства и… взвыла раненой волчицей. – Ур-р-роды! – Она швырнула на пол гаджет и разрыдалась, уткнувшись в мягкую спинку дивана. А из миниатюрных динамиков, аккомпанируя ее всхлипам, полилась мрачная музыка, от которой становилось еще паршивей. Мне… ей… нам обеим! Проклятье! Эти гады что, на камеру записали мою смерть, чтобы пугать и шантажировать этим Элайзу?! «Ур-р-роды», – мысленно повторила я за сестрой и, поддавшись порыву, шагнула в гостиную. Все мои переживания померкли перед желанием обнять ее, успокоить и рассказать пусть невероятную, но правду, наплевав на последствия. Я протянула руку к своей девочке, но, не успев к ней приблизиться, была крепко схвачена сзади, приподнята над полом и утащена обратно под лестницу. Блокируя возмущенный вопль, мой похититель зажал мне ладонью рот. А вместе с ним и нос, отчего начало не хватать воздуха. На смену негодованию пришла уже знакомая паника, я принялась отчаянно вырываться, перестав заботиться о конспирации. Сейчас мне безумно хотелось, чтобы сестра услышала нашу возню, невзирая на громкую музыку, и вызвала полицию. Плевать, что мое воскрешение раскроется! Но Элла продолжала изливать свое горе дивану, даже не пытаясь заткнуть вопящий гаджет, а незнакомец тем временем затащил меня в угол под лестницей, лишив возможности сопротивляться. Будто знал, что от такой, как я, можно ожидать ответного удара. Знал и делал все, чтобы этого не допустить. – Ус-с-спокойся, Марибет, – зашипел он над моим ухом. Услышав знакомое имя, я настороженно замерла. – Не дергайся и не кричи, это в твоих же интересах. Убираю ладонь. Готова? Кивнуть в такой позе я не могла, поэтому лишь согласно моргнула, слабо представляя, как он разглядит это в темноте. Тем не менее требовать других подтверждений мужчина не стал. Он медленно убрал руку, позволяя мне сделать глубокий вдох, тихо усмехнулся и шепотом сказал: – Вообще-то, ты могла бы и не дышать. – В смысле? – тщетно пытаясь рассмотреть его лицо, так же тихо уточнила я. Единственное, что видела – зеленые огоньки глаз, которые навевали невольное сравнение со светящимися линзами, модными в среде мистиков. Поговаривали, что у истинных одаренных радужки сами мерцают, но проверить это без распускания рук было сложно. – В прямом. Считай способность обходиться без воздуха одним из преимуществ твоего нового состояния. Даже не видя его губ, я могла поклясться, что он улыбается. Он… а кстати, кто он? Судя по началу диалога, тот самый таинственный Джаред, с которым я просила встречи у во́ронов. Но кто ж знал, что долгожданное рандеву состоится при таких неподходящих обстоятельствах?! Как он в дом-то просочился, если только мы с сестрой знаем про тайный ход? Вопросы росли и множились, из страха оказаться погребенной под ними я потребовала: – Отпусти, мне тесно, – и потом на всякий случай уточнила. – Джаред? – Явился по первому зову, – откровенно глумясь, ответил мужчина. – И вовремя. Не дал тебе совершить ошибку. – Это какую же? – раздраженно зашипела я. – Раскрыть себя перед сестрой. – Успокоить близкого человека, по-твоему, ошибка? – Я щурилась, вглядываясь в его лицо, но тьма искусно маскировала черты, оставляя моему взору лишь очертания, достаточные, чтобы разбудить воображение. – По-моему, да. – Ей больно, плохо, страшно… – Интересно, из-за чего? – Из-за моей смерти, конечно! – не сдержалась я и повысила голос, но шикать на меня и снова зажимать рот собеседник не стал. – Ой ли? – саркастически произнес он, открыл дверь в погреб и, невзирая на протест, втолкнул меня туда. – Здесь удобней общаться, Мари, – пояснил свои действия Джаред. – Мне не придется одновременно держать тебя и гасить звуки. – Что делать? – переспросила я, не до конца понимая, хочу остаться с ним наедине в темном подвале или нет. Хотя, если вспомнить, что инициатива встречи исходила именно от меня… – Думаешь, Элайза не услышала нас из-за музыки? – не дал мне закончить мысль хозяин во́ронов. – Из-за рыданий еще, – неуверенно пробормотала я. – Ну ладно, будем считать, что именно поэтому, – решил не разубеждать меня он, но столько иронии было в его голосе, что я усомнилась в правильности собственной догадки. Темноту прохладного погреба разбавили зеленые огоньки, вспыхнувшие, судя по звуку, от щелчка мужских пальцев. – Это что за фокусы? – насторожилась я, наблюдая за представлением. – Спецэффекты. По типу тех, которые звуковые волны блокировали, – подмигнул мне Джаред мерцающим зеленым глазом. Как кот большой… который на самом деле человек. Иллюзионист или настоящий одаренный? – Ты мистик? – в лоб спросила я. – Ведьмак, – также прямо ответил он. Вот и прояснили! Света от парящих в воздухе искорок было, конечно, мало, но кое-что рассмотреть с их помощью я смогла. Например, долговязую фигуру моего визави и его странную улыбку, придающую лицу загадочности. А еще большую деревянную бочку в непосредственной близости от нас, на которую мистер-Таинственность изволил опуститься, чтобы не нависать надо мной, вынуждая задирать голову. Оценив его поступок, я невольно улыбнулась и подошла ближе, намереваясь продолжить беседу. – Места больше нет, – тут же заявил он, – но можешь присесть ко мне на колени, Марибет. – Спасибо, воздержусь. И, пожалуйста, прекрати уже называть меня чужим именем. Что ты, что мистер Крофт… – Забудь про доктора, Мари, – совершенно не внял моей просьбе Джаред, – он тут ни при чем. По крайней мере, настоящий мистер Крофт. – А есть еще и фальшивый? – уточнила я, невольно вспоминая, что видела патологоанатома в разных местах практически одновременно, да и при новой встрече он вел себя очень уж странно. Изучая собеседника, я сложила на груди руки в подсознательном желании не то согреться, не то прикрыться от его светящихся глаз. Ведьмак, значит. Все чудесатей и чудесатей. – Был фальшивый, – не стал отпираться мужчина. – Поэтому и говорю, чтобы ты настоящему Джеймсу мозг не выносила. Ему, бедняге, и так странностей в последние дни хватает. – При этих словах улыбка вороньего повелителя стала такой многозначительной, что я нахмурилась. – Каких странностей? – уточнила, потому что и у меня тоже с ними был явный перебор. Вдруг мы с рыжиком друзья по несчастью? Будет хоть, кому душу излить. – Разных, – уклончиво произнес Джаред, наблюдая за мной, стоящей в окружении крошечных огоньков, которые, как назло, все больше льнули ко мне, а не к нему. – Э, нет, милая, – протянул мужчина, сильно напомнив интонациями рыжего патологоанатома, – вижу, ты опять задумала встретиться с Крофтом и вытрясти из него все, что он знает. – Ну… – Поверь дяде на слово: он, – ведьмак выдержал многозначительную паузу, – ни черта не знает. А моими стараниями еще и ничего не помнит. – Потом, немного помолчав, будто раздумывая, вороний хозяин добавил: – Но если ты любишь апельсиновый цвет волос, я, так и быть, сменю имидж. – Спасибо, не надо, – покосившись на темные пряди, концы которых доходили ему до плеч, пробормотала я. – Как скажешь, Марибет. – Я Кайли! – Для меня – Марибет, – отрезал он, а я обреченно вздохнула, поймав себя на очередном ощущении дежавю. Потому что, как бы ни выглядел этот рассевшийся на бочке тип, его слова, мимика, жесты – все это очень напоминало патологоанатома, который устроил мне ванну с массажем в мертвецкой. Или у меня от стресса и переохлаждения начался бред, или… впрочем, версия, что тот первый Джеймс и этот Джаред – одно лицо, тоже была далека от нормальной. – Давайте обсудим главное: вы знаете, что со мной происходит? Надолго ли затянутся эти метаморфозы, и… как мне правильно себя вести, чтобы повторно не сыграть в ящик? – перешла к наболевшему я, а заодно и про вежливое обращение вспомнила. Однако заводчик дрессированных во́ронов с паранормальными способностями предпочел, чтобы мы по-прежнему общались на «ты», и меня это вполне устроило. – Ты умерла, – немного подумав, озвучил беспощадную истину он. – Я в курсе, – признала, скрипнув зубами. – Доктора констатировали… – Нет, милая. Ты погибла тремя днями раньше от пулевого ранения в голову, – заявил Джаред, давая понять, что запись моего убийства была вовсе не постановочной, а воспоминания – не ложными. – А в полицейском участке случился обычный для твоего состояния сон. – Сон, – эхом повторила я. – Угу, он самый. – Уголки его губ поднялись, а зеленые глаза сверкнули ярче летающих огней. – Необычный такой… из серии моих спецэффектов, – не скрывая иронии, пояснил Джаред. – Прекратите глумиться! – потребовала я. – Прекрати, – поправил он. – Неважно! – За обитой металлом дверью погреба практически не было слышно музыки, громыхавшей в гостиной, и я без опаски повысила голос, зная, что меня Элайза тоже не услышит. А если нет, то мистер-ЗаГАДочность применит свои магические таланты, чтобы сохранить нашу беседу втайне. – Неужели ты не понимаешь, что все происходящее для меня, как удар пыльным мешком по голове?! Или, по-твоему, я каждый день ловлю головой пули, а потом просыпаюсь в болоте или в морге и узнаю, что больше не принадлежу миру живых, хотя и мертвой в общепринятом смысле тоже не являюсь? Так сложно объяснить все нормальным языком, а не язвить, недоговаривать и издеваться? Разве я многого прошу? Воззрившись на него, я надеялась рассмотреть на тускло освещенном лице если не раскаяние, то хотя бы понимание. Черта с два я там это увидела! – Дело в том, Кайли… – Начало насторожило, учитывая то, как он ко мне внезапно обратился. – У меня к тебе свои счеты. И после преступления, совершенного тобой в прошлой жизни, я не то чтобы зол – гнев имеет свойство охладевать с годами… но и становиться твоей нянькой у меня желания тоже нет. И потом ты так забавно мечешься, пытаясь понять, что происходит, и вернуть контроль над своей жизнью. Меня это развлекает. – Что же я такого ужасного тебе сделала? – Я сознательно пропустила мимо ушей его последнюю фразу, чтобы не взорваться и не влепить ему пощечину. Мне этот вороний дрессировщик еще был нужен в качестве источника информации, так что портить отношения раньше времени не хотелось. – Украла любимую булавку от галстука, пристрелила дорогую сердцу птичку? Или, может, и твою жену я тоже грохнула? – Может. – Он по-прежнему улыбался, но сейчас его лицо походило на застывшую маску. – Приятно осознавать, воскреснув после смерти, что являешься серийной убийцей чужих жен! – Я в сердцах треснула рукой по стеллажу с винными бутылками, которые жалобно звякнули. – Тише, Мари, – шикнул на меня Джаред, дернув за руку к себе. И тут же обнял, согревая. – Разобьешь еще что-нибудь, сестра прибежит. Как мы ей объясним наше вечернее рандеву в ее погребе? – обняв меня за талию, мурлыкнул зеленоглазый плут. Его пальцы чуть царапнули ткань блузки, сдвигая, чтобы обнажить плечо, и скользнули по коже, вызывая жар в заметно продрогшем теле. Прикосновения мужчины были приятны, они прогоняли холод и возбуждали, но… с малознакомыми мужиками я и при жизни не допускала близкий контакт на первом свидании, а уж после смерти – тем паче! – Кстати, об Элле! – заявила, вывернувшись из его объятий. – Ты, помнится, обещал поделиться своей версией ее слез. – Да пожалуйста! – охотно откликнулся он, скрестив руки, которые только что гладили меня. – Вариант первый: юная наследница не может получить твое состояние, так как тело пропало, и медики, констатировавшие смерть, тоже. – Куда? – заинтересовалась я, тоже вернув руки на грудь так, чтобы, поправляя блузку, можно было растирать ладонями озябшие плечи. – Что «куда»? – не понял Джаред. – Тело куда делось? – Медики! – А! – усмехнулся он, разглядывая меня. – Не смотри так, милая, я не монстр. То есть монстр, конечно, но с принципами. – Моя бровь вопросительно поднялась от подобных откровений, а принципиальный монстр ловко сменил тему. – Живы ребята, здоровы и даже счастливы… где-то в другом графстве. Люди – создания продажные. У каждого есть своя цена. – А если цена слишком высока? – Разумеется, тогда проще убить, – тем же беззаботным тоном ответил зеленоглазый псих. Действительно, монстр… с очень странными принципами. – Второй вариант какой? – спросила я и на всякий случай уточнила: – Поведения Элайзы вариант. – Девушка сотворила что-то нехорошее, о чем прознали скверные личности, и теперь они ее шантажируют, не гнушаясь наглядным примером скорой расправы. Она безумно боится за свою жизнь, из-за чего горько рыдает, не зная, к кому обратиться за помощью, чтобы при этом не раскрылись ее грязные секреты. – У Элайзы нет грязных секретов! – встала на защиту сестры я, мысленно заткнув память, которая утверждала, что раньше-то они были. – У всех есть, – отмахнулся хозяин предприимчивых птичек. – И у тебя? – прищурилась я, отгоняя особо наглые огоньки, так и норовившие зависнуть возле моего лица. – У меня их целый шкаф – тот, который со скелетами, – подарил мне очередную загадочную улыбку Джаред. – Но мы сейчас не обо мне говорим. Итак, твоя сестренка… – Есть еще версии? – отчего-то удивилась я. Обсуждать Эллу было неприятно, потому что, невзирая на мою любовь к сестре, в каждом из озвученных ведьмаком раскладов крылось зерно истины. Мы с Элайзой жили врозь почти год, и отношения, как ни тяжело это признавать, давно утратили прежнее доверие. Во многом я винила себя, ведь оставила шестнадцатилетнюю девочку на попечение экономки. Просто не смогла находиться рядом, узнав, что она переспала с моим парнем – единственным, за кого я собиралась выйти замуж. Он, конечно, урод и всё такое, но и эта пигалица, мало того что предала меня, так еще и подвела потерявшего голову кретина под статью. Впрочем, туда ему и дорога! Он сел в тюрьму, она закатила скандал на тему люблю-не могу, а я… покинула город. В тот момент они оба были мне настолько противны, что отъезд и полное погружение в работу казались наилучшим решением. Об Элле я не беспокоилась – Грэйс, которой прошлой осенью исполнилось тридцать шесть лет, была взрослой, мудрой женщиной, которая давно стала практически членом нашей семьи. Младшую О'Коннелл она обожала не меньше, чем я. Мы обе баловали Элайзу, восхищаясь ее неординарностью, и, как следствие, получили ребенка, считавшего свои капризы выше всего прочего. Мне после той мерзкой истории просто требовалось побыть вдали от сестры, переболеть, забыть… простить ее, наконец. Так оно и случилось, но, увы, не сразу. Полностью удалось избавиться от неприятного осадка лишь спустя год разлуки и регулярного общения через видеосвязь. Я любила Эллу, восхищалась ею, готова была свернуть ради нее горы. А еще я точно знала, что мои чувства взаимны, так как раскаяние сестры было искренним. Она повзрослела, осознала свою ошибку и, продолжая оставаться творческой личностью со всеми вытекающими, законченной эгоисткой быть перестала. Я ощущала происходящие в ней изменения сердцем, которое не могло обмануть. Как не обманывало оно и сейчас, уверяя, что Джаред ошибается насчет Элайзы. То, что она не подала в розыск после моей пропажи, объяснялось вовсе не ее коварством, а банальным человеческим страхом. Возможно, ведьмак прав: у малышки, действительно, есть какой-то секрет наподобие того романа, из-за которого мы поссорились, и ее им нагло шантажируют. Быть может, и письма от маньяка – часть жуткого плана, призванного запугать юную скрипачку и превратить в дойную корову, чтобы потом долго тянуть из нее деньги. Но кому все это надо? Неужели нашему дяде-игроману? – Ты слышишь, что я говорю, Мари? – вырвал меня из размышлений голос Джареда. – Я, между прочим, для разнообразия обеляю твою сестричку. – Как? – Во мне проснулась заинтересованность. – Обычно! Говорю, что у нее слишком хрупкая душевная организация, вот и воспринимает все чересчур остро. А представь, что с ней будет, если ты, официально погибшая… хм, дважды, – он подавил улыбку и продолжил, – вдруг выползешь из-под лестницы в такой странной одежде и, протянув к ней загребущие ручонки, промолвишь: «Не плачь, Элочка, я вернула-а-ась». Шутник заржал, а я, не выдержав, все-таки ему двинула. Не то чтобы сильно, но ощутимо. И ударила бы еще разок для надежности, но он ловко перехватил мою руку, поднес к подрагивающим от смеха губам и демонстративно поцеловал. – Мне кажется, или у вас с мистером Крофтом странная тяга к убийце ваших жен? – бросила я, вырвав ладонь из его цепких пальцев. – Может, я была киллером в прошлой жизни? Не вы ли своих благоверных заказали? – Я точно не заказывал, – заверил он. – Тогда ты должен жаждать мести, а не целовать мне ручки, – заявила я. – С чего ты взяла, что месть не может быть сладкой, обворожительная моя? – вкрадчиво произнес Джаред, и это меня очень сильно насторожило. Не столько его тон, сколько смысл сказанного. Кто же он для меня: друг или враг? Пока пыталась определиться, сосредоточенно разглядывая собеседника, услышала звук открывающейся двери. В тот же миг зеленые огоньки погасли, и погреб погрузился в кромешную темноту. А меня опять подхватили и, невзирая на вялое трепыхание, затолкали в очередной угол – на этот раз за стеллажом с винами. Когда в помещение вошла заметно успокоившаяся Элайза со свечой в руке, мы с Джаредом старательно изображали часть интерьера. Он прикрывал меня своим телом, прижимая к холодной стене, но я все равно видела сестру сквозь просветы в деревянной конструкции с разложенными в определенном порядке бутылками. Элла предпочитала лучшее: в жизни, в одежде, в напитках. В подвале хранилась собираемая годами коллекция вин, каждое из которых стоило немалых денег. Родители могли себе это позволить, как, впрочем, и мы с сестрой. Но в отличие от них мне больше нравился коньяк с горьким шоколадом. Мысль о некогда любимом лакомстве пробудила задремавшую тошноту, и я сглотнула вязкую слюну, жалея, что не взяла с собой воды из колонки. Хотя какой в ней прок, если мне все равно нельзя шевелиться, дабы не привлекать к себе внимание. Или именно это и следует сделать? Пока обдумывала, как правильней поступить, сестра подошла к стеллажу, остановилась в паре шагов от нас и принялась водить свечой, читая этикетки. Я даже дышать перестала, боясь разоблачения. А Джаред, казалось, и вовсе не нуждался в воздухе, ибо все это время с успехом изображал статую. Его руки впивались в мою талию, волосы щекотали лицо и шею, а запах… невероятный хмельной аромат лесных трав кружил голову, мешая сосредоточиться на Элайзе. Рассказать ей или нет? Она уже взяла себя в руки и не плачет, стоит ли устраивать девочке очередное испытание? Я кусала губы, не зная, что делать, а сестра продолжала выбирать вино, но вскоре подняла голову, будто что-то заподозрив, скользнула взглядом по нам, но не заметила, снова посмотрела на выставку закупоренных бутылок и осторожно взяла один из экспонатов. Однако далеко Элла не ушла, так как зазвонил телефон, висевший на ее поясе. Я вся превратилась в слух, надеясь узнать что-то важное, и невольно вздрогнула, когда сестренка воскликнула: – Грэйс, прости! Да, я звонила. Десять раз? Возможно. Знаю, что нет совести, помню, что ты в лечебнице у своей умирающей тетушки, но… пожалуйста, возвращайся скорее, мне плохо, – разговаривая, девушка понуро брела к приоткрытой двери, а я неосознанно терзала рукав Джареда, снова мучаясь от желания плюнуть на конспирацию и во всем признаться сестре. Словно угадав мои намерения, мужчина отмер и прошипел, наклонившись: – Не с-с-смей. А я посмела! Толкнула его в грудь, рванулась следом за Эллой и… снова была поймана в кольцо сильных рук, на этот раз сзади. Что самое удивительное, Элайза все также продолжала беседовать с экономкой, уже лет пятнадцать проживавшей в нашем доме, и не обратила никакого внимания на довольно громкую возню в углу. Похоже, мистер «фокусник» опять применил свой дар, чтобы скрыть от нее как нас, так и производимый нами шум. Свет всемогущий! Да он и правда ведьмак! Хотя о чем я? Конечно же, он ведьмак, раз я зомби. Одна странность тянет за собой другую, так что удивляться способностям моего нового знакомого нечего. Наоборот, это многое объясняет. – Мне кажется, что Кайли здесь, рядом, – говорила Элла, обнимая бутылку, чтобы умудряться одновременно держать свечу и прижимать к уху трубку с длинной антенной и прочими атрибутами переносных телефонов. – Нет, я не схожу с ума! Я только что нашла письмо в конверте, который никак не мог сам залететь в дом. – До меня лишь сейчас дошло, что послание, написанное для сестры, я обронила при нашей с Джаредом потасовке под лестницей. Что ж, оно попало к адресату – уже счастье! – И не пьяна я вовсе… пока, – продолжала телефонную беседу Элайза. Право пить слабоалкогольные напитки она отвоевала себе, как и право встречаться с парнями в редкие моменты между депрессией и репетициями. – Да, я думаю, что Кайли пытается со мной связаться. С того света. Она ведь из-за моих проблем примчалась в Гримуршир! – на последних словах голос Эллы сорвался на крик, а потом резко сменился спокойным и даже чуть ироничным: – Что-что сделать? Выпить за упокой ее души? Благословляешь? Ха! Ты еще предложи на могиле сыграть! – теперь тон девушки стал злым. – Хотя, знаешь, я с удовольствием… что-нибудь зажигательное сбацаю на похоронах тех придурков, которые ее убили! – выпалив это, сестра на время отвлеклась, открывая дверь. – Полиция, угу, – бормотала она, продолжая размышлять вслух, – толку от этой полиции! Завтра же позвоню мистеру Блэйку, как советовала Кайли, и обращусь к ее подруге Мэг. Замок щелкнул, и в погребе снова воцарилась тишина. А мы по-прежнему стояли, не произнося ни слова, и я даже не пыталась вырваться из плена мужских рук. Теплых, сильных… наглых. Умом понимала, что надо бы возмутиться, а еще лучше надавать по ладоням, отправившимся в неспешное путешествие по моему телу, но почему-то медлила, наслаждаясь невольной близостью. Темнота, запах мужчины, опасность быть застуканными в любой момент – все это странным образом будоражило кровь, пробуждая желания, которых я давно уже не испытывала. С последним любовником мы давно расстались, с тех пор мне было не до плотских утех. И телу, как выяснилось, этого сильно не хватало. Джаред интриговал, очаровывал, возбуждал и немного пугал – шальная смесь для проснувшейся чувственности и убойное снотворное для здравого смысла… который срочно требовалось разбудить. – Так, ну хватит! – сказала я, решительно оттолкнув его руку, расшнуровавшую мою рубашку, чтобы скользнуть в ее вырез. – Хорошего понемножку, милый, – добавила ехидно, копируя его интонации и обращение. – Почему нет? – Он тихо усмехнулся, перестав меня гладить, но продолжая обнимать. – Ты привлекаешь меня, я – тебя. Всегда, знаешь ли, был неравнодушен к брюнеткам, – сдув прядь с моего ушка, провокационно шепнул он. – Или хочешь устроить ролевые игры, изображая мисс-Недотрогу, Мари? – Я Кайли! – в который раз заявила ему и резко повернулась в мужских руках, чтобы запрокинуть голову и, сжав ворот его рубашки, с жаром воскликнуть: – Не Марибет, не миссис Грин, не кто-нибудь еще! Даже если все правда, и так меня звали в прошлых жизнях… это было давно. Там жил другой человек: с иным характером, целями и поступками! Сейчас же я Кайли О'Коннелл! Пожалуйста, запомни это и прекрати уже искать во мне ту, которая давно умерла. – Ладно, – легко согласился Джаред и, выдержав паузу, спросил: – Теперь мы уже можем поцеловаться? На какое-то время я зависла, поймав себя на готовности ответить «да». Это взбесило. Еще не хватало кинуться на шею тому, кто играет со мной, как кот с мышкой, кормит неответами и обвиняет в смерти собственной жены, пусть и из прошлой жизни! – Нет! – произнесла уверенно. – Почему? – вопрос обескуражил. – Потому что я тебя впервые вижу. – Тем интересней. Секс с незнакомцем, говорят, самый жаркий. – Секс?! – взвыла я. – Вроде речь шла о поцелуе. – Хорошо, вернемся к прелюдии. – Он наклонился ниже и теперь почти касался губами моего лица. – Можно начинать? – Нет! – Да что с тобой не так, Кайли? – с досадой произнес Джаред. – Нас тянет друг к другу – это же очевидно. – Все не так! Я не могу есть, пить, жить нормальной жизнью… я ходячий труп, который, возможно, уже разлагается… – Не разлагается, – успокоил он, а я продолжила: – Меня преследуют во́роны, умеющие передвигаться по потолку. Я подозреваю близких во всех смертных грехах вплоть до моего убийства и при этом обнимаюсь с посторонним ведьмаком! Я вспоминаю свои прошлые личности… – С этого момента поподробней, – потребовал мужчина, крепче сжав мою талию – под его пальцами тихо скрипнула кожа широкого пояса. – Еще мне кажется, что ты и мистер Крофт – одно лицо! – игнорируя его вопрос, выпалила я. – Что ты вспомнила, Мари? – ответил мне той же монетой он. – Мари я как раз и не вспомнила! – рявкнула с раздражением и, отпустив его ворот, попыталась вывернуться из объятий, но Джаред не позволил. Изумрудные огоньки его глаз, отчетливо видимые в темноте, превратились в ядовито-зеленые щели. – Как только вспомнишь, позови, – проговорил вороний повелитель. – Это каким же образом? – рвано усмехнулась я. – Громко хлопнуть в ладоши и крикнуть: «Елочка, гори!» Ой, прости… «Джаред, появись!» – Ты уже нашла действенный способ, милая – попросила птиц передать мне весточку. – Вокруг нас снова начали вспыхивать изумрудные «светлячки», хотя пальцами мой визави на этот раз не щелкал. В разбавленном тусклой зеленью полумраке я жадно разглядывала его узкое лицо с высоким лбом, длинным носом и кривящимися в полуулыбке губами, до которых безумно захотелось дотронуться. Подняв руку, коснулась кончиком пальца уголка его рта, очерчивая жесткий контур, а потом, словно зачарованная, привстала на цыпочки и потянулась за обещанным поцелуем. – Кайли. – Его шепот обжег мои чуть приоткрытые губы, а в следующий миг горло вспыхнуло огнем, и я, схватившись за шею, начала задыхаться. – Кайли? – Голос Джареда прозвучал удивленно, но это длилось недолго. – Бездна! Совсем забыл, – буркнул ведьмак, подхватывая меня на руки, чтобы не упала. – Расслабься и засыпай! – приказал он так, что я, нервно моргнув напоследок, послушно опустила ресницы. – Что ж, придется снова довольствоваться поцелуем «мертвой принцессы», – услышала словно издалека, в то время как сознание уплывало в черную воронку очередного обморока… или новой смерти.