ГЛАВА 10
Катерина придвинула папку с отчетом и бросила взгляд на часы. Восемь вечера. Интересно, эта встреча когда-нибудь закончится?
Она покосилась на закрытую дверь, из-за которой раздавались чуть слышные голоса, и еле заметно усмехнулась. Терсенов верен себе – невозмутим, спокоен и все держит под контролем. А вот его оппоненты явно волнуются. Особенно Панин – голосит, как баба на рынке. Похоже, замдиректора “Ситрона” все еще пытается отвоевать для своей фирмы хоть какой-то шанс на жизнь. Это он зря. Терсенов не уступит.
Катя уже успела узнать принцип работы “Интелкома”. “Пленных” здесь не брали. Если босс что-либо задумал, он никогда не отступится, и никакие уловки и просьбы не способны его остановить. Да, он может немного поиграть, давая противнику надежду на мирное решение вопроса, но это – всего лишь видимость.
Вот и сейчас. Панин еще надеется на лучшее, в то время как поглощение “Ситрона” – всего лишь дело времени. Пока идут все эти переговоры, спецы Терсенова заканчивают последние приготовления. А потом... Короткий блиц-криг – и “добыча” даже пикнуть не успеет, как окажется “съеденной и переваренной”. Как и всегда, когда Терсенов принимает решение о присоединении какого-либо объекта к “Интелкому”.
За минувшие три недели, проведенные бок о бок с начальником, Катя успела многое понять в характере Константина. И то, что босс ненавидит проявления неорганизованности и хаоса, и то, что он очень последователен и любую задумку всегда доводит до конца, и то, что не склонен к жалости, когда дело касается бизнеса. И то, что никогда не идет на уступки.
Катя наблюдала, анализировала, делала выводы, но одного понять так и не смогла – как босс относится к ней и что между ними происходит. А то, что что-то происходит, было очевидно.
С той самой злополучной ночи, когда она вернулась на кухню за забытым телефоном и стала свидетелем жаркого секса между боссом и его рыжей, Терсенов изменился. Он почти перестал обращаться к ней вне работы, не доставал ненужными вопросами, прекратил контролировать ее питание и избегал оставаться с ней наедине. Но, при этом, Катя чувствовала, что он исподволь наблюдает за ней, не выпуская из своего внимания ни на минуту.
А она... Она сумела подавить свои нелепые чувства. Не было их больше. Исчезли так же внезапно, как и появились. Вот с той самой ночи и исчезли.
Катя не хотела задумываться, что произошло и куда пропала ее непонятная влюбленность. Пропала – и прекрасно! Да и некогда ей было думать обо всяких глупостях – Константин “по уши” загрузил ее работой. Нет, она не жаловалась. Кате даже нравился такой насыщенный ритм жизни. Постоянные поездки по стране, разные города, новые лица. Но...
– Еще не закончили?
Голос Дмитрия, раздавшийся от двери, заставил Катерину чуть слышно фыркнуть. Явился! Вот уж кого она не хотела бы видеть, так это брата начальника. А тот, как нарочно, все время маячил в офисе. И постоянно пытался ее как-то поддеть или подловить на непрофессионализме. Только, черта с два! Катя не давала белобрысому ни единого шанса. Назло ему работала так, что придраться было не к чему.
– Нет, – коротко ответила она, не обнаруживая эмоций. Знала, что Дмитрий добивается именно этого, и тщательно следила за собственной мимикой и интонациями. Пусть обломится, гад!
– Давно сидят?
Брат босса прошел к дивану для посетителей и уселся, закинув ногу на ногу.
– С пяти.
Катя бросила на Митроса равнодушный взгляд и снова уткнулась в отчет.
– И что? Без перерыва?
– Угу.
Она перелистнула страницу.
– Интересно?
– Что именно?
– Пишут, говорю, интересно?
– Если цифры можно назвать интересными, то да.
– Хочешь сказать, у тебя хватает ума разобраться в отчетах?
– Константин Сергеевич не жалуется.
– Еще бы он жаловался, – тихо буркнул Дмитрий и добавил уже громче: – Сделай мне кофе.
Он окинул Катю непонятным взглядом и недовольно уткнулся в телефон.
“Один-ноль” – хмыкнула Катерина.
Она каждый раз вела подобный счет в их негласной игре и радовалась, когда удавалось победить. Катя не знала, что именно цепляло в ней Дмитрия, но Брат Большого Босса еще ни разу не упустил возможности вывести ее на эмоции. Вот и в этот раз попытался. Правда, снова безрезультатно.
Вообще, ее удивляло внимание Митроса. А особенно – взгляды, которыми он сверлил ее в присутствии брата. Словно тоже пытался понять, что между ними происходит. Ха! Флаг ему в руки. Если бы это было так просто, она бы уже сумела докопаться до истины, а так... Пусть попробует.
Катя прошла в подсобку и включила кофемашину.
– Эспрессо. Двойной, – уточнил Дмитрий.
– Хорошо, – спокойно ответила Катя.
Она сделала кофе и поставила его перед Митросом.
– С сахаром? – капризно уточнил белобрысый.
– Две ложки, – нейтрально произнесла Катерина.
“Все, как вы любите, вашество”, – ехидно добавила она про себя.
– Ну и как тебе работается на моего брата? – сделав глоток кофе, спросил Дмитрий.
Он уставился на Катерину, почти впился в нее взглядом, вынуждая говорить правду.
– Прекрасно работается.
Она ответила собеседнику безмятежным взглядом и прошла к своему столу.
Как ни странно, Митрос, хоть и был внешней копией брата, не вызывал у нее никаких чувств. Ну, кроме совсем уж отрицательных. И от его подколов ей было ни горячо, ни холодно.
– Так и продолжаешь строить из себя недотрогу? – язвительно уточнил Дмитрий.
– В моем контракте не оговорены особые услуги.
Катя равнодушно пожала плечами и снова уткнулась в отчет.
– Да ладно? А ты делаешь только то, что указано в договоре?
– Именно.
– Ну ты и зануда, – насмешливо протянул Митрос.
– Какая есть.
– А ведь могла бы...
– Вам что-нибудь еще? Кофе, воду, чай? – перебила его Катя. – Нет? Тогда, извините, мне нужно работать.
– Ты мне рот не затыкай, – хмыкнул Дмитрий. – Работать ей нужно... Лучше бы мозги включила и подумала, как боссу приятное сделать. Неужели от тебя убудет? Проявила бы ласку, женскую мудрость, глядишь, и не пришлось бы пахать, как папа Карло. И Костас бы расслабился, и тебе бы деньги легче доставались. Неужели нравится до ночи вкалывать?
Дмитрий поднялся с дивана и в два шага оказался у ресепшена.
– Подумай, девочка, – нависнув над Катериной, тихо произнес он. – Ты же не дура и вполне можешь понять все выгоды моего предложения. Я сам, лично, готов заплатить тебе десятку, если ты поможешь моему брату расслабиться и немного сбавить темп работы.
Катя подняла глаза и насмешливо посмотрела на Митроса.
– А вам-то с того какая выгода? – спросила она. – Так беспокоитесь о настроении брата? Или лавры сутенера покоя не дают? И с чего вы решили, что я могу помочь ему, как вы говорите, расслабиться? По-моему, у Константина Сергеевича нет недостатка в женщинах и уж расслабляться он и без меня умеет.
– Ты про Софу, что ли? – фыркнул Дмитрий. – С нее толку – ноль. А вот ты...
– А я собой не торгую, – резко оборвала его Катя. – И давайте закончим этот разговор.
– О, у нашего маленького котенка прорезались зубки? – хмыкнул Дмитрий. – Ладно. Так уж и быть, пятнадцать.
– Нет.
Катя твердо посмотрела в беспокойные синие глаза Митроса.
Этому белобрысому не удастся вывести ее из себя. Пусть даже не надеется. Она хорошо запомнила слова Константина о том, что в бизнесе слабым не место.
– Двадцать, – не отступал Митрос. – Двадцать тысяч долларов, детка. Подумай. Для тебя это неплохие деньги.
– Лот не продается, – равнодушно покачала головой Катя. Она уже успела понять, что ее спокойствие действует на Дмитрия посильнее возмущения и крика, и вовсю пользовалась этим.
– Дура! Думаешь, уговаривать тебя буду? – прошипел белобрысый. – Деньги понадобятся – сама приползешь!
Катерина собиралась ответить, но в этот момент двери открылись, и из кабинета потянулись представители “Ситрона”.
Они прощались с Катей, с которой виделись уже не первый раз, кто-то попытался остановиться и поговорить с ней, но Дмитрий, словно цербер, замер рядом, взглядом давая понять, что это не самая лучшая идея.
– Катерина Алексеевна, собирайтесь, мы едем домой, – неожиданно ожил динамик.
Катя не смогла сдержать довольный вздох. Домой. Наконец-то!
– Подумай над моим предложением, – тихо сказал Митрос. – Я надеюсь, ты примешь правильное решение.
“Можете не сомневаться, вашество, – усмехнулась, про себя, Катерина. – Решение будет единственно верным”.
– И не смей больше видеться с этим своим молокососом! Я тебя, кажется, уже предупреждал!
– Я имею право на личную жизнь, и это не обсуждается.
Катя поднялась из-за стола и направилась к подсобке. С Костей она встречалась уже несколько раз, правда, дальше поцелуев у них пока не зашло, но знать об этом Митросу было необязательно.
– Смотри, доиграешься!
Дмитрий обжег ее каким-то непонятным взглядом.
– Адьес, амиго! – не поворачиваясь, ответила Катерина. С некоторых пор, она перестала бояться этого придурочного братца и иногда могла позволить себе подобные выходки.
Уже потом, сидя рядом с боссом на заднем сиденье «мерса», она задумалась над словами Дмитрия. Интересно, почему он так настойчиво пытается подложить ее под Константина? В чем причина этой непонятной заинтересованности?
– Устали?
Вопрос Терсенова прозвучал тихо и неожиданно интимно.
Она повернулась и наткнулась на внимательный взгляд синих глаз. Константин смотрел пристально и немного напряженно, как будто от ее ответа зависело очень многое.
– Не особо, – покачала головой Катя. – А вы? – спросила она.
Раньше она не рискнула бы задать подобный вопрос, но теперь, не испытывая к боссу прежних эмоций, чувствовала себя более уверенно.
– Я? – в голосе Терсенова послышалось удивление. – Нет, я не устал.
Он чуть нахмурил брови и внимательно посмотрел на Катерину.
– А что? Плохо выгляжу?
– Нет, просто, мне кажется, вы слишком много работаете и совсем не умеете отдыхать, – откровенно ответила Катя. Она не знала, с чего вдруг решилась на этот разговор. Может, Дмитрий был виноват, может, привычка заботиться о близких... Кто знает? Только ей до жути вдруг захотелось отвлечь Константина от его извечной погруженности в дела.
– Не знаю, – задумчиво произнес Терсенов, откладывая в сторону планшет. – Мне кажется, работа – это единственное, что помогает скрасить однообразие будней. Не согласны со мной? – усмехнулся он, поймав недоумение в Катином взгляде.
– Нет, – подтвердила его наблюдение Катерина. – Категорически. В жизни много всего интересного и помимо работы, какой бы любимой она ни была.
– Например?
Терсенов посмотрел на нее серьезно и чуточку устало, но без насмешки. Казалось, ему и правда был интересен ее ответ.
– Путешествия.
Катя выпалила первое, что пришло на ум.
– Вы уже могли заметить, что мне приходится много путешествовать по работе, – хмыкнул Константин.
– Ну, это совсем другое. Насколько я успела понять, вы меняете города, отели, аэропорты и даже не замечаете разницы. А все самое интересное остается за этими привычными вам границами.
– Да? Возможно.
Терсенов едва заметно нахмурился.
– Мне некогда обращать внимание на всякие незначительные мелочи. И что еще интересного вы видите в жизни?
– Да много чего.
– А конкретнее?
– Музыка. Природа. Искусство...
Катя ненадолго задумалась.
– Прогулки по городу. Книги. Встречи с друзьями.
Она перечисляла свои любимые занятия, отчетливо понимая, что перестала испытывать рядом с боссом прежнюю неуверенность. Как будто что-то изменилось в ней за последнее время. И она даже знала, с какого момента. С той самой ночи, как она разговаривала во сне со своим таинственным незнакомцем.
– У вас много друзей? – уточнил Терсенов.
– Не так, чтобы очень, – ответила Катя. – Из близких – человек пять. Остальные – просто приятели.
– И чем отличаются друзья от приятелей?
Он продолжал смотреть на нее этим своим особенным взглядом, и Катерина поняла, что не может отшутиться и ответить несерьезно.
– Ну-у... Друзья – это те, кому я могу доверять целиком и полностью, те, кто проверен жизнью. А приятели... С приятелями хорошо проводить время, но в беде на них рассчитывать не приходится.
Это была выстраданная философия. За время папиной болезни Кате довелось узнать цену окружающим. И четко определиться с понятиями настоящей дружбы.
– Довольно серьезные рассуждения для такой молодой девушки.
Константин чуть нахмурился и заметил:
– Не похоже на книжную премудрость. Чувствуется личный опыт.
Катя промолчала.
– Я прав? – уточнил он.
– Да, правы.
Она отвернулась к окну, любуясь огнями ночной столицы.
Константин неожиданно завладел ее рукой и слегка сжал.
– Жизнь – довольно жестокая штука. Жаль, что вам пришлось так рано столкнуться с этим пониманием, – тихо сказал он, чуть поглаживая ее ладонь.
Катя ничего не ответила.
***
Объятие... Теплое, нежное, родное. Губы... Твердые, требовательные, безжалостные. Они пытали, искушали, забирали волю и лишали разума.
Поцелуй длился, заставляя забыть обо всем. Горячие, бесстыдные руки обнимали ее, пробираясь под тонкий шелк сорочки. Дыхание частило и сбивалось, не в силах справиться с полыхающим в крови желанием. Тело подавалось навстречу мощным, яростным толчкам.
Движения мужчины покоряли, подчиняли, властвовали. Вынуждали сдаться. Забирали жизнь и снова возвращали ее, даря ни с чем не сравнимое ощущение эйфории.
– Пожалуйста...
Минуты растворились в вечности, мысли исчезли, само существование сузилось до алчных, ненасытных губ, властно диктующих свою волю и пресекающих малейшее неповиновение.
– Еще...
Ритм стал быстрее, зарождая внутри неукротимую потребность чувствовать сильнее, ярче, острее. В душе поселилось странное предвкушение. Вот... Вот сейчас... Совсем немного и...
– А-а...
– Катиница...
Она подалась навстречу, стремясь отдать всю себя. Растворилась в выжигающих душу объятиях. Застонала, поглощенная волной яркого наслаждения. И... В тот же миг осталась одна.
***
Утро принесло сюрприз.
– Сегодня вечером мы вылетаем в Рим, – после завтрака огорошил Катерину босс. – Возвращаемся послезавтра ночью. Свяжитесь с Еленой и закажите билеты.
Елена Игоревна была представителем авиационного агентства, занимающегося обслуживанием VIP-клиентов. За время работы Кате уже не раз приходилось сотрудничать с этой дамой, и сейчас она только кивнула боссу, набирая знакомый номер.
– Да, и еще, – заметил Терсенов. – Захватите с собой пару вечерних платьев, они вам пригодятся.
Вот как? Интересненько.
Гораздо позже, сидя в самолете, Катя спросила у Константина, что именно ждет их в Риме.
– Несколько деловых встреч, – коротко ответил Терсенов.
– Это для них мне понадобятся платья? – уточнила Катерина.
– Они понадобятся вам для ужина, Катерина Алексеевна.
О нет! Опять наблюдать за бурной личной жизнью босса?! Увольте. После той первой поездки, она старалась избегать подобных мероприятий.
– Константин Сергеевич, мы же договаривались, – Катя укоризненно посмотрела на Терсенова.
– Я помню, – кивнул тот. – Но тут особый случай. Италия, Катерина, – он усмехнулся. – Вы же не собираетесь проводить вечера в тишине своего номера? Тем более что не так давно сами расписывали мне прелести путешествий и знакомств с красотами мира.
– А у нас будет время на знакомства с красотами? – уточнила она.
– Не много, конечно, но мы что-нибудь придумаем.
Константин взглянул на нее с доброй усмешкой, и Катя, помимо воли, залюбовалась им в этот момент. Как же Терсенову шло подобное выражение лица!
– Отдохните пока, – посоветовал ей босс. – Предыдущая неделя выдалась тяжелой.
– Да нет, не особо.
Катя пожала плечами.
Звуки музыки, раздающейся из наушников, заставили ее поинтересоваться:
– А можно узнать, что вы слушаете?
Константин взглянул на нее с непонятным выражением и молча протянул тонкий проводок.
Необычная композиция, низкий мужской голос, четкий, завораживающий ритм... Катя посмотрела на босса, и тот без слов понял ее вопрос.
– Yello, – сказал он. – Швейцарская группа. Одна из немногих, что держатся на плаву уже больше трех десятков лет. Отличные ребята. Любят то, что делают, и работают без халтуры.
– Круто, – кивнула Катя. Она сама не заметила, как принялась покачивать ногой, в такт убыстряющейся мелодии.
И чем дольше слушала, тем отчетливее понимала, что эта музыка очень похожа на самого Константина. Такая... мужская, что ли. И в ней, как и в Терсенове, за внешней сдержанностью кроется настоящий взрыв эмоций. И тайна.
– Out of down, – тихо повторила она слова песни. – Закат?
– На закате дней, так будет правильнее по смыслу, – уточнил Константин.
– Классная композиция. Почему-то берет за душу.
Она прикрыла глаза, погружаясь в необычные звуки.
Костя задумчиво наблюдал за Катериной. Девушка так сосредоточенно слушала старину Бланка...
Вот уж никогда бы не подумал, что ей может понравиться Yello. Совсем ведь не женская музыка. Электронная, тяжелая, груженная, даже. Короче, не для всех. А Катя искренне кайфует. Это удивляло, и, одновременно, вызывало какое-то безотчетное чувство сопричастности, сродства, близости.
Он сам не знал, почему отдал ей наушники. Проверить хотел, что ли? Как далеко она зайдет в своей смелости? А то, что в последнее время девочка осмелела – факт. Не иначе, влияние Митроса. Тот ее постоянно троллит, но Катя научилась давать ему сдачи. И это радует. Поначалу он пытался вмешиваться, одергивал брата, но потом понял, что Катерина в его защите не нуждается и отошел в сторону.
А она освоилась и перестала смущаться. Вон, даже сама с ним пытается заговаривать. И смотрит без боязни. Без того тошнотворного страха, который мелькает в глазах всех его сотрудников. Люди не понимают, чего они боятся, но инстинкты заставляют их держаться настороже. Еще бы! Он, с его бездонным резервом, может выпить любого из них за секунды. А эта... Смелая.
Он смотрел на Катю, и сам не замечал, как машинально фиксирует скользящие по ее лицу эмоции. Любуется улыбкой. Ловит отражение мыслей. Считывает настроение.
Уже потом, когда они прилетели в Рим и добрались до отеля, он еще раз проанализировал поведение своей секретарши и понял, что так цепляет его в этой девочке. Искренность. Невероятная, сражающая наповал искренность и полное отсутствие лжи.
Тогда, в самолете, он глядел на ее лицо и видел все, что творится у нее в душе. Ощущал предвкушение и радость, чувствовал ее внутреннюю свободу, удивление и глубоко запрятанную застарелую боль. Он знал природу этой боли. Выяснил не так давно. Петр Андреевич раскопал прошлое Кати и доложил ему про ее отца. Тяжелая история. Два года борьбы с раком, многочисленные операции, долги, продажа хорошей квартиры в центре... То, что отец был для нее всем, Костас понял и без рассказа Трофимова. А вот про мать Петр Андреевич так и не смог сказать ничего, кроме данных биографии. Коренная москвичка, учительница, член КПСС, шестидесяти пяти лет от роду, Елена Борисовна слыла человеком принципиальным и правильным. Правда, Константин догадывался, что в отношениях Катерины с матерью не все гладко. Было что-то в поведении Кати, что наводило на такую мысль. Какие-то мелочи, обрывки фраз, да и редкие звонки. Он, помнится, удивился, просмотрев распечатки. С друзьями Катерина общалась постоянно, а вот с матерью...
Он достал сигареты и закурил. В открытое окно врывался шум разноголосой толпы. Туристы. Для них Пантеон – всего лишь одна из достопримечательностей Вечного города. Обязательный пункт программы, который нужно посетить. Мало кто всерьез воспринимает тайны и мощь этого древнего храма. А зря, между прочим. Такой энергии, какой полнится древний римский храм, больше нет нигде в мире. Сотни лет, тысячи людских просьб, мощь старых, впитавших чужие эмоции стен…
Сейчас, глядя на древний Пантеон, он раздумывал над тем, что делать дальше. И все больше склонялся к мысли, что не сможет отпустить Катерину. Ни через месяц, ни через два, ни через пять. Хватит обманывать себя. Пора признать очевидное. Он запал на эту девочку. Всерьез запал. И будет полным идиотом, если позволит ей уйти.
Он потер уставшие глаза и с силой надавил на виски.
Проклятье!
Еще бы заткнуть куда подальше угрызения совести. Он, что, не имеет права на счастье? Имеет, и не меньше других. А монстр... С ним он как-нибудь договорится.
Костас решительно затушил сигарету. Не над чем тут раздумывать. И так слишком долго рефлексировал. Катерина будет его – и точка.
Катя восторженно оглядывалась вокруг. Господи, если бы ей сказали еще пару месяцев назад, что она окажется в Италии, ни за что бы не поверила! Рим. Вечный город. Древние дороги, древние храмы, древние дома. А еще, истошно гудящие сигналы машин, треск мотоциклов, яркая реклама, толпы вездесущих туристов и шумные компании местной молодежи. Это немыслимое сочетание старины и современности сбивало с ног и будило в душе целый вихрь эмоций.
– Не отставайте, Катерина, – негромко сказал босс, для верности ухватив ее за руку.
Катя не заметила этого собственнического жеста. Она удивленно глазела по сторонам, до сих пор не веря, что все происходит с ней наяву. Огромный Пантеон, площадь, забитая людьми, разноязычный гомон. И яркое солнце Италии. И небо – высокое, синее, бесконечное.
– Константин Сергеевич, а мы сейчас куда? – спросила она.
– Прогуляемся немного, – ответил Терсенов, увлекая ее прочь от толпы туристов.
И они гуляли. Колизей, Форум, катакомбы... Центр исторического Рима, в котором сосредоточилось великое прошлое могущественной империи. Катя смотрела на остатки старых колонн, на арену, впитавшую кровь сотен гладиаторов, на трибуны, пустые сейчас, но многолюдные когда-то, и перед глазами вставали картины жизни Вечного города, с его надменными правителями и свободолюбивыми гражданами, с языческими культами и зарождающимся христианством.
Катерина с Терсеновым долго бродили по улицам Рима, сидели на ступенях Испанской лестницы, ели вкуснейшие бутерброды – панини, – запивая их красным вином, и наблюдали за туристами и местными жителями. Уже через пару часов Катя порадовалась тому, что надела удобную обувь. Вымощенные камнем мостовые оказались непростым испытанием, а постоянные подъемы и спуски заставляли вспомнить про семь холмов. Те самые, на которых стоит Рим.
Сказка. Фантастика. Фантасмагория.
Она не могла подобрать слов, чтобы описать то, что видит вокруг. Вот вроде бы и реально все, и, в то же время, нет.
Фонтан Треви. Она столько слышала о нем, но не думала, что будет пробираться сквозь толпу туристов, чтобы кинуть монетку в его зеленоватые воды.
Или Капитолийский холм. Известное, даже затертое название.
И только поднимаясь по огромной лестнице, спроектированной Микеланджело, Катя ощутила истинное величие этого места. А может быть, это рассказ Константина на нее повлиял. Терсенов так интересно и образно описывал историю Капитолия, как будто сам был свидетелем преображения самого маленького из Римских холмов.
Катерина не узнавала своего босса. Не было больше привычной невозмутимости и холодности. Казалось, рядом с ней – совсем другой человек. Живой, остроумный, веселый. И демократичный. Она поверить не могла, что сноб и эстет Терсенов способен запросто жевать бутеры, сидя на истертых ступенях, и пить вино из пластикового стаканчика. У нее в голове не укладывалось все происходящее. Италия, Рим, смешение языков и национальностей, смеющаяся молодежь, пожилые иностранцы, шум, гвалт, столпотворение... И Константин. Такой, каким до этой поездки она его еще не знала.
До самого вечера они гуляли по улицам Вечного города, ели вкуснейшее мороженое, или джелато, как бодро лопотали местные продавцы, пили воду из маленьких фонтанчиков, отдыхали в открытых ресторанчиках и глазели на прохожих.
А вечером она “выгуливала” одно из своих платьев.
Терсенов привез ее в один из самых пафосных ресторанов итальянской столицы, “La Pergola”. Расположенное на верхнем этаже отеля “Рома Кавальери” это заведение славилось далеко за пределами Рима. Потрясающий вид на город, антикварная посуда, картины шестнадцатого века, винная карта, объемом не уступающая Советской энциклопедии, огромный выбор минеральной воды и великолепное меню. Уже потом Катя узнала, что столики в этом ресторане нужно заказывать минимум за полтора месяца, но на Константина, похоже, это правило не распространялось. Как выяснилось, шеф-повар ресторана был его старым знакомым, и проблем с бронированием у Терсенова никогда не возникало.
– Завтра у меня еще одна встреча, – дождавшись, пока Катя попробует все, что предлагало дегустационное меню, заметил Терсенов.
Порции были по-мишленовски маленькими, но их количество... Катерина никогда еще не ела так много разных блюд за одним ужином. Правда, и отказаться хоть от одного из кулинарных шедевров оказалось невозможно. Слишком уж вкусными они были!
– Опять будем три часа есть тесто и говорить ни о чем? – иронично уточнила Катя.
Она отставила тарелку с филе ягненка и усмехнулась. Недавний обед с итальянскими партнерами босса дался ей нелегко. Пустые разговоры, бесконечные комплименты ее красоте, ничего не значащие фразы... Она все ждала, когда же местные бизнесмены перейдут к делу, но те не торопились. Они ели, пили вино, рассуждали о том, где вкуснее всего готовят спагетти, и лишь спустя несколько часов подошли, наконец, к тому, ради чего все и собрались.
– Три часа – это еще нормально, – хмыкнул Терсенов. – Можно даже сказать, быстро. Обычно на это уходит гораздо больше времени.
– Господи, куда уж больше? – ужаснулась Катя. Она поправила браслет и покосилась на босса. – Кажется, я на всю жизнь запомню, что лучшие спагетти подают в ресторанчиках Трастевере, а настоящую, правильную пиццу нужно искать в маленьких тратториях в пригородах Рима.
– Ну, хоть что-то полезное вы вынесли из сегодняшней встречи, – сказал Константин. – А вообще, итальянцев трудно заставить говорить о делах. А еще труднее добиться от них пунктуальности. Если встреча назначена на час, не факт, что она не начнется на несколько часов позже.
– Своеобразный народ, – хмыкнула Катя.
– Верно, – улыбнулся Константин.
Сегодня он улыбался довольно часто, и это было удивительно. Улыбка преображала Терсенова. Она заставляла его глаза сиять, освещала лицо, пряталась в тонких лучиках морщин.
Катя отвела упавшую на лицо прядь и покосилась на босса, а потом задумчиво оглядела стол. Свечи, серебряная посуда, цветы. Интересно, с чего это шефа пробило на романтику?
– А вообще, как впечатления от Рима? – внимательно посмотрел на нее Терсенов.
Вопрос заставил Катю задуматься.
– Если честно, я еще сама не поняла, – после небольшой паузы, ответила она. – С одной стороны, все это, – она повела рукой, указывая на раскинувшийся внизу город, – вызывает дикий восторг. Ну как же – Италия! Сказка! Мечта! А с другой, – Катя снова замолчала, пытаясь собраться с мыслями. – Знаете, я всегда была заочно влюблена в эту страну, – спустя пару секунд, продолжила она. – Еще бы! Микеланджело, Рафаэль, Ботичелли... Оперы Верди и музыка Вивальди...
Она снова машинально поправила волосы.
– И?.. – поторопил Константин. – Рим вас разочаровал?
– Ну что вы! – встрепенулась Катя. – Вовсе нет! Как он может разочаровать? Мне кажется, этот город – вершина всего того, что придумал человеческий гений. Римское право, законы, культура, искусство – им нет равных! И это не просто слова. Здесь собрано все самое лучшее, что создали люди. Но сейчас, – она замялась и искоса взглянула на Терсенова. – Понимаете, я смотрю вокруг и вижу... декорации. Прекрасные, великолепные декорации. Ими можно любоваться, их можно изучать, но жить среди них... Нет, я бы не смогла. Это все равно, что жить в музее. Наверное, я слишком приземленная, – вздохнув, призналась она. – Но мне немного неуютно среди этих старых обшарпанных домов и исторических развалин.
– Просто вы дитя своего времени, – задумчиво заметил Константин и, протянув руку, поправил своевольную прядь, закрывающую ее лицо. – Это нормальная реакция.
– Да? А мне немного стыдно, что я так чувствую. – Катя смущенно улыбнулась. – Ну, вроде, положено же восхищаться, а у меня какая-то странная клаустрофобия начинается от этого сочетания древних зданий, толчеи и музейных экспонатов, которые так органично вписались в современную жизнь.
– Нормальная реакция, – хмыкнул Терсенов. – Вам совершенно нечего стыдиться. По крайней мере, вы имеете смелость признать свои чувства, в отличие от многих.
Он приподнял бокал, словно салютуя ей, и отпил пару глотков.
– Хорошее вино, – заметил Константин. – Пейте, Катерина. Быть в Италии и игнорировать местные напитки – преступление!
Он еле заметно улыбнулся и указал ей глазами на высокий фужер.
Катя послушалась и попробовала Вальполичеллу, игристое красное. И не нужно было быть знатоком, чтобы понять, насколько оно великолепно.
– Нравится? – уточнил Терсенов.
– Угу, – кивнула Катя. – Очень.
Она улыбнулась боссу и снова пригубила вино. Голова приятно закружилась, тело наполнилось легкостью, настроение, и так неплохое, перевалило за отметку “отлично!”
– Это все ваши впечатления? – уточнил Константин.
– Ну что вы! – рассмеялась Катя. – Нет, конечно. У меня в голове столько всего!
– Поделитесь?
– Ну вот, например, местные официанты, – ответила она.
– А что с ними не так? – уточнил Терсенов. Он откинулся на спинку кресла и внимательно наблюдал за Катериной.
– Они же старые для этой должности! – воскликнула Катя.
– Да что вы? – усмехнулся Константин.
– Да, – кивнула Катя. – У нас-то, в основном, молодежь. Мне даже трудно представить, что мужчина может всю жизнь проработать официантом.
– Разница менталитетов, – серьезно пояснил Терсенов. – Итальянцы не честолюбивы. Они часто довольствуются тем, что имеют.
– Счастливые люди.
– Да. Так и есть. А как вам итальянки?
– Честно?
Катя смешливо скривилась.
– Они меня разочаровали!
Похоже, коварное вино развязало Катерине язык, лишив ее привычной сдержанности.
– Неужели? – усмехнулся Константин. – И чем же?
– Ну, я ожидала, что тут полно таких фигуристых красоток, типа Моники Белуччи, а на самом деле...
Она комично развела руками.
– Какие-то они... Неженственные, что ли. И не особо красивые.
Константин с интересом посмотрел на нее и неожиданно рассмеялся.
– Нет, ну вот что вы смеетесь? – возмутилась Катя. – Ну сами посмотрите! – она незаметно указала на компанию местных девушек, увлеченно лопочущих что-то на итальянском. – Маленькие, плотные, фигуры сбитые, ни талии, ни бедер... Ужас! А еще, они одеты абы как! И это в стране, признанной законодательницей мод.
Терсенов только головой покачал, не переставая смеяться.
– Хотите сказать, я не права?
– Правы, – чуть успокоившись, ответил Константин. – Абсолютно правы. Женщины здесь не так красивы, как принято считать. Наши русские девушки намного краше. Только есть одно большое но. Вы обратили внимание, как выглядят взрослые итальянки? – Терсенов отпил глоток вина и, прищурившись, посмотрел на Катю. – Они ухожены, красиво одеты, исполнены достоинства. И знают себе цену. Впрочем, как и большинство европейских дам. А теперь вспомните наших соотечественниц, – он невесело усмехнулся. – И почувствуйте разницу.
– Грустно, – согласилась с ним Катерина и тут же упрямо добавила. – Но все равно, девушки здесь не очень.
– Именно поэтому итальянские мужчины так часто женятся на русских. Тут одно время даже мода такая была – привозить жен из России.
– Вот я их прям понимаю, – хмыкнула Катя.
– Ну-ну.
Терсенов окинул ее внимательным взглядом.
– Надеюсь, это понимание не заставит вас с благосклонностью принять предложение какого-нибудь местного ловеласа?
– Не-е, – рассмеялась Катя. – Вот уж, чего-чего, а этого добра мне не нужно!
– Это касается только итальянцев или... – он не договорил, пристально посмотрев ей в глаза. – Или вы вообще не стремитесь замуж?
– Почему же? Я хочу семью. И детей.
Она светло улыбнулась.
– И у вас есть кто-нибудь на примете? – отстраненно спросил Терсенов. Он достал зажигалку и задумчиво крутил ее в руках.
– Пока нет, – вздохнула Катя.
– Возможно, это и к лучшему. Вы еще слишком молоды.
Он замолчал ненадолго, а потом предложил:
– Хотите, выйдем на террасу? Оттуда открывается потрясающий вид.
– Да, конечно, – ответила Катя.
Терсенов отодвинул ее стул, помог встать, и они направились к выходу
На террасе было прохладно. Катя поежилась и пожалела, что не захватила с собой палантин. Она обхватила себя руками и, в тот же миг, на ее плечи лег пиджак Терсенова.
– Холодно? – тихо спросил Константин.
– Нет, не очень, – отозвалась Катерина. Она оперлась на перила балюстрады и глянула вниз, на бесконечное море огней.
– Так красиво! Просто удивительно! – тихо сказала она.
– Да, Пергола славится своими видами, – так же тихо, отозвался Константин.
Он неожиданно оказался за ее спиной, чуть притянул Катю к себе и обнял, вынуждая прижаться ближе. Теплое дыхание коснулось ее лица. Горячие губы задели щеку. Скользнули по волосам. А потом Константин уперся подбородком в ее макушку и замер.
– Видишь, вон там, – указал он в сторону высокого подсвеченного купола. – Это Ватикан.
Катя, с трудом уняв невольную дрожь, кивнула.
– Здорово, – ответила она. Но мысли ее были далеки от главного собора Италии и мира.
Она чувствовала прикосновения Костаса, ощущала жар его тела, слышала потяжелевшее дыхание.
– Константин Сергеевич, вы...
Договорить она не успела. Терсенов развернул ее и впился поцелуем в приоткрывшиеся от удивления губы. Страстно, жадно, так, будто наконец получил то, о чем мечтал очень давно.
– Катиница, – оторвавшись на миг, прошептал он и заглянул ей в глаза.
В его взгляде было столько всего – и нетерпение, и нежность, и желание.
Катерина попыталась отстраниться, но Константин не позволил. Он притянул ее ближе и снова поцеловал. Время замерло. Окружающее исчезло. Остался только он, Костас. И она – сумасшедшая, не думающая ни о чем, не рассуждающая о будущем. Живущая здесь и сейчас. Одной минутой. Одним мгновением. Одним поцелуем.