ГЛАВА 14

…«Stars shining bright above you

Night breezes seem to wisper “I love you,”

Birds singin in the sycamore trees

Dream, a little dream of me»...

Тихая музыка доносилась из кабинета Строгова.

"Dream, a little dream of me...”, – невольно повторила Катя, бесшумно входя в комнату.

Сергей Леонидович сидел в кресле и слушал Эллу Фицджералд. “Надеюсь, в твоих снах найдется место для меня”, – пела великая певица, и ее глубокий голос наполнял пространство небольшого кабинета настоящим волшебством.

– Посиди со мной, Терри, – не открывая глаз, негромко попросил Строгов.

– М-да, а я-то была уверена, что хожу очень тихо, – усмехнулась Катя. – Вот так и разбиваются иллюзии!

– Не переживай, детка. Ты действительно передвигаешься почти бесшумно, просто я хорошо чувствую твое присутствие.

– Да? Удивительно.

– Ничего удивительного.

Сергей Леонидович едва заметно улыбнулся.

– Я слишком долго тебя искал. И слишком привык ориентироваться на свет твоей души.

– Красиво звучит, – тихо заметила Катя и задумчиво повторила: – “Свет твоей души”.

Она присела на подлокотник и обняла своего патрона.

– А выглядит еще красивее, – коснувшись губами ее руки, признался Строгов.

– Сергей Леонидович, а вы никогда мне об этом не рассказывали.

Катя вопросительно посмотрела на патрона.

– Неужели правда можно увидеть душу?

– Можно. Если достаточно хорошо развить свои способности.

– И какая она?

– У каждого своя, особенная. Чья-то видится теплым светлым огоньком, у кого-то – тускло тлеющим огарком. А есть те, чьи души горят ровным ярким пламенем. Как у тебя, Терри. Ты способна согреть не только себя, но и всех, кто окажется рядом. Редкое и ценное качество.

Строгов посмотрел Катерине в глаза. Мягко, с нежностью.

– Моя любимая, бесценная девочка, знала бы ты, как красива твоя суть, – тихо произнес он. – И какое счастье быть с тобой рядом.

Катя улыбнулась и провела рукой по густым волосам Сергея Леонидовича.

– Заросли вы, однако, – заметила она. И добавила: – Я тоже хочу так видеть.

– Всему свое время, Терри, – по-доброму усмехнулся Строгов. – Вот повзрослеешь немного, тогда и поговорим.

– Так нечестно, – капризно протянула Катя, но тут же посерьезнела. – Сергей Леонидович, а когда вы меня искали... Что вы чувствовали? Как определили, где я?

– Обряд поиска – сложная вещь, – задумчиво произнес Сергей Леонидович. – И очень важно твердо знать, что ты ищешь. Я – знал. Мне нужен был настоящий источник и, проговаривая формулу, я четко представлял тот уровень света души, который должен был увидеть.

– И что, это может сделать любой Отбирающий?

Катя с интересом посмотрела на патрона.

– Нет. Только главы кланов, – покачал головой Строгов. – Обряд отбирает слишком много сил.

– И долго вы меня искали?

– Десять лет.

Строгов замолчал. Катя тоже молчала, представляя, как ночь за ночью Сергей Леонидович погружался в поиски своего Источника и снова и снова терпел неудачу. Ровно до того момента, как умер ее отец.

– Да, Терри, – словно услышав ее мысли, задумчиво произнес Строгов. – Ты умела закрываться, не позволяя окружающим увидеть свой внутренний огонь. И раскрывалась лишь в моменты эмоциональной нестабильности.

– Поэтому никто из Иных не догадывался о моих... особенностях?

– Да.

– Что ж, – вздохнула Катя. – Может, это и к лучшему.

Строгов погладил ее руку и взял со стола бокал с коньяком. Катя взглянула на патрона с укором.

– Вам же нельзя спиртное.

– Глупости, Терри, – возмутился Сергей Леонидович. – Я прекрасно себя чувствую.

– Да? – иронично протянула она. – И поэтому не спите ночами?

Строгов хмыкнул.

– Ну, что молчите? Думаете, я не знаю? Не слышу ваших шагов?

Она насмешливо посмотрела на патрона, пытаясь скрыть за этой насмешкой тревогу. Бессонница часто мучила Строгова. Он шутил, называя ту старой подругой, с которой приятно проводить ночи, но Катя видела, каким измученным и уставшим он выглядит после этих самых ночей.

– Сергей Леонидович, вас что-то тревожит?

Строгов не ответил на ее вопрос. Он задумчиво глядел на догорающие в камине дрова.

– Я все думаю, Терри, – прервал молчание Сергей Леонидович. – Когда меня не станет, тебе придется нелегко. Одна, без поддержки и помощи... Как бы ни была сильна женщина, в нашем мире в одиночестве ей не выжить.

Он перевел взгляд и внимательно посмотрел на Катю.

– Сергей Леонидович, ну вы чего? Собрались оставить меня одну? – возмутилась она.

– Я не вечен, Терри, – вздохнул патрон.

– Глупости! Вы просто сознательно доводите себя до смерти, отказываясь питаться! Неужели правда хотите от меня избавиться?

Она пыталась шутить, но губы подозрительно задрожали, а на глаза навернулись слезы.

– Что ты, детка? Разве я могу причинить тебе боль?

– Тогда почему вы не берете у меня энергию?!

Строгов не отвечал.

– Сергей Леонидович, ну объясните вы мне, что происходит? – умоляюще посмотрела на него Катя. – Я же с ума схожу, не зная, в чем дело!

Патрон помолчал, отпил немного коньяка, а потом, вздохнул и заговорил:

– Я виноват перед тобой, Терри, – он предупреждающе поднял руку, не позволяя Кате вмешаться. – Виноват перед тобой и перед Константином. Тот вечер, когда я разлучил вас, был непростительной ошибкой.

Сергей Леонидович не смотрел на Катю, но она чувствовала, что этот разговор дается ему нелегко. Она сжала пальцы на ладони патрона, пытаясь его поддержать.

– Тогда я не понимал этого, Терри, – задумчиво добавил Строгов и сделал еще пару глотков. – Я не знал о вашей любви, вернее, был уверен, что ее нет, – горько усмехнувшись, признался он. – Упрямый дурак! Думал, что могу решать за других их судьбу.

Он отставил бокал и взял обе Катины руки в свои.

– Прости меня, детка.

– За что?

– Ты удивляешься, почему я не пользуюсь твоей энергией... – Строгов задумчиво покачал головой. – Я не могу, Терри. Ты – не мой Вечный Источник, детка. У тебя уже есть тот, с кем ты связана на всю жизнь.

– Кто?

Катя напряженно смотрела на патрона, уже зная, что услышит в ответ, но надеясь на то, что это ошибка.

– Константин, – тихо ответил Строгов.

– Но как это возможно?

– Я не знаю, что произошло между вами, но однажды он провел обряд обмена энергией. Обычно это помогает вернуть Источнику взятую у него силу, или позволяет поддержать человека, у которого не хватает собственной энергии. В случае если обряд проводит source, для него это почти ничего не стоит, но вот если на подобное действо решается Отбирающий... Ему это сделать очень сложно. Мы – хищники, Терри. Мы привыкли брать, а не отдавать. И вернуть взятую энергию нам неимоверно тяжело, в том числе, и физически.

Строгов замолчал и глубоко задумался. Он нахмурился, лицо его осунулось, на лбу пролегли глубокие морщины.

– А с чего вы решили, что Терсенов провел этот обряд со мной? – рискнула нарушить молчание Катя.

– Ваши души связаны, Терри. Я это увидел, когда попытался взять чуть больше энергии, чем обычно. Помнишь, когда ко мне приезжал Йохан? В тот вечер мне нужно было добиться от него согласия на нейтралитет с оборотнями, и я воспользовался твоей силой. Вот тогда-то все и выяснилось. Вы с Константином крепко связаны внутренне, и эти узы защищают тебя от чужих посягательств.

– Получается, никто не сможет выпить меня до дна?

– Если не разрушить вашу связь, то нет.

Строгов серьезно посмотрел на Катю и добавил:

– Я не стал ее разрушать, но могут найтись те, кто это сделает. Именно поэтому я и учил тебя закрываться. Никто не должен знать ни о величине твоего резерва, ни о твоей общности с Константином.

– Интересно, а эта связь... Она может объединять любых людей? Если, например, я захочу поделиться с кем-нибудь силой, я, что, окажусь с ним связана?

– Нет, детка. Обычно это не несет никаких последствий, но в вашем с Костей случае сработали чувства. Ты любишь его, а он... любит тебя, Терри. И сумел вложить эту любовь в обряд, ставший едва ли не брачным.

Катя молча смотрела на патрона. Минуты бежали одна за другой, но она не торопилась задавать вопросы. В душе у нее шла борьба. Те убеждения, с которыми она жила все это время, оказались несостоятельными.

– Вы уверены? – наконец тихо спросила она.

– Да, Терри, – мягко ответил Строгов.

– А почему раньше не сказали?

– Я пытался, – вздохнул Сергей Леонидович, – но ты была не готова, ничего не хотела слушать, надолго замыкалась в себе, не позволяя лезть тебе в душу. И я отступил. А сейчас... Ты повзрослела, Терри. Изменилась. И способна принять правду.

– И что мне делать с этой правдой?

Катя задумчиво посмотрела на еле тлеющие угли. Те таинственно мерцали в очаге, переливаясь глубокими темно-красными всполохами.

– А это уже тебе решать, детка, – грустно усмехнулся Строгов. – Только тебе.

– Сложно так сразу отказаться от многолетних заблуждений, – тихо проговорила Катя. – Но я постараюсь.

Она замолчала. На сей раз – надолго. Строгов не прерывал это молчание, и лишь Элла Фицджеральд продолжала петь о любви.

“Dream a little dream of me...” – звучал глубокий красивый голос

“Dream a little dream of me...” – билось у Кати в душе.

***

Утро вышло суматошным. Торопливый завтрак, разговор с экономкой, короткое прощание с Сергеем Леонидовичем. Она немного задержалась, и сейчас опаздывала. Очень сильно опаздывала.

Что за день? Вот нужно же было Войницкому назначить встречу на девять утра?! Все нормальные люди в это время в пробках досыпают, а ему, видите ли, неймется!

Катя чуть слышно чертыхнулась и покосилась в окно. Проспект стоял “намертво”.

– Витя, я же тебе говорила, нужно было свернуть!

– Виноват, Екатерина Алексеевна. Думал, проскочим, – повинился водитель.

– Что теперь делать? У меня встреча через полчаса, а мы здесь застряли на все три.

Она не ждала ответа от шофера, скорее, просто размышляла вслух.

– Так. Все. Я выхожу. Тут метро рядом, доберусь.

– Екатерина Алексеевна, вы чего? – всполошился Витя. – Меня Сергей Леонидович убьет!

– Не убьет, ты мне еще понадобишься, – серьезно, без тени улыбки, ответила Катерина и открыла дверцу Кадиллака. – Поезжай в офис и жди меня там.

– Екатерина Алексеевна, вы не можете... Что я Сергею Леонидовичу скажу? И охрана, как назло, отстала.

Витя еще продолжал что-то говорить, но Катя его не слушала. Войницкий был слишком важной шишкой, она не могла позволить себе опоздать. И так сколько добивалась этой встречи!

Катя поправила шарфик и двинулась к тротуару.

Кто-то сигналил, кто-то матерился, кто-то отпускал ей вслед комплименты, но она невозмутимо пробиралась меж плотно стоящих машин, ни на что не обращая внимания.

Выбравшись из скопления автомобилей, она ступила на бордюр и неожиданно споткнулась. Но упасть не успела – чьи-то руки подхватили ее, лицо накрыла вонючая тряпка, и сознание медленно отключилось.

Очнулась она в машине. На глазах была плотная повязка, руки оказались связаны. Рядом слышалось чье-то сопение.

– Уверен, что доза была нормальной? Если с ней что-нибудь случится, Волк нам головы открутит, – услышала она раздраженный голос.

Катя замерла, стараясь ни чем не выдать того, что пришла в себя.

– Не трусь, все нормуль, – ответил тот, что сидел с ней рядом. – Через пару часов очухается.

– Проверь, она там хоть дышит? – не унимался первый.

Катя постаралась выровнять дыхание. Она напряженно раздумывала, кто мог заказать ее похищение. Если кто-то из местных – это полбеды, а вот если Рамирос... Тогда все плохо. Очень плохо.

Ее шеи коснулись грубые пальцы.

– Нормально, пульс есть. Сама в отключке, – доложил тот, что сидел рядом. – Холеная баба, кожа нежная, как у младенца. Я б такой вдул.

– Убери от нее руки, Косяк, не про тебя пташка. Волк узнает, что ты ее лапал, мало не покажется.

– Да кто ему скажет?

Ее груди коснулась крупная рука.

– Какая цыпа! У Князя губа не дура, самых лучших выбирает.

Катя с трудом терпела чужие прикосновения. Она старалась дышать ровно и незаметно, но едва удерживалась от того, чтобы не отодвинуться от конвоира. К горлу подкатывала тошнота.

– Косяк, уймись, – грубо приказал первый.

– Ну хоть потрогать-то можно? Когда еще такая ляля рядом окажется?

– Я смотрю, ты последние мозги растерял? Волк тебя живьем съест. Он что сказал? Чтобы пальцем лишний раз не трогали.

– Ох, и нудный ты мужик, Русак, – недовольно отозвался второй, но руки убрал.

Катя осторожно выдохнула. Она постаралась отрешиться от происходящего и усилила щиты. Как же пригодились уроки Строгова! Сергей Леонидович не зря учил ее столько времени. Сейчас она сумела собраться и добиться полного контроля над своим сознанием, победив подступающую панику.

Ехали долго. Катя сидела неподвижно, даже не пытаясь пошевелиться, и тщательно обдумывала ситуацию.

Наконец, машина остановилась, и один из похитителей приказал:

– Выноси. Осторожно только.

Второй потянул ее на себя, и Катя безвольно повисла на его руках. Главное было не выдать, что она очнулась. Так у нее оставалась хотя бы маленькая возможность оттянуть время и попытаться найти выход.

Под ногами похитителей зашуршал гравий, потом Катя услышала скрип открываемой двери, и в нос ударил неприятный спертый запах.

– Бля… Не могли чего поприличнее найти?! – ругнулся тот, что нес ее на руках.

– Да нам тут полчаса всего перекантоваться, потом сдадим кралю и свалим.

– Волк сам за ней приедет?

– Да. Клади на кровать. И повязку ослабь, а то задохнется еще.

Катя почувствовала под собой твердый матрас.

– Слушай, может, снимем? Что-то девка еле дышит и бледная какая-то.

Она ощутила, как ее лица коснулась грубая рука, и плотнее прикрыла глаза, стараясь оставаться расслабленной.

– Да она совсем белая! Загнется еще.

Катя почувствовала, как говоривший развязывает повязку.

– Красивая баба, – тихо сказал он и осторожно провел по ее щеке ладонью. – Настоящая королева.

– Ну, если жена Князя, значит, скорее, княгиня, – хмыкнул второй. – Ладно. Принеси воды, в глотке пересохло.

– Может, чего покрепче?

– Вот сдадим ее, тогда и выпьем.

– Ок.

Катя услышала, как хлопнула входная дверь. Потом раздался грохот, ему вторил громкий мат.

– Косяк, ты там живой? – крикнул первый похититель.

– Живой. Понаставили всякого хлама!

Косяк еще раз ругнулся, громыхнул дверью, и в доме воцарилась тишина. Катерина рискнула приоткрыть глаза. Ее похититель сидел за столом и задумчиво крутил в руках зажигалку. Дешевую, пластиковую. Она смешно смотрелась в его крупных руках. Сам мужчина выглядел совершенно обычным. Встреть она такого на улице, даже не запомнила бы – ни чем не примечательное лицо, простая клетчатая рубашка, потертые джинсы. Он не показался ей злым. Обыкновенный наемник, выполняющий свою работу. Как говорится, только бизнес, ничего личного.

Катя осторожно осмотрелась. Узкое, зарешеченное окно, грязные, ободранные обои, пара стульев да ветхий деревянный буфет – вот и вся обстановка.

Путей к бегству не было. Оставалось попробовать договориться.

– Сколько вам заплатили за мое похищение? – спросила она.

– Очухалась?

Похититель окинул ее равнодушным взглядом. Катя приподнялась на кровати и села.

– Даю в два раза больше, – не ожидая ответа на свой вопрос, спокойно предложила она.

– Не трать слова, – лениво протянул мужчина.

– Вы ведь понимаете, что вас ждет, когда мой муж до вас доберется?

– Догадываюсь.

Похититель усмехнулся.

– Только вот доберется ли? Ему сейчас о своей жизни думать надо.

Катя вздрогнула, сердце захлестнула тревога. Если они тронут Сергея Леонидовича…

– И все-таки, сколько? – подавив панику, ровно спросила она.

– Тебе это не поможет, – покачал головой мужчина. – Прости, но никакие деньги не стоят жизни.

– Кто наниматель? Штеммер? Алиев? Рамирос?

Она не отступала, внимательно наблюдая за похитителем.

Катя понимала, что наемник ничего не скажет, но надеялась увидеть хоть какие-то эмоции, при упоминании возможных заказчиков. Увы. Ее надежды не оправдались. Либо она называла не тех, либо похититель слишком хорошо владел собой.

– Слышь, Русак, там колодец совсем древний. И ведро дырявое. Воду еле достал.

В дверь ввалился второй, и Катя невольно вздрогнула. Ну и рожа! Наемник выглядел настоящим карикатурным злодеем – огромный, уродливый, с бритой головой и иссеченным шрамами лицом.

– О, а эта чего, очухалась?

Он уставился на Катю, и глаза его как-то нехорошо блеснули.

– Уймись, Косяк, – лениво бросил первый. – Сейчас Волк приедет.

– Звонил? – в голосе второго послышалось напряжение.

– Смс-ку скинул, – спокойно ответил его напарник. – Уже рядом.

Не успел он договорить, как дверь открылась, и на пороге появился высокий, темноволосый мужчина. Увидев его, Катя едва не застонала. Алишер Стахоев. Правая рука Генриха Стоцкого, главы южного отделения Отбирающих.

– Здравствуйте, Катенька, – поймав ее взгляд, улыбнулся Алишер. – Вот мы с вами и встретились.

– Не могу сказать, что рада этому, – иронично усмехнулась Катя, и незаметно поморщилась. Голова просто раскалывалась от боли, и от этого держать щиты было неимоверно сложно.

– А вот я очень рад, – мягко улыбнулся Стахоев, но в его улыбке мелькнуло что-то жестокое.

Катя почувствовала аккуратное касание к своей защите.

– Вообще-то, похищение – не лучший способ для общения с женщиной, – невозмутимо заметила она. Господи, кто бы знал, чего ей стоила эта невозмутимость!

– По мне, если женщина нравится, так все способы хороши, – хмыкнул Стахоев.

Он сделал пару шагов и остановился прямо перед ней, насмешливо глядя сверху вниз

– Чего вы добиваетесь? Вы же понимаете, что мой муж этого так не оставит? Вы хоть представляете, что вас ждет?

Она твердо посмотрела на Алишера. Твердо и уверенно, стараясь не думать о том, что будет дальше.

– Увы, Катерина Алексеевна. Ваш покойный супруг уже ни чем не сможет вам помочь, – мягко улыбнулся Стахоев, но за мнимой мягкостью его улыбки скрывался злорадный оскал. Катя вздрогнула. Господи, если они тронули Сергея Леонидовича...

– Покойный? – повторила она.

– Примите мои соболезнования, Катенька, – Алишер склонил голову, изображая соболезнование, но выглядело это, скорее, издевательством. – Сергей Леонидович скончался сегодня утром. Врачи говорят, сердце не выдержало.

Катя молча смотрела на мужчину. Холеный, утонченный, с налетом европейского лоска. Но весь этот лоск не мог скрыть сущности Стахоева. Перед ней стоял убийца. Жестокий и хладнокровный убийца, не способный на жалость и сострадание.

За последние годы она научилась неплохо разбираться в людях, видеть их суть, понимать намерения. В Стахоеве она чувствовала хорошо завуалированное зло, прикрытое флером приятных манер.

То, что он сказал про Строгова… Это неправда! Сергей Леонидович жив, с ним ничего не могло случиться!

Катя вскинула подбородок и смерила Алишера оценивающим взглядом.

– Вы лжете, – коротко выдохнула она.

– Зачем мне лгать, Катенька? – усмехнулся тот. – Строгов мертв, а вы – вдова. Прекрасная, молодая вдова. Не бойтесь, вам никто не причинит вреда, наоборот. Мы постараемся сделать все, чтобы вы не пострадали в грядущем переделе.

– Мы – это кто?

– Мы – это ваши друзья, – улыбнулся Стахоев

– Стоцкий? Или кто-то еще?

– Не переживайте, скоро вы сами все узнаете.

Он повернулся к наемникам и резко произнес:

– Деньги в машине, можете убираться.

Те понятливо кивнули и тут же исчезли, а Алишер подошел к Кате и достал из кармана складной нож.

– Что ж, Катенька, нам предстоит небольшой перелет. Постарайтесь вести себя разумно.

Острое лезвие перерезало веревки, но не успела Катя потереть ноющие запястья, как на одном из них тут же защелкнулся наручник.

– Это для вашей же безопасности, – усмехнулся Алишер, защелкивая на своей руке второй.

Катя посмотрела на мужчину с ненавистью.

– М-мм, какие вкусные эмоции плещутся под этим невозмутимым фасадом, – едва не мурлыкая, произнес тот. – Вы ведь поделитесь ими со мной, Катенька?

– Во-первых, для вас я не Катенька, а госпожа Строгова, а во-вторых, ни чем делиться с вами я не собираюсь.

– Какая категоричность! – хмыкнул Стахоев.

Он подтянул Катю ближе и, наклонившись к ее лицу, тихо произнес:

– Зря ты так, девочка. Я ведь с тобой пока по-хорошему разговариваю, но если ты этого не понимаешь…

Он резко дернул Катю на себя и четким, отлично выверенным движением вывернул ее руку.

– То я могу поговорить и по-другому, – прошипел он.

Было больно. Очень больно, но Катя, сцепив зубы, не проронила ни звука. Та боль, что горела в душе, пересиливала любую внешнюю. Сергей Леонидович мертв. Это известие убивало ее, лишало сил, выворачивало внутренности. Единственный человек, который ее искренне любил. Единственный, кого безоговорочно любила она.

Его смерть... Это не могло быть правдой. Она не будет верить словам Стахоева. Он лжет. Лжет!

– Ну? Что же ты молчишь?

– Я буду разговаривать только с вашим главой, – бесстрастно ответила она.

Катя знала, что нельзя показывать эмоции. Нельзя позволить Алишеру попробовать их. Щиты вновь встали на место, отрезая мятущуюся душу от внешнего мира и надежно укрывая ее от ненасытного Отбирающего.

– Значит, так, да? – сузил глаза Алишер. – Ладно. Пошли.

Он больно дернул ее руку, приказывая Катерине идти рядом, и двинулся к выходу.

Во дворе их ждала машина. Стахоев затолкал Катю в салон, сел сам и кивнул шоферу.

– Поезжай, Роберт.

Водитель молча кивнул, и спустя пару секунд автомобиль выехал за ворота и двинулся в сторону заброшенного аэродрома, где их уже ждал вертолет.

За все время пути Катя не проронила ни слова. На лице ее застыло отстраненное выражение, а мозг в этот момент лихорадочно работал. Она искала пути спасения, перебирала варианты, но выход не находился. Пока не находился.

Думать о плохом не хотелось. Вернее, она запрещала себе это делать. Какой смысл заранее волноваться? Вот окажется на месте, поймет весь "масштаб трагедии", тогда и будет паниковать.

Вертолет приземлился в горах. Небольшая площадка, со всех сторон окруженная деревьями, была почти незаметна с воздуха – всего лишь крохотный пятачок с примятой травой и узкой тропкой, ведущей в лес. Для тайного "аэродрома" лучше и не придумаешь. Катя расстроенно вздохнула. Такое место трудно обнаружить. Если ее будут искать... Ладно, об этом пока тоже лучше не задумываться.

Алишер помог Катерине выбраться.

– Давайте живее, – грубо рявкнул он, пытаясь перекричать шум от работающих лопастей вертолета.

Катя промолчала. Рука, скованная наручниками, отзывалась на дерганные движения конвоира ноющей болью.

– За мной! – приказал Стахоев и направился к виднеющемуся неподалеку замку. Именно замку, по-другому назвать огромное строение язык не поворачивался. Серый, унылый, с узкими окнами-бойницами и высокой каменной оградой дом навевал неприятные мысли.

«Для полного сходства со средневековой крепостью только рва не хватает», – мрачно подумала Катя.

Она шла рядом с Алишером, стараясь не реагировать на раскалывающуюся от боли голову.

«Интересно, какой дрянью была пропитана та вонючая тряпка? – отстраненно размышляла Катерина. – Прошло почти полдня, а боль все не утихает».

– Ну вот, госпожа Строгова, – иронично заметил Стахоев, когда они подошли к ограде. – Познакомьтесь со своим новым пристанищем.

– Мне гораздо интереснее познакомиться с хозяином этого дома, – резко ответила Катя.

– О, не переживайте. Это легко устроить, – усмехнулся Алишер.

Он достал телефон и набрал несколько цифр. Спустя пару минут перед Катей и ее спутником открылись огромные кованые ворота.

Во дворе было полно народа. Похоже, ее прибытия ждали. Катя вскинула голову и внимательно оглядела окружающих. Мужчины. Сплошь мужчины – высокие, крепкие, темноволосые. Многие – в военной форме и с оружием. От них веяло неприкрытой угрозой. Она почувствовала холод, скользнувший по позвоночнику, и невольно вздрогнула. Страх тонкой струйкой пробрался в сердце. Одна. Она снова одна. Господи, только бы выдержать...

– Добро пожаловать в «Гнездо», – доброжелательно произнес Алишер, но ее не обманула эта мнимая доброжелательность. В голосе Стахоева прозвучало явное торжество.

Катя чувствовала на себе оценивающие взгляды, ощущала пристальный мужской интерес, и ей было не по себе. Господи, только бы не выдать этим мужланам своего страха! Она должна быть сильной. Она не позволит себе сдаться!

На пороге их встречал сам Стоцкий.

– Екатерина Алексеевна, добро пожаловать. Очень рад видеть вас в своем скромном пристанище, и счастлив, что вы оказались столь любезны, что не отказались его посетить. Мой дом – ваш дом.

Он улыбнулся, но, кинув мимолетный взгляд на наручники, с укором посмотрел на Стахоева.

– Алишер, дорогой, немедленно сними с нашей гостьи эту гадость.

Катин провожатый безмолвно подчинился.

Потирая ноющее, распухшее запястье, Катерина пристально посмотрела на Стоцкого.

– Полагаю, вы объясните мне, что происходит, Генрих Альбертович? – спросила она у хозяина замка.

– Катерина Алексеевна, пройдемте в дом. Там нам будет гораздо удобнее обсудить и этот вопрос, и многие другие, – с достоинством ответил Стоцкий, предложив Кате руку.

– Спасибо, я сама, – ровно произнесла Катерина.

Она опасалась лишних прикосновений. И так всю дорогу приходилось терпеть Алишера и усиленно держать щиты.

– Ах, Катерина Алексеевна, вы расстраиваете меня своим недоверием, – вздохнул Стоцкий. – Что ж, ничего не поделаешь. Прошу.

Он жестом указал на лестницу.

Катя молча поднялась по широким гранитным ступеням и вошла в распахнутые двери.

В огромном пустом холле было тихо и сумрачно. Узкие стрельчатые окна почти не пропускали свет, а уродливая кованая люстра, свисающая с потолка, не могла разогнать царящий в зале полумрак.

– Предлагаю пройти в мой кабинет, – спокойно произнес Генрих. В его светлых глазах мелькнул слабый огонек предвкушения, – и спокойно поговорить.

Стоцкий прихрамывая двинулся по коридору, и Кате не оставалось ничего другого, как пойти следом. Алишер не отставал от нее ни на шаг.

Комната, в которую они пришли, была обставлена дорогой, но несколько тяжеловесной мебелью. Большие кожаные кресла, высокие деревянные шкафы, огромный письменный стол, темные шторы. Катя невольно поежилась. Было в интерьере кабинета что-то зловещее.

– Присаживайтесь, Катерина Алексеевна, – тихо сказал Генрих.

Катя, мгновенно оценив обстановку, выбрала кресло, стоящее вдали от окна. Когда она села, ее лицо оказалось в тени. Стоцкий понимающе хмыкнул.

– Вы меня не разочаровали, Катерина Алексеевна.

Он устроился за столом и окинул Катю задумчивым взглядом.

– Генрих Альбертович, давайте не будем обмениваться пустыми комплиментами, – спокойно сказала она. – Чего вы хотите?

Катерина внутренне подобралась, в ожидании ответа.

– Вот так, сразу? Ах, Катенька, вы разбиваете мне сердце. Такая милая девушка и вдруг такой прагматизм.

– Генрих Альбертович, может, оставим пустые разговоры? Что вам нужно?

– Вы, – просто ответил Стоцкий. – Мне нужны вы, Катенька.

– В качестве кого? Или, правильнее будет сказать, в качестве чего?

Она непринужденно откинулась в кресле, закинула ногу на ногу и пристально посмотрела на Генриха. Строгов учил ее, что в любой ситуации нужно вести себя так, словно она хозяйка положения. Что ж, она не могла посрамить своего патрона.

– Я не сомневался в вашем уме, дорогая Катерина Алексеевна, – на тонких губах Стоцкого мелькнула усмешка. – Мне нужна энергия.

– Вы уверены, что она у меня есть?

Катя спросила это с издевкой и с некоторым пренебрежением. Она блефовала, но блефовала по-крупному. Ей нужно было убедить Стоцкого в том, что ее source давно уже пуст.

– Очень смешно, – сухо заметил Генрих. – Не нужно притворяться, Катерина. Строгов жил только благодаря вашей силе.

– Вы так уверены в этом? – иронично спросила Катя. – Что ж, вынуждена вас огорчить.

Она чуть склонила голову набок и посмотрела на Стоцкого с насмешкой.

– Вы не задумывались, почему Сергей Леонидович так плохо выглядел в последнее время? – спросила она. – И почему при нем постоянно дежурили врачи? Нет? Так я вам скажу. Мой source почти пуст. Он никого не способен насытить энергией досыта.

Катя замолчала, позволяя Генриху осмыслить сказанное.

– Это ложь, – нахмурился Стоцкий.

– Жаль вас разочаровывать, но это правда, – хмыкнула Катерина.

Она перевела взгляд на застывшего в дверях Стахоева. Тот смотрел на нее пристально, цепко, недобро.

– Алишер, проверь, – коротко приказал ему Стоцкий.

Стахоев подошел к Кате и навис над ней, вглядываясь в глаза. Секунда, и у ее горла оказался нож. Катя даже не пошевелилась. Она держала щиты, не позволяя эмоциям вырваться из-под контроля.

– Думаешь, тебе удастся меня обмануть? – тихо прошептал Алишер. – Даже не надейся.

Он надавил сильнее, и Катя почувствовала, как острое лезвие ткнулось в бьющуюся жилку.

– Одно движение – и ты захлебнешься собственной кровью, – в голосе Алишера прозвучало странное предвкушение.

– И какая с того выгода? – хладнокровно спросила Катя. – Чем это поможет в вашем стремлении захватить власть?

– Ни чем. Но власть уже у нас в руках. А бесполезные довески никому не нужны.

– Ну что ж, – философски заметила Катя. – Приступай. Только постарайся одним движением, хорошо? Как вы там баранов режете? Чик – и готово. Сможешь так?

Она откинула голову, подставляя шею под нож, и усмехнулась.

Нет, она прекрасно понимала, что Стахоев ее не убьет, но вывести его из себя ей удалось.

– Ненормальная! – возмущенно выдохнул Алишер и убрал нож.

– Удивляете вы меня, Катерина Алексеевна, – глядя на нее, задумчиво протянул Стоцкий. Он ненадолго замолчал, а потом решительно поднялся из-за стола. – Алишер, покажи госпоже Строговой ее комнату.

– То есть, вы меня не отпустите?

– Нет.

– Жаль.

Катя пожала плечами и встала.

– Мое пребывание в вашем доме абсолютно бессмысленно, Генрих Альбертович. Вам придется это признать.

– Посмотрим.

Стоцкий кивнул Алишеру, и тот распахнул перед Катей дверь.

– Желаю приятного дня, Катерина Алексеевна.

Она кивнула и направилась к выходу, но на пороге остановилась и обернулась.

– Генрих Альбертович, вы же понимаете, что мой муж этого так не оставит?

– Ваш муж мертв, Катенька.

– Я вам не верю.

– Зря. Смиритесь с этой мыслью. И постарайтесь понять, что все изменилось.

Катя ничего не ответила. Она молча развернулась и вышла.