ГЛАВА 8
– Что ты себе позволяешь? – Константин холодно взглянул на Дмитрия. Принесла же того нелегкая! Чтоб ему и дальше сидеть на юге, так нет же! Приперся. Нет, он, конечно, соскучился по брату, но не по тому хаосу, который всегда сопровождает Митроса.
– Да брось, Костас! – Дмитрий широко ухмыльнулся. – Чего ты разошелся?
Он попытался обнять Константина, но тот отстранился.
– Зачем ты напугал мою помощницу? – строго спросил он, не сумев скрыть недовольство. Всего лишь тень, но Митрос заметил, и губы его растянулись в вызывающей улыбке.
– У нее такие вкусные эмоции, не смог удержаться, – охотно признался он.
Из них двоих Дмитрий был старшим, но всякий, кто видел их с братом, поддавался заблуждению, что Митрос младше. Слишком уж беспечным и несерьезным тот выглядел. И слишком легко относился к жизни.
– Ты что, пил ее? – Костя нахмурился, глядя на свою улыбающуюся копию. Внутри шевельнулась ярость, но он привычно погасил ее, не позволяя вырваться наружу. Контроль. Ему нельзя терять контроль. Незыблемое правило, вдолбленное с самого детства.
– Ну, должен же я был получить причитающуюся мне долю? – беззаботно отозвался Митрос. – Такая сладкая! – мечтательно улыбнулся он. – Знаешь, я даже пожалел, что отдал ее тебе. До сих пор помню, как впервые увидел эту цыпочку. Я тогда тоже спровоцировал ее, а в ответ... Боже, она сделала своими эмоциями мой день!
– Еще раз попробуешь прикоснуться к моей секретарше, и я запрещу пускать тебя в офис, – медленно произнес Костя. Ярость все еще продолжала бурлить в крови. – Я серьезно, Димитрос.
– Костас, ты чего? – удивленно уставился на него брат. – Можно подумать, я много взял! Да мне и нужно-то всего ничего, я же не ты, о великий и могучий обладатель неисчерпаемого резерва! – усмехнулся Митрос.
– Ты меня понял? – переспросил Константин.
– Да брось! Ты что, из-за какой-то девчонки? Ну, пригубил я ее слегка, что в этом такого? Чего ты завелся?
– Я предупредил, Димитрос, – напористо сказал Константин. Понимание того, что брат походя отпил из его source, будило неведомые доселе древние инстинкты. “Мое!”, – раненым зверем кричал монстр. “Мое!”, – вопило его второе "я", желая уничтожить всякого, кто посягнул на принадлежащий ему источник.
– Что, она тебе так понравилась?
– Это уже тебя не касается. Просто не приближайся к девочке.
– Ничего себе, – пробормотал Дмитрий. – Выходит, я не ошибся, когда решил, что она тебе подойдет.
– Как дела у мамы? – сделав вид, что не услышал брата, спросил Костя. Он пригасил эмоции, цепляясь за холодный рассудок. Нет. Нельзя терять контроль. Нельзя позволить монстру вырваться наружу.
Костас опустился в кресло и указал Дмитрию на соседнее.
– Как обычно, – лениво ответил Митрос, вальяжно развалившись на мягком кожаном сиденье. – Вся поглощена своим садом и благотворительностью. Кстати, мама велела передать, что очень ждет твоего приезда.
Брат достал из кармана пачку сигарет.
– Нет, – коротко ответил Константин. – Мне сейчас не до нее.
– Что, до сих пор злишься? – закурив, хмыкнул Димитрос, а потом вытянул ноги и уставился на кончик сигареты.
– Не в этом дело, – спокойно посмотрел на брата Костас.
Митрос не понимал. При всей своей внешней эмоциональности, Дмитрий был достаточно холодным и циничным. Проще относился к жизни, легче воспринимал свои желания и чувства. А может, это как раз потому, что он мог себе позволить проявлять их открыто? В отличие от Кости, которого с самого детства учили закрываться от эмоций и привязанностей. Видно, плохо учили, раз они все-таки вырываются из-под контроля.
– Дабрось! Думаешь, я не знаю? – хмыкнул Дмитрий.
Струйка дыма поплыла по комнате, принимая причудливые формы.
– Знаешь? – Константин иронично приподнял бровь. – И что именно? Что еще взбрело в твою шальную голову?
– Не прикидывайся замороженной ледышкой, Костас, – посерьезнел Дмитрий. – Ты ведь все никак не простишь ей новое замужество, да?
– Меня это мало волнует, – отрезал Константин и поднялся из-за стола. – Если матери так хочется портить себе жизнь, с какой стати я должен ей мешать?
Он снова подавил всколыхнувшиеся чувства. Новый супруг матери был ему не по душе. И это еще мягко сказано! Скользкий, мерзкий, неприятный тип. Настоящий жиголо. Тянет с мамы деньги, а та на все закрывает глаза, лишь бы ее обожаемый Дэвид был рядом. И именно поэтому Костя ничего не может сделать. Если бы не слепое желание матери быть с этим подонком, он давно бы уже выкинул наглого проходимца из дома. А так, ограничился всего лишь жестким контролем его расходов. Правда, это мало помогает, потому что мама щедро спонсирует своего муженька. А перекрыть ей доступ к деньгам он не может, хотя и понимает, что это было бы правильно. Внутри все переворачивается, при мысли, что он лишит маму ее привычного содержания.
– Ты всегда был слишком категоричным, – вздохнул Димитрос.
Он посмотрел на брата, и в глазах его мелькнуло сожаление.
– Неужели эта девчонка тоже не подошла? – тихо и без видимой связи спросил Митрос.
– Ну почему же? – равнодушно отозвался Константин. – Подошла.
Он достал из стола пачку своих любимых "Treasurer" и щелкнул зажигалкой.
– Что-то незаметно, – серьезно заметил Димитрос. – Выглядишь хреново.
– Разве? – Костя закурил и отложил зажигалку в сторону. Рука его чуть дрогнула. – Тебе кажется.
– Кажется? – Дмитрий одним рывком поднялся с кресла и оказался рядом с братом. – Черт возьми, Костас, сколько можно? Ты что, так и продолжаешь голодать? Бля...
Он взволнованно посмотрел на брата и грязно выругался.
– Ты ненормальный, Костас! Ты гребанный псих! Ты понимаешь, что однажды просто подохнешь из-за своих долбанных принципов?
– Не преувеличивай, – скривился Константин. Ну да. Он перестал пить. И что? Вполне терпимо. Раньше тоже пил крайне редко, и ничего. Живой же?
– Не преувеличивай?! Ты давно в зеркало смотрелся, придурок? Глаза свои видел?! Твою мать! Ты идиот, Коцос! Упертый идиот!
Митрос эмоционально поднял руки, продолжая сыпать ругательствами.
Греческий мат перемежался русским, потом в ход пошли английские “идиомы”, и наконец, выговорившись, Дмитрий замолчал и отошел к окну, избегая смотреть на брата.
– Полегчало? – невозмутимо поинтересовался Константин.
За все то время, пока Дмитрий отводил душу, Костя не проронил ни слова. Он знал, что нужно дать Митросу возможность выговориться и остыть. Импульсивность старшего была ему хорошо известна.
– Пошел ты! – огрызнулся Димитрос. – Так и знал, что нельзя оставлять тебя без присмотра. Ну, ничего... Сейчас мы все исправим.
Он подошел к столу, с силой нажал кнопку коммутатора и громко произнес:
– Зайди. Быстро.
– Не смей! – попытался одернуть его Костас, но было уже поздно.
– Вызывали, Константин Сергеевич?
Катерина вошла в кабинет и уставилась на него, стараясь не смотреть на Дмитрия. В глазах девчонки плескалась переполняющая ее энергия. Костя почувствовал, как дернулся монстр, стремясь оказаться ближе к источнику, и резко осадил свое второе "я".
– Подойди, – опередив брата, коротко приказал Кате Митрос.
Катя недоуменно посмотрела на него, но не двинулась с места.
– Ты что, не слышала? – повысил голос Дмитрий. Он нахмурился, с угрозой глядя на девушку.
– Димитрос, прекрати немедленно! – резко окрикнул его Константин, борясь с обезумевшим монстром. – Катерина, можете идти, – повернувшись к Кате, ровно произнес он. – Вы мне пока не нужны.
– Не нужна? – вспылил Дмитрий. – Черта с два! Пусть делает то, ради чего ее и наняли!
Он стремительно подошел к девушке и схватил ее за руку.
– Ты ведь хочешь его? – встряхнув упирающуюся Катю, процедил старший Терсенов. – Ну? Чего молчишь? Думаешь, я не знаю, о чем ты думаешь, когда смотришь на своего босса? Вы ведь все одинаковые! Только и мечтаете окрутить богатого и холостого мужика! Ну, что встала? Это твой шанс, давай, используй его! Может, если будешь хорошо стараться, сумеешь покорить его сердце и станешь госпожой Терсеновой!
Последние слова он произнес с нескрываемой иронией.
– Димитрос, ты что творишь? – холодно произнес Константин. – Немедленно отпусти мою секретаршу!
Он подошел к брату и оттолкнул его от растерявшейся девушки. И в тот же миг сам отошел подальше, спасаясь от искушения не сдержаться и привлечь девчонку к себе.
– Извините, Катерина, мой брат не в себе. Не обращайте внимания на его слова, – попытался объясниться Константин. – Он сам не знает, что говорит.
Костя видел, что Катя старается скрыть свой испуг, но тот явственно читался в ее глазах. Ах, как же все не вовремя... Принесла же нелегкая Митроса!
– Я пойду, – ни на кого не глядя, тихо сказала Катерина.
– Да, конечно, – отозвался Константин. – Иди.
Он сам не заметил, как снова перешел на ты, опять изменив своим принципам.
Костас понимал, что не должен препятствовать Катерине уйти, но внутри все противилось этому решению. Бог знает, что творится у нее в душе и до чего она может додуматься! Но сейчас, когда здесь Димитрос, девушку лучше отправить подальше, пока его неугомонный братец еще что-нибудь не вытворил. Или пока он сам еще в силах удержаться от глупостей.
Он пристально посмотрел на так не вовремя появившегося родственника, но Дмитрий только иронично усмехнулся в ответ и демонстративно отвернулся к окну, делая вид, что не имеет никакого отношения к произошедшей недавно сцене.
– Катя, сегодня вы мне больше не понадобитесь, – невозмутимо произнес Константин. – Я позвоню Петру Андреевичу, он заберет вас.
– Хорошо, – коротко ответила Катерина и направилась к выходу
Она, не прощаясь, вышла из кабинета и машинально принялась собираться. Выключила компьютер, навела порядок на столе, прошла в подсобку. Открыв шкаф, сняла с плечиков плащ, надела его, повязала шарф, взяла в руки сумку. Кинув взгляд в небольшое зеркало, отстраненно отметила, что внешне выглядит, как обычно. Та же строгая прическа, тот же минимум макияжа, то же спокойное выражение лица. Но вот глаза... В них нашла отражение буря, бушевавшая внутри.
Катя не знала, каким чудом сумела сдержаться и не устроить истерику прямо там, в кабинете босса. То, что сказал Дмитрий... Это было ужасно. Неужели ее мысли так очевидны? Неужели ее чувства к Терсенову настолько бросаются в глаза?
И этот гад белобрысый... Убила бы!
Еще ни разу за свою короткую жизнь, Катя не чувствовала себя такой униженной. Даже тогда, когда сравнивала себя с сестрой и понимала, что никогда не сможет ее заменить. Даже тогда, когда услышала от мамы те страшные слова...
Она туго затянула концы шарфа.
На душе было обидно и горько.
А Константин... С какой жалостью он на нее смотрел!
Катя едва не застонала от понимания того, что ее так легко просчитали. “Сумеешь покорить его сердце”... Какая ирония! Да она, Катя, даже не рассчитывала покорить Терсенова! Нет, понятно, что где-то совсем уж в глубине души она думала об этом, но ведь сама знала, что это несерьезно, и осознавала, насколько далеки от реальности ее глупые мечты. А белобрысый гад, что сосватал ей проклятую работу, с легкостью обнаружил Катины тайные мысли и не постеснялся их выдать!
Как он там сказал? “Пусть делает то, ради чего ее наняли”?
Получается, ее взяли только для... Катя покраснела.
“Да пошли они все! – разозлилась она. – На фиг эту работу. На фиг этого Терсенова. На фиг его придурочного брата!”.
Решительно схватив сумку, Катерина направилась к выходу, но не удержалась и, повернувшись к кабинету босса, резко вскинула средний палец.
“Fuck you!”, – прошептала она равнодушной серебристой двери.
Ноги ее больше не будет в этом распонтованном офисе! Пусть другую дуру ищут!
Катя не стала дожидаться лифта. Выскочила из кабинета, припустила сразу к лестнице и, оказавшись внизу, направилась к служебному выходу. Черта с два она будет дожидаться водителя! Хватит плясать под чужую дудку! Катя сорвала с носа надоевшие очки, расстегнула заколку, тряхнула рассыпавшимися по плечам волосами и решительно вышла из офиса.
Оказавшись на улице, она поймала машину, коротко назвала адрес и с силой захлопнула дверцу, оставляя за ней и свою недолгую карьеру в “Интелкоме”, и свой позор.
Подумаешь! Найдет она работу. Выкрутится. Не пропадет. Завтра же напишет заявление об уходе – и адью! Свобода.
А Терсенов... Да пошли они все!
– Девушка, а у вас уже есть парень? – вопрос водителя – молодого, симпатичного мужчины – застал Катю врасплох.
– Нет, – резко ответила она, не сумев побороть свое плохое настроение.
– Может, познакомимся? Меня Костя зовут.
Шофер улыбнулся, поглядывая на нее в зеркало дальнего вида.
Катерина незаметно поморщилась. Только этого и не хватало! Костя. Неужели других имен нет?
– А вас? – не отставал парень.
– Катя, – неохотно буркнула она. Ей не хотелось поддерживать ничего не значащий разговор.
Мыслями она была еще там, в кабинете босса, между двумя такими похожими и такими разными мужчинами. Теперь-то ей стало понятно, как она оказалась секретарем Терсенова. Все этот белобрысый “сутенер” виноват! Видимо, заметил ее у Амбарцумова и решил одолжить для своего брата. А тот... При мысли о том, что Константин знал, для чего ее наняли, Катя испытывала настоящую боль. Надо же было так вляпаться! А она, дура, разнежилась. Лелеяла робкие мечты. А ее, оказывается, взяли на роль обычной шлюхи! Странно только, что не торопились воспользоваться.
– Чем занимаетесь, Катя? Учитесь?
Еще один! Катерина исподлобья зыркнула на водителя. Темноволосый, симпатичный, с обаятельной улыбкой. Ну что еще ей нужно? Почему она не может влюбиться в такого вот простого обычного парня? Не-е-ет. Ей, понимаешь, богатых плейбоев подавай! На крутом «Мерседесе»!
Неужели она такая меркантильная?
Да ну, бред. При чем здесь «Мерседес»?
“А разве ни при чем? – ехидно поинтересовался внутренний голос. – И ты влюбилась бы в Терсенова, будь он простым работягой?”.
Катя задумалась. Трудно было представить Константина каким-нибудь клерком или... сантехником. Нет. Деньги и власть являлись неотъемлемой составляющей его образа. Такие, как Константин, никогда не будут прозябать в безвестности. Они обязательно добьются подобающего положения, и сумеют подняться, даже если судьба забросит их на самое дно.
Катя устало потерла виски. Проклятая головная боль... Стоит понервничать, как она тут как тут.
– Может, перейдем на ты?
Похоже, Костя всерьез решил познакомиться со своей попутчицей.
– Наверное, не стоит, – равнодушно ответила Катерина. – Все равно больше не встретимся.
– Ну, это еще не факт, – весело усмехнулся водитель. – Я вот, например, очень рассчитываю на новую встречу.
Катя посмотрела на него внимательнее.
А может, это то, что ей сейчас нужно? Закрутить роман, отвлечься от глупых мыслей, начать новую жизнь? Заменить одного, недостижимого Константина, на другого – простого и понятного.
Катерина решительно вскинула подбородок. А-а... Была не была!
– А вы не против увидеться еще раз? – пересилив себя, улыбнулась она.
– Очень даже, – охотно отозвался Костя. – Как насчет заехать в какое-нибудь кафе?
– А давайте, – не дав себе времени на раздумья, откликнулась Катя.
Она боялась, что если окажется сейчас в одиночестве, то потонет в самокопании и сожалениях о произошедшем. Боялась и не хотела этого. Не хотела быть слабой и сломленной. Не собиралась идти на поводу у собственной обиды. И не могла позволить своему глупому сердцу болеть из-за совершенно неподходящего мужчины. Мужчины, который видел в ней всего лишь... Нет. Произносить это слово она не будет. Она никогда не была легкодоступной дурочкой. И продажной стервой тоже. Не была и не будет.
Катерина постаралась переключить внимание на сидящего за рулем парня. Он не вызывал у нее неприятия. Простой, легкий в общении, улыбчивый. И глаза у него красивые – карие, озорные. С веселыми искорками, таящимися в темной глубине.
– Отлично, – улыбнувшись, бодро произнес Костя. Кате всегда нравились люди, умеющие так улыбаться – светло, открыто, словно бы всем лицом. – Тут как раз неподалеку есть неплохое местечко.
Он мгновенно перестроился в крайний правый ряд и включил поворотник.
Машина завернула на перекрестке, проехала пару кварталов и остановилась на платной парковке. Катя удивилась, как ловко Косте удалось втиснуть свой Форд на небольшое пространство между двумя внедорожниками.
– Приехали, – бодро отрапортовал ее новый знакомый.
Он помог Кате выйти, немало удивив своей галантностью, и повел в сторону небольшого суши-бара, на вывеске которого красовалось хорошо знакомое название. В “Якитории” Катерина часто бывала с подругами, такими же, как она, холостячками и не любительницами проводить время у плиты. Раз в месяц, по выходным, небольшой компанией, сложившейся еще со студенческих времен, они ходили в кино или в боулинг, а потом шли в какое-нибудь недорогое кафе и отводили душу, делясь подробностями личной жизни. Ну или, как в Катином случае, отсутствием таковой.
– Прошу, – Костя подчеркнуто вежливо пропустил ее вперед, но не выдержал до конца своей роли и смешливо скривился.
– Спасибо, галантный кавалер, – невольно улыбнулась Катя.
Ее подкупал искренний настрой парня. С Костей было легко.
Уже позже, сидя за столиком, Катерина поймала себя на мысли, что в этой простой и уютной обстановке чувствует себя на своем месте. Да. Все так, как и должно быть. Обычная кафешка, обычный парень и обычная она. Полная идиллия. И никаких тебе дорогих ресторанов и богатых, равнодушных боссов.
При воспоминании о Терсенове, Катя вздохнула.
Нет. Определенно. Она правильно сделала, что ушла. Не нужны ей все эти игры. И уж тем более не нужно позволять собственной влюбленности перерасти в нечто большее. Что-что, а это она понимала очень хорошо. Правда, пока у нее не получалось побороть неожиданно возникшее чувство, ну да, ничего. Теперь, когда она больше не будет видеть босса, все обязательно наладится. Как говорится, с глаз долой – из сердца вон.
– Кать, а вот еще у меня случай был...
Костя, обрадованный тем, что Катя внимательно его слушает и мило улыбается, все рассказывал и рассказывал ей разные эпизоды из своей жизни. За минувший час он уже успел поделиться с Катериной историей создания собственной фирмы, заочно познакомил с компаньоном, в лицах изобразив, как они спорили, прежде чем пришли к идее начать свое дело, выложил кучу подробностей о своих родителях. А Катя смотрела на него и пыталась отвлечься от всплывающих воспоминаний о произошедшем в кабинете Терсенова.
– А ты чем занимаешься? – поинтересовался, наконец, Костя.
– А я с сегодняшнего дня безработная, – хмыкнула Катя.
– Сократили? – посочувствовал парень.
– Угу, – утвердительно кивнула Катерина, не желая вдаваться в подробности. Ну, не признаваться же малознакомому человеку, что понадобилось от нее боссу. Хотя, она до сих пор не могла понять, чем смогла привлечь внимание братьев и почему взяли именно ее. Не тянула она на красавицу! И близко нет.
Особенно, если вспомнить ту рыжую женщину, подругу Константина. Да и сам он ни разу не посмотрел на нее, Катерину, с желанием.
– А кем работала? – не отставал Костя.
– Секретарем.
– А-а. Тяжелая должность. С начальником не поладила?
– Ну, что-то типа того.
Катя подцепила палочками имбирь и отправила его в рот. Была у нее слабость к этому азиатскому корню. Острому, сладковатому, чуть пряному...
Ха! Видно, в жизни такой вот остроты не хватало, раз потянуло ее на заранее обреченные чувства.
– И что думаешь делать? – посерьезнел Костя.
– А чего тут думать? Буду искать новую работу, – как можно беззаботнее отозвалась Катерина.
Ей не хотелось сейчас рассуждать о неприятном. Для этого у нее был припасен долгий вечер в одиночестве собственной квартиры.
– Слушай, а я могу порекомендовать тебя одному знакомому, – воодушевился Константин. – Он недавно юридическую контору открыл, жаловался, что с секретарями не везет. Давай, я с ним поговорю? Может, получится тебя пристроить. Вышка есть? – деловито уточнил он.
– Да, – кивнула Катя, удивленная тем, что почти незнакомый парень пытается решить ее проблему.
– Отлично. Постараюсь договориться со Стасом.
– Кость, спасибо, – искренне поблагодарила его Катерина. – И за обед, и за помощь, – она улыбнулась и принялась выбираться из-за стола. – Я, наверное, пойду уже. Засиделись мы.
– Куда? – удивился парень. – Подожди. Сейчас расплачусь и отвезу тебя домой.
– Да неудобно как-то, – смутилась Катя. – И так, столько времени на меня потратил.
– Ерунды не говори, – укоризненно посмотрел на нее Константин. – Эй! – позвал он официанта. – Нам счет.
Он расплатился, помог Катерине надеть плащ и повел ее к выходу.
Уже позже, в машине, сидя рядом со своим новым знакомым, Катя исподволь наблюдала за ним и пыталась понять, может или нет представить его своим парнем. Разумом она склонялась к тому, что Костя ей подходит. Веселый, коммуникабельный, живой. И возраст у него хороший. Двадцать восемь. Вроде, и старше, и, в то же время, не слишком взрослый. И не распонтованный. Да, родители помогли открыть мастерскую по ремонту компьютеров и оргтехники, но работает он сам. Ну, не считая друга и компаньона. И улыбка у него приятная. Заразительная. Так и хочется улыбнуться в ответ. А то, что сердце молчит... Пусть уж лучше молчит, чем предательски подводит. Она как-нибудь и без подсказок этого коварного органа разберется!
Костя остановился рядом с ее подъездом.
– Приехали, – посмотрел он на Катерину. – Пойдем, провожу.
Константин поднялся вслед за ней на четвертый этаж, дождался, пока она откроет дверь, и выжидательно уставился на Катю.
– Пригласишь? – тихо спросил он.
– Извини, Кость, – Катерина постаралась смягчить свой отказ улыбкой. – Давай не будем торопить события?
– Ладно, – кивнул парень. – Так я позвоню?
– Звони, – согласилась Катя.
Номерами они обменялись еще в кафе.
– Ну, пока, – как-то неуверенно произнес Костя.
Было видно, что ему не хочется уходить.
– Пока, – решительно ответила Катерина и вошла в квартиру. – Буду ждать звонка.
Она снова улыбнулась Константину и закрыла дверь.
Нет. Переходить сразу к близкому знакомству Катя не собиралась. Ей нужно было время.
Впрочем, она никогда не отличалась любовью к импульсивным поступкам. И уж тем более не допускала и мысли о сексе на первом свидании. Ну да. Такая вот несовременная и закомплексованная, как любили дразнить ее подруги. Правда, Катерина на них не обижалась. Она только отшучивалась и говорила, что каждый имеет право на собственных тараканов.
Катя кинула сумку на полку в прихожей, прошла в гостиную и устало опустилась на диван. Вот она и дома.
Обведя взглядом знакомую обстановку комнаты, машинально отметила, что мама, как всегда перед отъездом, навела идеальный порядок. Даже занавески постирала.
Внутри шевельнулся стыд. Она, молодая, здоровая, так и не нашла времени на уборку, а ее пожилая, больная мама тратила последние силы, чтобы привести квартиру в божеский вид!
Да... Неважная из нее, Кати, дочь.
Она покосилась на висящий над телевизором портрет.
Вот Марина, та все успевала. И готовить умела. И хозяйкой была отменной. И с личной жизнью у нее все в порядке было. Жаль только, что оборвалась эта жизнь так рано.
Катя задумчиво уставилась на фотографию старшей сестры.
На этом фото яркая, эффектная блондинка стояла у входа в училище и смотрела прямо в объектив снимающей ее камеры. Идеальный овал лица, длинные прямые волосы, роскошная фигура... Природа щедро наделила Марину красотой. И талантами. Одна из лучших на курсе, гордость “Щуки”, восходящая звезда театральной сцены...
Все это было известно Катерине со слов мамы, но сама она никогда не видела Марину вживую. Сестра погибла за два года до ее рождения, попав в автокатастрофу, а Катя, появившись на свет, так и не смогла заменить матери ее потерянную любимицу. Собственно, ее рождение и было всего лишь попыткой уйти от обрушившегося на семью несчастья и найти новый смысл жизни. Жаль, что это не помогло.
Катерина вздохнула. Почему все так непросто? Вот папа, тот искренне ее любил. Возился, задаривал подарками, учил читать и писать. А мама...
А мама так и не сумела смириться со смертью старшей дочери. Пыталась, боролась со своим горем. Но не справилась. Марина навсегда осталась в ее сердце единственной. Ну а Катя... Катя совсем не походила на белокурую красавицу сестру. Темноволосая, хрупкая. Немного застенчивая. Нет. Она ничем не напоминала яркую, артистичную Марину и так и не сумела ее заменить.
Катерина устало потерла глаза.
Она всегда, с самого раннего детства, чувствовала, что между ней и мамой стоит какая-то стена. Невидимая, но ощутимая. Катя очень хотела пробить ее, достучаться, получить то, чего ей больше всего не хватало – любви. Маминой любви. Сначала, по-детски неумело – стараясь быть послушной и хорошо учиться. Потом, когда повзрослела, взяла на себя заботы о пошатнувшемся здоровье матери, стараясь избавить ту от лишних нагрузок и волнений. А потом... А потом случился тот проклятый вечер, который разбил все ее надежды.
Катя вздохнула. Что уж прошлое вспоминать? Его все равно не изменить. Остается только смириться и радоваться тому, что есть. Несмотря ни на что.
Поднявшись, она прошла на кухню и поставила на плиту чайник.
Пока он разогревался, Катерина успела переодеться и включить воду, собираясь набрать ванну. Нежная ароматная пена, окутывающее тепло – что может быть лучше, когда настроение ниже плинтуса?
Звонок в квартиру раздался неожиданно.
Катя неохотно поплелась открывать. Видеть никого не хотелось.
Не глядя в глазок, она распахнула дверь и замерла, удивленно уставившись на стоящего перед ней мужчину.
– Вы? – только и сумела выдавить Катерина.
– Разрешишь войти? – спокойно спросил Терсенов.
“Константин Терсенов, если уж быть до конца точной” – отметила Катя. Несмотря на потрясающее сходство братьев, спутать их было сложно. Костас выглядел более серьезным. Да и взгляд у него такой... Катя не могла подобрать точное определение. Завораживающий. Глубокий. Колдовской. Каждый раз, глядя в холодные синие глаза, она тонула в них, теряла себя. Растворялась без остатка. И это было так... странно. Непривычно. Удивительно.
Она посторонилась, пропуская бывшего босса в прихожую, и облокотилась о стену, непроизвольно сложив руки перед грудью, словно пытаясь закрыться и от нежданного гостя, и от своих, таких непонятных эмоций.
– Почему ты не дождалась Петра Андреевича?
Пристальный взгляд Константина остановился на ее растерянном лице.
– Я посчитала, что в этом нет необходимости, – спокойно ответила Катя.
Кто бы знал, как тяжело далось ей это спокойствие!
– Да? Ты посчитала? – с напором спросил Терсенов. – А распоряжения начальника для тебя уже ничего не значат?
– Бывшего начальника, – тихо уточнила Катерина, но в голосе ее явно прозвучали упрямые нотки. – Я завтра же напишу заявление об уходе.
– Ясно. Уже успела надумать всякую ерунду, – задумчиво кивнул Константин. – Чего-то подобного я и ожидал.
Он устало прикрыл глаза и неожиданно спросил:
– Чаем напоишь?
– Что? – растерялась Катерина.
– Сделаешь мне чай? – повторил Терсенов. – Или кофе, если есть.
– А-а... Да, проходите.
Она неопределенно махнула рукой в сторону кухни.
– Я сейчас.
Катя кинулась в ванную, выключила воду и открыла слив, с сожалением покосившись на шапку белоснежной пены.
Какая уж теперь ванна! Принесла же нелегкая господина Терсенова! Еще понять бы, где взять силы, чтобы не высказать ему все, что на душе накипело. А то ведь, если она разойдется...
Катерина знала за собой дурацкую особенность. Она могла очень долго терпеть, сдерживаться, не реагировать на какие-то вещи, но если уж срывалась... Тогда ее несло по-полной, и никакие доводы рассудка больше не действовали.
Катя протерла запотевшее зеркало и бросила быстрый взгляд на свое отражение. Щеки красные, глаза блестят... Сразу видно, что волнуется. Ну и пусть. Не страшно. Главное, побыстрее избавиться от начальника. Вот, сделает ему кофе – в последний раз, кстати, – и выпроводит восвояси. Точно. Так и будет. И никаких ненужных разговоров и объяснений. Кофе – и точка.
Она поправила стянутые в небрежный хвост волосы и решительно направилась на кухню.
Константин стоял у окна. Стоило Кате войти, как он обернулся и окинул ее пристальным взглядом. Волнуется девочка. Вон, даже поежилась незаметно. Неужели все-таки боится?
Он присмотрелся внимательнее. Нет. Не боится. Злится.
– Может, вы присядете? – поинтересовалась Катерина.
Костас видел, что она пытается взять себя в руки и его это даже забавляло. Молодец. Не каждый способен сохранять рядом с ним самообладание. Бывало, и матерые мужики терялись, а эта держится. Редкий случай, кстати. Обычно на его сущность все реагируют неконтролируемым страхом или неосознанным ощущением опасности, а Катерина, похоже, даже не чувствует скрытой угрозы от его монстра.
Он отодвинул стул и сел, развернувшись так, чтобы иметь возможность наблюдать за своей помощницей.
– Чай или кофе? – уточнила Катя.
– Кофе, – коротко ответил Константин.
– Кофе, – тихо повторила Катерина.
Она достала маленькую мельницу, смолола в ней зерна, засыпала измельченный кофе в турку, залила его водой и поставила на рассекатель.
Терсенов внимательно наблюдал за действиями Катерины. Он отметил и выверенные движения, и слегка отрешенное выражение лица, и закушенную губу. Ему хотелось подойти ближе и провести рукой по напряженной спине девушки, растрепать стянутые в хвост волосы, притянуть Катю к себе и заставить ее расслабиться.
Поймав себя на этом желании, Костас усмехнулся. Стареет, походу... Вон, отеческие чувства взыграли. Никогда раньше подобной блажью не страдал, вроде. Хотя, какие, на фиг, отеческие? Какая старость? Ему всего-то тридцать восемь.
Он привычно ослабил узел галстука и задумался.
Тридцать восемь. А ведь иногда кажется, что это ошибка. Он ощущал себя старше. Гораздо, гораздо старше. Чуть ли не дряхлым стариком. Нет, не в физическом плане. В эмоциональном. Изо дня в день, из года в год – одно и то же. Постоянный контроль, невозмутимость и холод. Не жизнь, а серое существование. Порой хотелось покончить с этим, раз и навсегда, и перестать зависеть от потребностей проклятой сущности.
– Ваш кофе.
Катерина поставила перед ним тонкую фарфоровую чашку, заставив отвлечься от невеселых размышлений.
– Спасибо, – негромко поблагодарил он. – Присядешь?
Костас внимательно посмотрел на свою секретаршу.
Катя молча села напротив, снова скрестив на груди руки.
Терсенов усмехнулся этой демонстративной попытке уйти в глухую оборону. Маленькая пичуга... Подсознательно пытается закрыться от него и даже не подозревает, как это глупо.
– А теперь постарайся объяснить мне, что произошло, – тихо приказал он.
Именно приказал, а не попросил. Сказал так, что никакой возможности отказа и возникнуть не могло. Ну, это он так думал.
– То есть, я еще и объясняться должна?
Катя уставилась на него возмущенно. Почти враждебно.
– Разумеется, – спокойно ответил он, игнорируя недовольство девушки. Действительно! Что ему ее недовольство?
– Хорошо, – решительно кивнула Катерина. – Я хочу уволиться.
– Исключено, – Константин покачал головой.
Что ж, нечто подобное он и предполагал. Девочка нашла самый простой выход из ситуации.
– Как это исключено? – опешила Катя.
– Катерина, ты контракт читала? – немного насмешливо уточнил Терсенов. Его стала забавлять ершистость помощницы. Чисто котенок. Маленький, взъерошенный, безрассудно смелый. – Если читала, то должна помнить, что там четко прописано, что ты не можешь покинуть должность моего секретаря и обязана отработать весь срок, то есть, все два месяца. День в день. Нет, ты, конечно, можешь выплатить неустойку, но я не уверен, что тебе это по силам.
– Сколько? – пристально посмотрела на него Катя.
– Двести тысяч, – спокойно, даже несколько лениво процедил Константин. Разумеется, он блефовал. Не было там таких сумм, но Кате об этом знать не полагалось. Вернее, сумма-то была, но не такая неподъемная для Катерины.
– Зашибись! – растерянно пробормотала Катя и машинально прикусила палец. – И что же теперь делать?
Этот вопрос она задала скорее себе, но ответил на него Терсенов.
– Работать, Катя, – усмехнулся он и повторил: – Работать.
Константин получал странное удовольствие, наблюдая за эмоциями своей секретарши. Уволиться она захотела! Наивная. Вон как глазищами на него сверкает! И не мешает ей ничего – наконец-то сняла свои нелепые окуляры. Ну-ка, что там она выдаст?
– Работать? – переспросила Катя. – Интересно только, кем? Вашим секретарем или вашей...
Договорить она не успела.
– Стоп, – Костя поднял руку, останавливая Катерину. – Что ты там себе вообразила, девочка? Кем себя возомнила? Думаешь, меня можно заинтересовать смазливой мордашкой? – он скривил губы в холодной усмешке. – Раз и навсегда выкинь из головы подобные глупости. Я нанял тебя не для этого.
– Да? А о чем тогда говорил ваш брат? – язвительно уточнила Катя. – Вообще-то, он довольно недвусмысленно дал понять, что...
– Забудь, – небрежно перебил ее Терсенов.
– И все-таки? – упрямо посмотрела на него девушка. – Что он имел в виду?
– Хорошо. Объясняю один единственный раз, – ровно ответил Константин, стараясь не обращать внимания на глупые вопросы девчонки и на те чувства, что бушевали внутри. – Моей предыдущей секретарше пришлось срочно уехать, и я был вынужден воспользоваться рекомендацией Амбарцумова.
Он ненадолго замолчал, достал из пачки сигарету и щелкнул зажигалкой. Спустя секунду по кухне поплыл горьковатый дым.
– Что бы ты там себе не напридумывала, я не завожу романов на работе, – затянувшись, выдохнул Константин. “И вообще не завожу романов” – иронично добавил он про себя. – Два месяца – достаточный срок, чтобы подобрать подходящего человека, а ты нужна мне только для того, чтобы я мог не торопиться и спокойно выбрать достойного кандидата. Кстати, на следующей неделе у меня как раз намечается несколько собеседований. Внеси их в мой рабочий график, – небрежно добавил Константин.
– Но...
– Все, Катерина Алексеевна, – снова переходя на “вы”, отрезал Терсенов. – Вопрос закрыт. Десять минут вам хватит?
– Для чего? – уточнила Катя.
– Для того чтобы собраться, – спокойно ответил Костя.
Катерина открыла рот, собираясь поспорить, но не успела и слова сказать.
– Жду вас в машине, – лишив ее возможности возразить, припечатал Терсенов и направился к выходу.
Нет, ну это уже, вообще, ни в какие ворота! Дверь захлопнулась, и Катя в сердцах кинула полотенце на стол. Пришел, высказался и доволен! Деньгами ей рот заткнул! Штрафы, видите ли. Неустойки.
Руки непроизвольно сжались в кулаки. Ну почему она не может отказаться?! Что за бред? Нельзя же все мерить только “презренным металлом”? А как же честь, достоинство, справедливость? Может, ей тоже компенсацию потребовать? За оскорбление. А что? Если босс напрочь лишен чувств и понимает только язык денег, так она тоже может предъявить ему “иск”!
Катя устало вздохнула.
Господи, как же она так влипла?! Ну почему не послушала свою интуицию? Ведь чувствовала же, что Амбарцумов лукавит. Понимала. И все равно согласилась. Хотя, разве у нее был выбор?
Катерина снова взяла со стола полотенце. Машинально смяла его, а потом, словно очнувшись, посмотрела на свои ладони и грустно усмехнулась. Надо же, переняла мамину привычку.
Мама. Если бы не она... Для нее одно слово увольнение – как спусковой крючок, сразу за валидолом тянется. Не хватало еще, чтобы снова в больницу попала, как тогда. Свое первое увольнение Катя помнила очень хорошо. И начальника, который отводил взгляд и что-то мямлил про сокращение штатов. И злорадную улыбку Ирки, давно метившей на ее место. И сочувствие главбуха, Светланы Васильевны, прекрасно знающей ее положение. И отчаяние в глазах мамы...
Катя устало потерла виски. Опять голова разболелась. Таблетку, что ли, выпить?
Она отложила полотенце и достала коробку с лекарствами.
Вот что теперь делать? И уволиться нельзя, и работать невозможно.
Двести тысяч... Как она могла не заметить такую сумму? Да нет. Не может такого быть. Она ведь внимательно читала контракт. Босс, конечно, стоял над душой и торопил, но она тщательно изучила каждую строчку. Неужели пропустила? Или Терсенов ее обманывает? Но это попросту глупо – зачем ему врать? Она же спокойно может посмотреть контракт и убедиться в том, какие суммы там прописаны. И посмотрит, кстати. Вот приедет в особняк, и сама все проверит.
Катерина задумалась.
Вернуться к работе с Терсеновым... Она не представляла, как будет находиться рядом с боссом, после всего, что произошло. Еще и брат этот. Внутри до сих пор клокотала обида на белобрысого гада, посчитавшего ее легкодоступной, меркантильной с...кой. Вот, не зря она его с первого взгляда невзлюбила! Сразу поняла, что от этого красавчика могут быть одни проблемы.
Правда, слова Константина, которые, вроде бы, должны были ее успокоить, тоже вызывали неосознанную злость. “Смазливая мордашка, – вспомнила она высказывание шефа. – Вот, значит, как вы меня видите, Константин Сергеевич? Этакая девочка-инженю. Глупенькая и доверчивая. А вот хр*н вам! Не угадали!”.
Катя от души выругалась.
Вспомнился тон, которым разговаривал с ней босс. “Что ты себе возомнила... Не завожу романов на рабочем месте...”. Гад! Кофе ему... Взять бы, да и вылить содержимое турки прямо на его идеальный пиджак от Бриони! А потом злорадно наблюдать, какими красивыми потеками расползается по нему темная гуща!
Катя так ярко представила эту картинку, что ей даже легче стало.
Ничего. Она справится. Вытерпит положенные два месяца. А потом забудет. И босса, и его брата, и весь этот сюр.
Она покачала головой и рассеянно обвела глазами кухню. На столе стояла чашка с недопитым кофе. Рядом, в блюдце, которое Терсенов использовал вместо пепельницы, лежала недокуренная сигарета. На плите поблескивала медными боками турка. Катерина медленно перевела взгляд на отодвинутый к окну стул и вот тут до нее дошло. Просто накрыло осознанием того, что всего несколько минут назад здесь был ее начальник. Здесь. Был. Ее. Начальник. У нее дома. В обычной девятиэтажке. И не поленился же сам приехать! Снизошел до простых смертных!
“А-фи-геть!”– по слогам произнесла она.
А потом кинулась убирать все следы недавней встречи: ненадолго распахнула окно, пытаясь избавиться от тонкого аромата сигарет, быстро помыла посуду, протерла стол и замерла, соображая, что делать дальше.
Босс. Он ждет внизу, в машине. Ох, будь ее воля, она бы вообще из дома не вышла, пусть бы ждал. Так ведь еще какую-нибудь неустойку придумает! Нет, надо обязательно перечитать контракт. Во избежание, так сказать.
Катерина чертыхнулась и отправилась в свою комнату, раздраженно подумав о том, что вся ее жизнь теперь проходит в каком-то спринтерском темпе. И невозможно остановиться и подумать. Привести мысли в порядок, понять, что делать, принять взвешенное решение.
Вздохнув, она переоделась, подхватила сумку и неохотно вышла из квартиры.
И только усевшись на заднее сиденье мерса, рядом с невозмутимым Терсеновым, поняла, что так и не смогла успокоиться.
– Добрый вечер, Катерина Алексеевна, – приветливо поздоровался с ней водитель.
– Здравствуйте, Петр Андреевич, – скованно отозвалась Катя.
Ей было немного неудобно перед шофером. Он ведь ни в чем не виноват, а ему из-за нее пришлось туда-сюда кататься. Причем, впустую.
– Поехали, – коротко приказал Терсенов, тут же уткнувшись в планшет.
– Есть, Константин Сергеевич, – по-военному отозвался водитель, и автомобиль тронулся с места.
Катя отвернулась к окну. Смотреть на босса не хотелось. В душе бурлила обида.
Катерина наблюдала, как исчезает за поворотом ее дом, как проплывают мимо огни торгового центра, как медленно движется вперед автомобильная река. Час-пик в разгаре. И все его атрибуты налицо: и еле плетущиеся машины, и постоянные остановки, и раздраженно сигналящие друг другу водители.
Звонок сотового прозвучал для нее неожиданно. Катя достала телефон и посмотрела на дисплей. Костя – высветилось на нем.
– Привет, Кость, – негромко ответила она. Надо же, не успели расстаться, а он уже звонит.
Сидящий рядом Терсенов на секунду оторвался от айпада и одарил Катерину задумчивым взглядом.
– Кать, я по поводу работы, – зазвучал в трубке веселый голос ее недавнего знакомого и потенциального ухажера. – Я разговаривал со Стасом, он готов с тобой встретиться и все обсудить. Если ты ему подойдешь...
– Ой, Костик, прости, – перебила его Катерина. – Тут такое дело... Я пока остаюсь на прежней работе. Еще на два месяца. Но потом я с радостью пообщаюсь с твоим другом.
– Два месяца? – повторил парень. – Ну, ладно. Я скажу Стасяну. Он будет иметь тебя в виду.
– Прости, что подвела, – извинилась Катя, стараясь говорить как можно тише, чтобы не привлекать внимание босса.
– Забей, – хмыкнул Костя. – Ты мне лучше скажи, во сколько ты завтра освободишься?
– Э-э... – Катерина покосилась на шефа. – Сейчас, подожди минутку.
Терсенов заметил ее взгляд и вопросительно вскинул бровь.
– Константин Сергеевич, мне завтра вечером домой нужно, – негромко сказала Катя. Она решила не упускать свой шанс на устройство личной жизни.
– Завтра у нас много работы, – равнодушно отозвался Терсенов. – Как и в ближайшие три недели. Так что, никаких отгулов.
– Но мне очень нужно!
– Нет.
– Константин Сергеевич!
– Не обсуждается, – отрезал шеф, и в машине мгновенно сгустилось напряжение.
Катя возмущенно смотрела на босса, но тот упорно не замечал ее взгляда.
– По договору мне положен один выходной в неделю, – твердо произнесла она.
– При условии, что я смогу без вас обойтись. На носу подписание важного контракта, а у нас ничего не готово.
– Но...
– Катерина Алексеевна, через три недели возьмете сразу все положенные вам выходные, – перебил ее начальник. – Все, вопрос закрыт.
Катя посмотрела на Терсенова и поняла, что вопрос действительно закрыт. С этим... боссом спорить бесполезно.
– Костя, прости, – с сожалением ответила она своему новому другу. – Ничего не получится. Я работаю допоздна.
– Тем более, – не отставал парень. – Чего ты будешь по темноте ходить? Я тебя довезу до дома. Диктуй адрес своего офиса.
– Нет, Кость. Не нужно. Я не в городе, – отказалась Катя.
– Ну, мы же можем как-нибудь увидеться? – в голосе ее собеседника послышалось недоумение.
Ответить она не успела. Терсенов неожиданно поднял голову от планшета, протянул руку и забрал у нее телефон.
– Молодой человек, вам же ясно сказали нет, – спокойно произнес босс. – Неужели вы настолько непонятливый? Не звоните больше на этот номер.
Он отключил сотовый и вернул его растерявшейся Катерине.
– Вы... – ошарашенно пробормотала она. – Вы... Зачем вы это сделали?
Катя смотрела на шефа и не могла понять, как он мог так поступить. Обида, копившаяся с самого утра, вот-вот грозила вылиться слезами.
– Затем, что на работе вы должны думать о работе, а не отвлекаться на всякие глупости, – равнодушно ответил Терсенов.
– Но вы не можете...
Катя не договорила.
– Я могу все. В том числе уволить вас и заставить выплатить солидную неустойку, – отрезал Константин. – Все. Разговор окончен.
Он вновь уткнулся в планшет.
– А знаете что? Увольняйте! – не выдержала Катерина. – А насчет неустойки еще выяснить надо. Не помню я такой суммы. Вернее, я не уверена, что там вообще был подобный пункт. Уж двести тысяч я бы обязательно запомнила, – Катя, не слушая ответа, взялась за ручку дверцы. – Петр Андреевич, остановите, пожалуйста, машину. Я выйду.
Водитель бросил на нее короткий взгляд и настороженно покосился на Терсенова.
– Сидите! – резко прикрикнул на Катю Константин. – И прекратите истерику. А вы езжайте, Петр Андреевич, – сказал он шоферу. – Не обращайте внимания, у Катерины Алексеевны выдался нелегкий день.
– Вы не можете удерживать меня. Я правда хочу уволиться, – она возмущенно уставилась на босса.
– Хватит дурить, Катерина, – тихо сказал Константин. Он повернулся к ней и посмотрел прямо в глаза. Взгляд его был усталым. – Успокойтесь и подумайте головой. К чему вам лишние долги? Мало тех, что вы уже выплатили?
Катя удивленно взглянула на босса.
– Знаю я вашу историю. И, поверьте, меньше всего мне хочется причинять вам ненужные неудобства. Я понимаю, у вас был трудный день. Нервы, и все такое... Но вы же осознаете, что поддаваться эмоциям – глупо? И обращать внимание на слова моего брата – тоже? Да, Митрос был неправ, он оскорбил вас, за что я приношу извинения, но вам не стоит так реагировать на подобные инциденты. Если уж на то пошло, это непрофессионально.
– То есть, я должна была просто молча все проглотить?
– Не проглотить, а проигнорировать, – спокойно ответил Терсенов. – И я был уверен, что вы справитесь с этим. Слабым в бизнесе не место, так что, если хотите сделать хорошую карьеру, научитесь правильно реагировать на негатив. Если бы вы проходили собеседование с моими менеджерами, вы бы поняли, что такое настоящая стрессоустойчивость.
Он вытащил из кармана платок и протянул его Катерине.
Она опешила от подобного жеста.
– Не нужно плакать, – тихо сказал Константин. – Поверьте, оно того не стоит. Работайте спокойно и не бойтесь, Дмитрий больше не будет вас доставать.
Катя удивленно посмотрела на Терсенова. И чем дольше смотрела, тем быстрее билось ее сердце. Сейчас он ни чем не напоминал прежнего холодного и бездушного шефа. В его взгляде было столько эмоций, что она потерялась.
– Константин Сергеевич, зачем я вам? – вырвалось у нее.
– Странный вопрос, – усмехнулся Терсенов, возвращаясь к образу невозмутимого босса. – Для чего руководителю личный помощник? Для работы, Катерина Алексеевна. Для ра-бо-ты, – по слогам повторил он и, отвернувшись от нее, обратился к шоферу: – Петр Андреевич, в девять заедете к Громову, заберете пакет с документами. А завтра нужно будет выехать пораньше. Часиков в семь.
– Хорошо, Константин Сергеевич.
Водитель посмотрел на босса в зеркало и кивнул.
– Что-то мы слишком медленно едем, – нахмурился Константин. – Петр Андреевич, прибавьте-ка скорость.
Шофер ничего не ответил. Он бросил на начальника еще один короткий взгляд, и Катя заметила в его глазах настороженность. Казалось, что Петр Андреевич чего-то опасается. Знать бы только – чего?