Глава 13

Дальше события будто скручивались, как и пространство вокруг истребителя. Ускорялись с невиданной скоростью, не позволяя мне хоть как-то сориентироваться, перевести дыхание и собраться с мыслями. Я думала, что за годы работы на Эльвересте повидала всякое и готова ко многому. Но неожиданно пришло понимание – насколько же сильно я ошибалась.

Нынешняя «внештатная ситуация», как называли ее военные, руководство Эльвереста и ОМОНОвцы, по-настоящему ошеломила меня. Я переживала сегодня так сильно, как не нервничала уже многие годы. Словно все подавленные хоркой эмоции, сегодня вернулись ко мне бумерангом: неумолимым и острым как скальпель. Ранили, скручивали, били по нервам и не давали ни секунды передышки.

Корабль стремительно двигался к Эльвересту, удаляясь от опасности и… Фента. О нем не поступало никакой информации! Еще бы! Подкрепление ведь только прибыло. Эти сведения чуть успокоили. Но ничего больше нам не сообщалось и это само по себе настораживало. Будь новости хорошими, да хотя бы обнадеживающими, они уже пронеслись бы по всем главным каналам связи и обязательно просочились в галанет, пусть даже в уродливом искаженном варианте.

Я не могла отправить Фенту сообщение, заверить, что он все неправильно понял, что я расположена к нашим отношениям, готова даже к новому уровню… Связь не работала в скрученном пространстве – только особые каналы бортового компьютера.

Когда истребитель вернулся на станцию, информация о бое еще не поступила. Только разрозненные, скомканные сведения, что схватка еще идет и наши не разбиты. О Фенте не говорилось ни слова. Что, впрочем, совсем не удивительно. Сотни лучших военных экипажей сражались бок о бок с нашим капитаном. И каждого из них кто-то ждал, за каждого кто-то безумно волновался, надеялся поскорее получить известие…

Сообщение с помощью браслетов-компьютеров, конечно же, оказалось уже недоступным. Я все равно попыталась связаться с Фентом, но космические помехи препятствовали. Нас ведь разделяли не только километры, черные и немые просторы Галактики. Между нами пролегли поля астероидов, встали «грудью» звездные системы, мельтешили в своем вечном движении: кометы, метеориты и космический мусор…

Присутствие Дреймора несколько успокаивало. Хорр не пытался меня утешить, не взывал к уму и сообразительности. Просто стремился находиться поблизости. Проводил меня до квартиры на станции, Эля с ее экипажем еще дежурили.

Дреймор почти дотащил меня до кухни и заварил крепкого черного чая. Добыл по ящику, связанному со столовой, горячую пиццу с поджаренными колбасками, пышные булочки с маком и кунжутом и острый суп с морепродуктами. В комнате упоительно запахло креветками, твердым сыром и сладкими помидорками. Чай с мятой согрел холодные губы.

Я присела и просто цедила напиток, не в силах запихать в рот кушанья. Казалось, они встанут колом…

Дреймор включил мой личный компьютер и вместе со мной ожидал известий.

Вот так, наверное, и ждут родственники несчастных, которым мы помогаем на службе. Надеются, что близкие выжили: здоровы и практически невредимы, вовремя ограждены от опасности. Рассчитывают на наш профессионализм, скорость и маневренность истребителей, на хорров, что утешат и успокоят, решат конфликты и примирят потерпевших.

Теперь я понимала эмоции родственников, что постоянно связывались с истребителем, спрашивали, просили, даже умоляли, чтобы побыстрее узнать последние новости. Также и я себя сейчас чувствовала.

Я знала теперь – Фент меня любит. По-настоящему сильно, глубоко и серьезно. Все его чувства, сиюминутные эмоции и намерения связаны с нашим совместным будущем. Я не сомневалась больше ни капли. Даже забыла о своих вопросах. О том, откуда станх меня знает, как догадался встретить в лаборатории – тогда, в день нашего первого знакомства. Все это осталось за кормой переживаний, казалось ненужным и наносным по сравнению со страшной возможностью, что Фента сейчас ранят или убьют. Об этом мне даже думать не хотелось. Голова сразу шла кругом, в горле застревал колючий комок и на языке чувствовалась горечь…

Я не находила себе места. Сведения с поля боя радовали. Наши уверенно теснили джеттов – теперь все знали, кто нападающие, неопознанные враги и нарушители. Противники окружены и обездвижены. Но часть наших судов оказались уничтожены, некоторые – серьезно повреждены, раненых оттуда эвакуировали. Я все ждала сведений про Фента, но про него по-прежнему ничего не говорилось.

В списках погибших командир пока не значился. Я каждую минуту обновляла данные. Новые имена и фамилии появлялись страшными загагулинами, навсегда перечеркивая чьи-то жизни.

Бой завершился, информация обновилась. Полные списки раненых и погибших. Фента среди них не обнаружилось, зато его имя внезапно появилось среди тех, кого захватили джетты.

У меня просто сердце упало, ноги подкосились и ослабели.

Только что я металась по комнате, словно тренируюсь на Олимпиаду, и вдруг бессильно рухнула в кресло.

Дреймор погладил меня по плечу и произнес спокойно, но проникновенно:

– Олеся, он жив и, думаю, цел. Вряд ли такого ценного пленника начнут серьезно пытать или подвергать опасности. Я абсолютно уверен, все с ним в порядке.

И будто в подтверждение слов приятеля, по связи прилетела новая информация.

Ошеломила, потрясла и обескуражила…

С нами связался посланник джеттов – и не кто-нибудь, а сын императора.

Его лицо появилось на экране, очень похожее на лицо станха. Широкое, массивное и по-своему благородное. Скорее округлое, нежели вытянутое, со свойственным джеттам узким подбородком и раскосыми глазами с вертикальными зрачками. Многие сравнивали джеттов со змеями и теперь я понимала истоки ассоциации.

Не только глаза этому способствовали. Осторожные, скользящие движения, быстрая и резкая жестикуляция, и голоса – слегка шипящие.

Станхийские мужчины носили длинные волосы и обычно никак их не собирали, максимум делали низкие хвостики. Джетты любили скручивать пряди и создавать на голове причудливые прически. Выглядело странновато и слишком женственно.

Светло-каштановые волосы высокородного джетта свободно падали на плечи и спину. Видимо, он стремился создать облик, как можно более привычный человеческому глазу.

Выглядел джетт строго и торжественно. Синяя куртка из материала, похожего на ткань для формы патрульных, несомненно придавала ему мужественности.

– Меня зовут Ттальрах Вальтравир Эндо Матрикс Наттах. Я второй сын императора Джетталии, материнской планеты империи джеттов. Я буду говорить от имени своего правительства. Фент Бро, он же Фелент Акколд Бро Альтаир Рранс, третий сын императора Станхии, захвачен нами в качестве заложника. Мы не будем требовать выкупа, наша раса достаточно богата и вполне неплохо вооружена. Мы требуем от станхов подтверждения того, что я сейчас сообщу. Информация транслируется повсюду по договоренности с правительством Земли. Последнее взяло некоторую паузу, дабы принять конкретное решение, но дало добро на данную трансляцию, дабы не держать граждан в неведении.

С момента создания Союза планет и сотрудничества между Землей и Станхией, станхи беспрестанно следили за людьми. На каждом высокотехнологичном устройстве, начиная от обычных транспортников, боевых истребителей и прогулочных лайнеров, заканчивая приборами для производства, офисов и даже складских помещений, были установлены микрокамеры. Станхи организовали особенный департамент, который отслеживал действия союзников, ничего при этом не сообщая.

Руководил данным департаментом Фелент Акколд Бро Альтаир Рранс, ныне работающий на станции Эльверест под сокращенным именем Фент Бро.

Мы предлагаем Земле немедленно поменять союзника и выступить совместно против Станхии. На решение правительству планеты дается ровно тридцать шесть часов по Земному летоисчислению.

С этими словами Ттальрах поклонился и пропал с монитора компьютера. Я вскочила и побежала. Бросилась на стоянку Эльвереста, нашла наш патрульный истребитель и рванула прямиком в каюту Фента.

Я и сама до конца не осознавала – зачем и почему это сделала.

Возможно, искала оправдание для командира и его поведения. Возможно, хотела убедиться, что принц джеттов бессовестно лгал. Не верила, что Фент влезал в личные дела сограждан. Уж слишком он виделся мне честным и, даже, чего греха таить – порядочным. Почти безупречным военным, мужчиной, каких еще поискать…

Хорры имели почти неограниченный доступ. Нам разрешалось заходить даже в личные помещения для командования, включая комнаты в общежитии, если того требовали обстоятельства. Разумеется, в подобной ситуации, каждому хорру пришлось бы объясняться – по какой причине без спроса проникли в чужое жилище. Но, если основание веское, никто нас не осудил бы.

Кроме таких, как я, в капитанскую каюту без его ведома и согласия вхож только начальник станции и то исключительно в особых случаях.

Обычное для патрульного помещение ничем не выделялось среди многих. Та же спартанская зеленая мебель, никаких половиков и ковриков, никаких зеркал или других излишеств.

Я машинально включила компьютер Фента, сама, не понимая, что разыскиваю. Пароль я, естественно, не знала, поэтому набрала резервный код хорров – особое сочетание букв, цифр и аурной энергии, которое позволяло войти в любую систему Эльвереста. От общих компьютеров в каютах патрульных до тех, что располагались в кабинете и квартире начальника станции.

Непосвященные в нашу работу и обязанности часто удивлялись тому, что даже личные секреты служащих Эльвереста для хорров совершенно не табу. Но тех, кто знал суть нашей миссии, понимал – с чем приходилось ежедневно сталкиваться, подобное не смущало ни капли.

А вдруг конфликт на корабле возник из-за какой-то личной проблемы между членами экипажа? Вдруг именно в прошлом или в записях патрульных кроется разгадка ссоры или недружелюбия? В нашу обязанность входило это выяснить и уладить ситуацию в кратчайшие сроки.

Ведь пока патрульные выясняют отношения, склочничают или вспоминают старую вражду, кто-то может не дождаться помощи и погибнуть в холодной мгле космоса. И это останется на нашей совести. Прежде всего – на совести хорров, в чьи обязанности входило заботиться о хорошем психологическом климате на станции.

Я бездумно оцепенело наблюдала, как по черному призрачному монитору прокатились крупные выпуклые капли. Происходила стандартная загрузка, Фент не стал выпендриваться и менять на нечто эдакое.

Информация долго ждать себя не заставила.

Я нажала несколько кнопок, в случайном порядке перебрала папки – и напоролась на дневник станха. Текст не печатался – зачитывался с голоса. Бархатистый голос Фента слегка вздрагивал от волнения. Запись же потрясла меня по-настоящему…

Это не афишируют ни на Земле, ни на Станхии. Думаю, расскажи об этом правительства какой-то из рас, ничем хорошим дело не закончилось бы. Однако власти планет отслеживают по трехмерным видео с камер наблюдения все стратегически важные предприятия, где работают наши народы. Я знал наверняка, что так делалось по сверхсекретному распоряжению правительства Земли. На Станхии этим занимался я, третий сын Императора.

На трон я претендовать не мог, да и не особенно туда рвался. Слишком много ответственности, ограничений, зависимости от потребностей планеты. Любой президент, король, император, если он, действительно, хороший правитель, радеет о благе государства, а не тешит свою душеньку властью и не стремится просто набить карманы – уже сам себе не хозяин. Он сутки посвящает государству, путешествует, устраивает встречи, принимает гостей вовсе не запросто, а ради интересов своей державы. Новостями интересуется исключительно ради политических интересов, даже с семьей общается, когда позволяет ситуация.

Станхия славилась своими императорами и все они становились рабами поста: почетного, важного и слишком уж хлопотного. Я никогда не желал подобного, предпочитая рулить не государством, а космофлотом и боевым истребителем. Я филигранно изучил военное дело, не раз руководил боевыми операциями, когда сородичи воевали с джеттами. Старался учиться и брать пример с лучших. Но вот настало мирное время, и даже бравым боевым генералам пришлось заниматься не тем, что нравится. Работать ради страны и мира, как привыкли, вот только совсем непривычными методами.

В силу своих способностей к умозаключениям и внимательности к мельчайшим деталям, я снискал должность соглядатая за совместной работой землян и станхов. Я не гордился своим заданием, но и совершенно не стыдился его. Кто-то же должен наблюдать за тем, как происходит общение столь разных народов, волею судеб столкнувшихся друг с другом и с необходимостью коммуникации.

Поначалу конфликты возникали то тут, то там, подобно молниям в сильные грозы. Но вскоре хорры начали сглаживать углы.

Я видел множество хорров и хорок. Замечал, что станхи относятся к ним как-то по-особенному. Не только мужчины, но и женщины тоже. Люди считали, что на моей планете царит домострой в худшем его понимании. Мужчины заперли женщин в золотые клетки и те лишь поют красивыми птичками, чистят перья, но больше не летают.

Мы не возражали против подобного мнения. Хотя несколько столетий назад пожар феминизма горел на Станхии куда ярче, нежели сейчас полыхает на Земле. Женщины не вытребовали – вырвали свободу буквально с корнем мужского противостояния. Наслаждались ей и получали отдачу, как после выстрела из любого орудия. Свобода – оружие обоюдоострое. Мужчины перестали заботиться, как прежде, считая, что женщины сильные и самостоятельные. И очень скоро феминизм превратился в обоюдоострый кинжал для нашей расы.

Станхи, в отличие от землян, большую часть своей жизни мало эмоциональны. Но если чувства и порывы захватывают, мы становимся практически как одержимые. Безумие творилось на моей планете, пока феминисток не приструнили окончательно. Они и сами поняли собственные ошибки – отступили, позволяя мужчинам думать, будто те выиграли и снова у власти. На самом деле, всем и всегда правили женщины.

Именно они решали какого мужчину к себе подпустить, а какого отправить восвояси. Какому можно подарить свое тело, какому флирт, а какому – сердце и жизнь.

Землянки виделись нашим мужчинам хрупкими, соблазнительными, но слишком простоватыми. Хорки же, напротив, казались загадочными и даже внешне заметно отличались. Более утонченные, экзотические, они сочетали в себе, казалось бы, самые несовместимые черты двух народов.

Земляне щедро предавались эмоциям, страстям и порывам, тогда как станхи привыкли постоянно себя урезонивать. Неважно – насколько сильны эмоции, важно – насколько требуется оседлать ситуацию.

Земляне нередко позволяли себе сбросить оковы субординации. Обнажали нутро дикарей, что не приемлют законы, порядки и правила, действуют по наитию и стремятся лишь к скорой победе. Станхи уважали действия в рамках, предпочитали использовать инструкции и проверенные столетьями методы.

Хорры же выглядели непредсказуемыми. Могли мыслить и так, и сяк, но всегда умудрялись найти компромисс… Возможно, способности считывать эмоции, а через них и мысли окружающих в их первозданном виде, как раз и способствовали этому…

Я наблюдал, как мастерски ликвидируют хорры, казалось бы, взрывоопасные конфликты, грозящие перерасти в расовые войны. И восхищался, и проникался уважением…

А потом я заметил ее.

Олеся… Ее имя звучало певуче и очень необычно для станхийского слуха. Как слог какой-то старой баллады. Она напоминала бурную стихию: неотвратимую, прекрасную в своей правоте и силе, мощную и одновременно уязвимую. Ведь даже молнию можно приручить, не позволяя ей ударять в дома и гуманоидов… Поймать и заземлить, фактически уничтожив.

Внезапно я начал замечать за собой, что множество раз просматриваю видео с Олесей не для того, чтобы в чем-то убедиться, понять или выявить закономерность…

Мне доставляло удовольствие просто бездумно любоваться на нее. На порывистые и одновременно грациозные движения, на то как она замирала, чуть наклонив голову и выслушивала враждующие стороны. На то, как улыбалась с облегчением, когда улаживала очередной конфликт и уходила с чувством выполненной миссии.

Я по сто раз пролистывал эти мгновения, возвращался к ним, разглядывал хорку, днем и ночью о ней вспоминал… Олеся Авердина постепенно стала заполнять все большее пространство вокруг. Я вставал с постели, подсчитывая, на каком истребителе дежурит девушка и какие пленки нужно отсмотреть в первую очередь, чтобы опять насладиться ее работой. Обедая, я фантазировал о том, что сейчас ест Олеся Авердина, какие любит напитки и кушанья.

Из-за мыслей, что посещали меня после этого вечером, в кровати, ночи проходили весьма беспокойно. И даже станхийская особенность – способность сбрасывать сексуальное напряжение, не прибегая к помощи партнерши, не пачкая тело случайными связями, больше не приносила значительного облегчения. Я постоянно находился на взводе. Но предпочитал не обзаводиться любовницами, как делали некоторые знатные станхи, пока не соединились с желанной женщиной. Я ждал и снова любовался хоркой. Она стала моим наваждением, моим постоянным спутникам в мыслях и чувствах.

В конце концов, я понял, что одержим ею. Так как бывают одержимы станхи только в одном случае – если полюбят.

Она и не подозревала о моем существовании, а я уже мечтал о ласках, поцелуях, нескромных хихиканьях и касаниях, от которых бросает в дрожь и наслаждение.

В итоге, по прошествии некоторого времени, я старался отсматривать пленки с Олесей без свидетелей, дабы никто случайно не заметил, что происходит с телом сына императора при виде маленькой соблазнительницы. Это выглядело бы неприличным и даже вызывающим. Рождало тягучую боль в паху, которая перестала проходить полностью. Ну еще бы… моим желаниям не было выхода.

Гравитация на Земле несколько выше нашей, что причиняло станхам небольшой дискомфорт. Сородичи быстрее уставали, труднее переносили долгие физические нагрузки.

Я несколько месяцев занимался на тренажерах, приучая тело к новым условиям. А потом объявил отцу о решении.

Он не удивился и не воспротивился. Лишь сказал, что очень надеется на мое благоразумие и терпение.

Я понимал – о чем идет речь.

Я мог потребовать хорку у земного правительства в знак уважения к императорской семье Станхии. Мог заставить ее политическими способами… И вот этого очень не хотел бы отец. Как, впрочем, не желал и я сам. Хотя мы оба отчетливо понимали – отказаться от женщины, что стала для станха манией, одержимостью – все равно что отказаться от себя самого. От дыхания или сердцебиения…

Поначалу все виделось легче легкого. Я красив, умен, имею высокий пост и навыки, вряд ли сравнимые с теми, какими могли обладать претенденты на руку Олеси. Она просто не сможет пройти мимо… Да и настойчивости мне не занимать… Я умею обращаться с женщинами…

Для верности я пошел на то, чего никогда не сделал бы, если бы не чувства, которые затмевали разум, взвинчивали нервную систему, не давая ни секунды передышки. Ведь каждое мгновение без Олеси теперь виделось длиннее всех моих прежних тысячелетий.

Как опытный полководец я умел ждать, знал толк в правильной стратегии и тактике, без торопливости и педалирования событий. Но сейчас, казалось, каждая секунда вдали от хорки невыносима для моей психики и организма. Дышать с ней одним воздухом, ходить по одной планете казалось лучше, чем победить самого грозного врага.

Я мучился от мысли, что не могу увидеть ее – вот прямо сейчас, сию же минуту… Это становилось невыносимым.

Я понял, что пора действовать. Поэтому и совершил то, что совершил. Раздобыл по своим каналам связи с земной разведкой все данные на Олесю Авердину. Ее биографию, сведения о прежних отношениях хорки, ее предпочтения в еде и одежде, ее полное дневное расписание. Да много чего еще… личного… интимного… Все, что удалось достать из самых разных источников.

В глубине души я хорошо понимал, что поступаю неправильно, нечестно и некрасиво по отношению к девушке. Но ничего не смог с собой поделать. Казалось – никакие средства не лишние ради того, чтобы заполучить эту женщину, ту, что стала для меня важнее всего на свете… Дороже жизни… И я… я сделаю все, чтобы ее покорить. В лепешку расшибусь, говоря по земному. Брошу к ее ногам собственные навыки, постараюсь выказать заинтересованность, помогу и защищу в любой ситуации…

В реальности все оказалось гораздо хуже.

Разговоры с Олесей совершенно не клеились. Я не знал, как подступиться к гордой землянке, не обидев ее и не преступив черту. Не представлял, как продемонстрировать, насколько мне важны ее мнения, желания и предпочтения в чем угодно, не выдав себя с головой… Не понимал – нравлюсь ли я хоть чуточку или Олеся просто выказывает должное уважение.

Зайди речь о любой станхийке, я разобрался бы за пару часов. Ритуальность на нашей планете – не пустой звук и вовсе не дань традициям, как многие думают. Она служит не только, чтобы облечь в красивую форму дикие желания и потребности, она здорово помогает в коммуникации.

Если женщина отвечает на приветствие только приветствием, значит общение не заладилось. Если улыбается или подает руку – есть шансы.

Если женщина позволяет мужчине с ней трапезничать – значит дело сдвинулось с мертвой точки.

С Олесей я не понимал ничего, кроме того, что наше общение доставляло мне куда большее удовольствие, нежели ироничной и веселой хорке.

Земляне очень много значения придают бессмысленному обмену фразами. Этому обязательному ритуалу, когда ваши языки производят звуки, которые не имеют практического значения. О погоде, природе и родственниках, всякой чепухе, которая забудется через пару минут, а то и быстрее… Ведь ясно, что, если я всерьез заинтересован, спрошу или выясню про Олесю все. Если же нет – к чему мне эта информация? Бессмысленно забить время и голову?

Олеся не понимала, чего я хочу от нее. Что ощущаю и почему так веду себя.

Идти рядом с ней, сидеть напротив в столовой, просто смотреть и ощущать близость – руку протяни и коснешься – вот что мне нравилось до безумия. Невероятно хотелось большего и с каждой минутой все сильнее.

Я опасался, что очень скоро мои желания и острые потребности станут слишком очевидными для хорки. Современная униформа сдерживала определенные порывы тела, но – увы! – не скрывала их полностью. Сейчас мне еще удавалось утаивать желания, благодаря плотной ткани, которая сжимала почище металлических тисков, но не от пристрастного взгляда. Впрочем, хорка не обращала внимания, не вглядывалась и не проявляла любопытства.

Когда провожал ее из столовой в комнату, тело буквально сгорало и тлело. Мышцы напрягались так, словно вел девушку до постели. А все остальное просто каменело. Холодный душ, вот что мне сейчас очень даже бы не помешало. Желательно, с головой, и подольше бы. Мысли все время возвращались к одному. Какие же упругие, округлые у нее ягодицы, вот уж истинное произведение искусства и никакие картины, скульптуры, вазы и прочие мертвые вещи не сравняться с живой прелестью женщины… Изгиб спины, походка, волосы… Грудь… Чертова земная униформа не скрывала совсем ничего, и девушка выглядела сейчас почти как нагая. От этого жар разливался по моему телу и костюм стеснял все сильнее.

Не тренируйся я годами сдерживать дыхание, сейчас, видимо, пыхтел бы как земной паровоз.

Я с трудом цедил тяжелый воздух Земли, стараясь двигаться как ни в чем ни бывало. Хорошо, что наша униформа отличается от земной и плохо. Каждый шаг усиливал боль и желание сорвать с себя ненавистную тряпку, дав волю измененному телу

Не знаю, чем все закончилось бы, но прозвучала сирена и мне пришлось ретироваться. Наверное, к лучшему. Находиться так близко к Олесе, иметь все рычаги заполучить ее, просто себе в качестве дара сыну императора, взять ее прямо там, в каюте и наконец-то хоть немного успокоиться, оказалось слишком соблазнительно.

Я поторопился в рубку управления, чтобы проверить причину тревоги. Оглянулся, но хорка исчезла за дверью.

Думает ли она обо мне хоть немного? Или рада, что мы наконец-то расстались?

Впервые в жизни долг и работа отступили для меня на второй план. Я двигался к командной рубке по инерции, а все мысли и чувства устремлялись к Олесе. Что она там себе надумала и решила после нашего странного совместного обеда? Интересен ли я или хорка счастлива избавиться от непонятного инопланетника? Я волновался об этом гораздо сильнее, чем о причинах сигнала тревоги, возможной катастрофе или нападении».

На этом записи обрывались… Я бы хотела услышать от Фента – как он ощущал себя на наших свиданиях, что изменилось с нашими встречами. Но дневник скоропалительно закончился.

И вдруг пронзило неприятное озарение. Он не только работал соглядатаем! Рассматривал под лупой станхийских представлений о работе и миссии хорки насколько хорошо я знаю свое дело. Не-ет! Все это было бы простительным. В свете политических соображений, необходимости создать комфортную обстановку там, где расы плотно сотрудничали, где жизни людей и станхов тесно переплетались, а порой и зависели друг от друга.

Фент влез в мою личную жизнь, нарушив правила своего же департамента! Нагло, беспардонно, просто по-хамски! И ради чего? Чтобы побыстрее понравиться? Даже не пытаться узнать меня лично, раскрыть женщину во время общения? Тупо облегчить себе задачу?

Так вот что Фент не рискнул рассказать мне!

И правильно, что побоялся озвучить! Не зря он взял слово с Дремора!

Окажись сейчас Фент передо мной, получил бы несколько звонких пощечин. И плевать, что он – сын императора! Эдакий высокородный и благородный! Плевать на все приятные эпитеты, которыми меня наградили в записи! Он вторгся в мою личную жизнь, прошлое и настоящее без спроса, разрешения и веской на то причины!

У меня это просто в голове не укладывалось!

Я даже не знала – чего больше хочется. Убедиться, что с Фентом все в порядке, его не разорвали на части джетты или самой порезать станха на лоскутное одеяло.

Кулаки инстинктивно сжались, я даже слышала хруст суставов, ноги буквально одеревенели, скулы свело от напряжения.

Ярость заполнила до отказа. Такая непривычная для хорки, совершенно для меня неестественная, похожая на вулканическую лаву – неукротимую, опаляющую и безбрежную.

А, я-то, дура, еще собиралась защищать своего дражайшего Фента! Отвечать на мерзкие подозрения в том, что станхи следили за людьми из каждого утюга и каждой кастрюли, лезли в постель третьими лишними, раскрывали личные тайны союзников. После первой половины дневника я прониклась к принцу, если не уважением, то по крайней мере – полным доверием. Решила, что страшная тайна Фента – это его работа соглядатаем, на благо государства и Союза планет. Я почти оправдала станха, готовилась продолжать отношения… Плюнув на любые предубеждения, не зависимо от мнения и реакции земного правительства и сородичей! Полететь вместе с Фентом на Станхию, если Земля поссорится с союзниками, уже не виделось нелепой идеей. Скорее удачным решением ситуации.

Боже! Какая же я дура! Наверное, еще поглупее Эли, если позволила запудрить себе мозги кучкой красивых фраз и вельможных жестов! Хотя нет, я всего лишь женщина… со свойственной нам тягой к романтике… С нелепыми, пошлыми фантазиями о том, чего нет в природе.

Безупречных мужчин, джентельменов, которые уважают любимых, их личную жизнь и пространство…

Фент цинично все обо мне выяснил, а затем использовал сведения как кнопки и рычаги для завоевания симпатии. Простенько и очень по-станхийски. Не надо лишний раз напрягаться, находить общий язык с женщиной. Просто выяснил всю подноготную – и вот тебе счастье, на блюдечке!

Фент просто мной манипулировал!

Наверное, он узнал и то, о чем я никогда никому не рассказывала. То, что мучило и тревожило, заставляло сгорать от стыда! То, что я хотела бы навсегда вычеркнуть из прошлого! Ведь об этом знала полиция…

Вспомнились наши свидания с Фентом, его резкое осуждение насилия, его заступничество перед Владом… так вот где собака порылась!!!

Вот почему он сказал это! Просто чтобы понравиться, использовать мои тайные слабости, и даже весь ужас пережитого…

Это низко, нечестно и отвратительно… Взывать к самому страшному, самому унизительному, самому мерзкому, чтобы просто вызвать симпатию…

Тревога за жизнь и здоровье командира спорила в душе с возмущением, эмоции взвинчивались и взвинчивались. Словно я не хорка – обычная землянка, «человечка», как иногда выражались упомянутые Фентом сторонники феминизма. Скоро они к каждому слову приделают и женское окончание…

Титанка, пенопластка, пакетка… Ну а что, раз уже есть человечка…

Боже, какие нелепости и глупости крутятся в голове, когда нервничаешь! Я просто совершенно растерялась, впала в прострацию, в оцепенение. И будто совсем издалека, с другой планеты, из другого измерения, послышался взволнованный голос Дреймора. Слова и фразы я не разбирала, слишком ушла в собственные переживания…

Он очень старался говорить спокойно, но погасить бурю эмоций не под силу порой даже хорру.

В последнее время это стало слишком очевидным, для меня так уж и подавно.

Внезапно компьютер Фента дал сбой, или Дреймор что-то эдакое сделал. Перед нами выплыли мои фотографии – трехмерные изображения на работе. Я рядом с поссорившимися патрульными, утешаю спасенную девочку, помню, мы вытащили ее из капсулы, выброшенной уничтоженным космолетом. Ребенок тревожился за родителей, да и просто пережил сущий ад. Слава богу, сейчас с мамой и папой. Вот я беседую с Дреймором, уже в баре на Эльвересте. Вот тороплюсь по коридору, видимо, на какой-то срочный вызов. Вот я разнимаю драчливых молодоженов, что полетели на медовый месяц и вдвоем не справились с управлением… Обвиняли друг друга и ссорились… А после моего успокоения уединились в каюте для интима… Смешные, глупые и счастливые!

Трехмерные снимки пролистывались, я видела только рабочие фотографии, изредка те, что сделаны в столовой или в барах самого Эльвереста.

Дреймор ткнул пальцем в изображение и произнес уже более спокойно:

– В послании императора Станхии значится следующее. Они следили только за рабочими моментами и никогда не вторгались в личные. Власти Земли тоже имели соглядатаев. Вроде бы по обоюдному согласию, хотя обывателям ничего не сообщалось. Но надо ждать официального выступления. Обещали, что император Имендий лично выступит перед обеими расами. А затем скажет свою речь глава департамента Земли и ее колоний. Наш любимый Максимилиан Ваттарлин.

Не успели мы перемыть косточки знаменитому «планетарному начальнику» – так его иногда в шутку называли – как случилось очередное происшествие.

По Эльвересту пронесся сигнал тревоги. Несколько экипажей появились на стоянке – об этом сообщил все тот же компьютер связи, в котором я читала откровения Фента.

Мы с Дреймором рванули туда же, не сговариваясь, в едином порыве, и устремились к судну Максима Жарова.

Высокий, немного долговязый землянин заметил нас, видимо, изнутри и моментально вышел навстречу. Пригладил ершик черных волос, прищурился и уточнил сходу:

– Хотите полететь на место катастрофы? В отсутствие своего капитана Бро?

Мы с Дреймором почти синхронно закивали. Жаров обратился к браслету-компьютеру, сообщая на базу о нашем решении. Ответ пришел незамедлительно. «Хорры лишними точно не будут». Мы с Дреймором отправились на корабль, быстро взбежали по ступенькам трапа и устремились в каюту дежурных хорров. С Жаровым мы оба уже работали, знали его как отличного капитана, опытного и грамотного руководителя. Дежурные хорры тоже появились. Ландо – смуглый, похожий на араба и Наташа – круглолицая приятная девушка с пробором зигзагом и низким голосом.

В шести каютах для нашего брата места хватило бы еще для нескольких. Корабли готовили к разным вылетам и хорров набирали согласно ситуации.

Истребитель отправился на место катастрофы, которая уже иллюстрировала многое и, думаю, стала отчасти результатом «показательного выступления» принца джеттов. Уверена, на это враги и рассчитывали. Мы-то хорошо знали ситуацию. Но обыватели склонны к панике, мало сталкиваются по жизни с инопланетниками и порой оказываются слишком уж легковерными.

Несколько наших патрульных истребителей отправились на место большой стычки между космическими ДПСниками – судами под руководством людей и станхов.

Ребята прилетели на масштабную аварию, похоже, созданную джеттами намеренно. Большой грузовой торговый транспортник – фактически летучий космический рынок и не менее гигантский пассажирский лайнер столкнулись из-за ошибки в системе навигации. Последняя возникла из-за помех в связи, которые, как я полагаю, устроили джетты.

Корабли двигались достаточно быстро, однако сумели притормозить, поэтому сильно не пострадали. Легкие царапины, вмятины на корпусе. От ДПСников требовался минимум. Быстро зафиксировать причину аварии – по факту ни одно из судов не виновато – и отпустить всех по добру по здорову. Но оказалось, что грузовым транспортником управляла команда наемных станхов – такое иногда практиковалось компаниями, для твердой уверенности в сохранности груза. Земляне рулили в космосе не хуже, но инопланетники лучше ориентировались как в возможностях собственных новейших кораблей, так и в навигации по Галактике. Просто дольше по ней путешествовали.

Команду лайнера составляли земляне, за исключением штурмана-станха. ДПСники инопланетники винили наших, а их коллеги-сородичи требовали сатисфакции у союзников. Едва не дошло до обмена выстрелами. Команды кораблей, что столкнулись в космосе, в стычке между представителями закона почти не участвовали, а лишь наблюдали и возмущались. По связи пролетали матерные фразы, требования побыстрее разобраться в ситуации – у транспортника и лайнера есть расписание. У одного – ожидающие груза покупатели, у другого – пассажиры, что жаждут экскурсии и требуют свои деньги обратно.

Обстановка начала резко накаляться.

Жаров направился к судну землян, чтобы поскорее утихомирить сородичей. Еще несколько патрульных истребителей, под командованием капитанов станхов, состыковались с кораблем ДПС, под управлением инопланетников.

Стыковка, знакомый «коридор жизни» – и мы спешим по темно-синему холлу, к рубке управления кораблем ДПС.

Команда Жарова работала слаженно. Хорров окружили десятки боевиков – на случай, если внутри корабля стычка или очередная межрасовая склока. Мало ли – кто-то из членов экипажа еще сохранил разум и бдительность, сообразил – что ситуация навязана, или же находится в родстве со станхами.

Допуск патрульных станции Эльверест действовал почти на всех кораблях, включая омоновские и даже правительственные.

Мало ли кому помощь потребуется.

Мы забежали в отсек управления и застали капитана, штурмана, маневриста на палубе, окруженных компьютерами связи. Экраны показывали место катастрофы, рассчитанные траектории ее участников и демонстрировали блокировки их движения. Любой корабль органов правопорядка снабжали генератором «стабилизирующего поля». Он выпускал «силовое облако», которое фиксировало звездолет на месте, пока не принято конкретное решение. Действовал «якорь» только на суда, которые уже практически не двигались или летели на минимальной скорости, поэтому в бою оказывался бессмысленным.

Зато очень помогал в авариях и для определения виновных в столкновениях.

Маленькая команда корабля ДПС, в обычной темно-фиолетовой форме вела ну очень содержательный диалог с экипажем коллег, набранным из станхов. По связи летели смачные эпитеты, сравнения, угрозы и обвинения, словно и не органы правопорядка вели переговоры, а разъяренные участники аварии.

Заметив, что хоррам ничего не угрожает, боевики разошлись в стороны и позволили нам с Дреймором оценить ситуацию. Остальные сородичи тоже подоспели.

Всклокоченный капитан-землянин, злой как сто чертей маневрист, два штурмана с осатанелыми лицами… Весь экипаж корабля определенно подвергся воздействию джеттов – теперь в их участии никто не сомневался.

Резкая, заполошная жестикуляция, визгливые нотки в голосах полицейских, почти подростково угловатые движения… Я не узнавала вышколенных ДПСников.

От бурных эмоций: недоверия, злости, раздражения, досады и всего такого прочего у меня едва голова не закружилась. Слишком насыщенными они транслировались. Остальных хорров тоже потряхивало.

– Если ваши сородичи признают себя виноватыми, может, им еще удастся продолжить торговлю! – кричал по связи капитан… если верить браслету-компьютеру – Уран Надиновский.

– Да земляне вечно нарушают правила, законы им вообще не писаны, а виноватыми делают других! – возмущался в ответ Отлис Верт – станхийский капитан, коллега Урана.

– К черту ваше идиотское следование правилам! Из-за него все проблемы и случаются! Небось транспортник пер вперед по принципу «Не скала – отодвинешься»! – не давал спуска оппоненту землянин.

– Да-да! А ваши всегда думают «Мол, не столб – отойдешь»! – отвешивал на тех же весах инопланетник, определенно знакомый с нашим фольклорам. Не зря работал бок о бок с соотечественниками.

Практика высылать патрульных разных рас прежде приносила лишь хорошие результаты. Станхи, естественно, верили своим, земляне больше слушались соотечественников и вместе экипажи космических ДПС легко справлялись со сложными ситуациями. Джетты умудрились все перевернуть, нашла коса на камень, как говорится.

– Да вы просто замороженные рыбы!

– От приматов и родственников рыб слышим!

Снова эти будто заученные фразы, что напоминали о давних стычках, о первых конфликтах землян и станхов, лишь начавших работать в одних структурах.

Хорры синхронно взялись за дело. Мы медленно прошлись мимо ДПСников, каждого легонько коснулись ладонью, одновременно внушая спокойствие и сосредоточенность. Земляне наконец-то приостановились, странно огляделись по сторонам и спросили:

– Что происходит?

На том конце связи тоже стихло – значит сработали наши коллеги. Ладно, пора приступать к примирению… Но дальше работать нам не позволили. По связи раздались знакомые помехи и в дело вступили сами джетты.

Компьютеры показали приближение истребителей – не меньше десятка и последних моделей.

– Обращаемся исключительно к станхам! Сдавайтесь и мы отбуксируем вас на базу. Патрульным Эльвереста разрешаем улететь, их здесь больше никто не задерживает. Остальных временно берем в заложники в ожидании решения императора Станхии и выводов от Земного правительства!

Шепелявые фразы очень раздражали. Мы переглянулись с командой землян, в ожидании, что те сразу откажутся. Тем более, что Жаров вызвал подкрепление, о чем сообщил всем по браслетам-компьютерам. ОМОН и несколько военных истребителей уже на всех порах неслись на выручку.

Оставалось лишь потянуть время. Дреймор собирался обратиться к Урану, когда капитан снова ошарашил:

– Слушайте, а можно ли доверять станхам? Они ведь за нами тайно следили. Зачем? По какому такому разрешению? Может и, правда, сдадимся джеттам? Они нас хотя бы не обманывали. Честно ненавидели за союз со станхами, ни в каких гадостях не замешаны…

Штурман и маневрист растерянно переглядывались. По общей связи ответили станхи, экипаж ДПС и команда транспортника.

– Мы вынуждены принять неравный бой. Сдаваться джеттам – самоубийство.

Прогулочный лайнер хранил молчание. И, предполагаю, команда землян сейчас рассуждала подобно Урану.

Напряжение буквально витало в воздухе и грозило разразиться жуткой бурей. Еще ни разу за время союзничества корабли землян и стахов не направляли друг на друга оружие…

Вмешался Жаров и Омар Варди – еще один капитан патрульного истребителя.

– Мы больше всех работаем с союзниками, в команде Эльвереста их очень много. Ручаюсь, что станхи нас не обманывали. К тому же, ходят упорные слухи, что земное правительство слежку поддерживало, – сделал свой ход на доске переговоров наш с Дреймором временный начальник.

– Коне-ечно! Как же! Мы тоже соглядатайствовали! И прямо никто об этом не в курсе! – прилетело от капитана прогулочного лайнера.

– Вот именно! – коротко рявкнул Уран. – Бред, да и только! Чушь откровенная!

– А вот и не чушь! Сами подумайте! – вмешался Омар в беседу соплеменников. – Почему наше родное правительство сразу и резко не осудило союзников? Если только само не согладатайствовало? Логику включите, господа сородичи! У страха, конечно, глаза велики. Но мы-то с вами люди военные, таким как мы страх не к лицу!

Тишина поплыла по каналу связи – задумались, что ж, уже не так плохо. Джетты попытались вмешаться в спор:

– А может земля только прикидывает, как лучше вырулить из ситуации?

– Глупое и нелепое предположение! Наше правительство обязательно высказалось бы. Значит, усиленно думает, как озвучить, как объяснить обычным гражданам, что слежка велась с обеих сторон, – быстро подключился к диалогу Жаров. – Я лично работаю в команде со станхами. Ребята не раз нас выручали и рисковали жизнями ради людей. Ни разу не видел, чтобы союзники бежали от опасности или пасовали. Многие пострадали в спасательных операциях, при этом выручая именно землян. Не верю я никаким джеттским провокациям! И призываю вас действовать также!

– Я присоединяюсь! – согласился Омар.

– Мы по союзникам стрелять не станем! – прилетело послание от станхийского ДПСника. – Поэтому если вы, ребята, не с нами, просим сдвинуться с линии атаки. Пожалуйста, не заслоняйте вражеские истребители…

Это и послужило последним аргументом. Шесть истребителей с Эльвереста, корабли ДПС и станхийский транспортник выстроились в шеренгу перед прогулочным лайнером. В первую очередь – защита граждан.

Истребители джеттов резко поднажали и начали окружать наше построение, когда появились военные корабли и несколько судов галактических ОМОНовцев.

Враги остановились, стремительно развернулись и торопливо отправились восвояси. Бой с равным по силе противником, похоже не входил в их планы и расчеты.

– Трусы и подлецы! Иначе не скажешь! – выплюнул Уран и покачал головой. – И чего я вдруг завелся на пустом месте? Авария-то выеденного яйца не стоит. Обычная ошибка в системах связи…

– Отчет об аварии отправите позже! – скомандовал Жаров судам ДПС-ников. – Я лично подключусь если понадобится. Сейчас отбой и всем на базу. Военные истребители сопроводят транспортник и лайнер по уже намеченным курсам.

– Спасибо, – отдал нам честь Уран.

Хорры синхронно ответили тем же, и мы зашагали назад, в истребитель…

Фуф… Один конфликт предотвратили, но сколько их еще будет никто не ведает. Дреймор косился на меня с пониманием. И едва мы высадились на Эльвересте, направились к моей комнате в общежитии, приятель произнес не слишком оптимистично:

– Кажется, обстановка все больше накаляется. Скорее бы власти Земли и Станхии выступили с каким-то официальным обращением. Промедление в нашем случае смерти подобно… Неужели они этого не понимают?