Глава 14

Эля встретила нас в общежитии и вечер прошел в компании товарищей. Мы перекусывали свежей пиццей и непрерывно отслеживали новости в напряженном ожидании выступления правительства.

Обстановка накалялась и становилась опасной. На земных предприятиях и даже в колониях начали вспыхивать мини-восстания. Люди с недоверием относились к станхам, происходили массовые ссоры и стычки. Земляне категорически отказывались работать в связке с «непорядочными инопланетниками». Но поступали и обнадеживающие известия. На многих крупных межрасовых предприятиях, в компаниях и службах царила гармония. Народы активно друг друга поддерживали и не собирались поддаваться на провокацию.

Интервью с обывателями брались ежечасно. Одни говорили, что верят союзникам, многие годы с ними сотрудничали и ничего кроме хорошего ни разу не видели. Другие же требовали для Земли независимости и предлагали переговоры с джеттами.

Мнения разделились даже на Нурколле. Некоторые крупные межрасовые корпорации выступили в поддержку союза со станхами, другие же обещали массовые увольнения, дабы избавить штат от инопланетников. Сами же станхи выдерживали нейтралитет. Не возмущались поведением союзников, и заявляли, что нам доверяют, по-прежнему относятся к землянам по-дружески.

В интервью наперебой обещали содействие и разумеется, защиту от джеттов, как только главы Земли и Станхии озвучат позицию по поводу слежки.

На Эльвересте ни малейшей паники не было, никто не ссорился и не склочничал. Расы сплотились перед общей опасностью. Больше никаких драк не происходило, земляне и станхи собирались вместе, если верить моему браслету-компьютеру.

В каждой столовой, баре, комнате постоянно работали экраны-компьютеры, патрульные отслеживали последние новости и ждали ответного хода планетарных лидеров.

Первым выступил император Станхии. Я уже видела этого мужчину и только сейчас запоздало заметила, насколько же они с Фентом похожи. Тот же волевой, массивный подбородок, красивые, крупные и гармоничные черты. Крепкое тело: сильное и мускулистое, при этом без единых признаков ожирения, и глаза: изумрудные, как чистое море.

Станх не нарядился в привычном стиле: в расшитый кафтан из дорогой материи, оделся скорее, как военный – в комбинезон лазурного цвета.

Белые волосы собрал в низкий хвост.

– Я должен пояснить все, что случилось. Слежка была, я не отрицаю. Но инициирована она обоими правительствами. Надеюсь, Земля не станет отпираться. Мы вместе решили вести наблюдение. Подчеркну для честных граждан союза! Слежка велась только и исключительно в общественных местах и на предприятиях, где расы совместно работали и контактировали. В личные дела мы не вторгались. Дабы подтвердить это обстоятельство, я высылаю Земле данные – все отснятые нами видео. Наблюдение велось с единственной целью: убедиться, что народы нормально сотрудничают и не возникает революционных настроений. Станхи и люди друг с другом контачат, а не вступают в частые конфронтации. Еще одной целью нашего исследования стало качество работы хорров. Поскольку именно от них зависело смогут ли расы трудиться слаженно, дружить и просто сосуществовать бок о бок. Мой третий сын, Фелент Акколд Бро Альтаир Рранс занимался проектом с нашей стороны. Со стороны Земли руководил наблюдением глава внутренней разведки – Николай Бельский. Несколько месяцев назад Фент оставил пост и передал его своему кузену, второму сыну моего брата – Эмральху Вальд Мастрикс Лланару. Он контролирует проект и по нынешнее время.

Фент же отправился работать на Эльверест и на данный момент я получил сообщение, что после моего выступления джетты вышлют сына обратно на Станхию. По крайней мере, тут они держат слово. А попробовали бы не сдержать! Все слишком публично и открыто. Уж если враги так усиленно пытаются вызвать к нам недоверие союзников, то сами должны выглядеть белыми и пушистыми, как любят иногда выражаться земляне. За сим откланиваюсь со всем уважением.

Не успел император скрыться с экрана, как на нем появился Максимилиан Ваттарлин.

Я ощутила, как сердце остановилось. Все, час Икс, момент истины. Последний ход за земным начальником. Он может столкнуть расы лбами или примирить к неудовольствию джеттов.

– Начну, пожалуй, с самого главного, – широкое, открытое лицо Максимилиана выглядело почти спокойным и хладнокровным, только длинные пальцы земного руководителя беспрестанно постукивали по коричневой столешнице.

Ваттарлина снимали в его кабинете, с гигантским окном и видом на столицу. Очень символично: парки и скверы, офисы и громадные жилые комплексы остались за спиной нашего Максимилиана, словно он закрыл их своим телом.

Ваттарлин последовал примеру Имендия – надел комбинезон военной формы, такой же лазурный, строгий и аскетичный.

– Земля знала о слежке союзников, и сама тоже вела подобную. Действительно, ей руководил Бельский. Мы также следили за сородичами на Станхии, имея доступ лично от императора. Озвученная Имендием Аккол Бро Рансом цель данного предприятия землей подтверждается. Важно, чтобы расы продуктивно сотрудничали, чтобы находили общий язык, а не ругались почем зря. Только так можно сообща что-то построить. Начиная от корабля и заканчивая государством.

Записи мы получили в полное владение. И по запросу гражданина Союза планет готовы незамедлительно предоставить копии видео, касающихся лично его работы или любого общения со станхами.

– Хороший ход, сразу собьет градус паники, – отозвался Дреймор. Я только кивнула.

– Теперь о том, что касается джеттов. Земля получила выгодное предложение, но вынуждена от него отказаться. Нам пообещали передовые технологии, а также редкие галактические минералы взамен на немедленное предательство союзников и переход на вражескую сторону. Земных чиновников тоже обещали не обижать. Ни деньгами, ни властью, ни новыми должностями. Предатели нашлись, куда же без них. Но общее решение оставаться со станхами. Желающие сотрудничать именно с джеттами высланы им по добровольному согласию.

– Ну да! Либо в тюрьму, либо к джеттам. Знаем мы это «добровольное согласие»! – с издевкой в голосе отозвался Дреймор.

– К сожалению, оружие наших врагов продолжает применяться почти повсеместно и радиус его действия пока неясен, как, впрочем, и его природа. По нашим данным на Земле, в стратегически важных пунктах в космосе, а также на Станхии заложены некие эмоциональные бомбы. Ликвидировать их мы пока не в силах. Однако союзники почти закончили разработку оружия для противодействия. Понадобятся хорры, и скоро каждый из них получит предложение участвовать в операции «разминирования». Сразу скажу и со всей откровенностью. Гарантировать полную безопасность от действия разработки джеттов мы не в силах. Однако, на основании статистики и наблюдений, уже сложилось уверенное предположение о том, что на хорров эмоциональные мины не действуют. Как не действуют они и на семью станхийских императоров. Причины этого феномена нам пока неведомы. Поэтому хоррам стоит подумать. Ничего скрывать мы от них не планируем. Но на данный момент успех разминирования и сотрудничество наших рас напрямую зависит от этого особого народа. Надеюсь на понимание.

Максимилиан исчез, а мы переглянулись.

– Ну вот! Фент жив здоров. Противоядие от гадостей джеттов в разработке. Осталось только немного продержаться! – радостно воскликнула Эля.

– И это, боюсь, сложнее всего, – реалистично прокомментировал Дреймор.

Мне оставалось лишь с ним согласиться и будущее показало правоту приятеля.

За две следующие недели мы поняли, что Максимилиан нисколько не преувеличивал – работы было валом, ну просто непочатый край.

О выходных и свободном времени пришлось забыть целиком и полностью. Если мы не участвовали в патрульном вылете, то отправлялись на Землю или в колонию, чтобы там урегулировать очередную склоку между станхами и сородичами.

Доходило до того, что близкие друзья и родственники сцеплялись друг с другом буквально намертво, затевали самые настоящие бытовые войны. В ход шли кухонные агрегаты и старые добрые ножи, вилки, тарелки.

Жены землянки уходили от мужей станхов. Те пытались задержать благоверных и получалась масштабная склока с применением тяжелой артиллерии: личных оскорблений, кастрюль и скалок.

Хорошо хоть дети смешанных пар, даже те, что не уродились хоррами – такая мутация случалась редко – оказались не восприимчивы к диверсиям.

Давненько у меня не было столь напряженного графика и такой адской, непроходящей усталости. К концу каждого дня чудилось, что год пахала без перерыва, буквально искупалась в чужих эмоциях, да что там искупалась – захлебывалась в них. Наверное, поэтому мысли о Фенте посещали меня лишь изредка. На базу станх так и не вернулся. Если верить официальному источнику – новостям с дружественной планеты – третий сын императора отсиживался дома «работая над особым проектом». Так объявил всем нам Имендис в очередном коротком публичном выступлении.

Главы Земли и Станхии теперь регулярно появлялись в новостях и на экранах. Рассказывали о ситуации с джеттами, которые вели обширную подрывную войну и явно готовились к чему-то большему. Разведка докладывала, что враги собирают немалый флот и наверняка не для защиты своих рубежей, на которые никто и никогда не покушался. Все ждали, что джетты пойдут в атаку, но те медлили, похоже, намеревались вначале подорвать наши силы межрасовыми стычками. Сойтись в честной битве с совместной армадой Земли и Станхии у джеттов оказалась кишка тонка.

Пока их план срабатывал лишь отчасти, и все благодаря стараниям хорров, которые выматывались хуже некуда. Однако склоки и распри возникали все чаще и все больше совершенно на пустом месте. Делали себе представители народов покупки в магазине, занимались в спортзале, ужинали в ресторане – и бац! – набросились друг на друга.

Фразы о замороженных рыбах, приматах и потомках рыб прочно вошли в обиход, как когда-то в далекие времена. Недоверие между расами нагнеталось. Настроения сородичей менялось, земляне разделились на три лагеря. Одни верили станхам и поддерживали их, организовали отряды добровольцев и патрулировали общественные места, зоны, где земляне сталкивались с инопланетниками. Другие сохраняли нейтралитет и явно ожидали во что все выльется. Третьи выступали против союзников и требовали полного обнародования результатов слежения.

Насколько я знала, «жертвы акции» – все, кто попал на видеозаписи, получили «фильмы со своим участием» по первому же официальному запросу. Но никаких публичных показов не планировалось.

Обыватели, в чьих руках оказались записи, подтверждали слова императора Станхии о том, что ничего личного в «спецфайлы» не попадало – исключительно рабочие ситуации.

Тем не менее, некоторые земляне все еще не верили в честность союзников. Станхи, надо отдать им должное, вели себя выдержанно, благородно и не выказывали ни малейшей агрессии. Кроме случаев воздействия оружия джеттов.

Определенно, враги надеялись на больший результат, в том числе и от своего официального обращения. Но сказать, что они не подорвали доверие между расами и не создали новый фронт работ не только военным, но и хоррам –означало бы здорово покривить душой.

Мы с Дреймором служили в экипаже Жарова. Никто не возражал и ничего не спрашивал. На места планетарных конфликтов патрульных хорров доставлял первый свободный корабль.

Ежевечерне мы с Элей и Дреймором собирались в моей квартире. Слушали и обсуждали последние новости, делились мнениями, подозрениями и всякий раз обязательно возвращались к Фенту.

Я тему ни разу не поднимала, но подруга непременно заводила старую добрую песню о главном.

Фент красивый, умный, ответственный. Наверняка прилетит за мной на белом истребителе и попросит руки как положено. Бросит к ногам безродной хорки свои земли, титул и богатство… Бедная девушка сказок начиталась…

Я традиционно уже возражала, что не могу простить станху обстоятельства и условия нашего первого знакомства. Он ведь следил, знал меня по видео, нарочно тогда пришел в лабораторию, изучив мое дневное расписание. Но главным оставалось даже не это. Ладно, допустим, в его намерениях не усматривалось ничего плохого. В конце концов, Фент не снимал меня в душе, не пытался поймать полуголую и не дежурил под окнами, чтобы разглядеть личные подробности.

Но почему он честно во всем не признался? Зачем скрывал, утаивал информацию? Вот именно это меня больше всего оскорбляло.

Эля считала и постоянно твердила, что мужчина хотел вначале понравиться, завоевать мое сердце и душу и лишь потом раскрывать собственные. Дреймор занимал нейтральную сторону. Как бы эмоционально мы с Элей ни спорили о честности и порядочности поведения Фента, о том, что он сделал правильно и неправильно, приятель ни разу не высказал мнения. Если его спрашивали – отмалчивался, пожимал плечами или заявлял, что предпочтет услышать объяснения станха, узнав его мотивы из первых рук.

И вот это как раз не представлялось возможным. Бывший капитан новобранец даже не пытался с нами связаться. Ни разу не написал мне ни строчки, ни короткого приветствия или сообщения.

Ни извинений, ни малейших объяснений, даже просто обычной весточки от Фента я так и не удостоилась. И это стало очередным уже поводом возненавидеть прежнего ухажера. Почему он не попросил прощения? Со Станхии, при хорошем раскладе вполне можно прислать сообщение. Почему не признался, как положено? Почему не черкнул мне ни строчки? Боялся? Решил, что пора завязывать с отношениями между хоркой и станхом, выбрать себе высокородную – равную по богатству и происхождению? Струсил, в ожидании моего ответа?

Сама я выяснять точно не стану! Ни строчки этот подлец от меня не дождется!

Волновало ли меня это, тревожило ли, расстраивало ли? Заставляло ли сердце биться чаще? Обижалась ли я на Фента или сетовала? Я и сама объяснить затрудняюсь. Слишком закружил водоворот работы, домой я возвращалась вконец измотанная, ни сил, ни эмоций почти не оставалось. К тому же хорры в последние недели старались почти вычистить собственные чувства, малейшие порывы и переживания. Иначе просто всерьез рисковали сойти с ума или получить нервное истощение. Столько чужих ощущений и эмоций мы пропускали через себя ежедневно.

Стандартные патрульные выезды и вылеты, внеочередные из-за оружия джеттов, проблемы с коммуникацией в командах – все это совершенно опустошало. Хотелось вообще ничего не чувствовать.

И мы к этому стремительно приближались…

К тому, чтобы окончательно превратиться в роботов – умных машин по устранению конфликтов.

Наверное, это меня более чем устраивало. Боль, сомнения и переживания – все выключалось и затухало. Эмоции постепенно теряли отчетливость, яркость, силу и даже значимость. Внутри разливалась такая желанная, такая привычная и родная холодность. Толстая, плотная корка льда защищала душу от очередного пожара страсти, вихря чувств и урагана разочарования.

Всего, что могло опять растревожить и отозваться неисцелимой болью. Как хорка я очень давно усвоила. Нет чувств – нет боли и никак иначе. Сейчас я, как никогда желала, чтобы бесконечные рабочие будни освободили меня от всех эмоций, любых, и в особенности, связанных с Фентом.

…В тот день все выглядело как обычно.

Вылет с Жаровым увенчался успехом – мы с Дреймором примирили капитанов транспортников, что везли важные грузы в колонии. Ребята не поделили маршруты. Один двигался по стационарному, другой же затребовал себе экстренный, потому что вез скоропортящиеся продукты и в одной точке они пересекались.

Произошло это на выходе из скрученного пространства, когда корабль практически не контролируется. Как результат – легкое столкновение. Оба капитана оказались профессионалами. После некоторых эмоциональных вспышек – мы все в последнее время находились на взводе – ребята договорились и примирились. Мощные корабли не пострадали, пара царапин и вмятин не считается – и продолжили свои путешествия.

Для такого двух хорров не требовалось, но в одиночку нас уже не пускали.

Никуда, ни на какое задание. Мы всегда страховали друг друга.

На борту Жарова царила почти идиллия. Как, впрочем, и на многих патрульных истребителях. Казалось, перед лицом общего врага, станхи и земляне, что служили на Эльвересте, только больше сплотились и подружились. Редкие и не слишком эмоциональные недопонимания быстро гасились и ликвидировались. Иной раз даже без помощи хорров – ребята сами улаживали проблемы.

Мы с Дреймором добрались до станции, и тут же были вызваны на Землю.

Машина вылетела в Московию – один из крупных городов планетарного государства.

Летающий джип патрульной службы включил экстренную сигнализацию, и несся по трассе в режиме обгона. Автомобили уступали дорогу. Пестрые ленты воздушных магистралей паутиной сплетались над гигантским городом.

Небоскребы из стекла и сверхпрочного пластика устремлялись в небо острыми шпилями, покатыми крышами и старинными башнями. С высоты полета город выглядел гротескно, нелепо и, пожалуй, слегка странновато. Архитектура центральных и ближайших к ним улиц напоминала о космическом веке. Изящные арки-переходы, здания на длинных ногах-сваях, похожие на современные звездолеты и даже целые, огромные районы, выполненные под планетарные и звездные системы. Шары-планеты на тех же подставках-сваях, звезда на самых высоких и блестящих, даже Луны-дома – и те присутствовали.

Периферия города изобиловала невероятными архитектурными контрастами. Высокие коробки-небоскребы с ажурными металлическими балконами. Широкие здания, квадратные и уплощенные с сотнями глаз-окон, в обрамлении светопоглощающих панелей, похожих на веки сказочного чудовища. Здания, сделанные под старинные, с вычурными завитушками и барельефами, стройными остроносыми башнями, золотыми куполами и витражами. Аляпистые узоры, строгая утилитарность, богатые ажурные украшения, не только балконов – крыш и подъездов – бесконечно спорили друг с другом о вкусах.

Пышные парки цвели и благоухали – погодные купола над городами обеспечивали круглогодичное лето даже там, где раньше суровые зимы захватывали местность на многие месяцы.

Мы неслись к крупному торговому центру. Водитель – молчаливый и суровый землянин, не из патрульных, но явно военный, рулил практически не хуже Фента.

Мы с Дреймором тревожно переглядывались. Другие хорры оказались на задании и определенно наше подкрепление не станет решающим в конфликтной ситуации. Судя по всему, склока массовая.

Подробностей нам пока не сообщали, но по браслетам компьютерам патрульных уже пробежали кусочки информации. В мебельном отделе торгового центра повздорили почти все покупатели. Станхи и люди просто сцепились, принялись валтузить друг друга. Ничего особенно нового и внезапного, если бы не одно неудачное обстоятельство. Охранники тоже попали под раздачу и что еще хуже – под действие треклятого подрывного оружия джеттов.

В ход пошли уже не кулаки, не стулья и столы, что располагались в зале, в ход пошло боевое оружие. Слава богу, что службу охраны серьезным боевым оружием не обеспечивали, выдавали стандартные наборы: электрошокеры, резиновые дубинки и короткострельные плазменные пистолеты. Впрочем, даже такого снаряжения хватало, чтобы жертвы значительно преумножились. Нескольких людей подстрелили и что самое скверное в происшедшем – подстрелили именно станхийские охранники. Земляне бросились на амбразуру, подоспела помощь с других этажей, в том числе, из те же секьюрити.

Мебель, конечно гасила выстрелы, горела и делала работу пожарникам, опять же было где спрятаться, но жертвы продолжали множиться и множиться.

Вот уж когда я порадовалась, что современные детали интерьера создавались из самогаснущего дерева и пластика. Они, естественно, вспыхивали, полыхали, но сами же себя одновременно и тушили. В итоге – огонь не особенно распространялся.

Нас с Дреймором доставили к месту мастерски – прямо на этаж где все происходило. Машина вонзилась в окно ракетой, со звоном разбила сверхпрочные стекла, снесла часть огромной рамы, и приземлилась в центре помещения. В гигантском торговом зале магазина клубился едкий дым, отвратительно пахло гарью, слышались вопли, ругань и крики. Лифт и эскалаторы уже не работали – их отключили в целях безопасности. Похоже, перекрыли и лестницы. Люди и станхи носились по помещению, мелькали лазерные лучи и молнии, выпущенные плазменными пистолетами. Но толком мы почти ничего не видели. Глаза щипало, а во рту саднило. Я схватилась за руку Дреймора. На таких потасовках мы еще не присутствовали.

Сердце вмиг заколотилось быстрее, на нервах вспотели ладони и стопы.

Разумеется, хорры патрульные не раз участвовали в боевых вылетах, но ни разу сами не сражались, никогда не выходили на передовую… И вот оно, свершилось наконец-то…

Я поняла, что ноги деревенеют и вновь постаралась выключить эмоции, полностью от них отрешиться.

Водитель нашего джипа выпрыгнул, вытащил силовой щит, сунул в руку моему приятелю, выхватил из-за пояса плазменный пистолет и бросился прямо в стену дыма. Дреймор повел меня за шкафы – те выстроились у стены солдатиками. Отсюда мы погнали волну успокоения. О том, чтобы касаться участников, применяя давно отработанную тактику, сейчас не могло быть и речи. И это ужасно все усложняло.

Успокаивающее поле не действовало. Пахло кровью, гарью и потом, кричали люди и ругались станхи, охранники палили напропалую, а посетители швырялись мебелью. Дреймор включил силовой щит и собирался броситься на амбразуру. Я решительно последовала за ним. Приятель остановился и замотал головой. Но я сделала резкий жест. Я работаю патрульным хорром, и это моя профессиональная обязанность. Дреймор вздохнул и двинулся дальше – на споры и новые обмены мнениями времени уже не оставалось.

В едком дыму и копоти мы едва видели забияк. Но общее направление улавливали. Основная толпа сгрудилась возле кресел, лопат и садовых столиков.

Они кричали, что-то доказывали, размахивали оружием и мебелью. Охранники потрясали дубинками.

Дреймор двигался очень правильно. Шаг – укрытие за шкафом или диваном, еще шаг – и новая остановка… Такими осторожными перебежками мы достигли эпицентра конфликта невредимыми.

Охранники здесь пока не стреляли, лишь размахивали резиновыми дубинками – все-таки уложить существо в упор не всякий штатский сразу решится. Это тебе не палить по мишеням или по ногам бегущего вора. Ты отлично видишь лицо жертвы, понимаешь, что та безоружна. И нажать на курок гораздо сложнее. Дреймор дал мне знак действовать, вручил щит и выскочил из-за тумбочки. Я последовала его примеру. Пока драчуны сыпали ударами, ругательствами и оскорблениями, мы бежали и касались каждого. Не разбирая расы и пола, не считая – сколько их попадалось. «Выключали» агрессивное поведение и неслись дальше, не останавливаясь. Не помню, когда еще я так бегала...

Эмоции отступили и отпустили. Я чувствовала только движение. Вперед, не боясь, не раздумывая, не останавливаясь и не оглядываясь… Только вперед и ни шага назад!

Закашливалась, плюясь гарью, старалась продышаться и двигалась дальше.

Внезапно помещение прорезали выстрелы. Нам вроде бы оставалось всего несколько человек и станхов, когда над головой и плечами пронеслись плазменные сгустки. Не молнии – а именно сгустки! Кто-то стрелял из боевого оружия! Успокоенные нами запаниковали и принялись шарахаться по помещению. Дреймор и охранники быстро очухались и командовали прятаться, ложиться. Я заметила растерянную женщину и ее двух молодых дочерей.

Девушки прильнули к матери, та прижала свои сокровища и готовилась принять худшее. Землянка, а все наши женщины – амазонки. Воительницы под стать гладиаторам.

Ради семьи и детей готовы даже стоять под выстрелами. Грудью закроют любимых и не позволят врагам прорваться.

Я собиралась предупредить женщин, когда в воздухе возникла молния, а затем – и плазменный сгусток. Одна летела прямо мне в голову, другой направлялся аккуратно в грудь.

Я дернулась, понимая, что уклониться уже не остается ни сил, ни времени. За считанные секунды перед гибелью вдруг ощутила вселенскую усталость. Такую, что уже ни двигаться, ни бороться желания не было… Хотелось сдаться на волю костлявой и рука об руку пойти во тьму… Забыть о суматохе и спешке, смертельной игре и разочарованиях. Просто от всего отключиться. Навсегда, навеки и безвозвратно…

Послышался отчаянный крик Дреймора – он и охранник ринулись ко мне, но определенно уже не успевали.

Перед лицом взорвался плазменный шар, я ожидала жара и боли, но ничего подобного не последовало. Меня закрыл новый боевой щит и тело… станха… до боли знакомое…

Фент отразил щитом сгусток, молния угодила ему в бок, оплавила форму патрульного капитана. Запахло паленой плотью и кровью, но станх даже не поморщился. Схватил меня и бросился в сторону. Взрыв пришелся на центр помещения – встретились три шаровые молнии.

Казалось, в сердце торгового зала неожиданно вспыхнула сверхновая. Нестерпимо сверкающая звезда начала плеваться зигзагами плазмы, отбрасывать сгустки во все стороны.

Смотреть на происходящее было больно, глаза слезились и отзывались резью.

Очень вовремя появились омоновцы и скрутились трех лазутчиков-джеттов.

Я попыталась вдохнуть воздуха, но у меня ничего не получилось. Перед глазами резко помутилось, звуки, краски и едкие запахи внезапно уплыли в небытие. Я дернулась и потеряла сознание…

…Следующим кадром возникло лицо Фента, а рядом с ним и лицо Дреймора. Мужчины выглядели почти одинаково: очень взволнованными и расстроенными.

За их спинами мелькала воздушная трасса – автомобиль двигался к Эльвересту.

– Ты слишком много растратила энергии, – попенял мне зачем-то Фент – я и так обо всем догадалась. Просто в суматохе драки в супермаркете, забыла о сохранности собственной ауры. Применяла силу хорки по максимуму, забыв, что и она истощается.

– Ничего, скоро будешь как новенькая, – заверил меня Дреймор с облегчением.

– Сильно ранены? – спросила я у Фента.

Тот отмахнулся:

– Так, царапина. Даже не стоило беспокоиться.

Слабая улыбка на лице станха ясно говорила, что тот доволен тем, как я интересуюсь его здоровьем.

– Что забыли в наших пенатах? Думала вы уже не вернетесь! – стерла я радость с лица Фента. Тот нахмурился, до легкой морщинки на переносице, помотал головой и выдавил:

– Я работал над оружием против диверсии джеттов. Привез его образцы на станцию, отправил в колонии и на Землю, а затем вернулся на службу. Странно, что вы меня не ожидали.

– Так вы же у нас птица высокого полета! Такого, что и в прыжке не достанешь, – я осторожно приподнялась на кушетке, которую сделали из сидения – некоторые машины позволяли подобное. Кресла раскладывались и превращались в диванчики. – Глава департамента соглядатаев! Главный и лучший специалист Станхии в том, как получать личные сведения о любой понравившейся вам женщине. Раз – и все ее привычки, биография и медицинские данные – уже в ваших величественных ладонях. Заодно сведения о ее бывших мужчинах и почему она с ними рассталась. Разве не так? – выпалила я, сама удивляясь собственной агрессии. Меня бесило общество принца, раздражала его манера разговаривать и даже то как он сейчас хмурился и поджимал чувственные губы. Меня бесил этот станх неимоверно, аж в глазах темнело от ярости!

Фент нахмурился еще сильнее, поиграл желваками и произнес:

– Я никогда и ни в чем вас не обманывал. Понимаю, что вы раздосадованы. Приношу искренние извинения, если разочаровал и чем-то обидел.

– Это все слова и пустые расшаркивания! – оборвала я тираду инопланетника. Дреймор молча слегка отодвинулся и уставился в окно автомобиля, позволяя нам самим разобраться.

– Вы, действительно, все обо мне выяснили? Группу крови и ДНК тоже? А про Дело номер двести двадцать пять? – я словно находилась на допросе, а Фент – в роли подозреваемого, как минимум, в серьезном преступлении. Станх ответил незамедлительно – чеканил так, будто готовился.

– Вначале я отслеживал работу хорров. В том числе и в ожидании хода джеттов. Про их диверсию ходили слухи. Мы не особенно этому верили, но уделили хоррам особенное внимание. И теперь, как видите, это оправдывается. А потом… Да! Я все про вас выяснил. И упомянутые данные тоже…

– Почему вы ничего не объяснили? Я, что – игрушка для сына императора? Кукла для высокородного и благородного? Это же подло и неэтично! Вы все заранее обо мне выяснили! Вы знали меня ну просто как облупленную! Зачем вы вообще прибыли на Эльверест?

– За женщиной, которую полюбил, – голос станха звучал глухо, зеленые глаза словно потухли. – Я никогда вас не обманывал. Не смог бы при всем огромном желании. Вы слишком дороги мне, Олеся. Я старался действовать честно и со всем моим к вам уважением. Я, конечно, не наследник Имендиса, но я, тем не менее, наследник династии. И ради продолжения знатного рода, мог попросить земное правительство попросту выдать вас мне в жены. Поверьте, мне никто не отказал бы! Вряд ли вы это понимаете, но в таких случаях политики едины. Мы не в средневековье, конечно. Но по крайней мере, прислать вас на Станхию, поселить и заставить пожить там, принимая мои ухаживания и общество, вас вполне могли бы и принудить… Я же ничего такого не просил. Я сам приехал вас завоевывать!

– Боже! Какое у вас самомнение! Какое самодовольство! Какая напыщенность! – не помню, чтобы эмоции настолько меня захлестывали. Я вообще чувствую мало, порывы очень редко испытываю. Сейчас же мне жутко хотелось отвесить станху столько пощечин, чтобы щеки у него неделю горели! Хотелось, как следует, поколотить его и даже ударить в место ранения – чтобы побольнее и почувствительней!

– Вы думаете, вы такой уникальный, такой красивый и благородный!? Да как вы смеете вообще озвучивать подобные варианты мне, женщине? Забрать, принудить, потребовать у правительства… Да я после этого даже разговаривать с вами не собираюсь. Вы подло держали меня в неведении. Даже не удосужились проинформировать, что следили, выбирали среди множества хорок, наводили справки обо мне лично! Хотя не имели на это ни малейшего права! Разве император Станхии не сказал в своей речи, что ваш департамент обязан исследовать только рабочие ситуации? Или я что-то не так понимаю?

В последней фразе я дошла до визга, аж самой стало немного неприятно. Станх поморщился, как от ранения, сжал кулаки до хруста костяшек и ответил таким голосом, будто говорил последнюю речь смертника.

– Я люблю вас, Олеся всем сердцем. Я умер бы за вас хоть сегодня. Я никогда не хотел вас обидеть. Да, я не имел никакого права исследовать ваши личные дела, изучать ваше земное прошлое, происхождение, вкусы и интересы. Я сделал это, чтобы понравиться, чтобы найти с вами хоть что-то общее. И даже со всеми этими стараниями у меня не особенно вначале получалось. Мне жаль, что это вас так обидело…

Он замолчал и поджал губы, Дреймор вздохнул, но не повернулся. Я ощущала бешеное биение сердца и снова хотелось орать, колотить, расписаться звонкими пощечинами на красивом лице сына императора. Эмоции бурлили как никогда в жизни. Даже на работе подобного не испытывала.

Ощущение, что жила под колпаком, меня рассматривали словно под лупой, проверяли – достойна ли Фента, такого красавца и сыночка императора, такого всего из себя станха, усиливалось и взвинчивало негодование.

Кажется, у меня случилась истерика. Возможно, я рассуждала не совсем справедливо… Какое-то сомнение маячило на задворках сознания, но бешеные эмоции заглушали его.

Наверное, все это было лишь наносное. Видимо, я не могла простить Фенту вторжения на мою личную территорию – туда, куда никого не впускала. Ни разу за многие столетья. Ни одного бывшего мужчину я не посвящала в прежние отношения и никому не рассказывала главного – почему и как выбрала одиночество.

Я даже друзьям этого не поведала… Я чувствовала себя обманутой, преданной, сломленной. Тем, что кто-то вторгся в мою биографию и узнал детали моего прошлого. Того, что никогда и никому рассказывать не планировала.

Дело номер двести двадцать пять… Мое унижение, моя беспомощность тоже стали известны Фенту… Боже! Лучше бы я умерла!

Подтвердились худшие мои подозрения. Я еще помнила беседу в столовой, когда Фент резко осудил Влада и говорил о насилии над женщиной… Так вот зачем это все затевалось!?

Не знаю почему, но я была уверена – в той фразе принц имел в виду вовсе не Влада, он говорил про мое кошмарное прошлое! Я это буквально кожей почувствовала!

И удостоверилась в собственном выводе. Фент использовал мою тайну, обратился к ужасу пережитого, к тому, что я предпочла бы забыть лишь ради того, чтобы я приняла его. Согласилась на ухаживания и в последствии – на более серьезные отношения…

Капитан застыл: бледный и решительный. Словно готовился к окончательному приговору, после которого – либо смерть, либо пожизненное заключение.

Но я его больше ни капли не жалела. Подумаешь, легкое ранение! Да ему надо было еще врезать дубинкой! Желательно туда, пониже пояса!

А потом еще по упрямой башке!

Он ведь рассчитывал меня покорить: легко и с первого взгляда. Для этого и наводил обо мне справки. Для этого влез в личные файлы и выяснил то, что не должен был!

Для этого вел все эти трогательные беседы о том, как отвратительно насилие над женщиной!

Он был уверен, что добьется успеха, просто используя весь тот ужас, всю безысходность и боль, что я пережила в далеком прошлом…

То, что прочел в деле номер двести двадцать пять!

Он, действительно, мной манипулировал! Теперь, когда Фент подтвердил, что получил секретные сведения из полиции это становилось ясным как день. Последние сомнения отпали…

В груди болезненно ныло, хотелось царапаться и кусаться, высказать все, что накипело в душе обиженной и обманутой женщины…

Но я не могла… Тогда пришлось бы опять пережить то унижение, то отвратительное, непередаваемое чувство, что ты – обычное ничтожество…

Боже! Как он мог это использовать? Как вообще повернулся язык сказать то, что, по мнению станха я, видимо, и хотела услышать после пережитого кромешного ада!

Я доверяла ему, открылась, а он… он…

– Олеся, только не молчите! Скажите все, что обо мне думаете. Скажите, какой я мерзавец, ударьте по лицу или еще как-то… Только не смотрите с таким презрением! – казалось, это кричал не станх – человек, причем очень эмоциональный, отчаявшийся почти до предела.

Я слушала Фента и не слышала. Собиралась отвернуться на кресле, но автомобиль приземлился на стоянке. Я выскочила внутрь Эльвереста, пронеслась по ангару для машин, мимо ярко-оранжевых столбиков, что горели значками «свободно» и «занято» и выскочила в зеленый коридор. Сзади, по-моему, догонял Дреймор. Ощущались и шаги Фента, я кожей чувствовала его преследование. Но внезапно оно прекратилось – и это я тоже отчетливо ощутила.

Добежала до своей комнаты в общежитии, заскочила в спальню, плюхнулась на кровать и зашлась бурными рыданиями.

Боже мой! Сколько столетий я не выпускала влагу из глаз! Когда я вообще в последний раз плакала? Ах, да, на могиле матери…

… Помню тот злосчастный ноябрь – холод, что пробирался до внутренностей, ветер, что ледяными пальцами касался шеи, щек и ладоней… Свинцовое небо заволокло тучами, солнечные лучи золотистым дождиком прореживали густую небесную влагу. Казались бессмысленными украшениями, что светят, но, увы – не греют.

Душа словно заледенела, как и тело, как и мои чувства. Тогда, наверное, впервые в жизни я ощутила это опустошение. Эмоции ушли, как нечто ненужное… Любовь, нежность и тепло к близкому… Думала, они мне больше не понадобятся…

Мама закрыла глаза вчера… Закрыла и больше уже не открыла. Техничка в коридоре реанимации спросила:

– А ты к кому, доченька?

Я тихо назвала фамилию…

– А… она умерла…соболезную…

Меня пошатнуло, как на качелях, стена показалась твердой, но ледяной. Я оперлась и только выдыхала, словно рыба, выброшенная на берег.

Мамины шершавые маленькие ладошки, глаза, исполненные любви и ласки… Все это осталось где-то в прошлом.

Наверное, тогда Олеся Авердина почти перестала хоть что-то чувствовать. Я не переживала из-за одиночества, душу грызла голодными челюстями боль потери и тоски по близости.

Я погоревала несколько месяцев, оставила теплые воспоминания и вышла на новый жизненный уровень.

А потом… потекли будни… Будущее внезапно наступило, в буквальном смысле само прибыло вместе с чужой неведомой Галактикой. И я нашла свое предназначение. Холодная внутри и почти бесчувственная, я считывала чужие эмоции, решала их как математическую формулу и выдавала правильные ответы. Отличница хорка – спокойная и расчетливая. Способная лишь на отголоски эмоций, лишь на редкие поверхностные чувства, исключительно дружеские привязанности…

А потом… случилось оно. Дело номер двести двадцать пять…

Я возвращалась с дежурства на Землю, в свою тогдашнюю небольшую квартиру. Шла по ярко-освещенной улице, нырнула в зияющую пасть подъезда. Еще удивилась – почему свет погашен, даже потянулась к выключателю и… напоролась на этих мразей…

Холод металла коснулся шеи, нечто острое вонзилось в бедро…

– Скажешь слово – и тебе конец! – горячий шепот обжег ухо. Холодок прошелся по позвоночнику… Я дернулась, но ничего не смогла сделать, попыталась использовать способности хорки… Зря… Меня схватили сородичи.

Они не реагировали на мой дар… Даже оставайся я без перчаток… все равно ничего изменить не смогла бы…

Хорры – единственные, кого хорка не смогла бы сбить с толку страхом, паникой или любой другой внушенной эмоцией. Только перед ними я оказалась беззащитна. Совсем. Абсолютно…

Всего лишь женщина перед мужской мерзостью и подлостью…

Последнее что мне удалось сделать – нажать экстренную кнопку вызова на браслете-компьютере. А дальше случилось самое отвратительное…

Дрожащие от нетерпения горячие ладони, разрезанный комбинезон патрульной хорки, недовольный треск рвущейся ткани… Прерывистое довольное пыхтение…

Плоть что тычется в бедра и ниже… Тошнота, отвращение и ужас….

Я почти потеряла сознание – хотелось умереть, хотя бы отключиться… Но в эту самую минуту раздался звук полицейской сирены. И мрази как тараканы расползлись в стороны. Я почти не смотрела как их скручивали… Только отчетливо ощущала беспомощность, униженность и жгучую ненависть…

Меня еще долго тошнило в туалете.

А потом я переехала на станцию. И больше никогда не возвращалась в ту злополучную квартиру…

Я никогда никому об этом не рассказывала. Одна мысль о том, что кто-то узнает возвращала тогдашние эмоции: ненависть к гадким насильникам, презрение к себе за собственную беспомощность и ко всему мужскому роду!

И вот сейчас, вдруг все чувства вернулись.

Жалость к себе, боль предательства, страх, что уже никогда не смогу довериться, и ненависть к высокородному инопланетнику, что рассматривал меня как вещь. Как игрушку для императорского отпрыска, избалованного мальчика со Станхии.

Разве те мрази в подъезде не видели во мне всего лишь игрушку? Видели, как и все мужчины! Только играл каждый по-своему. Одни хотели овладеть телом, другим подавай еще и эмоции – любовь, нежность и понимание…

Вот только методы у всех похожие. Силой вторгнуться, куда их не звали, без разрешения, насильственным методом и любым способом заполучить желаемое…

Что-то бубнил в утешение Дреймор, на кухне суетилась и шумела Эля. А я только плакала и плакала. Я никогда не хотела больше чувствовать, но Фент заставил, и я очень пожалела. Эмоции всегда наполняют горечью. Ты либо разочаровываешься в объекте, либо теряешь его со временем… Ничего хорошего в этом нет. Чувства не нужны, они лишние. Я и без них прекрасно обходилась, жила себе, работала и не тужила…

Когда я наконец-то успокоилась и осторожно присела на кровати, Эля подвезла столик с вкусностями. Соленые крекеры в коричневых розетках, блестящие свежие ягоды фиников, целая вазочка алой малины – ягодка к ягодке, спелые, ароматные немного взбодрили и утешили.

Дреймор пристроился рядом на кровати и несколько минут мы просто чаевничали. Также, как и в предыдущие дни. Спокойно, слушая последние новости о том, что на Землю прибыл Фент Бро и привез образцы нового оружия. Того, что должно полностью нейтрализовать эмоциональные бомбы, заложенные джеттами.

Требовалось лишь опробовать установки, и это планировалось сделать на Эльвересте, при помощи лучших местных хорров.

– Зря ты так, – подала голос Эля, похоже Дреймор с ней поделился, пока я создавала искусственное море из самой обычной кровати патрульной. – Он вернулся и сказал, что любит тебя. По-моему, всем очевидно, что прилетел сюда Фент только ради тебя.

– Конечно-конечно! Ты, видимо, новости не слышала. Он прилетел, чтобы снабдить нас оружием, заодно убедить самых профессиональных хорров Галактики помочь ликвидировать последствия диверсии джеттов, – пустилась я в пространные возражения.

Вот тут вступил в беседу и Дреймор.

– Ну, конечно! Сыну императора, бывшему главе секретной службе некого же послать с установками-то… Только собственными руками и может доставить их на Эльверест.

Эля тотчас восторженно закивала, соглашаясь с аргументом приятеля. Но у меня и здесь нашлось объяснение:

– Решил лично убедиться, что все сложится. Миссия-то более чем важная. И почему бы сыну императора, уж простите, не поднять свою высокородную задницу ради ликвидации межрасовых ссор? По-моему, дело вполне достойное…

Эля хотела что-то возразить, Дреймор приготовился ей потакать.

Но я так всплеснула руками, что приятельница прикусила губу и даже прикрыла рот ладонью. Я рубанула ладонью по воздуху, словно рассекала Фента на части, вскочила с резкими суматошными жестами, еще немного побила воздух и вернулась к своему чаю с малиной.

Дреймор отмахнулся, в привычном стиле «Ее все равно не переубедишь», Эля больше тоже не рискнула высказываться. Так мы и сидели, слушая новости, когда по станции пронеслось объявление:

– Хоррам срочно собраться в переговорной!

– Зовут на новые приключения, – негромко поделилась с нами Эля.

Дреймор посмотрел на меня внимательно.

– Можешь пойти или сказать, что приболела?

– Конечно пойду! – заявила я бодро.

Силы уже практически восстановились, эмоции немного утихомирились. И я собиралась вернуться к работе. Это значило для меня нечто важное. То, что никакие красавцы Фенты, хоть они миллион раз родственники императоров, не собьют меня с пути истинного и не заставят предаться унынию. Плакать в подушку как тургеневские барышни, писать в дневнике трогательные вирши о том, как тяжко живется бедолажке – это совсем не моя роль.

Я патрульная хорка и этим все сказано.

Я первая поднялась с дивана, поставила пустую чашку на столик и решительно направилась к двери.