Глава 6

После обеда я вернулась в каюту и уже было собиралась расслабиться, посмотреть какой-нибудь фильм, как датчики эмоций заголосили о серьезном конфликте в отсеке управления.

Я поспешила на помощь.

Опустевшие коридоры корабля говорили о ситуации куда красноречивей, чем датчики – почти все свободные члены экипажа наблюдали или сочувствовали.

Отсек управления делился на несколько частей. Непосредственно палуба, где располагались пульты и компьютеры, что обеспечивали истребитель всем на свете. Управляли системами жизнеобеспечения, плазменными, силовыми и гравитационными пушками, задавали траекторию полета и делали все остальное, от чего зависела служба, а порой и жизнь команды. Не говоря уже о выполнении миссии.

Входить на палубу разрешалось лишь избранным: капитану, маневристу, бомбардиру и штурману. Остальные могли попасть туда только с разрешения командира судна.

Следующая каюта служила для выработки стратегии и тактики полета, боя или спасательной операции и пускались туда члены экипажа, ответственные за подобную работу.

Хорры имели доступ везде – никогда не знаешь где потребуется наше вмешательство.

Еще на подступах к «стратегической рубке» я ощущала мощную энергию негативных эмоций и чувствовала – Дреймор уже на месте. Как хорры временами ощущали друг друга, мы и сами не ведали. Но в критические моменты это свойство расы очень выручало.

Датчики над каютой считали мою ДНК, ауру, силовое поле и эмоциональный фон. Слишком агрессивных существ в отсек управления не пропускали. Предлагали зайти к медикам и получить дозу успокоительного. Единственный член экипажа, что имел право войти в отсек управления в любом эмоциональном или физическом состоянии, хоть пьяный, хоть под наркотиками – это капитан.

Зеваки в коридоре уступали дорогу, отдавали честь и молчаливо ожидали.

Информация о ситуации в отсеке управления поступала на новостные экраны лишь время от времени. Первыми выскакивали из стены виртуальные мониторы возле самого отсека – еще и поэтому тут собрались все свободные патрульные. Я насчитала не меньше тридцати пяти.

Наверняка надеялись узнать обо всем из первых рук, когда проблема уладится.

Сканеры отметили мой повышенный уровень тревожности, сочли его «допустимым для нынешних обстоятельств» и серая дверь уехала в стену. Едва помещение открылось, я почти оглохла.

Дверь закрылась, отделив от коридора, в котором терялись звуки, поглощенные противоэховой вентиляцией – и эффект усилился дополнительно.

С два десятка станхов и людей голосили так, что уши закладывало.

В воздух летели междометья, ругательства и невнятные реплики, типа:

– Да это вам нельзя доверять!

– Что вы говорите? Разве не вы от нас что-то скрываете?

– Это вы слишком подозрительны. Все вам чудится да кажется! Как говорят на Земле: Когда кажется креститься надо!

Понять – о чем речь не представлялось возможным, да и сейчас это не было главным. Нагнетались такие мощные эмоции, что я кожей чувствовала – еще пару минут и начнется драка.

Фент высился неподалеку от спорщиков и занял очень правильную позицию. Между свободным участком каюты и компьютерами управления, что показывали маршруты, карты и предполагаемые планы операций.

Виртуальные мониторы, что растянулись от потолка до уровня пояса землянина, конечно, разбить не получится. Сенсорные поля, которыми управлялись данные на экранах, тоже навряд ли. Но кто знает, как далеко зайдут забияки. На дальней стене располагались сотни микрокомпьютеров, которые проецировали экраны и управляли ими.

Плюс к тому именно там находились аварийные кнопки, в том числе и те, что активировали пушки.

Кто знает, как далеко зайдут склочники.

Дреймор уже накрыл их собственным успокаивающим полем. Но особенного эффекта не добился – ссора нарастала, а причина ее из коротких, истеричных выкриков участников оставалась неясной. Зато по разъяренным лицам землян и свирепым маскам на лицах станхов становилось очевидным, что дело плохо.

Фент пытался командовать, обещал трибунал, разжалование, штрафы. Но на него никто не обращал внимания.

Ага… Вот это совсем уже странно. Обычно приказы и угрозы капитана хоть как-то сбавляли пыл ссоры. Станхи, по крайней мере, привыкли подчиняться командованию и практически никогда не игнорировали их. Люди могли поспорить, но напрямую ослушаться приказа капитана – никогда и ни при каких обстоятельствах. Тем более – во время патрульного вылета, еще при возвращении на базу – куда ни шло! Но мы-то на смене!

Фент выглядел ошарашенным, сбитым с толку, слегка напуганным, но решительным. Если он и не разруливал ничего подобного лично, то определенно уже набросал себе план действий.

Я заметила, что станх поглядывает на аварийную кнопку для запуска арисса – газа, способного ввести в неглубокую кому всех в помещении. Фент понимал, что вещество подействует на него, Дреймора и на меня тоже, а специальные маски для защиты от отравления расположены в другом помещении станции…

Но, похоже, командир всерьез готовился и к такому исходу. По лицу капитана ясно читалось – начнется драка, – и выпуска газа не миновать.

Уверена, забияки осознавали это, хотя бы каким-то краешком еще незамутненного неведомым воздействием мозга. Но скандал нарастал, интонации становились все более угрожающими, междометия казались плевками в лицо врага… Да-а-а… Такого я еще не видела. Во всяком случае уж точно не на патрульном истребителе, чей экипаж – просто эталон спокойствия и рассудительности. Даже эмоциональные земляне, с их любовью к импровизации, обходу правил и норм, если это здорово улучшит ситуацию, прежде никогда так не вели себя. Что уж говорить о «замороженных рыбах» – станхах. Эти даже в критических обстоятельствах, если истребитель терпел бедствие, сохраняли спокойствие и хладнокровие.

Превращались почти в живых роботов.

Фент делал мне знаки держаться подальше от ссоры. Плохая идея. Чем ближе я к эпицентру эмоций – тем больше вероятности, что успокаивающее поле хоть как-то сработает.

Я поднажала, вкачивая в склочников заряд позитива, умиротворения, терпимости…

Еще, еще, еще…

Без эффекта.

Пришлось, и впрямь, немного отступить – иначе пара маневристов-рассчетников с моей родины начали бы цеплять руками. Станхи внезапно тоже усилили жестикуляцию. Казалось, перед нами несколько мельниц и парочка паникеров, что беспорядочно сучат конечностями.

Дреймор выглядел все более встревоженным, продолжал вкачивать энергию успокоения и тоже старался держаться подальше от драки.

– Всем, кто не остановится немедленно выпишу штраф, пошлю на гауптвахту! Зачинщикам, если ссора не прекратится – грозит трибунал! – цедил Фент, не прекращая подавать мне сигналы покинуть опасную зону.

Спорщики не реагировали. Вопили, возмущались и бешено жестикулировали. Напоминало безумство фанатов на футбольном матче… Только специальных шапочек и шарфов не хватало…

Забияки полностью игнорировали наше с Дреймором вмешательство.

– Проклятые инопланетные рыбы!

– Чертовы потомки рыб и приматов!

Такими эпитетами расы давно друг друга не одаривали. Уже не помню, когда в последний раз они звучали на публике. Станхи открыли, что земляне произошли от дельфинов, а не от обезьян, но любили поддразнивать людей теорией Дарвина. Впрочем, все это происходило очень давно, когда отношения между расами только-только устанавливались, мы не доверяли друг другу, искали подвох. Станхи опасались нашей непредсказуемости, способности выживать в самых тяжелых условиях и действовать, порой, против здравого смысла, но тем самым, обескураживать и побеждать любого врага.

Земляне боялись более развитой расы, чьи технологии превосходили наши на много тысячелетий. Не верили, что станхи честно раскрывают карты, вечно искали подвоха.

С тех пор пыль словесных и политических баталий давно улеглась и казалось бы – превратилась в прах старых ссор и недопонимания. Услышать подобное вновь даже для меня выглядело более чем странным…

– Хоррам немедленно покинуть каюту! – скомандовал Фент и двинулся к аварийным кнопкам. Решил, что не достучится, пора принимать решительные меры.

Мы с Дреймором переглянулись, шагнули на выход, и в эту минуту спорщики словно выключились. Каюту поглотила звенящая тишина. Станхи застыли в позе «подчинения» – такую принимали инопланетники, что проштрафились перед руководством. Голова опущена, взгляд в пол, спина предельно выпрямлена, ноги вместе, руки по швам.

Земляне просто ошарашенно оглядывались.

Фент едва заметно выдохнул. Гнев, злость и другие негативные эмоции рассеялись так быстро, что мы с Дреймором удивленно переглянулись. Капитан метнул в меня быстрый взгляд, словно что-то подозревал, но не собирался делиться.

Я отмахнулась. Дреймор подоспел, взял под руку, и мы покинули каюту под мерные, безэмоциональные приказы командира.

– Всем прибыть в полицейский отсек для разбирательства. Зачинщики попадут под трибунал. Остальные получат взыскания, штрафы и внеочередные дежурства. Чтобы через две минуты были на месте и ждали моих распоряжений. Пришлю старшего помощника-маневриста.

Миновав два отсека, мы с Дреймором слегка расслабились и отправились в столовую, выпить немного ромашкового чая, как делали всегда после сложных миссий и катастроф.

За годы службы в патруле это стало нашей маленькой традицией.

Всю дорогу до цели мы только переглядывались, не в силах начать разговор о странном и страшном происшествии. То, что случилось просто в голове не укладывалось!

Второй раз за последние сутки один хорр не справился с работой, не сумел погасить ссору. И впервые за все мои годы службы двум хоррам не удалось оседлать ситуацию.

Происходящее ошарашивало и обескураживало. Ну ладно один единичный случай – там, на станции. Но теперь, на дежурстве, с членами команды, которых только утром проверили на нормальный эмоциональный фон, отсутствие агрессии и межрасового неприятия… Вот это уже совсем удивительно и страшновато.

Тот факт, что мы с Дреймором не справились с проблемой, тоже пугало не на шутку. Прежде двух хорров хватало, чтобы остановить драку с куда большим количеством участников. А сейчас наше воздействие разве что чуть сдерживало забияк, сбавляло скорость нарастания негатива и отодвигало начало потасовки.

Чай, пара булочек с корицей: пышных, мягких, в золотистой корочке – и мы с Дреймором разместились за угловым столиком.

Следом в столовую начали прибывать другие члены экипажа, что следили за склокой. На нас поглядывали вопросительно, но заметив, что ни я, ни Дреймор не расположены делиться впечатлениями, следовали дальше. На станции не принято задавать лишние вопросы. Особенно, если это очень не приветствуют.

У каждого патрульного свой уровень доступа, у хорров он равен капитанскому. Поэтому мы вполне могли знать то, что не положено сообщать простым членам команды. К тому же к нелюдимости сородичей после сложных операций патрульные успели привыкнуть. Чужие эмоции изматывают, лишают способности нормально контролировать собственные. А сегодняшний инцидент – нечто из ряда вон выходящее и это понимали абсолютно все. Вот почему экипаж истребителя вел себя непривычно тихо для тестостероновых мужчин, бывалых вояк. Разговоры едва слышались – ребята предельно понижали голос.

Но я хорошо ощущала – абсолютно все обдумывают и обсуждают недавнее столкновение между расами.

Внезапно меня как молнией ударило. Я посмотрела на Дреймора и заметила в его глазах понимание.

– Похоже, мы размышляем в одном направлении, если вообще не об одном и том же, – поделился приятель и отхлебнул чая.

– Мы не смогли погасить эмоции, потому что те касались непосредственно расовой вражды! – шепнула я Дреймору. Тот кивнул, перегнулся через весь стол и произнес:

– Я помню подобное. Когда земляне только начинали общаться со станхами. Тут нельзя прибегать к общему гашению накала ссоры. Слишком личное, почти генетическое. Сидит внутри организма и подзуживает… Внутри нас генетически заложено и подкреплено инстинктами изначальное недоверие к чужакам. Нужно «гасить» каждого по-отдельности.

– Поэтому и в коридоре ночью ничего не выгорело, – продолжила я цепочку рассуждений.

– Все ясно. Придется работать как в стародавние времена. Вот только погасить эмоции такого количества спорщиков сложновато для двух хорров, – задумчиво произнес Дреймор.

– Не столько сложно, сколько долго, – поправила я приятеля.

– Вот почему я вынес на обсуждение увеличение команды хорров каждого истребителя хотя бы втрое, – от голоса Фента за нашими спинами я даже чуть вздрогнула. Дреймор отреагировал более спокойно – просто резко вскинул голову.

– Олеся, простите, – капитан поставил на столик поднос с соком омойи – желтого станхийского фрукта, по вкусу похожего на смесь яблока и груши.

– Я не собирался пугать вас. Напротив, хотел убедиться, что вы в порядке и заверить, что принял меры по предотвращению подобных случаев в дальнейшем.

Пока станх устраивался, я наблюдала за его лицом. Невозмутимое на первый взгляд, оно почти окаменело, уголки губ едва заметно вздрагивали. Коснуться бы открытой кожи капитана! Интересно, что его так взволновало? Происшествие? Или его причина, о которой, очевидно, нам не расскажут. Фент казался деловитым, собранным и невозмутимым. Дреймор не переставал крутить в руках чашку, как делал всегда, когда переживал.

И я вдруг опять решила пойти ва-банк.

– Вы поэтому поступили на службу? – без предисловий спросила у капитана. Тот сильнее выпрямился, слегка отклонился в кресле и – почудилось – я угодила прямиком в цель. Но мои надежды раздобыть правду не оправдались. Фент вздохнул, отмахнулся и взялся за сок. Дреймор посмотрел на меня так, словно говорил «Ну ты дала!» и теперь я не понимала уже ни одного из мужчин.

Внезапно приятель резко выдохнул и обратился к капитану:

– Она никогда не понимала очевидного. Хорры слишком много работают с сильными негативными эмоциями. Поэтому часто не замечают остальные.

Фент прищурился, приподнял бровь и между мужчинами состоялся очередной немой диалог на языке, похоже, совершенно мне чуждом. Дреймор поджал губы и с глухим звуком покрутил на столе кружку. Покосился в мою сторону и отмахнулся, почти как капитан. Фент понимающе кивнул и внезапно сосредоточился на мне.

– Я ничего не знал про ситуацию, когда устраивался сюда. Сведения поступили только вчера, – вот так ничего не сказав, командир запутал меня еще сильнее.

– Эм… У знати станхов, тем более высокородных, особый доступ. Я считала, что некие сведения о происходящем дошли до самых высоких кругов правления Станхии и император отправил к нам доверенное лицо, способное помочь справиться… – поделилась я мыслями.

Дреймор и Фент опять обменялись взглядами. Хорр поджал губы, а станх поднял брови.

– Я же говорил, – пожал плечами Дреймор.

– Я устроился сюда по собственной инициативе, когда смог наконец-то добиться согласия императора, – Фент остановился и замолчал, изучая мое лицо. Дреймор приподнял брови, словно очень удивился. Я разглядывала мужчин и не могла понять их. Снова, снова этот язык тела, жестов и взглядов. Черт возьми! Да что с ними опять-то?

Мне срочно нужен переводчик с альфа-самцового на общегалактический!

Я как будто смотрела фильм о волках. Взгляды, движения, поворот головы – все о чем-то рассказывает. Вот только доступен язык тела лишь избранным – серым хищникам той же породы.

– Пожалуй, я пойду работать. Если бы я мог рассказать вам о секретном расследовании, то сделал бы это незамедлительно. И даже без лишних вопросов и допытываний, – резко свернул старую тему станх. – Как только это станет допустимым, службы и лица, для которых важно взаимодействие рас и работа со станхами, все узнают. А пока идет обсуждение на уровне правящих кругов.

С этими словами Фент поклонился – именно поклонился, а не отдал честь и стремительно ушел из столовой.

– Ну ты даешь! – прошептал Дреймор.

– Да что??? – поразилась я.

– Получил разрешение императора, – процитировал приятель Фента.

– Ну и что с того? Получил и… – я осеклась… Мда. Воистину, если бог хочет наказать, то делает слепым и глухим.

Знатные станхи, что собирались работать на Земле, направляли прошение в объединенный совет двух рас. Лично с императором договаривались только члены его семьи и приближенные. Фент настолько знатный? Ого!

Дреймор несколько раз кивнул и едва слышно произнес:

– Этот парень из самых самых родовитых станхов. А теперь сложи два и два. Чтобы поступить на службу требуется пройти обследование, тренировки и сдать экзамен. Это делают все, кто устраивается хотя бы рядовым. Нужно доказать, что умеешь управлять кораблем, в крайнем случае. Мало ли… останешься единственным живым патрульным на необитаемой планете в челноке. Обязан добраться до базы. Капитаны сдают нормативы и уходит на это несколько месяцев. Неважно – император ты или простолюдин. Он долго добивался этого назначения.

– Ну и что? Захотелось знатному станху поиграть в солдатиков, – парировала я.

– Ага. А еще устроиться на этот корабль, изменить правила патруля, чтобы приписать тебя к экипажу на постоянной основе. Есть твою любимую еду и пить твой любимый напиток…

– Не выдумывай! – прервала я излияния Дреймора.

– Ну да. Ты же никогда ничего не замечаешь! – внезапно вспылил приятель.

Я удивленно уставилась в лицо хорра. Тот слегка поиграл желваками, вздохнул, почти совсем как Фент и принялся цедить чай.

– Что ты думаешь о происшествиях среди патрульных? – не сдержалась я, вернулась к интересующей теме.

Дреймор оторвался от своего горячего напитка.

– Уверен, здесь не обошлось без постороннего вмешательства. Однако есть три «но», которые очень меня напрягают.

Я кивнула, предлагая приятелю продолжить, а тот предельно понизил голос.

– На станции и кораблях патруля стоит защитное поле от любого внешнего воздействия. Излучение, аурные всплески, способные вызвать подобные эмоции, не проникли бы ни туда, ни туда.

– Верно, – задумалась я. – А остальные «но»?

– Еду и питье проверяет автоматика, и там защита не хуже. Не говоря уже о дегустации.

Я слабым кивком подтвердила.

– Всех патрульных ежедневно контролирует медицинская служба. Даже возможности всплеска сильных эмоций засекли бы заранее и дали необходимые препараты. Ладно бы речь шла только о тех, что получили выходные или увольнительные. Я еще поверил бы в какой-то минимальный шанс. Но сегодня вспышка агрессии случилась на боевом корабле. А команду тщательно обследуют перед каждым дежурством, ты и сама это отлично знаешь.

– Выходит, у нас диверсия? – догадалась я.

Дреймор развел руками.

– Я не вижу иного варианта. А ты?

Я мотнула головой. Мда, дела…

– Не помню ничего подобного за все столетия, что служу в патруле, – шепнула я Дреймору. – Надеюсь диверсантов найдут. Считаешь, они среди нашей команды?

– Если так, то они очень глупы, – нахмурился хорр.

– Могли пострадать сами? Или выдать себя тем, что не пришли на склоку в качестве зевак? – догадалась я.

– Ага. Уж они-то знали, что нам не справиться с ситуацией.

– Тогда выходит, что действие просто закончилось?

– Я думаю, что именно так.

– Но разве это совпадение, что агрессия «выключилась», когда Фент собирался подать арисс?

– Не думаю, что совпадение. «Кукловод» понял, что нет смысла дальше тратить энергию – все равно ребята вырубятся.

– Но тогда получается, что «кукловод» следил за ситуацией?

– Вот это очень и очень любопытно. Насколько мне известно, даже на корабле не все могут знать, чем занимаются остальные члены экипажа. Командный отсек – один из самых непроницаемых… Если только… – Дреймор перегнулся через весь стол и закончил почти одними губами: – Если только станхи не оснастили корабли аппаратурой слежения, не сообщив об этом землянам.

Я пораженно застыла, глядя в суровое лицо Дреймора. Собиралась встать, но хорр положил руку на плечо, удерживая на месте.

– Не спрашивай капитана. Не скажет. Тут замешана политика, и он давал клятву. И не забывай – он из приближенных императора! Такие знают все, но мало что имеют право сообщать на сторону…

– А вдруг выгорит? – не унималась я. Так и подмывало устроить Фенту порядочный допрос, поставить перед фактами, потребовать объяснений.

Дреймор собирался возражать снова, но раздался сигнал тревоги и нам пришлось подниматься с места. Вызов. Все проблемы и вопросы придется отложить. Кто-то ждет нашей помощи.

Мы с Дреймором, не сговариваясь, отправились в мою каюту. Если вдруг очередная аномальная вспышка эмоций, понадобятся оба хорра и желательно одновременно. Нет смысла разделяться и потом бежать друг к другу через все отсеки. Уж лучше сразу объединиться.

Вдруг новый сигнал – просьба о помощи в ссоре станхов и людей на каком-то корабле и даже вдвоем мы с Дреймором справимся с огромным трудом. Хорошо хоть выработали тактику и знаем, как действовать. Какое-то облегчение…