Глава 10

Вечер прошел на удивление неплохо. Фент развлекал меня беседами о Станхии, мы обсуждали задания патрульных, заказывали напитки и снова разговаривали.

Вот уж не ожидала, что замороженный капитан, из которого любую информацию удавалось вытянуть исключительно в гомеопатических дозах, такой отличный рассказчик. Заслушаешься и потеряешь счет времени.

Впервые я вдруг поняла, что станх умеет поддержать разговор, да и речь у него необычная, не такая, как у среднестатистического патрульного. Фент умел грамотно, четко и красиво выражать свои мысли – любому оратору на зависть. Чудилось – общегалактический язык ему родной, впитанный с молоком матери. Когда станх начинал что-то объяснять – казалось ему только трибуны и не хватает. Кафедра, хорошая акустика – и благодарные зрители засыплют аплодисментами.

Причем, так командир обсуждал абсолютно все, без исключений. Начиная от погоды родной планеты, заканчивая собственными впечатлениями об Эльвересте.

Поставленный голос Фента менял интонации, подчеркивая нужные эпитеты и фразы, он никогда не прерывался на «э-э-э», «в общем» или «ммм». Подобных речевых паразитов в речи станха вообще не водилось. У меня все больше складывалось впечатление, что капитан привык говорить на публику, общаться с настоящей трибуны, возможно, даже толкать речи.

Он мастерски умел завладеть вниманием слушателя, делал правильные паузы и скрашивал монологи сочными эпитетами.

И снова мои мысли возвращались к тому, насколько непрост спутник…

Я понимала – расспросы об этом сейчас бессмысленны. Снова наткнусь на каменную стену отговорок и обещаний поведать все позже. Но для себя факты и выводы я складировала.

– Поющие горы! – вдохновенно повествовал Фент, демонстрируя трехмерное изображение из браслета-компьютера. Передо мной представала диковинная прозрачно-розовая гряда, испещренная алыми прожилками, будто сосудами. – Коснешься, подуешь, ударишь – и получишь музыку. Звездный водопад, – картинку сменяла чаша озера, куда с отвесной скалы срывались упругие струи. – Вода меняет температуру. Касаясь твоего тела – становится теплой.

– А почему звездный водопад? А не горячий?

– Вот, смотри. Когда солнце в зените, микроорганизмы в воде сияют как звезды, – водопад внезапно заискрился, словно гигантский алмаз на солнце, радужные блики разлились по поверхности озера. – А это императорский замок…

Постройка напоминала большое облако с симметричными округлыми куполами, покрытыми изящным золотистым орнаментом.

– А вот теперь – смотри внимательно!

Рассветные лучи солнца облили дворец и внезапно воздух расчертили высокие шпили, по стенам словно взвились языки пламени, а у основания возникли клубы тумана.

Солнце неспешно поднялось над планетой – и диковинное зрелище испарилось.

– Трехмерный фантом? – догадалась я.

– Да, изображение появляется только при определенном освещении. Утром и вечером, когда солнце светит под нужным углом. Когда-то благодаря этому эффекту наших императоров считали богами. Поклонялись им и приносили подношения.

– Вот так и обманывают нас, простых смертных, – невольно усмехнулась я.

Фент моментально убрал картинки из воздуха, привычно перегнулся через весь столик и взял мое лицо за подбородок.

– Ты не простая смертная, Олеся, – сказал с чувством, с напряжением в голосе. Секунду не двигался и даже не смаргивал, а затем словно опомнился. Убрал ладонь и принялся рыться в браслете-компьютере.

Передо мной выплыла новая картинка.

Голубые животные, вроде гибрида тигра и ящера. Покрытые чешуйками, с мордами и телами кошачьих, хвостом игуаны и несколькими рожками, похожими на ушки. Раскосые глаза с вертикальным зрачком словно светились изнутри.

Звери гуляли по роскошному лугу, временами утопая в высокой траве.

– Здесь пасутся вентерги. Когда-то мой народ использовал их как ездовых животных. Так люди в древности передвигались на лошадях, возили на них грузы и транспорт. Теперь вентерги свободны и живут сами по себе…

Передо мной возникли кустистые деревья, изображение увеличилось и на ветках показались пушистые зверьки, напоминающие белок и лис одновременно. Удлиненные мордочки с острыми зубками, короткие тела и мощные задние лапы. Красные и голубые, неестественно яркие, они что-то суетливо прятали в дупла или кормили крошечных детенышей.

Следующим появился птичий клин. Вблизи пернатые походили на жар-птиц, золотисто-желтых, с длинными хвостами и хохолками, вроде павлиньих.

Они практически не летели – парили, едва шевеля гигантскими крыльями. А чуть поодаль планировали с «ажурных скал», словно сотканных из тонких каменных нитей, настоящие птеродактили. Крылатые ящеры подходили к краю гряды, пошатываясь на коротких когтистых лапах, наклонялись и падали… Огромные перепончатые крылья раскрывались в воздухе, меняя окрас с серого на оранжевый, морды с узкими треугольными клювами расчерчивали тонкие алые линии. Маленькие, мускулистые тела становились ярко-розовыми.

– А это наш природный аттракцион – прогулка в облаках!

Передо мной появились два горных пика – черные и глянцевые, будто гематитовые. Они располагались так близко и симметрично, что образовывали природную впадину, почти идеально овальной формы. Между ними – от самой земли – клубились белые комки, похожие на облака или клочки тумана. Они то расползались, обнажая вершины и невольный зритель видел далекие бескрайние луга, то слипались, полностью закрывая обзор и оставляя лишь широкую ленту неба поверх хребтов.

Внезапно показался путник – крупный станх, что двигался очень непривычно – пластично, мягко и грациозно. Ну еще бы! Он ведь при родной гравитации… Я замерла, наблюдая, как мужчина, весом явно гораздо больше Дреймора, вышагивал по колено в облачной массе…

– Там особенное давление за счет атмосферных потоков. Ты словно шагаешь по воздушной подушке. А кажется – идешь по небу, как земные Ангелы, – пояснил капитан, похоже, очень довольный моей реакцией – я ведь даже рот слегка приоткрыла, любуясь на диковинное зрелище…

…Я поражалась, восхищалась и слушала Фента. Эх! Ему бы водить экскурсии! Отбоя от желающих не было бы. Станхия представлялась сказочно прекрасной планетой, наполненной настоящими чудесами.

Спустя часа два показа картинок и подробных рассказов о чудесах родины спутника, я мечтательно обронила:

– У вас и, правда, есть на что полюбоваться!

– Ты можешь увидеть все это воочию! – с внезапным жаром ответил Фент. – Достаточно лишь желания! Я приглашу тебя в императорский дворец и лично покажу все, о чем говорил!

Я замерла и уставилась на спутника. Вначале он не понял причин моего поведения. Затем поморщился и отвел взгляд.

– Да, я запросто захожу во дворец императора. Но, думаю, ты об этом и раньше догадывалась. Разве не так?

– А когда это мы успели перейти на «ты»? – пытливо вгляделась я в лицо Фента. Станх слегка скривился и вновь вернул на лицо каменную мину – как всегда, когда слишком бурно на что-то реагировал. Теперь я видела в этом своеобразную защиту – способ оградить свои переживания и одновременно избавить от них собеседника.

– Прошу прощения, Олеся, – выдохнул капитан. – Надеюсь, что не обидел вас своим панибратством. На Станхии подобное значит несколько иное, нежели на вашей родной Земле.

– И что же подобное означает на Станхии? – заинтересовалась я.

Вместо ответа Фент перекинул мне на браслет-компьютер целую статью об обращениях инопланетников.

– Почитаете на досуге. Тут все очень подробно описано, – добавил почти смущенно.

Вот уж номер! Неужели этот станх умеет смущаться?

Командир усмехнулся и покачал головой:

– Вы еще многое обо мне узнаете, – сказал, словно прочел мои мысли. – А теперь, если позволите, я провожу вас до общежития. Уже поздно, а завтра новая смена…

Он сказал это с явным сожалением, даже не пытаясь скрыть истинных чувств.

– Да, нам и, правда, пора закругляться. Время позднее, а до выходного несколько дней, – согласилась я с выводами станха.

И прежде чем успела добавить хоть слово, Фент перевел деньги на счет ресторана, не позволив мне оплатить ни копейки. Я пораженно вскинула бровь.

– Это ведь я хотел провести с вами вечер, – коротко пояснил станх и натянуто улыбнулся. – Поверьте, это сущая мелочь по сравнению с часами в вашем обществе.

Он выглядел и говорил вроде бы искренне. Вел себя деликатно, заботливо, уважительно – в общем, как истинный джентльмен.

И я постаралась на время забыть о загадках, связанных с Фентом и его работой на родине. Мы встали и направились в общежитие…

Некоторое время мы двигались молча: нога в ногу, словно договаривались. Станх косился с непонятным выражением, я же не знала, как реагировать. Наконец, когда до моей квартиры оставалось меньше полуметра, командир притормозил и с чувством произнес:

– Спокойной ночи, Олеся Авердина. Я бы хотел обратиться к вам с просьбой.

Я кивнула, предлагая продолжить.

– Могу я на правах ухажера сопровождать вас утром в лабораторию, на корабль и с него в общежитие? И рассчитывать, что вечера, подобные сегодняшнему, будут повторяться с какой-то регулярностью?

О как! Впервые мужчина так чинно и пафосно предлагал мне встречаться. Впрочем, ведь это же станхи! Да еще и вхожие к императору! Наверное, они и своим близким также чинно предлагают спуститься к ужину…

– Думаю, мы вполне можем попробовать, – ответила я в той же манере. – Но, пожалуйста, не забывайте, что землянки заметно отличаются от станхиек. Не обещаю много свиданий. Сегодня мне все очень понравилось и следующая наша встреча, думаю, состоится. А там… поживем увидим.

Фент заметно поморщился, черная туча прошлась по его лицу. Станх спрятал взгляд, поиграл желваками, но закончил беседу почти нейтрально:

– Хорошо. Я все понял, Олеся. Еще раз спокойной вам ночи.

Он немного помедлил, чуть наклонился, внезапно облизал яркие губы, но затем спрятал руки в карманы, крутанулся на пятках и отправился восвояси.

Чего-то хотел, но решил не делать. Что-то заставило Фента воздержаться…

Ладно, как-нибудь потом выясню. А пока в душ и на боковую. Я адски устала за последние сутки. Даже приятные впечатления утомляют психику, даже интересные сведения перегружают мозг, даже полезная тренировка тяжелит мышцы. Хотелось очистить тело, эмоции и голову и погрузиться в сонную безмятежность…

Потекли недели новой для меня жизни. Каждое утро Фент ждал у двери или в лаборатории. И я знала: даже если он не стучится, выйду – и обнаружу станха, что подпирает могучим плечом стену. Вместе сдавать анализы перед дежурством, затем отправляться на истребитель и вместе обедать стало нашей новой традицией. Капитан все больше раскрывался, рассказывал о Станхии, императоре, обычаях и невероятных чудесах своей родины. Словно рекламировал их в моих глазах. Стремился заинтересовать по-настоящему и у него это неплохо получалось.

В статье про обращения инопланетников про «ты» говорилось следующее: «станхи переходят на «ты», чтобы показать, что испытывают к собеседнику какие-то особые, положительные эмоции. В первые часы общения они не говорят о чувствах и о своей заинтересованности. Но переход на «ты» означает, что вы очень много значите для станха…»

Я поняла, что зря одернула капитана, но больше мы к этому не возвращались.

Дежурства проходили в штатном режиме. Все как обычно: несчастные случаи, потерянные в космосе звездолеты, турист, что не справился с космолангом и беспомощно болтался в безвоздушном пространстве. Ничего сколько-нибудь экстраординарного для тех, кто привык к нашей работе.

Фент справлялся со всем мастерски. Нужно ли поймать корабль, дрейфующий в атмосфере, не позволив тому повредиться от трения или спасти туристов на дикой планете, разыскав их среди плотоядных зарослей. Вытащить транспортник из звездной короны, при этом не сгорев и не опалив оборудование… Станх умел все и даже больше. Его профессионализму начали завидовать даже матерые патрульные капитаны, что оттрубили на Эльвересте столетья.

Фент быстро добился уважения, его приняли остальные земляне со станции и начали относиться с некоторым пиететом. Почти с таким же, как и станхи.

Ухаживал командир по-прежнему безупречно: заботился, развлекал, приглашал на свидания. Мы даже на искусственную гору выбрались.

Бродили по озелененным склонам, взбирались на острые сахарные пики, спускались в пасти глубоких ущелий. Со станхом я ничего не боялась. В любой самой сложной ситуации он проявлял недюжинную силу, отличную военную подготовку и никогда не оставлял без помощи.

Развиваться наши отношения не развивались, ограничиваясь легкими касаниями, сомкнутыми в эмоциональные минуты ладонями, комплиментами и галантными ухаживаниями. Но даже без легких невинных поцелуев, я ощущала себя единственной и неповторимой. Настолько Фент на мне сосредотачивался, словно и не видел других женщин, даже если те его очень выделяли. Смотрели, любовались, подходили знакомиться. Станх умел элегантно избавиться от любого третьего на нашем свидании.

Меня в нынешней ситуации все устраивало. Хотелось получше узнать мужчину, привыкнуть к нему, прежде чем дело дойдет до близости. Прежние сексуальные отношения с инопланетниками не подразумевали ровным счетом ничего, кроме приятного постельного марафона. Никаких обязательств, никаких свиданий и, разумеется, никаких планов на будущее.

Теперь же, мы обсуждали, как проведем следующий вечер вместе, иногда даже касались грядущих месяцев – осторожно, словно боясь спугнуть Жар-птицу удачу. Намекали, что могли бы слетать на Станхию, Фент собирался познакомить меня с родителями, провести экскурсию по своей планете. Мы начали не с марафонов в кровати, а с романтики, рандеву и прогулок… Когда единственное робкое касание означает в тысячу, в миллионы раз больше, нежели долгая ночь в объятиях друг друга. А неловко оброненная фраза о том, что вот… минуют недели и мы вместе отправимся в увольнительную на Станхию – граничит почти с обещанием грядущей новой ступени в отношениях.

И вот именно поэтому я не торопилась с интимными утехами. Одно дело провести страстную ночь, которая ничего не значит для будущего и совсем другое – заняться любовью с мужчиной, который может стать женихом… супругом…

Тут ставки здорово повышались. И мне не хотелось бы переступать черту, пока не удостоверюсь, что, скрепляя отношения сексом, не ошибусь в выборе и не пожалею.

На станции катаклизмов больше не случалось, как и в среде наших патрульных.

Опрос участников стычки в коридоре так ничего и не прояснил, а лишь больше запутал. Ребята искренне недоумевали: почему сцепились и зачем открыли стрельбу. Звучало: «В меня словно бес вселился», «Сам не понимаю, почему так отреагировал», «Я так не думаю. И не представляю, нашло на меня…»

Зато на Земле обстановка все больше накалялась. До нас долетала тревожная информация. То тут то там вспыхивали ссоры, порой доходило почти до мордобоя. Но о реальных жертвах пока не сообщалось. Все удавалось разруливать хоррам. Наше с Дреймором смелое предположение о том, что требуется именно касание, а не только привычное аурное воздействие, уже не раз подтвердилось на деле. Поэтому хорров требовалось рекордно много и не всегда их хватало для снятия агрессии. Задействовали полицию, ОМОН и психологов.

Новости «с полей», действительно, тревожили.

С Фентом мы обсуждали их редко. Станх ничего не пояснял и не рассказывал, только обещал, что я все узнаю. Всенепременно, как только так сразу.

Я старалась на этом не зацикливаться.

Однажды мы задержались в ресторане. Фент пригласил меня потанцевать, и мы больше часа кружили по танцполу. Полет, доверие, полная свобода – вот что я чувствовала в руках станха. Он же дышал все чаще, натужней и порой прижимал сильнее, чем требовалось. Но больше ничего себе не позволил.

Когда же капитан проводил до квартиры, традиционного: «До завтра, Олеся» я ожидала слишком уж долго. Фент не двигался, изучал и медлил. Внезапно он «отвис» и разродился:

– Олеся, спасибо за эти недели. Лучшие в моей долгой жизни.

Звучало трогательно и проникновенно. Я вдруг смутилась, как глупая школьница, уши загорелись, а сердце екнуло. Но почему-то захотелось поерничать:

– Лучшие? Да ладно? Сколько вам лет?

– Пять тысяч сто тридцать три года по земному летоисчислению. По станхийскому я немного моложе… Я ведь вам говорил уже… Вернее, направлял информацию из баз вашей Земли и родной Станхии.

Да-да, я тогда еще поразилась. Просто толком не выказала удивления – слишком отвлеклась на другую информацию. Слышала, что станхи живут очень долго – от них хорры и унаследовали свое долголетие, но, чтобы настолько… Это потрясало и одновременно пространно намекало, что мы очень мало знаем об этих инопланетниках.

Земляне сейчас старели медленней, нежели в годы моей молодости. Жили лет до триста или чуть дольше. Но чтобы тысячелетиями… И снова я не смогла удержаться от ироничного замечания:

– И никогда не встречались с женщинами? Ни разу ни за кем две недели не ухаживали?

– Ухаживать и встречаться… хм… Земное представление, – Фент как-то неловко отмахнулся, поймал мой взгляд и странно добавил: – Вы рассуждаете как человек. Станхи устроены несколько иначе. Нам случайных отношений не требуется. Потребности в выбросе половых гормонов и семени… хм… у нас также не существует. Все происходит естественно, во сне. Нам не нужна женщина для удовлетворения, если только она не затрагивает эмоции. А чувства у станхов… вы сами перенимали…

Он не смущался, рассуждая об удовлетворении, да и я не особенно тушевалась, слушая. Оба мы взрослые, даже древние. Вот только получается, Фент – девственник? Да ла-адно! Красавец мужчина девственник в возрасте аж пятидесяти столетий? Такое мне даже в голову не приходило. Впрочем, сегодняшние пояснения станха проливали свет очень на многое. Ведь крайне редкие инопланетники нанимали девушек легкого поведения или водили землянок «в комнаты», не говоря уже о соотечественницах.

Если станх начинал ухаживать за женщиной и та отвечала ему взаимностью, эти двое зачастую, в итоге, женились.

Среди патрульных попадались и исключения. Как и среди инопланетников, что давно поселились на Земле, ассимилировали, переняли наши традиции и образ мышления. Но не среди тех, кто недавно поступил на службу и уж точно не среди аристократов Станхии.

Мы предполагали, что те брезгуют, не считают землянок достойными, как и соотечественниц простого происхождения. А оно вот как на деле-то получается!

Чем дольше я думала об откровениях спутника, тем больше проникалась к нему уважением, и понимала, что дорожу инопланетником. Хочу встречаться с ним, строить отношения. Хочу общаться как можно чаще. Мне нравилось проводить время с Фентом, вместе работать и вместе отдыхать. Но для чего-то совсем уж серьезного я еще не чувствовала себя морально готовой.

Смущение внутри спорило с удивлением, но мне было ужасно приятно, что стала серьезным увлечением капитана, которого женщины так долго не трогали. Буквально не существовали для него как возлюбленные.

Фент наблюдал в ожидании реакции, порой усмехался: нервно и невесело.

Минуты капали словно роса, что неспешно срывается с изумрудной зелени…

Капитан все-таки первым не выдержал – нарушил напряженное томительное ожидание. У меня не хватало слов ответить, мысли путались, а пульс участился.

Станх вдруг сократил расстояние между нами, обнял за талию и поцеловал. Так, что у меня даже ноги подкосились, жар поднялся из живота к шее. Я сомлела в руках инопланетника. Он же ласкал языком и гладил, руки капитана бродили по телу. Нескромно, провокационно гладили и прижимали. Я чувствовала, что Фент готов к большему, даже не так – очень этого хочет. Дыхание прерывалось, губы покалывало, я потеряла ориентацию в пространстве, совсем не думала о возможных свидетелях. В коридорах даже вечером попадались патрульные. Но я сосредоточилась только на спутнике.

Фент же и вовсе утратил контроль. Так прижимал, что ребра заныли, так целовал, что колени подгибались, пыхтел, нагревался и задыхался. Секунда – и я прижата к стенке, ногой обнимаю талию станха, а он рычит и натужно выдыхает. Если бы не одежда, что нас разделяла, боюсь мы создали бы нескромное зрелище. Ни спутник, ни я ничего не планировали, почти не понимали, что происходит – настолько поддались пожару страсти.

Я опомнилась первой, прервала поцелуй и попыталась отстраниться от Фента. Ну как же! Сдвинешь эту каменную глыбу! Вначале станх словно и не заметил, но, стоило упереться в его грудь ладонями, выпустил и объятий и отступил.

С минуту или больше он еле дышал, пытался безуспешно прочистить горло. Затем заговорил – взволнованно и виновато:

– Олеся простите мою несдержанность. Единственное оправдание – мои чувства. Еще раз от всей души приношу извинения. Даю вам слово, что подобное не повторится, пока вы не заявите, что согласны перейти на новый уровень отношений. Слово капитана и слово благородного. Надеюсь, вы знаете что оно означает?

– Нарушивший подвергнется жестокому осуждению? Каким бы высокородным он ни был, даже если сам сын императора, на Станхии станет персоной нон-грата? – уточнила я то, что давно слышала. Инопланетники болтали в кулуарах и упоминали, что слово благородного – ярмо, высший закон и правило. Поэтому давалось оно крайне редко и всегда соблюдалось неукоснительно.

– Даже будь я сам император, его жена или кто-то из наследников, обычай един и одинаков для всех. Вы все совершенно правильно сказали, – почти торжественно подтвердил командир. Слабо улыбнулся, собирался коснуться, даже протянул руку к моей, но решил все-таки пока воздержаться.

– Спокойной ночи, Олеся Авердина. Я встречу вас завтра перед лабораторией.

Он замолчал и взглянул вопросительно, на каменном лице промелькнуло сомнение. Будто Фент растерял привычную уверенность, что мы вместе отправимся на анализы. Я же только ощутила твердую почву после нашего головокружительного поцелуя. Слабо улыбнулась и ответила:

– Хорошо, заходите за мной как обычно!

Капитан выдохнул с заметным облегчением и торопливо устремился по коридору, будто боялся, что я передумаю.