9. Все еще не представляю, что я творю

Вайолет

Дин пялится Алексу вслед.

– Это был Алекс Уотерс.

– Ага.

Алекс прячет руки в карманы, склонив голову. Его плечи настолько широкие, что он занимает чуть ли не весь коридор. Отказать ему трудно. Кофе в общественном месте – наименьшее из зол.

– Он к тебе приходил? – спрашивает Дин, стоит Алексу скрыться из вида.

– Ага.

– Он в жизни даже красивее, чем на тех фотках, где вы сосетесь.

– Чего?

– А, э… а… прости. Я не это имел в… ты тоже красивая. – Дин возится с папками, лежащими на столе.

– Почему всем так нравится Алекс Уотерс? – ворчу я. Меня бесит, что я так легко на него повелась.

А все благодаря его чисто выбритому лицу и нервозности. Несмотря ни на что, мне отчаянно хочется верить, что он не мега-шлюха-гондон. И все же как хорошо, что я на прошлой неделе сходила к гинекологу. Защищенный секс – это, конечно, славно, но я хотела убедиться, что ничего не подцепила, прыгая на гнилушке. А то, если верить интернету, я переспала с целым борделем. Хорошо, что результаты пришли отрицательные.

– Умоляю, скажи, что ты его трахнешь.

Я давлюсь воздухом.

– Мы идем в кафе.

– Считай, на свидание. Повод с ним переспать, – энергично кивает Дин, подпрыгивая на носочках.

От его безумия меня спасают Шарлин с Джимми.

– Шарлин послала Алекса Уотерса! – говорит последний, дико маша рукой в сторону пустого коридора.

Я смотрю на него с открытым ртом.

– Что-что Шарлин сделала?

– Никого я не посылала. Просто нежно посоветовала следить за собой, иначе будет иметь дело со мной.

– Ушам своим не верю. – Закрываю лицо руками.

– Такой покладистый мальчик. Только и делал, что кивал да извинялся. Еще я попросила его познакомить меня с Дарреном, когда вы помиритесь. Он предложил прислать билеты на следующую домашнюю игру, если я приведу тебя, – солнечно улыбается Шарлин.

Поверить не могу: она продала меня за билеты. Хотя видела его интервью и я все ей рассказала: и о сексе, и о его чудовищном члене, и как меня стошнило, и как он бесконечно написывал мне, попутно заваливая подарками.

– Ты сейчас шутишь?

– Вообще нет. У меня появился шанс посмотреть на Даррена Вестингауза в деле, и я его не упущу.

– Шарлин, а если я не захочу идти на игру? Если я вообще не захочу его видеть?

Шарлин поворачивает мой ноут к себе и включает интервью. Я показывала ей его раз пять, если не больше, пока докапывалась до каждого слова – сказанного и нет. По сравнению со мной отсутствие прямого ответа со стороны Алекса расстраивает ее далеко не так сильно. Справедливости ради стоит отметить, что она с ним и не спала.

Подперев кулаком подбородок, Шарлин задумчиво на меня смотрит.

– Он сказал, что вы идете в кафе, так что видеть ты его явно хочешь.

– Вдруг дальше не захочу?

– Я понимаю, тебя напрягают слухи, но мне кажется, что ты ему нравишься. Честно. Он уже несколько недель за тобой бегает, хотя ты его отшиваешь. – Она нахально ухмыляется. – И не говорил он, что сделал хет-трик. Видно же, что увиливал.

– Но не отрицал.

– Наверняка ему сказали так отвечать.

– Как будто это что-то меняет.

Даже моя лучшая подруга на стороне Уотерса. Все его чертова улыбка виновата.

* * *

День тянется как никогда долго. Унылые встречи, бесконечный обед, новые счета, на которых никак не получается сосредоточиться. В голове вертится Алекс со своим членом, размеры которого я сравниваю с предметами обихода.

В пять я заглядываю в туалет для персонала, чтобы привести себя в порядок. Полощу рот, быстренько чищу зубы. Неприлично выходить на люди, когда от тебя несет кофе, чесноком или чем-то настолько же неприятным. Посиделки в кафе тоже к этому относятся. Хотя кофе, конечно, сведет мои труды на нет. Да и не собираюсь я целоваться с Алексом. Наверное.

Через пятнадцать минут я спускаюсь в вестибюль. Алекс сидит на подлокотнике кресла лицом к лифту. Встав, разглаживает штаны. Мой взгляд цепляется за них и машинально падает туда, куда бы не стоило, – на его пах. Ничего интересного там не видно. С утра он успел переодеться в темные джинсы и рубашку, которая буквально липнет к шикарной мускулатуре груди, рук и плеч. Ну почему он такой красивый? За что?

– Мы вроде договорились встретиться в кафе?

– Я решил, что можно пойти вместе.

– Боялся, что я сбегу?

Он косо усмехается, сверкая ямочкой.

– Типа того.

– Все еще могу.

– Вперед. Тех, кто мне нужен, я всегда догоню.

Бабочки в животе нагоняют торнадо. Я вспоминаю его на льду, сильного и уверенного. Мысль, как Алекс преследует меня с подобным упорством, очень заводит.

Он протягивает руку.

– Ну же, Вайолет. Выпьем кофе, поговорим. Большего мне не надо.

Его слова напоминают о разговоре в гостинице: тогда он сказал, что хочет просто поболтать, а в итоге мы переспали. Я стараюсь об этом не думать. И не забывать о его репутации, которую он пока толком не опроверг. Не хочу быть его хоккейной шлюшкой.

На улице темно, и крупные снежинки лениво падают с неба. Мы переходим улицу и идем к маленькому кафе. Я часто заглядывала сюда, когда училась в университете, – идеальное место, чтобы посидеть между парами. Да и сейчас я люблю здесь перекусить.

В дровяном камине потрескивает огонь. Столик перед ним пуст, на нем табличка: «Забронировано». Этот столик – самый уютный и романтичный, спасибо тусклым бликам камина. Я даже рада, что он нам не достанется.

– Ты садись, а я что-нибудь закажу. – Алекс кивает в сторону того самого столика.

– Он забронирован.

– Мной, – шепчет он, наклонившись.

Ну да, разумеется.

Я иду за ним к витрине – посмотреть, что там есть, хотя и так знаю, что буду. Достаю кошелек, но Алекс удерживает меня за запястье.

– Я заплачу.

– Сама могу себе позволить. – Выходит резче, чем хотелось. Он такой внимательный и заботливый – меня это нервирует, и все же это приятно.

– Я тебя пригласил. Пожалуйста, позволь угостить.

Алекс смотрит так, что сердце, на хрен, не выдерживает.

– Ладно. Как хочешь.

Уголка его губ касается улыбка. Уложив ладонь мне на спину, он поглаживает меня по позвоночнику. Это отвлекает.

– Что будешь, Вайолет?

– Обезжиренный матча-латте на безлактозном молоке со взбитыми сливками, пожалуйста.

– На безлактозном молоке со взбитыми сливками? – спрашивает Алекс.

– Плюс на минус.

– Понятно. Еще что-нибудь?

Я оглядываю большой выбор десертов. Если начну есть – встреча перерастет в ужин, а там и до свидания недалеко. К трапезе я не готова.

– Не надо. – Я с тоской смотрю на карамельный торт.

– Уверена? Уж больно аппетитно смотрится. Мне будет неловко есть одному.

Торт – не еда, поэтому я сдаюсь. Алекс подходит к девушке за прилавком, и та расплывается в сахарной улыбке, буквально вешаясь на него со своим дружелюбием. Ничего, я так тоже умею. Приблизившись, прижимаюсь грудью к его руке.

– Спасибо, – шепчу ему на ухо.

Он удивленно вскидывает брови, а потом легко улыбается.

– Я только рад. Спасибо, что пришла.

Пока мы дожидаемся заказа, Алекс уговаривает меня сесть за стол. Даже помогает мне снять пальто и повесить на вешалку у камина. Я опускаюсь на мягкий стул и вздыхаю, проводя руками по бархатным подлокотникам. Пялюсь на задницу Алекса, пока он терпеливо ждет наш заказ. Заодно закидываю в рот пару таблеток лактазы.

Не я одна смотрю на него. Алекс притягивает взгляды. Не только девчонок, но и парней. Многие явно узнают его. Может, не стоило приходить в облюбованную студентами кафешку с известным хоккеистом.

Вскоре он приносит десерты. Себе он взял шоколадное пирожное с арахисом. Мне – ореховое безе с прослойкой из взбитых сливок, политое карамельным соусом.

Вежливый человек дождался бы, пока Алекс вернется с напитками, но я хочу есть, а тортик смотрится весьма аппетитно. Поддев ломтик вилкой, я собираю немного взбитых сливок и кусочки безе. Они буквально тают на языке, сливочные и хрустящие. Я счастливо вздыхаю.

– Вкусно?

Алекс, напугав, ставит передо мной латте. Он так близко, что я вижу крохотный шрамик от бритвы на его подбородке и золотистые блики в каре-зеленых глазах.

Он придвигает стул ко мне, чтобы сесть рядом, а не напротив, и устраивается на мягком бархате.

– Я в раю, – говорю я.

– А со мной раем поделишься?

Выходит с намеком, хотя он явно не имел в виду ничего такого. Он прикусывает губу, а я отделяю вилкой кусочек торта и протягиваю ему. Но вместо того чтобы забрать вилку, он берет меня за руку и подносит ее ко рту. Разомкнув губы, тут же смыкает их вокруг зубцов. Господи, я снова хочу засунуть язык ему в рот.

Проглотив, Алекс задумчиво на меня смотрит.

– Не хочешь поменяться?

– Нет уж, спасибо.

– Точно? Может, по половинке? Попробуй! – Он тыкает вилкой в собственное пирожное.

– Не отдам, говорю.

– Как хочешь. – Алекс отламывает кусок. Текстура плотная, с вилки капает шоколадный сироп. Прикрыв глаза, он низко стонет. Почти рычит. – У тебя рай, а у меня – оргазм.

– Оргазм?

Он наклоняется и переходит на шепот:

– Прямо во рту.

Я, как раз отпив латте, чуть не выплевываю его на стол. Зато пачкаю ладонь и рукав, вовремя прикрывшись. Алекс бросается промакивать меня салфетками.

Качает головой, покраснев.

– Прости. Зря я так.

– Ничего. Все нормально. Просто не ожидала. – Я отчетливо вспоминаю, как этот самый рот доводил до оргазма меня. Было весьма потрясно.

Алекс помешивает свое шоколадное нечто. Со взбитыми сливками и шоколадным сиропом. Его любовь очевидна.

– Правда, спасибо, что согласилась встретиться. – То он флиртует, то вдруг весь такой искренний. Не знаю, чему больше верить. Может, вообще ничему.

– Ты хотел объясниться.

Желудок крутит, поэтому я оставляю торт в покое и берусь за латте. Откашлявшись, Алекс утыкается взглядом в какао. Его нога нервно подпрыгивает, а вместе с ней подпрыгивает стол. Весь он – загадка. Как бы я хотела, чтобы эти проблески очаровательной неловкости были проявлением искренности, а не притворства, которым он затаскивает женщин в постель. Алекс, глубоко вздохнув, поднимает глаза.

– СМИ врут на мой счет.

– Ну-ну. – Ну да, конечно, как же еще.

– Эм, извините?..

Чужой голос сбавляет градус напряжения. К нашему столику подходят два парня.

– Ты же Алекс Уотерс?

– Привет. – За улыбкой Алекса скрывается раздражение.

– Я ж тебе говорил! – Парень шлепает приятеля по руке, его восторги набирают обороты и громкость. – Я ему говорил, что это ты! Крутяк, ты ж лучший игрок в лиге!

– Спасибо, братан. Слушай…

– Дашь автограф? Мне никто не поверит!

– Без проблем. – Алекс виновато косится в мою сторону.

Он искренне старается не грубить парню, чьи понятия о приличиях испарились перед лицом кумира. Достав скомканный тетрадный листок, он сбивчиво рассказывает, что сам играет в защите в юниорке и хочет попасть в профессиональную лигу. Сам он тощий и невысокий, явно первокурсник. Алекс слушает его какое-то время, щелкает селфи, что-то спрашивает. Дает наставления, поощряет усердие. Теперь понятно, почему он капитан. Когда парни уходят, закончив восторгаться Алексом, он смотрит на меня со страдальческой улыбкой.

– Прости. – Зачерпнув мизинцем взбитые сливки, он обхватывает его полными мягкими губами… и я намокаю. Мне уже не нужны никакие поцелуи, я готова раздеваться и слизывать взбитые сливки буквально с любой части его тела. Включая чудовищный член.

– Ничего. – Откашлявшись, я ерзаю, пытаясь устроиться поудобнее. Надо брать себя в руки. Мы тут беседуем, а я только об одном и думаю.

– Что я там говорил? – Алекс отпивает горячий шоколад и поспешно слизывает усы, оставшиеся от сливок.

– Что СМИ врут. Хотя ты им явно подыгрываешь. – Я смотрю на него, прищурившись и поджав губы. Под таким взглядом Бак обычно сбегает в панике, а Сидни уходит куда подальше. Алекс опускает плечи.

– В самом начале карьеры я действительно оправдывал слухи. СМИ любят раздувать из мухи слона, но отрицать не буду – во многом они не врали. Мне было восемнадцать, я был совсем новичком, а вокруг вилось столько девчонок…

Ладно, могу понять. Женщины бросаются на одиноких горячих хоккеистов. Я и сама такая, хотя до упоминания Филдинга Алекс привлекал меня только внешне.

– В общем, хет-трик – это бред. Я отмечал покупку дома, и моя двоюродная сестра хотела, чтобы я познакомил ее с сокомандниками. Если честно, сейчас бы я даже близко ее не подпустил. Другой девчонке я нравился, но она… – Он содрогается. – В общем, была не в моем вкусе. Ну а третьей девушкой, с которой я якобы спал, была моя сестра. Ей даже восемнадцати не было, и она пришла без спросу. Я пытался ее выпереть. Какой-то урод нас заснял, выложил, и так и пошли слухи о хет-трике.

– Ты их не отрицал. – Все равно это слухи. Он может говорить что угодно – я не смогу проверить.

– Нет. Не отрицал. – Он со вздохом опускает голову. – О чем пожалел. В итоге просто выставил себя полным придурком. – И тихо шепчет: – Ты не представляешь, каково это, Вайолет.

– Да, не представляю. Какой смысл строить из себя бабника?

– Ты знаешь, что Бак занимался фигурным катанием?

Резкая смена темы застает врасплох. Я узнала об этом, когда мы с Баком породнились. До сих пор смешно и жутко представлять его в обтягивающем трико.

– Это тут при чем?

– Для хоккеистов это нормально. Большинство рано или поздно идут в фигурку, чтобы лучше держаться на льду.

– Обычно на пару лет, да?

Алекс переходит на шепот, чтобы никто не услышал:

– Обычно – да. Но я занимался им десять лет.

Я давлюсь латте.

– Чего-чего?

– С семи лет. Мама хотела сделать из меня фигуриста. А я в девять пошел в хоккей. Но не хотел ее разочаровывать, вот и занимался долгое время и тем и другим. Мне кажется, она все надеялась, что я передумаю и уйду из хоккея, пока меня не взяли в Малую лигу. Все об Олимпиаде мечтала.

Становится его жалко. Зачем было заставлять его столько лет заниматься нелюбимым спортом?

– Меня часто за это дразнили, особенно в старших классах. Подростки, что с них взять. Живут стереотипами.

– И ты решил жить другими. Не понимаю, чем это лучше.

– Да знаю. – Алекс смотрит на салфетку, которую складывает в какое-то оригами. По нему видно, насколько эта тема его тревожит. И хотя это задевает струны моей души, я не понимаю, зачем ему было выставлять себя плейбоем.

– Потом я попал в профессиональную лигу, и СМИ меня быстро заметили. Раскопали старые фотки с соревнований. Посыпались вопросы, справлюсь ли я в качестве хоккеиста. Фотки утекли в прессу, и мне пришлось долго доказывать свою состоятельность как на льду, так и вне его. Нелегко было. – Алекс отрывается от крохотной птички, в которую превратилась салфетка. Смотрит на меня мягко, с мольбой.

Я пытаюсь поставить себя на его место, но я не хоккеист и не фигуристка, так что мне сложно понять.

– Я начал играть за «Флеймс», а шутки все продолжались. – Он закатывает глаза. – В итоге я решил гарантированно развеять все заблуждения, и это помогло. Я начал проводить много времени в окружении женщин. СМИ такие слухи заглатывали, а агент даже меня поощрял. Поднялась шумиха. В то время мне нужно было, чтобы обо мне говорили, пусть и в таком ключе.

Он не преувеличивает – я лично видела фотки.

– Потом я перешел в «Чикаго», а репутация осталась. Но мне было плевать. Слухи – наименьшая из проблем. До этого момента у меня не было причин что-то кому-то объяснять. – Алекс проводит пальцами по лохматым неухоженным волосам. – Это не оправдание, но ты можешь меня понять?

Могу. Судя по тому, как он ерзает и смотрит на меня, за этой историей скрывается что-то еще. Не зря он решил излить душу посреди переполненного кафе. Более того, я ему верю. Подростки умеют быть жестокими, а мужчины – безжалостными. Представляю, какие издевки пережил Алекс. Его сокомандники, может, просто шутили, но в восемнадцать сложно это понять, особенно если к ним присоединяются СМИ.

– Ясно. – Я с опаской ковыряю вилкой торт. – Но это не объясняет твоих слов насчет «постоянных» девчонок Бака.

– «Постоянных» девчонок?

– Ага. Помнишь, когда Бак забыл у меня бумажник.

Алекс, побледнев, смотрит на меня огромными глазами.

– Господи. Теперь понятно, что это было в баре. – Он выдыхает. – Я не знал, рассказала ты Баку о нас или нет, и мы толком не поговорили. Так что давай сразу скажу. – Алекс наклоняется ближе, и наши колени соприкасаются. – У меня нет постоянных девушек. Нет и не было. Мне плевать, узнает Баттерсон о нас или нет. С радостью подставлю лицо ему под кулак, если ты согласишься сходить со мной на свидание.

– Ох.

Он касается моей щеки теплыми пальцами. Мозг отключается моментально. Хочется придвинуться к нему и поцеловать.

– «Ох» – это согласие?

– Ну… – Кажется, он не врет. Отмахнуться от его ухаживаний было проще, когда я считала его плейбоем. Если окажется, что он врет, я безумно расстроюсь.

– Если откажешься, могу позвать твою грудь. Ты уже разрешила пригласить ее на свидание, и я подарил ей сертификат «Викториас Сикрет». Она, наверное, будет только рада со мной погулять.

Алекс лукаво мне улыбается, и не ответить сложно. Чувство юмора у него такое же пошлое и неуместное, как и у меня.

– Пожалуй. – Соски напрягаются. Дурацкая грудь.

– Пожалуйста, пойдем, – шепчет Алекс.

– Мои сиськи согласны, так что схожу с ними за компанию. В отличие от них я пока сомневаюсь.

Поверить не могу, что говорю так, будто мной руководит грудь.

– Понимаю. – Взгляд Алекса скользит вниз. – Хорошо, что твоя грудь во мне уверена. Я ее большой фанат.

– Взаимно с ее стороны, – закатив глаза, говорю я.

– Ты завтра свободна?

– Завтра?

– В среду я уеду почти на две недели. Хотелось бы увидеться до этого. Можем поужинать. Если ты занята, я пойму.

– Сейчас посмотрим. – У меня нет планов на завтра. Да и были бы – отменила б. Но я все равно лезу в телефон якобы проверять календарь, пока Алекс потягивает какао. – Ну, видно, смогу.

– Отлично, – широко улыбается он, откинувшись на спинку стула.

Не этого я ожидала. Думала, Алекс навешает мне лапши на уши, и я продолжу не любить хоккеистов. Вместо этого я волнуюсь о том, какое белье надеть завтра, и ничего не могу придумать. Значит, путь мне в «Викториас Сикрет». Мои сиськи хотят выглядеть на все сто. Да и я тоже.