10. Почему встречаться так тяжело?

Вайолет

Когда мы выходим из кафе, уже почти восемь. Алекс настаивает на том, чтобы проводить меня до машины. Я не возражаю. Если днем центр города кишит деловыми людьми, то ночью это лучшее место для клубных тусовок. Иллинойский университет отсюда буквально в паре кварталов, и плохо освещенная парковка – идеальное место для малолетних маргиналов. Иногда по утрам я нахожу тут недокуренные косяки и пустые пивные бутылки.

Алекс ведет меня к машине, придерживая за талию, а я думаю о том, как хотела бы, чтобы он прикасался к другим частям тела. Приходится напоминать себе, что сегодня ничего не будет. А вот завтра – другой вопрос.

Моя «Тойота» стоит под одним из немногих работающих фонарей.

– На ней точно можно ездить? – спрашивает Алекс. Я вставляю ключ в замок, несколько раз дергаю ручку, но все-таки открываю дверь. Автоматический замок сломался полгода назад.

– На СТО сказали, что можно.

Алекс тычет в ржавое пятно на крыле.

– Верится с трудом.

– Заканчивай! Только хуже сделаешь! – Я закрываю ржавчину ладонью. – Я регулярно езжу на техобслуживание.

– Ой ли?

– Сидни знает одного парня. Ездить можно. – Отчасти. Мой механик так и не понял, почему дребезжит задняя ось, так что ухабистые дороги и скоростные шоссе не для меня.

Нахмурившись, Алекс продолжает разглядывать мою машину.

– Ты уверена, что она не развалится?

– Уверена.

«Тойота» уже год как дышит на ладан. Я купила ее на свои деньги и очень привязалась, так что менять не хочу. Отказываюсь, когда Сидни предлагает купить что-нибудь поновее. Слишком дорогой подарок.

– Ну, хотя бы большая, – бормочет Алекс.

– Больше – не всегда лучше. – Бензина этой сволочи надо много.

– Н-да?

Двойной смысл до меня доходит не сразу. Он что, решил, что я оскорбляю его мужское достоинство? Я обдумываю то самое достоинство – и то, как сильно не люблю этот эвфемизм. В случае Алекса больше – лучше. Один минус: после того, как его мужское достоинство побывало в моем женском, мне сложно ходить. Так, пора мне завязывать с метафорами.

– В некоторых случаях – да. Например, в этом. – Я хлопаю внедорожник по крыше. – Бензина жрет кучу. Езжу только на работу да в магазин, а то природе будет жопа. Я бы купила гибрид, но они страшные и дорогие.

Алекс слушает меня со своей сексуальной улыбкой. Одной рукой он держится за машину, слегка наклонясь вперед. Еще пара сантиметров – и я решу, что он хочет меня поцеловать. Я бы не отказалась. Мозг не работает, так что я продолжаю молоть чепуху:

– В твоем случае, – я киваю в сторону его паха, – больше, пожалуй, лучше. Огромные размеры – тоже хорошо. У тебя как раз такие. Мне нравится. – Я закусываю губу, пытаясь заткнуться.

– То есть в моем случае больше – только «пожалуй» лучше?

– Что? Нет, нет. Все отлично, просто… тяжело. – Я жестом показываю на собственную промежность. Черт. Говорю так, будто это плохо. Я не хочу его обидеть. – Но я привыкну, наверное… просто нужно попрактиковаться.

– Это мы можем.

Алекс подходит ближе. От него пахнет шоколадом и сандаловым деревом – или чем он там моет свое шикарное горячее тело. На голове у него шапка, похожая на лыжную, с логотипом какой-то группы. The Tragically Hip, не иначе. За месяц его волосы отросли и вьются у кончиков. Хочется прижаться к его губам и провести пальцами по выбившимся прядкам. Я. Его. Хочу.

– Можно тебя поцеловать? – Его ладонь ложится на щеку, пальцы скользят в волосы. – Хочу тебя поцеловать. Если ты не против.

Он еще и мысли читает.

– Не против.

Наши губы разделяет всего сантиметр.

– Хочу попробовать тебя на вкус еще с…

Я жду, пока он или договорит, или уже поцелует меня наконец. Стоп, как он сказал, «попробовать на вкус»? Черт, да пусть хоть целиком съест.

Алекс ведет большим пальцем по моей губе. У него холодные руки. Я вздрагиваю, судорожно вздохнув. Наши взгляды встречаются. Я не могу отвести глаз.

Высунув язык, я слегка лижу его кожу, как иногда делают люди, к губам которых поднес пальцы – лишь бы не ног – тот, с кем они хотят заняться сексом. Она сладкая – наверное, из-за какао с шоколадом. Мне хочется укусить его. Что я и делаю.

Алекс тихо ругается. Потом убирает руку и целует меня. Крепко схватив, вжимает в дверь моего ведра с болтами. Если бы не плотное шерстяное пальто, я бы почувствовала, встал у него или нет.

Чуть повернув мне голову, он посасывает мою нижнюю губу. Целует все глубже и жарче. Точнее, это я целую его жарче. Зарываюсь пальцами в волосы, но на нем шапка, а у меня окоченели руки – спасибо мартовским холодам. Это мешает и бесит.

Зато Алекс времени не теряет. Умудряется расстегнуть две пуговицы пальто, так что я теперь ощущаю его стояк, а он может меня лапать. Я скольжу в его рот языком и откровенно о него трусь.

Все просто замечательно, пока со стороны не доносится крик:

– О-о! Давай, покажи ей!

Мы мгновенно перестаем сосаться. Алекс поворачивается к потенциальному вуайеристу, загораживая меня от посторонних глаз. Я на всякий случай прячусь за ним. Не хочу, чтобы меня застукали трахающейся на публике.

Выглядываю из-за его плеча. Буквально в паре метров от нас стоят двое парней младше меня на год-два.

– Что сказал? – до жути спокойно интересуется Алекс.

Самодовольная ухмылочка одного из парней гаснет. Он тычет товарища локтем в ребра. Подозреваю, это как-то связано с тем, что они тощие задроты, а Алекс – большой злой мужик. Второй пацан намека, видимо, не понимает, потому что вскидывает руку, будто хочет дать Алексу пять.

– Красавчик, мужик. – Он явно бухой. Другого объяснения его тупости я не вижу.

– Эй, Джин, пойдем отсюда. – Тощий парень нервно косится в сторону Алекса.

– Погодь. – Джин тычет пальцем в лицо своему умному другу. – Да не. Точно не! – Он щурится, поправляя очки в черной оправе. – Охренеть, реально. Это ж Алекс Уотерс?

Вот вам совет: не подпускайте игроков НХЛ к студенческим сборищам.

– Идите куда шли, – с заметным раздражением советует Алекс.

– П-простите. – Адекватный парень утаскивает Джина за собой.

Стоит им скрыться из виду, как Алекс прячет руки в карманы и поворачивается ко мне.

– Прости. Меня унесло. Просто… мы давно не виделись и ты отлично целуешься, вот я и… да… короче, прости.

– А, да… ничего. – Я машу рукой, будто реально не вижу ничего страшного. Мне понравилось о него тереться. Возможно, даже больше, чем ему самому.

– Завтра все в силе?

Вопрос удивляет. Он же не виноват, что какие-то пьяные пацаны спалили нас целующимися у дверей моего внедорожника.

– Ты же не передумала? – поспешно добавляет Алекс. – Не надо, пожалуйста. Обещаю, я буду настоящим джентльменом.

Я даже не думала отменять наше свидание.

– Я приду, но всей этой фигни с джентльменством мне не надо. Я не шучу. Моя грудь крайне серьезна.

– Обожаю ее, веселая дама. – От его улыбки трусики мокнут. – Заеду за ней в семь?

Мы такие чудаки. Мне нравится.

– Да, самое то.

– Отлично.

– Отлично. – Я улыбаюсь ему. Буду считать часы до нового поцелуя.

– Тогда не смею задерживать.

Алекс придерживает передо мной дверь. Не будь я дурой, завела бы машину, пока мы целовались. С другой стороны, тогда бы я, наверное, пригласила его на заднее сиденье, чтобы он наглядно продемонстрировал, насколько лучше может быть больше. Устроили бы пьяным пацанам незабываемое представление.

Я завожу двигатель и вручную опускаю стекло. Алекс терпеливо ждет на морозе.

– Спасибо за латте и торт.

– Не за что.

Поманив его ближе, я целую Алекса в щеку, прямо туда, где от улыбки появляется ямочка. Она тут как тут, и, если бы на улице было немного светлее, я бы наверняка разглядела румянец на его щеках. Он такой сладкий – как десерт из кофейни.

– Завтра увидимся.

– Буду очень ждать.

При переключении передач машина жутко скрежещет. Проверить бы ее.

Позже вечером Алекс присылает милое сообщение, в котором спрашивает, не взорвался ли мой внедорожник и не сижу ли я на обочине. После сорока пяти минут переписки я желаю ему спокойной ночи и выключаю телефон, иначе точно буду написывать ему всю ночь. Раз завтра у нас свидание, сегодня меня ждет работа. И под работой я подразумеваю депиляцию бобровых зон.

Я не ходила на воск уже месяц. Вполне себе как бобер. Надо бы привести его в адекватное состояние – на случай, если Алекс захочет погладить его, или поцеловать, или подбросить палку.

Порывшись в шкафчиках, я нахожу набор для депиляции. Обычно я использую его исключительно на ногах, но ситуация чрезвычайная. Я не успею сходить к мастеру перед свиданием.

Разогреваю воск в микроволновке. Я слишком привыкла наносить его на ноги и не ожидаю, что для лобка он будет слишком горячим. Приходится двадцать минут ждать, пока воск остынет, чтобы ободрать бобровую шкурку и не обжечься. Подражая действиям мастера, которой обычно доверяю депиляцию, я ложусь на коврик, наношу воск и резким движением сдираю. Твою мать, как же больно!

Обычно мастер оставляет маленький треугольничек, который я подравниваю раз в неделю, но сейчас он весь зарос, так что приходится ободрать и его. Последний участок приходится переделывать дважды, отчего на коже выступает синяк. Выглядит так, будто бобру дали в глаз. Вердикт: депиляция бобровых зон – опасное дело.

* * *

По утрам кофе – мой лучший друг. Спала я хреново: то и дело думала о предстоящем свидании, а потом злилась на себя за это. На обеде я вытаскиваю Шарлин в бутик «Викториас Сикрет». И вовсе не потому, что собираюсь заняться с Алексом сексом. Просто хочу быть в красивом белье, если вдруг одежду сдует ветром.

Шарлин сразу направляется в отдел с подвязками и корсетами. Лично я не собираюсь покупать всякие там рюшечки-финтифлюшечки. Мне бы что попроще. В зависимости от номинала подарочного сертификата могу даже раскошелиться на пару пижам – что-нибудь повзрослее Человека-паука.

Двадцать минут мы с Шарлин тратим на обсуждение пуш-апа. Это обман. Алекс уже видел мою грудь, так зачем притворяться, что она выросла с нашей последней встречи? В итоге я выбираю красный бюстгальтер с минимальной подкладкой и такие же кружевные трусики.

По пути к кассе я подхватываю симпатичную пижамку. Шарлин не одобряет, а я возражаю, что не обязательно покупать исключительно сексуальное белье.

Кассир пробивает покупки. Выходит больше ста баксов – дороговато для пары кружевных тряпок. Я отдаю ей сертификат в надежде, что он покроет большую часть.

– У вас еще восемьсот семьдесят девять долларов и сорок три цента, – сообщает она, возвращая мне карту.

– Простите, что?

Она повторяет и показывает чек с остатком.

Шарлин хватает его.

– Алекс подарил тебе косарь на «Викториас Сикрет»?

– Э… ну…

– Он в тебя по уши.

– Поправка. – Я выхватываю чек и пакет из рук кассира, чья улыбка не сходит с лица, будто приклеенная. – Он по уши в мои сиськи. Он их пригласил на свидание, не меня.

– Ты такая чудила, Вайолет.

Пожимаю плечами.

Что есть, то есть.

* * *

Остаток дня проходит в рассеянной дымке. В пять я выбегаю из офиса. Мне нужно подобрать наряд, который подчеркнет мои новые покупки.

Когда я приезжаю домой, то замечаю машину мамы. Я предпочла бы ее не видеть. Я не рассказала ей про свидание и советов хотела бы избежать. В последнее время она постоянно спрашивает меня о подарках, которые прислал Алекс, и это сводит с ума. Спрятав пакет «Викториас Сикрет» под пальто, я крадусь к себе и тут же бегу в ванную собираться.

Уже поправляя платье, я слышу мамин голос. Проверяю телефон: на часах без пяти семь. Не ожидала, что буду так долго возиться, но не так-то просто рисовать стрелки жидкой подводкой.

Я выбегаю из ванной, надеясь избавиться от мамы до прихода Алекса. Не будь я такой возбужденной, когда он звал меня на свидание, предложила бы встретиться в ресторане, а не соглашалась, чтобы он заехал за мной домой. Я и так не особо ловкая, а каблуки только мешают – в итоге, забежав за угол, я поскальзываюсь на деревянном полу и шлепаюсь на задницу посреди гостиной. И это ладно, но дело в том, что с кухни на это унизительное зрелище любуется Алекс.

Вскочив, я отряхиваюсь, а он подбегает ко мне.

– Жива? – Он ощупывает мои руки, проверяя на повреждения.

Я-то жива, а вот мои задница и гордость пострадали.

– Хорошо, что Вайолет у нас жопастенькая! Мягко приземляться!

Закрыв глаза, я глубоко вздыхаю и держу руки при себе, чтобы никого не задушить. Поразительно, как я до сих пор не заработала себе психологическую травму.

– Спасибо, мам. – Я хватаюсь за руку Алекса и поднимаю сумку. – Мы пойдем.

Я уверена, что больше не упаду: крепкие руки Алекса весьма помогают.

– Тебе что, совсем неинтересно посмотреть, что Алекс принес? Такой славный мальчик! – Мама машет руками в сторону цветов.

Букет даже пышнее, чем прошлые. Я разрываюсь. С одной стороны, не хочу, чтобы он решил, будто мне не нравится или плевать на подарки. С другой – хочу убраться от мамы подальше и побыстрее. Она же не упустит возможности еще сильнее меня опозорить, того и гляди достанет грамоты за олимпиады по математике. Взяв букет в руки, быстренько его нюхаю.

– Очень красивый, спасибо.

От комплимента Алекс сияет, словно прожектор.

– Поставишь в вазу? – спрашиваю я маму.

– А не хочешь позвать Алекса посидеть? Сидни как раз делает мне «Манхэттен». Выпьем по коктейльчику!

Язвительная отмашка тонет в его теплом ответе:

– Спасибо, но у нас забронирован столик. Давайте в следующий раз.

– А! Конечно! Вы развлекайтесь, а уж мы с Сидни найдем чем заняться, пока вас нет!

– Так, все, мы опаздываем! – Я дергаю Алекса за рукав и молюсь, чтобы мама перестала меня позорить. Вот поэтому я и хочу переехать куда подальше.

Алекс подает мне пальто, а мама машет нам на прощание.

– Ты уж прости за нее, – говорю я по пути к машине. Дорожка обледенела, так что я держусь за Алекса. – Обычно с родителями до пятьдесят седьмого свидания не знакомятся.

– Ничего. Я ей вроде понравился.

– Любит она что-нибудь ляпнуть.

– А какой родитель не любит?

Алекс придерживает передо мной дверь машины. Я сажусь, ощущая себя полной идиоткой. Взрослая женщина, а живу у родителей в гостевом домике. Серьезно, надо было встретиться в ресторане.

Тронувшись, мы сворачиваем в сторону центра.

– Как ты? Не ударилась? – Его ладонь касается моей шеи.

– Моя громадная жопа смягчила удар.

– Лично мне она весьма нравится… как и все остальное.

– Кстати об этом. С сертификатом ты переборщил.

– Ты им воспользовалась?

– Допустим, но…

– Что купила? – Его взгляд падает на мою грудь. Она прикрыта пальто. – Все потратила?

– Интересно, прикупила ли я чего-нибудь для груди?

– Потенциально. Так что, купила? – Он постукивает по колесу пальцами.

– Потенциально.

Хмыкнув, Алекс кивает, переводя взгляд на дорогу.

До ресторана мы добираемся быстро, и это хорошо, потому что обсуждение белья наводит на определенные мысли, и я начинаю нервничать. Свернув на парковку шикарного ресторана, Алекс останавливается у дверей.

– Даже если ты что-то купила, я не рассчитываю, что ты мне это покажешь.

– Тебе неинтересно?

Он поглаживает меня большим пальцем по шее.

– Я этого не говорил. Просто я ни на что не рассчитываю. Только на ужин. Не думай, что подарочный сертификат был намеком.

Вот почему он мне нравится. Ну, в том числе. Я наклоняюсь, и Алекс тоже придвигается ближе, пока наши губы не оказываются в сантиметре друг от друга.

– Чего ты ждешь?

Он сокращает расстояние. Целомудренные поцелуи меня не интересуют. На ужине мы и так несколько часов просидим по разные стороны стола. Да и ресторан не похож на тот, где можно быстро потрахаться в туалете. Я и не собиралась, конечно. Но из-за того, что Алекс не ждет секса, мне его хочется. Схватив Алекса за куртку, я притягиваю его ближе. Видимо, так реверсивная психология и работает.

Он отпускает меня с тихим стоном.

– Не хочу останавливаться, но если продолжим в том же духе, опоздаем в ресторан.

Алекс наклоняется поцеловать меня еще раз. Мне нравятся эти ухаживания. Если ужин пройдет хорошо, всегда можно будет продолжить с того, на чем мы остановились.

Кавалер из Алекса отличный. Он открывает передо мной дверь и придерживает пальто, как только мы оказываемся в ресторане.

– Шикарное платье. Тебе очень идет.

Оно обтягивающее, красное, с низким декольте. Шарлин вынудила купить прошлым летом. Повода его надеть у меня еще не было.

Алекс снимает куртку. В черной рубашке и угольно-серых брюках он смотрится утонченно и сексуально. Его галстук красный, в цвет моего платья. Будто мы специально договорились.

Хостес отводит нас в небольшую комнату с отдельным столом, вдали от остальных посетителей. Мы садимся, и Алекс передает карту вин.

– Тут нет цен, – шепчу я, пока официант наливает нам воду.

– Просто выбери, что понравится. – От его улыбки включается бобриный фонтан. Черт, надеюсь, трусики не промокнут.

В итоге я останавливаюсь на красном. Оно нравится мне меньше, чем белое, поэтому пить буду медленнее. Вино обычно ударяет в голову сильно и быстро, а я не хочу выставить себя идиоткой в роскошном ресторане. Бары и хоккейные матчи – другое дело.

В меню цен тоже нет. Есть подозрение, что сделано это специально. Я заказываю филе-миньон в беконе. Что может быть лучше хорошего куска говядины, обернутого свининой? Вместо «Цезаря» выбираю овощной салатик, чтобы потом не вонять чесноком. Алекс заказывает что-то морское, и мы остаемся одни.

Взяв меня за руку, он подносит ее к губам. Забавно: иногда он такой соблазнитель, а иногда мнется и запинается, прямо как я.

– Рад, что ты пришла.

– Я тоже.

– Не ожидал, что ты согласишься сходить со мной на свидание.

– Я тоже.

Алекс смеется.

Вскоре официант приносит мой салат и его суп, и Алекс придвигает стул ко мне, чтобы сесть рядом.

– Как же не хочется завтра уезжать.

– Ты же на пару недель, да?

– У нас серия из шести игр. Обычно между ними больше времени, а сейчас, увы, они запланированы так, что придется уехать надолго.

– Вы редко проводите столько выездных матчей подряд, да? – Расписание Бака никогда меня не интересовало. Пару раз в месяц он заваливается ко мне поиграть в приставку и сожрать всю еду. Но в последнее время я подзапомнила, с кем и когда он играет.

– Да. Но продолжительные серии бывают, и у нас впереди сложные матчи против серьезных команд.

– Сидни с Баком в последнее время постоянно обсуждают стратегии по телефону.

– А вы хорошо ладите. – Тон у него странный – он будто ревнует, что довольно глупо.

– С Баком-то? Ну да. Он парень занятой, обычно заглядывает поесть да и только. Захочет скоротать время – у него куча хоккейных шлюшек.

– «Хоккейных шлюшек»? – Алекс вопросительно улыбается, но во взгляде видно волнение.

– Ну, фанаток, которые за вами таскаются.

Его улыбка держится, но дернувшийся левый глаз выдает беспокойство.

К счастью, нам приносят еду, и я набрасываюсь на нее, пользуясь возможностью замять тему. Филе нежное, будто масло, и безумно вкусное. Пока мы едим, я расспрашиваю Алекса о Канаде.

– Я вырос в Гуэлфе. Это город в Онтарио.

– Какое интересное название. – Напоминает имя толкиеновского персонажа.

– От Торонто до него час езды.

Я киваю, будто географическое положение объясняет название.

– Ты была в Канаде?

Мотаю головой. Ответить не могу – жую мясо.

– Приезжай в Торонто, когда у нас будет игра. Свожу тебя в Гуэлф. Тебе понравится.

Внутри все сжимается. Мы даже не доели, а он уже зовет меня на будущую игру. Я могу позволить себе выездные игры только благодаря Сидни, которому работа оплачивает перелеты и проживания, но сама мысль об этом приятна.

С Алексом легко разговаривать. Моя жизнь не такая интересная, как у него, но он цепляется за каждое слово, будто это я здесь важная шишка.

Он рассказывает, как трудно постоянно находиться вдали от дома и как это осложняет отношения. Я не понимаю, что он пытается этим сказать. Что мы не будем встречаться? Смелости спросить не хватает.

Вместе с десертами нам приносят две ложки. Одна так и остается нетронутой.

Заканчиваем мы поздно. Алекс, как обычно, помогает мне надеть пальто у двери. Приподняв волосы, касается шеи губами.

Ладони потеют, стоит нам оказаться в машине. Хочется одновременно сбежать и накинуться на него. Оба варианта меня устраивают. Но последний чуточку больше.

Сев за руль, Алекс поворачивается ко мне.

– Я улетаю завтра вечером. Если хочешь, можем поехать ко мне.

– К тебе?

– Или я могу подбросить тебя до дома.

– Я не хочу домой.

– Не хочешь?

Мотаю головой.

– Хорошо. Я тоже не особо хочу тебя отпускать, – говорит он, понизив голос.

С затаенным дыханием я жду поцелуя, и Алекс не подводит.

Мы не пристегнуты, а потому ничто не мешает нам целоваться. Трахаться языками, точнее. Возникает чувство, что даже без ветра у Алекса есть неплохой шанс увидеть мои обновки из «Викториас Сикрет».