14. Мои нервы меня задолбали

Вайолет

Всю следующую неделю Алекс заваливает меня мешаниной милых и пошлых сообщений. Из-за разницы во времени созваниваться толком не получается: наши графики не совпадают, а из-за бесконечных поездок и перелетов Алексу сложно остаться одному, и потому разговоры быстро сворачиваются.

От йети тоже ничего не слышно, а значит, он либо не в курсе свидания, либо ему плевать. Мама – другой разговор. Она пытается вытащить из меня как можно больше подробностей, включая причину, по которой я осталась у Алекса на ночь. Даже спрашивает, стоит ли верить слухам. Я отвечать отказываюсь – это не те вещи, которыми я бы хотела делиться с мамой. Но, учитывая, что первые несколько дней я не могу присесть, не поморщившись, все и так очевидно.

Хотя поговорить толком не получается, Алекс постоянно присылает цветы и подарки. За первую неделю курьер из цветочного побывал у меня дважды, а в перерывах между букетами приходил другой, только с посылками. Я стараюсь получать их сама, чтобы они не попали в руки матери. Везет не всегда. Несмотря на цветы и заботу, в душе прочно заседает тревога. Наверное, не стоило заниматься с ним сексом прямо перед отъездом, пусть мне и понравилось.

Слишком много времени пройдет между свиданиями. Цветы, сообщения и письма – это, конечно, чудесно, но достаточно одного лишнего пива и шлюшки-фанатки, чтобы все пошло коту под хвост.

* * *

Под конец первой недели без Алекса мы с Шарлин идем расслабиться после работы в бар. Там включен хоккей, но играют не «Чикаго», так что матч меня не интересует. Вчерашний – другое дело. Они мастерски разгромили «Лос-Анджелес».

С тех пор от Алекса пришло только одно сообщение – бессмысленный пьяный набор слов. В результате я весь день на взводе. Желтушный журнальчик и зачитанная газета манят меня с соседнего столика.

Раньше я была из тех, кто, стоя в очереди продуктового, смеялся над идиотами, тратящими деньги на эту бессмыслицу. А теперь сама лихорадочно пролистываю, проверяя, нет ли там симпатичного личика Алекса. Обычно в журналах он не появляется, зато на фанатских сайтах – вполне. Я сегодня очень активно их избегала – боялась того, что могу там найти.

Телефон Шарлин вибрирует в миллиардный раз. Она недавно зарегистрировалась на сайтах знакомств, ограничив круг поиска только хоккейными фанатиками. В итоге весь день телефон пиликал: многие парни любят хоккей, хотя большинству из них с женщинами встречаться противопоказано.

Истощив последние крохи воли, я ищу в интернете Алекса. Новых фоток полно. Частенько я отправляю их себе по почте и сохраняю в папочку для бобренка. Эти туда не пойдут.

Алекс, как всегда, шикарен, только обнимает какую-то блондинку за плечи. Она целует его в щеку, а он весь улыбается, довольный. Возможно, она просто фанатка. Пролистываю ниже, разглядывая фотографии. Она жмется к нему, а он приобнимает ее одной рукой, словно защищая от посягательств.

Хочется врезать ему коленом по яйцам и прописать чудовищному члену прямо по головке. Хоккейная шлюшка во мне бушует: мечтает повыдирать девке все волосы за то, что посмела его поцеловать. Осознание ударяет под дых: в какой-то момент я начала думать об Алексе как о своем парне. Мы сходили всего на одно свидание. Цветы и подарки не значат, что мы встречаемся, – он просто любит разбрасываться деньгами.

Вот это я дура.

– Вайолет? Ты чего?

Я протягиваю ей телефон.

– Она его целует, а он ее обнимает. – Как будто она сама не видит.

– Наверное, ты просто чего-то не знаешь.

– Все я знаю. Он шлюхан, а я дура. Могла бы сразу догадаться. – Закрываю браузер. Не могу его видеть. Вся эта ситуация пагубно сказывается на моем эмоциональном состоянии.

– Позвони ему. Наверняка у него были причины. Он тебе пишет, звонит и заваливает подарками. Не просто же так, – мягко говорит Шарлин очень логичные вещи.

– Почему нет, если он любит соблазнять женщин? Наверняка всем затирает, что он не такой. А сам просто обманывает. Посмотри на Бака – девушки вокруг этого йети так и вьются, а он к ним клеится, весь такой славный и хороший, а на самом деле кобель. Вот и Алекс такой же, только врет лучше.

Я тараторю как сумасшедшая. Всю неделю волновалась – и, оказывается, не зря.

– Ви…

– Завтра увидимся.

Не могу сидеть в баре и слушать хоккей. Нужно на что-то отвлечься. Я резко поднимаюсь, чуть не опрокинув пиво. Шар меня не останавливает. У меня приступ паранойи, и рассуждать здраво все равно не получится.

По пути домой я слушаю злобный гангстерский рэп. Я слишком расстроена, чтобы сидеть без дела, а потому решаю заняться чем-нибудь полезным. Например, пойти бегать, чтобы выжечь из себя негатив и проветрить мозги. Осознание, что идея так себе, начинает проклевываться, когда я трачу сорок пять минут, чтобы найти чертовы кроссовки. Вооружившись громкой музыкой, я засовываю наушники в уши и выхожу на улицу.

Там холодно, так что начинаю я не спеша. Через две минуты дыхание уже начинает сбиваться, но я слишком упрямая, чтобы сдаваться. Мне нужно чем-то заняться, или я разревусь и позвоню Алексу. Несколько улиц спустя в боку начинает колоть, и задыхаюсь я не хуже астматика. Зато вдалеке замечаю светящуюся вывеску фастфуда. Похлопав себя по карманам, я нахожу завалявшуюся десятку в самом маленьком, предназначенном для бальзама для губ или ключей. Своды дворца несварения не так далеко. Я справлюсь. Молочный коктейль мне нужен больше пробежки.

Задыхаясь, добираюсь до ресторанчика. На входе меня встречает знакомый запах жареного. Тут я как дома, только готовить не нужно. Заказав картошку фри и молочный коктейль, я забиваюсь в угол. Сняв крышку, тщательно обмакиваю каждую картошку в якобы молочную ледяную субстанцию со вкусом ванили. Хренов Алекс! Это он виноват, что я жру эту дрянь. Завтра из-за масла вся прыщами покроюсь.

Поход домой по холоду сводит на нет радость от сахара и трансжиров. Почту и сообщения я стараюсь не проверять. Не хочу сегодня слышать Алекса. Не смогу понять, врет он или нет, – не настолько хорошо его знаю. Вдруг он действительно окажется лживым ублюдком? Я же не выдержу. Слишком сложно. Приходится даже выпить снотворное, иначе я никогда не усну.

С подушки на меня смотрит бобер Уотерс. Сбросив его с кровати, залезаю под одеяло. Но, видимо, ночью подбираю его, потому что просыпаюсь с игрушкой в обнимку.

* * *

Утром я прихожу на работу и нахожу Шарлин сидящей у меня на столе. Она там уже прописалась.

– Ну что, так и не позвонила?

– И тебе доброе утро.

Она протягивает мне папку:

– Смотри.

– И что это? – Открываю ее. Внутри – бесконечное множество фотографий Алекса с той же блондинкой. Их количество немного пугает.

– Это его сестра.

– Чего-чего, еще раз? – Кажется, на свидании Алекс упоминал, что у него есть сестра.

– Зовут Санни. Ей двадцать один. Если верить статье, – Шарлин показывает мне желтушный журнальчик, – он привез ее в Лос-Анджелес на игру, потому что в Канаде сейчас холодно, как у снеговика в жопе.

– Я не знала.

– Он мне позвонил и все рассказал. Как видишь, они хорошо ладят. – Достав телефон, она показывает мне контакт Алекса.

– Откуда он взял твой номер?

– Отличный вопрос. Перезвони ему и узнаешь.

Я игнорирую насмешку в ее словах.

– Почему он тебе позвонил?

– Волновался из-за фоток. Не смог до тебя дозвониться и решил, что все из-за них. Этого можно было избежать, если бы ты сразу ему позвонила или хотя бы поискала, что с ним за девушка.

Стыдно признаться, но я рылась в фотках, как наркоманка, а погуглить не додумалась. Сразу для себя все решила, потому что только об этом и думала.

Он правда хороший парень. Не поленился найти мою лучшую подругу и передать сообщение через нее, что говорит о нем куда больше, чем цветы и подарки.

Я заглядываю в телефон. Оказывается, голосовая почта переполнена и у меня двадцать сообщений. Я боюсь их открывать. В первых двух голосовых Алекс просто просит ему перезвонить. Зато третье огромное, на несколько минут – из-за него почта и забита. Мне становится стыдно. Он так старался все объяснить, а я его проигнорировала.

Я тут же пишу ему, но он не отвечает. У него сегодня игра – видимо, он или на тренировке, или не взял с собой телефон.

Мое поведение аукается мне кармическим бумерангом. Вернувшись после работы домой, я переодеваюсь, достаю из шкафчика крендельки, беру пиво из холодильника и иду прямиком к родителям. Где еще смотреть игру, как не на огромном телике в их гостиной.

Команды идут ровно. Я с восторгом наблюдаю, как в третьем периоде Алекс забивает, а потом делает две голевые передачи, после чего их противникам ничего не остается, кроме как смириться с поражением. Журналисты берут у Алекса интервью. Он радуется победе, буквально вибрирует; я начинаю опасаться, что мой запоздалый ответ приведет к тому, чего я так боялась.

Под конец трансляции я уже пьяненькая. Игра закончилась час назад, а от Алекса все еще ни слуху ни духу. Вернувшись к себе, я умываюсь, ложусь в кровать и, прижав к груди бобра Уотерса, засыпаю.

Просыпаюсь я от звонка телефона. Пытаюсь нащупать его, всполошившись, несколько раз жму не туда, но все-таки отвечаю.

– А? Алло? – Голова не соображает. Во сне Алекс трогал меня за грудь.

– Привет. – Его голос укутывает меня теплым одеялом.

– Привет, – порнушно выдыхаю я.

– Прости, что разбудил. Я хотел позвонить раньше, но телефон разрядился, так что пришлось подождать. Как ты там?

Господи, я его люблю. Стоп, что? Не-не-не, не люблю я его. Только его отношение ко мне.

– Все хорошо. Прости, что сразу не позвонила… – Мне стыдно, что я избегала его, решив, что он покусился на чей-то бобрик.

– Надо было сразу тебя предупредить. Знаю же, как фотографии смотрятся. Я не планировал привозить Санни.

Угрызения совести напрочь отключают способность думать перед тем, как трепать языком.

– Ты мне нравишься. Я просто не ожидала увидеть тебя с другой. Подумала, может, я тебя задолбала своим безумием. – Черт, я и так паршиво делала вид, будто меня это совсем не волнует, а теперь совсем послала к хренам все усилия.

– Нравлюсь, а?

Я таю от его голоса. Ох уж эти канадцы со своим «аканьем».

– М-м, – практически вздыхаю я.

– Ты тоже мне нравишься, – мягко говорит он. – Отпросишься на пятницу? Я свожу тебя в Торонто. Посмотришь игру, а потом пару дней погуляем. Гуэлф тебе покажу.

Сложно держать себя в руках, когда Алекс предлагает свозить меня за границу. Ну ладно, Канада не так далеко, но там говорят по-французски и с акцентом. У меня накопились отгулы. Я бы не отказалась провести их наедине с Алексом.

– Вайолет?

Черт. Я не ответила.

– Соглашайся, малышка, пожалуйста. Хочу тебя увидеть, – говорит он тихо, с хрипотцой.

Знает небось, что это «малышка» сводит меня с ума.

– Я хочу приехать.

– Одну ночь проведем в отеле, а на выходные уедем в квартиру. Только мы вдвоем.

– У тебя есть квартира в Торонто?

– Да. Родители там останавливаются, когда приезжают за меня поболеть.

– А. Понятно.

От одной мысли о выходных наедине с Алексом бедра сжимаются. Я уже несколько дней не уделяла себе внимания и теперь вся теплая, мокрая и готовая.

– Мне придется сначала спросить, отпустят меня или нет. Билеты подорожают…

Скользнув рукой по животу вниз, я сдерживаю стон. Дыхание и так сбивается, так что отвожу телефон подальше.

– Не волн… что это ты делаешь?

– А, э… – Сказать? Не говорить? До того как я нашла фотографии, он всю неделю написывал мне пошлые сообщения, рассказывая, что именно он со мной сделает, когда вернется домой. В одном говорил, что готов весь день провести у меня между ног – правда, другими словами. С губ срывается стон – удержать его не получается.

– Ты себя трогаешь?

– Все может быть. – Я забираюсь пальцами в прорезь трусов. Мужское белье очень удобное.

– Да или нет, Вайолет?

– Да.

– Ах, черт. Гладишь мою киску?

Господи, он назвал ее своей.

– А-ага.

Закусываю губу, чтобы не стонать слишком громко.

– Не сдерживайся. Расскажи, что ты делаешь. Господи, как же я хочу тебя видеть.

– Я… я…

– Что, застеснялась? Тут только мы вдвоем. Никто нас не слышит. Ну же, давай. Или я не доживу до твоего приезда, – подбадривает он мягко.

– Алекс. Я… – шепчу едва слышно.

– Хочешь, чтобы я был рядом? Трогал тебя?

– Господи. – Я ни разу не занималась сексом по телефону. Я в целом не болтаю во время секса – все, что из меня вырывается, через мозг не проходит. – Да, хочу.

– И я, малышка. Я тоже. Где сейчас твои пальцы?

– …На клиторе, – с заминкой отвечаю я.

– Ты такая же влажная, как была со мной?

Сказать ему правду или приукрасить, чтобы было погорячее?

– Не-а.

– Нет?

– С тобой я теку куда больше, – со стоном говорю я.

Вру, конечно. Я по природе быстро намокаю, чему очень рада. Но я не прочь потешить самолюбие Алекса, пока он тешит мое возбуждение.

– Как же я скучаю по твоему вкусу. Когда вернусь – съем тебя без остатка, вылижу, как смертник тарелку с последним ужином.

Я отвечаю стоном – что тут еще говорить? Алекс профи в сексе по телефону.

Он шепчет пошлости мне на ухо: говорит, как хотел бы сейчас оказаться рядом, трогать меня, целовать, как приятно нам будет, когда он снова войдет в меня, как он жалеет, что не моя рука сейчас у него на члене.

– Я скучаю по твоему члену, – шепчу я.

– Н-да, а? – усмехается он с прелестным канадским акцентом. – Расскажи, что ты еще к нему испытываешь.

Господи, у него от самомнения сейчас голова лопнет.

– Я люблю твой член, Алекс.

Он судорожно вздыхает.

– Я близко. Не останавливайся. – Я обращаюсь не к собственной руке, а к Алексу и его грязным разговорам. Они – движущая сила моего приближающегося оргазма.

По телу разливается жар, и я выкрикиваю его имя вперемешку с ругательствами, выронив телефон. Оргазм внезапный и резкий, будто «Ментос» бросили в бутылку колы.

Из-под подушки доносится мягкое бормотание Алекса:

– Вот так, хочу тебя слышать. Боже, хочу быть с тобой… Черт, я сейчас…

Поспешно нащупываю телефон. Это я пропускать не собираюсь. Мое имя на губах Алекса – самое сексуальное, что я слышала. Закрыв глаза, я представляю его – с членом в руке, кончающим на обнаженный шикарный пресс.

Дав ему время перевести дух, выдаю неубедительное:

– Ну… – в надежде завязать разговор.

– Господи, это было хорошо. Что на тебе надето? Я представлял тебя в одних боксерах.

– С боксерами угадал. Я в майке. Белой, так что через нее видна грудь. – Забавно, что Алекс спрашивает это после того, как мы кончили.

– Отправишь фотку?

– А вдруг ты потеряешь телефон и ее выложат в интернет? – А еще я паршиво получаюсь на фотографиях, особенно когда делаю селфи.

– Хм. Ты права. Не хочу, чтобы тебя видели голой. Даже полуголой. Ладно, подожду. Так что, ты приедешь в Торонто? Я завтра же куплю билет.

– Сначала попробую отпроситься. Не торопись с билетами, завтра вечером скажу, получилось у меня или нет. Может, Сидни с мамой заходят поехать, тогда он сам купит билеты.

– Давай лучше я.

Меня беспокоит Бак. Лично мне все равно, что он подумает, но Алексу еще с ним играть. Если у нас ничего не выйдет, это может повлиять на успех команды. Как-то сомневаюсь, что Бак продолжит с ним общаться, если узнает, что чудовищный член Алекса побывал в моей бобровой хатке.

– Вот выйдете в плей-офф, тогда и купишь.

До этого еще надо дожить. Кто знает, что успеет случиться?

– Можно?

– Ага.

– Останешься со мной в Торонто, если приедешь с родителями?

– Даже не сомневайся. – Я сдерживаю зевок.

– Хорошо. Тогда, наверное, не буду тебя задерживать. У вас уже поздно, да?

– Ага. Но полуночный секс по телефону того стоит.

– Завтра поговорим, красавица. – Его голос мягким перышком касается кожи.

– Спокойной ночи, Алекс.

– Спокойной ночи, малышка.