15. Обожаю драки в хоккее

Вайолет

Следующим вечером ко мне в гости приходит Шарлин. У меня есть план, как уговорить Сидни отвезти нас на игру в Торонто, и Шарлин – его важная часть.

Я уже достала мартини и теперь жду прихода матери. Алкоголь здесь необходим. Мама – ураган, на пути которого лучше не становиться, особенно если рядом Шарлин, которая подпитывает ее гиперактивность. Не в маму я пошла, ой не в маму.

С бокалом мартини в руках Шарлин следует за мной в спальню и наблюдает, как я роюсь в шкафчиках в поисках удобной одежды. Надо бы устроить стирку – все любимые боксеры с героями комиксов грязные. В итоге я останавливаюсь на легинсах и футболке.

– А это что? – спрашивает Шарлин.

Я оборачиваюсь с ехидным комментарием на губах, но она держит в руках бобра Уотерса. Хочется тут же его отобрать.

– Игрушка. – Я подбираю телефон с тумбочки и пролистываю сообщения, чтобы не смотреть ей в глаза.

– Это я вижу. Где ты ее взяла? – Шарлин крутит бобренка, разглядывая миниатюрную хоккейную форму.

– Алекс подарил. – Лицо горит. Я, наверное, вся красная.

– Ох, Вайолет. – Шарлин трется о него щекой. – Ты спишь с его бобриком?

Она надо мной смеется, и мне это не нравится. Как и то, что она трогает моего бобра. К подаркам от Алекса я отношусь довольно собственнически – не подпускаю никого даже к книгам. И трюфели припрятала, чтобы не делиться с мамой.

– Хочешь сказать, если бы у тебя была подушка в виде Даррена Вестингауза, ты бы на нее перед сном не дрочила?

Шарлин бросает бобра на кровать и вытирает руки о штаны.

– Фу, какая гадость.

– Да не дрочу я на бобра. Просто пример приводила, извращенка.

– А. Ладно. Слушай, а что, думаешь, есть подушки с Дарреном?

– Заказать точно можно.

Взяв бобра, я украдкой – или не очень – прижимаю его к себе, а потом укладываю обратно на кровать, глажу по голове и трогаю милые зубки.

– Рассказывай, что между вами? А то ты как под кайфом ходишь.

Я действительно не могу усидеть на месте – верный признак, что что-то задумала.

– У меня есть план… – начинаю я, но меня прерывает стук дверь.

Знакомый курьер держит в руках огромный букет красных и белых гвоздик, лилий и множества других цветов в той же расцветке. Между ними торчит канадский флаг, так что тема букета понятна. Шарлин заглядывает мне через плечо.

– Привет, Фред.

– Привет, Вайолет. Как дела? – Он нервничает. Я его понимаю. В прошлый раз я выместила свою злость на цветах, попутно ругая хоккейных шлюх обоих полов.

– Неплохо. Прости за прошлую неделю. – Забираю цветы. Шарлин едва не висит на мне, чтобы получше их рассмотреть. – Это Шарлин, моя подруга.

– Привет, – машет та.

– Привет, – машет в ответ Фред и кивает на букет: – Помирились, значит?

– Ага.

Он кивает и опускает взгляд. Странно.

– Ну, спасибо за доставку. Пока. – Я отправляю его страдать дальше.

– Прикинь, как Алекс разозлится, если узнает, что курьер цветочного в тебя влюблен?

Я ставлю букет в вазу.

– Фред в меня не влюблен.

Шарлин фыркает, но тему переводит:

– О, смотри, там что-то есть.

В центре букета лежат небольшая коробочка и открытка, которую я беру в первую очередь.

Шарлин выхватывает открытку.

– Это что? «Родной город»? «Целую»? Божечки, это еще что значит?

– Алекс позвал меня на игру в Торонто.

– И?..

– А на выходные предложил съездить в Гуэлф.

– Будь здорова. – Шарлин передает мне платочек. – Так куда вы поедете на выходные? Ты же уже согласилась?

– В Гуэлф, и нет, не согласилась.

Шарлин снова тянется за платочком.

– Я не чихаю. Он родился в Гуэлфе, засранка. Мне сначала нужно было отпроситься с работы. – Начальник не стал возражать, когда я сказала, что это поможет мне завести новые связи. В целом я даже не соврала.

– Это же обалденно. Он пригласил тебя в родной город! Значит, и с семьей тебя познакомит? Тебе нужно туда поехать, обязательно.

– Если уговорим маму поехать в Торонто, она достанет Сидни, а тот достанет билеты. У команды сейчас хорошая серия, он не откажется поддержать Бака.

– Умно, умно.

Я передаю Шарлин бокал мартини.

– Еще как, согласись?

Принимать от Алекса билет на втором свидании – это слишком. А вот если поедут родители – другое дело. Мне все еще будет неловко, но я уж переживу.

Вторая часть плана заключается в том, чтобы уговорить поехать Шарлин. На игре мне понадобится моральная поддержка. Проблема в том, что Сидни вряд ли согласится раскошелиться на билет еще для нее.

– А ты приедешь?

– Издеваешься?

– Сидни достанет билет на хоккей, и за жилье платить не придется.

Шарлин тут же лезет в телефон искать горящие рейсы.

– Я еще и с Дарреном познакомлюсь, что может быть лучше!

Мы чокаемся бокалами. Одну уговорила. Осталось убедить мать, и можно ехать.

Мы допиваем по второму бокалу, когда низкий рев «Мустанга» и танцевальная музыка возвещают о прибытии мамы. Она, разумеется, не стучится.

– А кто это к тебе приехал? Шар?

– Здравствуйте! – Шарлин отставляет шейкер в сторону, чтобы обнять мою мать.

– Чудесно выглядишь! – Мама снимает обувь и проходит на кухню. – Это у вас тут мартини? Какой? Вы же не против, если я к вам присоединюсь? У Сидни созвон через час, а я не в настроении для быстрого секса.

Сделав вид, будто не слышала последнюю фразу, я помогаю Шар с коктейлями.

– О, новый букет! – Она взмахивает руками, словно готова пуститься в пляс, и нюхает цветы. – Красивый какой! А это что? – Она подбирает коробочку со стола.

За своим рассказом я совершенно о ней забыла.

– Не знаю. – Надеюсь, ничего такого, иначе мама начнет делиться подробностями своей личной жизни.

Она передает мне коробку:

– Ну, открывай.

Я неохотно беру ее. Остается надеяться, что ее содержимое не связано с порно. Сорвав красно-белую обертку, я обнаруживаю коробочку конфет в виде кленовых листьев. Хм. Вполне пристойно. А я уже привыкла к неуместным подаркам, открыткам и письмам.

Кладу конфету в рот. Она буквально тает на языке. Господи, просто божественно. Как… кленовый сахар. О-о-очень вкусно. Я издаю довольный стон. Конфеты такие прекрасные, что делиться ими совсем не хочется, но неловко стонать от удовольствия, пока на меня смотрят.

– Хотите? – скрепя сердце спрашиваю я с полным ртом тающего кленового сахара.

Они издают точно такие же звуки. Теперь понятно, чего они пялились. Ощущение такое, будто они на грани оргазма.

– Они только в Канаде продаются? – спрашивает Шарлин, косясь на меня. – Я бы только ради них туда съездила. – Она берет еще одну конфетку.

Мастер манипуляций, блин.

– Не знаю. – Мама тоже тянется за конфетой.

Коробка маленькая. Я не хочу раздавать ее всю, особенно если конфеты действительно продаются только в Канаде, королевстве кленовых деревьев. Ну, всегда можно попросить Алекса. Зная его, он пришлет мне годовой запас. Впрочем, не жалуюсь.

– Спроси Алекса? – Она тянется за третьей.

– Эй. – Я хлопаю ее по руке и прижимаю полупустую коробку к груди.

– У них следующая игра не в Торонто, кстати? – делает идеальную подводку Шарлин.

– О! – Мама восторженно подскакивает. Намек понят. – Поехали! Сможешь отпроситься на пятницу, Вайолет? Сидни точно согласится. Он только рад возможности поддержать Бака!

Поразительно, насколько все просто. Я думала, что нам с Шарлин минут десять придется ее к этому подводить. А всего-то и понадобился один вопрос. Спасибо конфетам.

– А ты как, Шарлин? Не хочешь с нами в Канаду? Может, найдем тебе красавчика хоккеиста! Тебе понравится! – Мама хлопает в ладоши и прыгает на месте. – Я всего раз была в Канаде. Надо будет накупить побольше кленовых конфет.

Достав телефон, она тут же начинает написывать Сидни. В мессенджерах она общается просто ужасно – сокращает те слова, которые сокращать бы не стоило.

Телефон пищит.

– Поговорю с Сидни и напишу! – Осушив бокал мартини, мама натягивает обувь и исчезает в дверях.

Двадцать минут спустя от нее приходит подтверждение, что да, мы едем в Торонто. Подозреваю, я знаю, как ей так быстро удалось его уговорить.

* * *

Мама убеждена, что будет веселее не говорить Алексу о приезде. Шарлин не в восторге от плана, но я люблю сюрпризы – если, конечно, они хорошие. Несмотря на неуверенность, Шарлин помогает мне придумать липовую отговорку: якобы в пятницу у меня встреча, а в понедельник утром – презентация, к которой нужно готовиться. Я сообщаю «плохие новости» Алексу. Он расстраивается так, что отказывается даже от секса по телефону. Я начинаю жалеть, что скрыла от него правду, потому что секса-то хочется. Надеюсь, сюрприз себя оправдает.

Готовиться к выходным – тяжелый труд, особенно когда тебя ждет много секса с горячим хоккеистом. Мы с Шарлин и моей грудью выбираемся в бутик «Викториас Сикрет». Я покупаю три комплекта кружевного белья – обязательно с красными вставками. Секси-трусики – это, конечно, хорошо, но заодно я заезжаю в супермаркет и трачусь на пачку трусов с забавными рисунками, потому что Алексу они на мне явно нравятся.

Четверг тянется до бесконечности долго. У меня куча встреч, у Алекса тренировки, так что только утром нам удается немного поговорить.

На этот раз я собралась накануне, так что наши с Шарлин сумки уже лежат в багажнике внедорожника Сидни. В конце рабочего дня подруга быстро забегает в туалет для персонала переодеться, поскольку нас забирают прямо с работы, а когда появляется, складывается впечатление, что мы едем не в аэропорт, а в ночной клуб.

– Не переборщила? – Она поправляет юбку из кожзама.

– На съемки клипа летишь? Если да, тогда самое то.

Продемонстрировав мне средний палец, Шарлин направляется к лифту.

– Я шикарна.

Мама в восторге от ее наряда. Неудивительно.

Летим мы, как всегда, первым классом. Шарлин раньше не летала с «буржуями».

– Как много места! Ноги вытянуть можно! И алкоголь бесплатный, обалдеть! – Она потирает кожаные подлокотники.

Мы взлетаем, и я заказываю шоты – хочу успокоиться, а в итоге алкоголь просто развязывает нам языки.

Шарлин лопочет об игре и о том, как она планирует познакомиться с Дарреном. Я плохая подруга, потому что едва ее слушаю. Слишком волнуюсь о том, что будет на выходных. Помимо секса.

– Что думаешь?

– Отличный план, – решительно киваю я, делая вид, будто все это время слушала.

– Ты уверена, что выпрыгнуть на лед посреди игры и отсосать Даррену на глазах многотысячной толпы – это отличный план?

Я сдерживаю смешок.

– Ладно, не очень. Пожалуй, так делать не стоит.

– Вайолет, ну помоги.

– Просто будь собой. Только если уйдете сосаться, не говори ему, что любишь его и его член. Как минимум не в первый раз.

– Ты сказала Алексу, что любишь его, при первой же встрече? – Шарлин смотрит на меня недоверчиво и с обидой – видимо, потому, что раньше я об этом не упоминала.

– Нет. Я его даже не знала. А вот когда кончала, призналась в любви его мужскому достоинству.

– Да ну нет.

– Да ну да. – А ведь клялась и божилась, что унесу эту тайну с собой в могилу.

– Ого. Видимо, он реально огромный.

С переднего сиденья высовывается мамина голова.

– О чем говорим?

– Ни о чем.

– Об Алексе, – одновременно отвечает Шарлин.

– Интересные о нем ходят слухи, но эта-то ничего не расскажет, – кивает мама в мою сторону.

– Оказывается, правду говорят, – отвечает Шарлин. То, что это моя личная жизнь, ее не волнует.

– Шар! – Я шлепаю ее по руке.

– Что?

– Помню, как странно ты ходила после свидания, – говорит мама.

– Я не собираюсь с тобой это обсуждать, и уж тем более не в самолете.

– Ладно, ладно. Мы с Шарлин потом поболтаем. – Подмигнув, она отворачивается. Говорит что-то Сидни, и они хихикают. Вот бы она не разбазаривала ему все секреты.

По прилете мы отправляемся прямо на арену. Центр Торонто мало чем отличается от Чикаго – сплошные небоскребы и жуткие пробки. Сама не знаю, чего ожидала. Увидеть эльфов, как на Северном полюсе, не иначе, хотя от границы США до Торонто всего час езды. Помимо чудовищного члена, Алекс ничем не отличается от обычных людей. Если в Канаде все мужчины такие, я понимаю, почему люди готовы терпеть здесь морозы.

Места мы занимаем буквально за пару минут до начала игры. Наряды – вернее, их отсутствие – некоторых хоккейных шлюшек поражают Шарлин до глубины души. По сравнению с ними ее кожаная юбка смотрится вполне скромно.

– Может, и мне надо было так одеться? – Она смотрит на какую-то девушку. Помимо форменной футболки с фамилией Алекса на спине, на ней надеты только трехметровые каблучищи.

– Нет. Ни в коем случае. Застудишь себе все внизу, и оно отвалится. И что тогда делать Даррену?

Мы замолкаем, когда на лед выходят «Чикаго». Даже в массивной свободной форме Алекс смотрится просто шикарно. Поскорее бы добраться до него после игры. Ух, как я облапаю его прекрасную задницу, и плевать на реакцию Бака. Мы уже две недели не виделись; мой бобрик соскучился по чьему-то стволу.

Под конец первого периода «Чикаго» выходят вперед, но Алекс ведет себя как-то странно. Он злится. Это видно по тому, как агрессивно он ведет себя с командой соперника, как стискивает зубы в раздражении. Когда его удаляют, он то и дело подскакивает, внимательно следит за игрой, поджав губы. Орет на торонтского форварда, когда тот сбивает с ног кого-то из защиты. Словно специально нарывается на драку.

Бак играет так, словно он хозяин катка. Во втором периоде отражает четыре шайбы, отвоевывая лидерство «Чикаго». А в конце Даррен забивает еще один гол, обеспечивая команде отрыв в два очка.

В начале третьего периода на лед выходит Алекс. Стоит прозвучать свистку, он резко вскидывает голову. Шайба в игре, но Алекс уже стаскивает перчатки. Центровой «Торонто» не успевает даже понять, что происходит, как одной рукой Алекс хватает его за щиток, а второй бьет в живот.

Он падает, а Алекс наваливается на него сверху и тянет за шлем. Сорвав, отбрасывает в сторону и начинает бить центрового прямо по лицу. Тот отбивается, но бесполезно – Алекс просто… херачит его как безумный.

Наконец судьи приходят в себя и торопливо их разнимают. Противник Алекса весь в крови. Сама не знаю почему, но насилие внезапно возбуждает.

– Что они делают? – спрашиваю я, наблюдая, как судьи уводят разъяренного Алекса.

Сидни косится на меня:

– Его удалили со льда, Вайолет. Насовсем. Он только что человека избил.

Избил, да, но что теперь? Алекс неловко косолапит по коридору в коньках и исчезает из виду. Он – сама ярость, и кто-то должен его успокоить. Надеюсь, что я.

– Отойду в туалет, скоро вернусь.

Я пробираюсь через трибуны к раздевалке, хотя понимаю, что охрана меня не пропустит. Но запас везения на сегодня еще не исчерпан, потому что охранники треплются с парочкой шлюшек и не замечают, как я проскальзываю мимо.

До меня доносится глухой стук, после которого следует ругань. Это Алекс. Я заглядываю за угол.

Его форма валяется на полу вместе с защитой и большей частью экипировки. На нем только трусы, подчеркивающие объемы – такое ощущение, что с нашей встречи его член вырос. Видимо, две недели разлуки хорошо повлияли на мое воображение.

Его мышцы напряжены, зубы плотно сжаты, ноздри раздуты от гнева. Алекс швыряет коньки через всю раздевалку. Врезавшись в хлипкую стену, они оставляют в гипсокартоне дыру.

Трусики мокнут от нервов. Мысль у меня одна: злой, горячий секс в раздевалке.

– Алекс.

Его глаза пылают гневом. Грудь вздымается и опадает с каждым тяжелым вдохом. Он ведет плечами, скользя по мне голодным, диким взглядом.

Господи. Боже. Мой. Он жуткий и горячий одновременно. Как Халк, только сексуальный, а не зеленый.

Сейчас у меня будет секс в раздевалке.

Ой да я.