20. Семейство Уотерсов – опасные люди

Вайолет

Как бы мне ни хотелось сказать, что остаток выходных мы с Алексом проводим, кувыркаясь в кровати, это не совсем так. В пятницу утром мы съезжаем из отеля и едем в квартиру, где ночевали его родители.

Она огромная, с двумя спальнями, и расположена на верхнем этаже высотки с видом на гавань Торонто. Обстановка здесь лаконичная, а из главной спальни открывается потрясающий вид на город и башню Си-Эн Тауэр.

На обеденном столе лежит записка от его матери: она благодарит Алекса за то, что тот позволил им здесь остановиться. Алекс проводит мне небольшую экскурсию, попутно отписываясь сестре и выискивая следы ее присутствия. К счастью, в этот раз она отвечает мгновенно. Оказывается, Санни уже дома, в Гуэлфе. Еще она очень любит эмодзи: их в сообщении больше, чем слов. Это радует, потому что теперь Алекс может расслабиться и посвятить свое внимание мне.

Большую часть пятницы мы проводим, скрываясь от камер в магазинчиках на Куин-стрит. Каждый раз, стоит мне восхититься какой-нибудь безделушкой, Алекс тут же ее покупает. Очаровательно, пусть и излишне. Я даже не могу отказаться – он сразу делает вид, что обиделся.

Вечером в качестве благодарности я хожу по квартире голой. В основном, конечно, лежу, но жаловаться точно не собираюсь.

* * *

В субботу утром мы идем в душ, занимаемся сексом, собираемся и уходим. Мама Алекса позвала нас обедать, и он не смог отказать. Чемоданы Алекс складывает в багажник спортивного внедорожника. Машины он обожает. В Торонто у него их две: «Мерседес» на лето и внедорожник на зиму.

Предстоящий обед нервирует. Непринужденные беседы с родителями у них дома – далеко не то же самое, что короткий разговор в шумном баре.

Какое-то время мы едем молча. Я рассеянно смотрю в окно, толком не обращая внимания на пейзажи, пока Алекс не сворачивает на грунтовку, исчезающую в лесу.

– Это что?

– Дорога через лес.

– И мы по ней поедем? – Алекс не глупый, должен понимать, что его машина здесь не проедет. Внедорожник-то внедорожником, но дорога в снегу, и застрять в ней – раз плюнуть. К тому же нас ждут его родители.

– Нет. – Остановившись, Алекс отстегивает ремень, а потом наклоняется и целует меня. Захотелось пососаться в лесу? О, я с удовольствием. – Что-то случилось?

– Да ничего.

– Врушка. – Он целует меня в шею так, что хочется срочно раздеться.

Закрыв глаза, я долго думаю, стоит ли рассказывать правду.

– Просто нервничаю.

– Из-за чего?

Алекс отстраняется. Взгляд у него серьезный и очень горячий. С другой стороны, это же я – для меня любой его взгляд горячий.

– Твоя мама меня, кажется, ненавидит. Вдруг я брякну что-нибудь перед твоей семьей? Мы не так давно встречаемся, ты даже не представляешь, какие дурости лезут мне в голову в таких ситуациях. Самой иногда стыдно – нет, не иногда, постоянно. С друзьями-то ладно, но уж точно не с родителями моего успешного, умного, поразительно горячего и очень-очень одаренного природой парня.

– Они тобой проникнутся, как только узнают поближе. – Алекс целует тыльную сторону моей ладони. – Папа с сестрой вообще не парятся. Мама, конечно, вредная, но она тебя не съест.

– А вдруг я случайно проговорюсь про твой член? Вдруг они сварят сардельки, а я начну сравнивать их размеры с твоей волшебной палочкой?

Вопросы, может, и идиотские, но когда я нервничаю – обязательно брякну что-то такое.

– Как-как ты назвала мой член, «волшебной палочкой»? – ухмыляется он.

– Суть не в этом!

– Не волнуйся ты так, малышка. Все будет хорошо.

Я действительно успокаиваюсь. Его голос, прикосновения, красивые глаза – все это завораживает, как и мягкие поцелуи.

Жар, вспыхнувший между нами, приводит к тому, что следующие пятнадцать минут мы просто целуемся. Этого достаточно, чтобы хорошенько возбудиться, но теперь мы опаздываем. Воздух между нами буквально потрескивает. Я бы помогла Алексу с разрядкой, но не хочу страдать одна.

Гуэлф больше похож на небольшой городок, чем на мегаполис вроде Чикаго. В старинном центре полно кафешек и магазинов, перемежающихся с барами и пабами, рассчитанными на толпы студентов. Несмотря на холодное зимнее утро, улицы кишат людьми, причем молодежи не меньше стариков. Свернув с главного проспекта, мы подъезжаем к большому старому кирпичному дому.

– Готова? – Алекс сжимает мою ладонь.

– Наверное.

На выходе из машины он поправляет штаны. У него стоит, и это заметно. Надеюсь, морозный воздух поможет. Единственное, что может перещеголять мои комментарии по поводу его члена, – это буквальный стояк.

У дверей нас встречает Дейзи. Ее прическа приводит в ужас. Ощущение такое, будто ей на голову стошнило восьмидесятые, а за ночь выросло еще больше волос. Одета она в том же стиле. И хотя я понимаю, что обесцвеченные джинсы сейчас в моде – за что, господи, – ее штаны выглядят так, будто Дейзи нашла их на чердаке, где они валялись со времен ее молодости. Я принюхиваюсь, но нафталином не пахнет. Осталось понять, как ее не линчевала полиция моды.

– Алекс!

Они обнимаются. Алекс явно старается держаться подальше от ее волос.

– Вайолет, как я рада, что ты приехала. – Меня Дейзи тоже обнимает. Все так же вяло, без единой капли восторга.

Волосы у нее каменные, и я боюсь запутаться в них, как мошкара в паутине. Не подумав, говорю, так и не отстранившись:

– Спасибо за приглашение, – и в рот мне лезут залаченные волосы. Какая же гадость! Хочется поскорее их выплюнуть, но вместо этого приходится сглотнуть, отчего вкус становится только ярче.

– Алекс, ты занеси чемоданы, а Вайолет пока поможет на кухне.

Тот замирает, натянуто улыбаясь. Нервно проводит ладонью по волосам.

– Я уже забронировал номер…

– В отеле? Зачем? – Она переводит взгляд между нами, расчетливо улыбаясь. Мама Алекса – та еще стерва.

– Вайолет в Гуэлфе впервые…

– Вот и оставайтесь у нас. Бронь можно отменить. – Дейзи подхватывает меня под руку и тащит на кухню. – Я и так своего мальчика практически не вижу, а Вайолет с тобой на все выходные, уж на одну ночь поделится. Так что заноси вещи, мой хороший.

Я в панике оглядываюсь на Алекса. Тот хмурится, поджав губы. Вижу, он тоже не в восторге. Обед с родителями – это одно, ночевка – совсем другое.

– Как же я рада, что Алекс выкроил время к нам заглянуть. А то вечно он занят.

Я неловко останавливаюсь посреди кухни, не понимая, садиться мне или не стоит.

– Он много путешествует.

Дейзи, вооружившись невиданных размеров ножом, отрезает верхушку от ананаса.

– Мгм. Из-за этого и отношения построить сложнее.

Очень надеюсь, что меня не будут шпынять все время, что я здесь нахожусь. Иначе не выдержу и точно сболтну то, о чем потом пожалею.

Дейзи тут же находит мне занятие – к счастью, несложное, потому что готовить я не умею. Пока я срезаю клубничные хвостики, Дейзи наливает «Мимозу». Самое то, чтобы побороть тревогу и застрявший во рту привкус лака для волос.

Она передает мне бокал, и в этот момент на кухню заходят Алекс с отцом. Робби одет в клетчатые пижамные штаны и футболку группы Grateful Dead.

– Робби! У нас гости! Оденься! – Дейзи упирает руки в бока. – Опять ты со своими исследованиями?

Я перевожу взгляд с улыбающегося Алекса на его улыбающегося отца, а затем на мать – вот она-то не улыбается. Присматриваюсь к Робби. Глаза у него краснющие. Хм…

– Это лечебная партия. Способствует улучшению аппетита.

Мне все стало ясно. Забравшись рукой под футболку, Робби лениво почесывает живот. У него пресс. Я отвожу глаза; не хочу пялиться на отца Алекса.

– Как дела, Вайолет? – Робби присаживается, прихватив горсть очищенной клубники.

– Хорошо. А у вас?

– Выражаясь научным языком, славно.

За всю свою жизнь я всего пару раз знакомилась с родителями парней, но такого странного приема мне еще не оказывали.

Алекс с отцом что-то обсуждают, а я нарезаю фрукты. Большинство, правда, отправляются не на тарелку, а прямиком Робби в рот. Я бы сказала, что аппетит у него отменный.

Все это время я так старалась не сказать ничего лишнего, что толком не осмотрелась. Внутри дом Уотерсов выглядит так, будто богемный цыган подрался с южной красавицей. Повсюду какие-то рюши и отголоски семидесятых. Не представляю, как такой спокойный человек, как Робби, выдерживает такой безумный хламежник.

Я размышляю об этом, попивая «Мимозу», и тут на кухне появляется сестра Алекса. «Мимоза» сразу же попадает не в то горло, потому что следом за ней входит Бак. Ох, что сейчас будет.

Алекс их не замечает, поэтому я, как самый разумный человек на планете, хватаю его за руку и притягиваю к себе. Однако моему плану – наброситься на него и отвлечь своим телом – мешает присутствие его родителей. В итоге я просто пялюсь на него, поглаживая по ладони, а Алекс с удивлением смотрит в ответ.

От меня его отвлекает Санни:

– Алекс! Ты уже приехал!

Он оборачивается. И, судя по силе, с которой сжимаются его пальцы, он не рад тому, что видит.

– Какого хрена?! – Его родители – да и я – вздрагивают от громогласного рыка.

– Алекс! Не кричи так, мы дома, – говорит Дейзи.

– Алекс, – мягко окликаю я, но он лишь сильнее сжимает мою ладонь. Такими темпами он ее сломает, а мне нужны пальцы – не только для работы, но и для других важных дел. Например, дрочки.

Увы, его внимание сосредоточено не на руке в его хватке, а на Баке, который лыбится во весь рот рядом с его сестрой. Ну, хоть не обнимает.

– Здорово, мужик. Как оно? – спрашивает Бак как ни в чем не бывало.

Я дергаю Алекса за рукав свободной рукой.

– Что ты здесь забыл? – спрашивает тот очень спокойно.

Пальцы начинают отниматься. Наклонившись, кусаю Алекса за руку.

– Ай!

Тактика действенная – он меня отпускает.

Оборачивается, очень злой. Даже зная, каким агрессивным он бывает на льду и каким доминантным в постели, я его не боюсь. К тому же здесь Бак и семья Алекса – он меня и пальцем не тронет.

Алекс трет руку.

– Чего кусаешься?

– Ты мне чуть руку не раздробил, а слова не слышал.

Он касается моей ладони губами.

– Твою ж мать, малышка, прости.

– Алекс, следи за языком.

– Прости, мам. – Алекс в ярости косится на сестру и кивает на Бака: – Не хочешь объяснить?

Санни оглядывает Бака с ног до головы:

– А что объяснять?

– Как ты себя ведешь? – спрашивает Дейзи, но кто бы ее послушал.

Санни отбрасывает волосы за спину. На ней радужная футболка и легкая юбка в пол. Совсем не типаж Бака. Он предпочитает полуголых давалок. И все же он здесь, с Санни, которая на давалку совсем не похожа.

Алекс переключается с искренне недоумевающей сестры на Бака:

– Тебя кто сюда звал?

– Я, – отвечает сестра.

– Зачем? – Алекс сжимает руки в кулаки.

– Эм, потому что он мне нравится. – На этом она замолкает, но я-то вижу, как она накручивает волосы на палец и опускает взгляд в пол. Бак поймал ее в свои волосатые сети.

– Он тебе нравится? – Голос Алекса взлетает вместе с бровями. – Да он же конченый!

Мне хочется возразить: сказать, что Бак, конечно, шлюхан, но парень хороший. Вот только если бы Санни была моей сестрой, я бы кастрировала Бака на месте, лишь бы он не запихнул в нее член. Увы, судя по тому, как Санни на него смотрит и как Бак улыбается ей в ответ, спасать ее поздно. Надо бы отвести ее к гинекологу.

Санни упирает руку в бок.

– Чья бы корова мычала, у самого соринка в глазу!

Судя по построению фразы, по интеллекту они с Баком на равных.

Зато Дейзи дочь прекрасно понимает и бросается на защиту несуществующего достоинства Алекса:

– Не смей говорить такие вещи о брате!

То ли она отрицает действительность, то ли просто не замечает ее за материнской любовью. Алекс, может, и не увивается за каждой юбкой, но невинным мальчиком его назвать сложно.

Я оглядываю собравшихся. Разница реакций просто смешная. Санни бесится, Дейзи вот-вот заплачет, Бак пялится Санни на грудь – вообще не одупляет, что происходит, – а Робби тайком уминает фрукты, иногда поглядывая на остальных. Вот он мне нравится.

– Видел, что про тебя сегодня писали? Я вот видела! – говорит Санни.

– Где? – спрашивает Алекс.

– В журнале. Целую статью ситуации в раздевалке посвятили.

– Погоди, что? – Бак резко напрягается. Мы с Алексом тоже.

– Я, конечно, не верю всему, что там говорят. Но даже если так, вы все равно лучше за собой следите!

– А какие журналы ты читаешь? – уточняет Бак с каменным лицом.

Все ясно: он боится, что Санни узнает о его похождениях. Это волнует его куда больше назревающей ссоры с Алексом; позабыв о нем, Бак что-то тихо бормочет его сестре.

Мы с Алексом переглядываемся. Вопрос у нас один: что именно она видела и стоит ли мне волноваться.

Я не в курсе, что творится между Баком и Санни, но стоит признать, что ладят они хорошо, пусть и от великого ума не страдают. Бак вообще поразительно вежлив.

Обед проходит за неловкими разговорами – в том числе потому, что нас беспокоит совсем другое. Болтает в основном Робби. Для такого расслабленного он поразительно красноречив. Алекс упоминает, что хочет сводить меня в университетский городок, и Робби пускается в витиеватые разглагольствования о том, как ходил на пары, посвященные женщинам в литературе.

Похлопывает Дейзи по руке.

– Там я и встретил свою Дейзи. Она была самой умной и самой красивой девушкой на всем курсе. Разумеется, я просто обязан был пригласить ее на свидание.

– Врешь ты все. Я завалила предмет, а на свидание ты меня позвал, потому что никто больше не соглашался с тобой встречаться, – отвечает Дейзи.

– И потому, что ты была самой красивой девушкой на всем курсе. – Он целует ее в щеку, умудрившись избежать полного рта жестких волос. Поразительно.

– А вы? Где вы познакомились? – обращается ко мне Дейзи.

– На вечеринке после игры.

– О?

– Мы с родителями ходили поддержать Бака.

Дейзи улыбается той же расчетливой улыбкой, что и раньше.

– Как замечательно. Санни тоже приходит поболеть, когда может, но она сейчас занята учебой. А ты? Работаешь, учишься?

– Работаю бухгалтером.

– Правда? А такая молоденькая. – Дейзи складывает руки под подбородком. Меня нервирует злобный блеск ее глаз.

– Я выпустилась в прошлом году и сразу пошла работать. У меня диплом по финансовому учету.

– И чем конкретно ты занимаешься?

– Ви следит за моими счетами. – Бак запихивает в рот колбаску.

– Значит, ты работаешь со счетами спортсменов?

– В основном да. Но я младший бухгалтер, так что Бак мой единственный крупный клиент.

Дейзи склоняет залакированную голову набок. Такая пытливость пугает.

– Значит, неплохо представляешь, сколько эти мальчики зарабатывают.

– Мам, – напряженно говорит Алекс.

– Что? Мне просто любопытно. Ты давно нас ни с кем не знакомил. – Дейзи одаривает его ангельской улыбкой и переводит взгляд на меня. – Интересная у тебя работа. Очень ответственная, наверное?

Я энергично киваю:

– Ага! Люблю работать с цифрами.

Больше Дейзи про работу не спрашивает. Ее явная неприязнь ко мне так напрягает, что кусок в горло не лезет. Я все равно запихиваю в себя еду, чтобы не оскорбить ее еще больше. Алекс тоже молчит, только иногда бурчит что-то в сторону Бака и Санни. Те даже не замечают – небось трогают друг друга под столом ногами.

После обеда Алекс переносит вещи в спальню и проводит мне небольшую экскурсию.

– Прости, что так получилось, – извиняется он, стоит нам отойти подальше. – Я правда думал, что мы пообедаем и уйдем. Хотел от ужина отвертеться.

– Родители по тебе соскучились. Могу их понять. – И все равно я бы предпочла остаться в отеле и спокойно провести там ночь.

Поднявшись по узкой лестнице на третий этаж, мы оказываемся у него в спальне. Комната потрясная – для восемнадцатилетнего парня. Похоже, родители Алекса оставили все так, как было до его переезда. Потолок здесь высокий и покатый, на стенах с противоположных концов – большие окна. Повсюду развешана хоккейная атрибутика, а над кроватью гордо красуются плакаты с женщинами в купальниках из спортивных журналов.

Бросив сумку на пол рядом с двуспальной кроватью, Алекс вытаскивает ноутбук.

– А это зачем?

– Хочу найти статью, о которой говорила Санни. – Какое-то время он остервенело щелкает мышкой, а потом хмурится.

Я присаживаюсь рядом. Драка в статье практически не упоминается – куда больше журналиста интересовали события в раздевалке. Ничего конкретного нет – только слухи и пара размытых фоток, на которых мы с Алексом выходим с арены и садимся в автобус. Моего лица нигде нет.

Выдохнув с облегчением, он гладит меня по затылку.

– Тебя не видно.

– Вот и хорошо. Так, а фотографии Бака с Санни есть?

Оказывается, что их миллион.

– А вот это плохо. Надеюсь, Бак следил за руками.

Лично мне кажется, что фотки весьма безобидные. До наших с Алексом публичных поцелуев им далеко.

– Уж не знаю, утешит это тебя или нет, но раньше Бак не торопился встречаться с родителями.

– Да он просто мне мстит.

– Или они искренне друг другу понравились.

– Если он обидит Санни, я его убью.

– Без вопросов. Я помогу. – Очень надеюсь, что делать этого нам не придется. Я не хочу портить нам день, а потому решаю перевести тему. Честно говоря, на месте Алекса я чувствовала бы то же самое. – Не хочешь погулять? Ты обещал показать мне Гуэлф. Хочу посмотреть, где хоббиты зимуют.

Мы едем в Гуэлфский университет, где хоббиты отсутствуют. Кампус, раскинувшийся на несколько квадратных километров, поражает сочетанием старинной архитектуры и современного дизайна. Алекс даже показывает мне каток, где он раньше играл. Именно там его позвали в НХЛ. Мне сложно представить, каково это – сразу после школы попасть на работу, где тебе платят миллионы за то, что ты катаешься на привязанных к ногам лезвиях.

Каждый раз, натыкаясь на старых знакомых – коих немало, – Алекс представляет меня как свою девушку. Это приятно. Никто его не фотографирует и не просит автографы. Для них он просто обычный парень. Не то что для толпы, поджидающей после игр. Особенно вспоминая, что было у раздевалки.

– Не против вечером встретиться с моими друзьями? Я бы хотел вас познакомить, – говорит Алекс, когда мы садимся в машину.

– Конечно, давай. – А вот это внезапно. Знакомство с семьей – дело серьезное, но именно с друзьями потом общаться всю жизнь.

После прогулки мы едем к его родителям, чтобы подготовиться к вечеру. Алекс отказывается говорить, куда именно мы пойдем, – только то, что сильно наряжаться не надо и поужинаем мы на месте. Я бы предпочла, чтобы он сказал прямо. Не люблю такие сюрпризы.

Ничего, я знаю, что с этим делать. Я не против пощеголять полуголой, чтобы добиться желаемого. Отлучившись в ванную, я раздеваюсь до трусов и майки, а когда выхожу – Алекс сидит в маленьком компьютерном кресле и болтает с кем-то по телефону через беспроводные наушники. Ох, как я потом буду над ним смеяться.

– Реклама? Как-то не вовремя. – Он беспокойно постукивает пальцами по столу. – Да, да, знаю. Ты бы слышал, какую херню он нес… Ладно. Понял. Буду держать себя в руках.

Алекс разминает шею. Он явно недоволен своим собеседником.

– Это только слухи. Фотографий со вчера нет. Мы были вдвоем… – Он проворачивается на стуле. – Слышать и видеть – разные вещи. Просто пришли мне вопросы по почте и скажи, что на них отвечать. – Он молчит. – С чего бы мне о ней рассказывать? Все вроде бы очевидно? Что? Это еще зачем? – Алекс щелкает мышью, открывая вложение. На ней та самая фотография с парковки, где не видно моего лица. – И что дальше? Как это повлияет на предложения? – Снова воцаряется долгая пауза. – И что эти две недели сделают?

Они обсуждают мое влияние на потенциальные предложения рекламодателей. Что напрягает, особенно учитывая волнение Алекса.

– Как-то нечестно выходит. Мог бы заранее предупредить, и проблем бы не было. Я же ничего не скрывал. Да твою ж… Нет. Да. Понял я, понял. – Он проводит рукой по волосам. – Я понимаю, что это хорошая реклама, но… да. Деньги-то не проблема… Блин, ну и что мне сказать…

План уже не кажется мне таким гениальным, поэтому я делаю шаг в сторону ванной. Пол под ногами скрипит, и Алекс оборачивается.

– Мне не… – У него отвисает челюсть. – Так, я пошел. В понедельник поговорим.

Он бросает наушники на стол, но промахивается, и они падают на пол.

– Кто звонил? – спрашиваю я, теребя край майки.

– Агент мой, Дик. – Его взгляд спускается с груди на талию.

– Головомойку тебе устроил?

Алекс пожимает плечами:

– Ничего, переживет.

Мне слабо верится, что его это совсем не волнует.

– Ты расстроен.

– Да ну, просто меня это бесит. Как приеду в Чикаго, придется давать интервью.

– Из-за драки или раздевалки?

– Все вместе. Но ты не волнуйся. – Его пальцы впиваются в подлокотники. – Кстати, отныне это мои любимые трусики.

– Чисто технически не трусики, а боксеры. – Я провожу пальцем по очертаниям Халка. Его мультяшное тело расположено так, будто он пробивает себе путь наружу.

– Если честно, вообще насрать. На тебе они – радость извращенца.

Алекс пальцем показывает мне повернуться и тяжело выдыхает, ругаясь себе под нос. Я, обернувшись кругом, кошачьим шагом подбираюсь к нему. А когда подхожу достаточно близко, он скользит ладонями по моим ногам и сжимает пальцы на бедрах. Все еще не сводит взгляда с трусов.

– Еще и отверстие есть. – Я трогаю ткань пальцами. – Очень удобно.

– Еще как. – Алекс отводит мою руку и запускает ладонь в кармашек, вырывая из меня тонкий стон. Вторая его ладонь пробирается под резинку со стороны спины.

Погладив бобрика по носу, он входит в меня двумя пальцами. Тут же задевает точку, от которой по телу проносится миллион оттенков чистейшей эйфории. Но стон замирает в горле, когда дверь в комнату резко распахивается.

На пороге стоит Дейзи с фоторамкой в руках.

Я смотрю на Алекса, в глазах которого читается откровенный нескрываемый ужас.

– Кажется, ты забыл запереть дверь.

Вот именно поэтому лучше было остановиться в отеле.