21. Я сейчас чокнусь

Алекс

– Господи! – Мама закрывается моей унизительной фотографией, словно щитом.

– Мама!

Отступив, она нашаривает дверь и с грохотом ее закрывает.

– Ну да, мало она меня ненавидит, – говорит Вайолет, пятнисто краснея.

– Она тебя не ненавидит. – Я глажу ее по клитору, отвлекая. – Прости, пожалуйста.

Вайолет отталкивает мою руку. Учитывая обстоятельства, ее нежелание отправляться на квест по поиску оргазма вполне объяснимо.

– Если хочешь, давай уедем в гостиницу. Я позвоню.

– Не надо. Не хочу, чтобы твоя мама обиделась на меня еще больше. – Она хватает с пола сумку с вещами. – Пойду собираться.

Вайолет скрывается в ванной, защелкнув за собой дверь. Я, запрокинув голову, провожу рукой по лицу. Той же самой, что только что была в трусах Вайолет. Черт, эти трусы. Ну почему они такие горячие? Ума не приложу, господи. Член стоит колом, и что с ним делать – хрен его знает.

Сегодня не день, а какая-то сраная катастрофа. Сначала Бак заявился на обед вместе с сестрой – и черт знает, куда они теперь подевались. Потом позвонил агент, вынес мозг насчет раздевалки и сказал сбавить с Вайолет обороты, пока не выйдет рейтинг холостяков. А тут еще и моя мать застукала меня с рукой у нее в трусах. Можно мне хоть минуту покоя?

Пока Вайолет прячется в ванной – а именно это она и делает, – я решаю, что пришел момент поговорить с матерью. Она на кухне, напевает себе под нос как ни в чем не бывало.

Прислонившись к косяку, я скрещиваю на груди руки.

– Ну и что это было?

Она наигранно вздрагивает от неожиданности.

– Ой, Алекс! Я тебя не заметила.

Ага, как же. Она меня не обманет. Я знаю этот голос – точно таким же она говорила, что мы пойдем покупать инвентарь для хоккея, а вместо этого мы шли выбирать блестящие костюмы для соревнований по фигурному катанию.

– Я жду извинений.

– За что?

– Хватит делать вид, что не понимаешь.

– А, ты… из-за этого. – Мама взмахивает рукой в сторону потолка. – Прости, малыш. Я просто смотрела фотографии и нашла мою любимую. С соревнований, помнишь? Тебя почти взяли на Олимпиаду.

Она выжидающе смотрит; я прекрасно все помню. Когда я не делал тройные сальховы, то гонял по льду шайбу. Жутко уставал. Сил не находилось даже на хобби.

Я сверлю ее взглядом.

Мама неловко отводит глаза.

– Я просто хотела показать ее вам с Вайолет. Ну, не постучала, признаю.

– А надо было!

Она бросает полотенце на стол.

– Не смей так разговаривать с матерью! Я же не знала, что твоя подружка будет расхаживать без одежды!

Намек понятен: она явно считает, что Вайолет мной пользуется. Не понимаю, с чего она это взяла. Мама в целом отказывается выпускать меня из-под юбки, будто я какой-то школьник, а не взрослый мужчина, который сам способен решать, что делать со своей жизнью.

Я бы и в школе водил к себе девушек, да только постоянно занимался или хоккеем, или сраным фигурным катанием. Ну, и был тем еще ботаном, но об этом лучше не думать. А потом я попал в НХЛ, едва мне исполнилось восемнадцать, и тогда-то я понял, что упускал.

Я вскидываю руку:

– Даже не начинай.

Мать, разумеется, не слышит. У нее два мнения: ее и неправильное.

– Что? Я твоя мать. Я лучше знаю. Ее отец отбирает профессиональных спортсменов, Алекс! Ей прекрасно известно, сколько ты зарабатываешь. Наверняка она привыкла к определенному образу жизни, а ты вполне можешь его обеспечить. – Мама хлопает по журналу, лежащему на столе. На страницах – наш с Вайолет первый поцелуй. – Я не хочу, чтобы моего ребенка развращала какая-то шлюха.

Журнал ей, видимо, дала Санни, потому что мама бы его не купила. Подойдя к столу, хлопаю рукой по фотографии.

– Давай-ка кое-что проясним. Мне двадцать пять. Развращать меня уже поздно. Все прекрасно знают, сколько я получаю. Это, блин, вообще никакая не тайна.

Она открывает рот, но я вскидываю руку.

– Нет уж, я не закончил. Вайолет не шлюха, и ей не нужны мои деньги.

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю, и все. Точка. Знаешь, почему я не привожу домой девушек? Да потому, что ты вот так к ним относишься! – Мама смотрит на меня огромными глазами. Я никогда еще не обращался к ней так откровенно. – Больше я этого не потерплю. Мне нравится Вайолет, и я не хочу ее потерять. Продолжишь так себя вести, и я больше не приеду.

Мама опускает взгляд, скрывая обиду. А потом снова вскидывает, но уже с гневом.

– Ты до этого о ней даже не упоминал. Ну прости, что я за тебя волнуюсь! Сам посмотри, что о тебе в последнее время пишут.

– И что, ты специально решила ее довести? Вот спасибо. Я бы давно собрал вещи и уехал в гостиницу, но Вайолет не хочет тебя обижать. А лично мне похрен, что ты там думаешь.

– Алекс. – Мама тянется ко мне, но я отступаю.

– Даже слушать не собираюсь, пока ты не извинишься.

На этом я выхожу из кухни и поднимаюсь к себе. Папа потом мне устроит, но матери нужно было дать отпор. Она ведет себя отвратительно.

Вайолет сидит в интернете – ищет статьи о том, что случилось в раздевалке. Пока все только спекулируют. Увы, СМИ это не остановит.

На ней узкие джинсы и красная футболка с логотипом команды на груди. Как же мне нравится. И футболка, и сиськи, и то, что скрывается под футболкой… эх, завидую ее лифчику.

– Ты выглядишь…

Она вздрагивает, заметив меня.

– Перебор? Я не придумала, что надеть. – Вайолет поправляет футболку.

– Все супер. – Я киваю на ее грудь: – Отличный выбор. Полностью одобряю.

Хочу ее в этой футболке. Надо будет купить такую же, только белую. Потом затащить Вайолет в душ, чтобы ткань намокла, и трахнуть так. Телефон в кармане пищит; пора идти. На секс нет времени.

Я убираю в карман бумажник.

– Пойдем. – Пока я ее не раздел. После вмешательства матери она наверняка будет упираться, но я умею убеждать, когда надо.

– У вас есть второй выход? – Она мнется, вцепившись в край футболки.

– Да, но машина во дворе.

– А, да. Кхм… – Вайолет роется в сумке. Она огромная, размером чуть ли не со спортивную. Не понимаю, зачем девушкам такие громадные сумки. В них же ничего не найти. Время идет, а Вайолет все ищет и ищет. В итоге просто сдается, вздохнув.

– Что такое? – Я касаюсь пальцами ее подбородка и приподнимаю ей голову.

– Даже не знаю. Твоя мать застукала нас с твоей рукой у меня в трусах. Не хочу ее видеть.

– Я с ней уже поговорил…

Вайолет, кажется, сейчас хватит сердечный приступ.

– Чего?

– Чтобы не лезла к нам. – Об остальном я молчу. Вайолет и так нервничает; лучше не буду говорить, что из-за нее поссорился с матерью.

– А. – Она слегка расслабляется. – Я все равно не очень хочу с ней встречаться. Можно будет выйти через второй вход? Мне и так страшно встречаться с твоими друзьями. Не хочу позориться еще больше.

– Конечно, малышка. Как скажешь. – Я украдкой целую ее.

Вайолет смягчается, отвечает на поцелуй, но отстраняется.

– Мои друзья – они как папа. Не парятся. Вы найдете общий язык.

– Думаешь?

– Просто поверь. Они тебе понравятся.

Мы спускаемся по черной лестнице и обходим дом сбоку, чтобы избежать встречи с моей матерью.

– Ну что… – Мы едем знакомиться с моими лучшими друзьями. Ребятами, с которыми я вырос, кто знал меня до того, как я начал зарабатывать миллионы. Они знают про меня все… в том числе далеко не самое лучшее.

– Я переживу ситуацию с твоей матерью, – говорит Вайолет, – но только если она не будет об этом напоминать.

– Не будет. – Уж очень надеюсь. Я сжимаю ее колено. – Но мне нужно тебе кое в чем сознаться.

– Умоляю, только не говори, что родился женщиной и сменил пол. Я не переживу.

– Что?

– Прости. – Вайолет скрещивает ноги, снова разводит. – Просто ты такой серьезный. Мне страшно.

Я сдерживаю смешок.

– У меня все натуральное, просто поверь.

– Ну и хорошо. А то это бы значило, что у тебя была огромная вагина.

Вот теперь я смеюсь, потому что, серьезно, иногда я не понимаю, о чем она думает.

– Можно было бы в Книгу рекордов Гиннесса подаваться. – Вайолет откидывается на спинку сиденья и кладет ладонь поверх моей руки. – Что ты хотел сказать?

– Просто предупреждаю: в детстве я был еще тем зубрилой.

– У меня диплом по бухучету. Кто тут зубрила. – Она косится на меня. – Как-то даже не верится, что ты был ботаником.

Если бы она увидела фотографии, которые мама хотела нам показать, – вопросов бы не осталось.

– Скажем так: мои друзья скорее шахматисты, чем хоккеисты.

– Как Джимми с Дином?

– Кто?

– Ребята с работы. Ты их видел, когда запер меня в конференц-зале.

Она это так говорит, будто я какой-то маньяк.

– А, да. Типа того.

Ехать до центра буквально десять минут, и вскоре я паркуюсь у паба. Рид с Дэйвом уже на месте и успели заказать на всех пива. Мы обнимаемся, хлопая друг друга по спинам, и я знакомлю их с Вайолет.

Дэйв тут же заключает ее в объятия.

– Наконец-то мы встретились! Алекс о тебе буквально не затыкался.

– Что, правда? – вопросительно косится на меня Вайолет. – И что говорил?

– Мы же договаривались, братан, – влезаю я.

– Ничего, рано или поздно он отойдет в туалет, и вот тогда-то вы мне все и расскажете, – громко шепчет Вайолет.

– Она мне уже нравится, – смеется Рид.

Я целую Вайолет в висок, притянув ближе.

– Видишь? Я же говорил.

Не успеваем мы толком присесть, как Дэйв с Ридом жизнерадостно принимаются позорить меня постыдными историями из детства. Крутым ребенком меня назвать было сложно.

Поужинав, мы заказываем еще один кувшин пива, и вскоре Вайолет отходит в туалет. Выпустив ее из-за стола, я наблюдаю за ее задницей, пока она пробирается сквозь толпу, немного покачиваясь. Она уж больно миниатюрная; пиво сильно ударяет ей в голову.

– Нравится она тебе, да? – спрашивает Рид.

Я смотрю исключительно в стол.

– Мы просто встречаемся.

– Кончай гнать, – фыркает Дэйв. – Сам вспомни, когда в последний раз приводил девушку знакомиться с родителями.

– И с нами, – добавляет Рид.

– С ней весело.

Дэйв доливает Риду остатки пива.

– Колись, Алекс. Явно ведь что-то есть. Что такое?

В голове до сих пор крутится разговор с Диком.

– Мой агент посоветовал придержать коней до выхода из плей-офф.

– Зачем? – спрашивает Рид.

– У меня есть шанс попасть в топ холостяков года. Он считает, что мне лучше пока не заводить девушку.

– А получится, после таких выходных?

– Вот и я сказал то же самое. – Титул меня не волнует, а вот потенциальные рекламные предложения – очень даже. – Еще Дик считает, что это поможет мне договориться со «Спортс Про», а там и новые предложения пойдут.

– «Спортс Про»? Обалдеть, вот это сильно. Надеюсь, получится. – Рид наклоняется и шепотом добавляет: – А что за история с раздевалкой? Ты б знал, какие слухи ходят. Ты это специально?

– Это не пиар, нет, – качаю я головой. – Хорошо хоть в слухах ничего конкретного.

Вайолет мы не замечаем ровно до момента, как она хлопает Рида по спине.

– Было бы супер, если бы нас не застукала вся команда. Простите, вернулась раньше, чем Алекс успел рассказать вам подробности. – Она садится рядом.

Рид потирает шею.

– Это ты меня прости. Не мое в общем-то дело.

– Да ладно. Мне бы на вашем месте тоже было любопытно. Я на следующей неделе пойду гулять с подружкой, и вот ей-то точно все расскажу. Мы похуже вас будем. – Вайолет поворачивается ко мне: – Или не стоит?

Хорошо, что она не расстроилась. Хотя, подозреваю, благодарить за это стоит пиво. Я прекрасно знаю, как ее нервируют СМИ.

– Про раздевалку? Рассказывай, если хочешь.

Остаток вечера она держит руку у меня на ноге, время от времени поглаживая меня по стояку, чтобы помучить. К тому моменту, когда мы расходимся, Вайолет уже изрядно подвыпившая, а у меня ноют яйца.

Дома я отчаянно пытаюсь дотащить Вайолет до комнаты, не перебудив всех на свете. Она хочет одного: целоваться. В коридоре, на лестнице, перед дверью родителей, перед спальней. Стоит нам оказаться внутри, и я запираю дверь.

Вайолет стягивает с меня футболку.

– Господи, какой ты горячий. У меня целая папка с твоими фотками есть. Это странно? Я специально самые горячие повыбирала, чтобы потом дрочить. Реклама молока просто улетная. Мне нужен постер во весь рост. Но ты лучше фоток. С твоим чудовищным членом они не сравнятся. Да ничто не сравнится. Он лучше всех. – Вайолет потирает меня через штаны.

– Только потише, ладно? – шепчу я. Она почти что кричит.

– Да, точно. А то мамулька услышит. – Она прижимает палец к губам. – Я буду как мышка. Обещаю.

– Вот и молодец.

Пьяная, она стягивает с себя футболку и бросает лифчик на пол. Джинсы тоже снимает, оставшись в одних трусах. Потом расстегивает мне брюки, спускает их до колен и помогает раздеться. Кладет руки мне на бедра, приоткрыв рот, и облизывается. Вайолет так любит мой член, что сложно не загордиться.

– Привет. – Она гладит его. После целого вечера ласки он твердый до боли.

Затаив дыхание, я стискиваю руки в кулаки. Головки касаются губы, и Вайолет вскидывает взгляд, скользя по ней языком.

– Такой большой. – А потом, приоткрыв рот, она обхватывает головку мягкими теплыми губами.

Она не сдерживается – дрочит, отсасывая. Я бы с радостью продержался подольше, но Вайолет тихо постанывает, а я смотрю на нее, и оргазм приближается слишком быстро. Внемля предупреждению, она выпускает меня изо рта, и я со слишком уж громким стоном кончаю ей на грудь.

Вайолет косится вниз.

– Хм. Далеко не так плохо, как я ожидала. Прямо как в порно, да?

Очень интересно, что за порно она смотрит и не составит ли мне компанию.

– Ты лучшая девушка на свете.

Довольно ухмыляясь, Вайолет наблюдает, как я вытираю сперму салфетками.

– Где мой приз?

– Оргазм подойдет? – Я нависаю над ней, когда она падает на постель.

– Ну, тоже неплохо.

– Я весь вечер только и думал, как бы поскорее до тебя добраться. На одном не остановлюсь.

Склонившись, я целую ее в плечо и скольжу по бокам пальцами.

– Тебе понравится, – шепотом обещаю я.

Вайолет сдерживает крик, кусая меня за шею. Я обвожу большим пальцем ее сосок, и она стонет громче.

– Тш-ш, малышка. – Заглушаю ее поцелуем.

– Прости, – говорит она, когда я отстраняюсь. – Я не буду шуметь.

– Умничка. – Прохожусь поцелуями по подбородку и между ее грудей, избегая сосков. Она прогибается, подставляясь.

Я обвожу сосок языком и выдыхаю, когда он твердеет.

Вайолет приглушенно ругается. На самом деле она может не сдерживаться, но признаваться я в этом не собираюсь. Спальня родителей на этаж ниже, да еще и в другом конце коридора – вряд ли они что-то услышат. Но лучше не говорить об этом – на случай, если Вайолет слишком уж разойдется. Хватит нам и предыдущих эксцессов.

Я дразню ее, удерживая ноги вместе. Обычно, когда я играю с ее грудью, она свободно об меня трется – но только не сейчас. Я не даю ей кончить.

Вскоре ее стоны приобретают нотки отчаяния, и я спускаюсь дорожкой поцелуев по животу, раздвинув ей ноги.

– Алекс, пожалуйста. Я хочу кончить.

Я дую на ее клитор, и она стонет. Прижимает руку ко рту.

– Прости. Прости. Только не останавливайся. Пожалуйста, – бубнит она из-за ладони.

Я уже и сам хочу войти в нее, но сначала нужно хорошенько отомстить за те часы, которые я провел со стояком по ее вине. Я целую кожу прямо над ее клитором.

Она впивается мне в волосы пальцами.

– У тебя волшебный рот.

Прижав ее ноги к кровати, я веду ладонями вверх, пока не задеваю большими пальцами вход, который она так охраняет. Я делаю это целенаправленно; она вздрагивает всем телом. Я повторяю движение, и Вайолет громко стонет.

Я останавливаюсь. Дразнить ее приятно, но я хочу возбудить ее. Чем сильнее, тем ярче будет ее оргазм. Чем больше она намокнет, тем дольше я смогу продержаться. Одни плюсы, как ни крути.

– Что ты делаешь? – восклицает она яростным шепотом.

– А говорила, что не будешь шуметь… – Я проникаю в нее кончиками пальцев.

Вайолет так близка к оргазму, что то ли не замечает, то ли не против. Только вскидывает бедра, вжимая меня в свою киску. Я не успеваю даже войти в нее пальцами, как она кончает.

Содрогается всем телом, сдерживая рвущийся изнутри крик.

Я поднимаюсь поцелуями к ее рту, присев между ног. Она замирает, приоткрыв глаза, и я подаюсь ей навстречу. Двигаюсь медленно, не отстраняясь, пока хватает сил. А потом хватаю ее за бедра и ускоряюсь, вбиваясь глубже и жестче. Нависаю над ней, проглатывая стоны, которые она не может сдержать.

Вайолет замирает, когда я случайно задеваю запретную зону. Впивается в кожу ногтями, кусает меня за плечо, сдерживая стон, и сжимается вокруг моего члена горячими бархатными тисками. И я, разумеется, кончаю мгновенно.

Перекатившись, устраиваю Вайолет у себя на груди и поглаживаю по спине, давая ей время перевести дыхание. Она постанывает, изредка вздрагивая.

– Опять ты полез куда не надо.

– Прости. – Я глажу ее по спине. Раскаянием от меня даже не пахнет.

Она устало фыркает.

– Врешь.

– Да я бы ни за что… – Помедлив, я раздумываю, что именно бы ни за что не сделал.

Не вошел бы в нее, если бы получил разрешение? Ага, конечно. Еще как. Но случится ли это в ближайшее время? Вряд ли, если только мне не удастся уговорить Вайолет подпустить меня к ее Неверленду пальцами.

– Я не специально.

– Ну-ну.

Взяв ее за руку, я подношу пальцы ко рту и прикусываю костяшку.

– Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо.

– Тебя послушать, так все невинно. – Она прижимается ко мне, устроив голову под подбородком.

Как я скучал по этой близости.

Вайолет засыпает, но я еще долго лежу без сна, а когда уснуть все-таки удается, мне снится фигурное катание. Моя партнерша падает, а я не успеваю ее поймать. Во время сезона мне частенько снятся паршивые сны, в которых что-то идет не так, но эти пугают. Будто девушка, ускользающая из рук, – это отражение реальности.

Я стараюсь об этом не думать.

Сны – это просто сны. Они ничего не значат.