Глава 10

Проснулась от шума и света, Астор разжёг факел, собирая наши вещи.

- Нам пора возвращаться, Криста, - он улыбнулся, заметив, как я поднялась.

Прикрылась его плащом, отыскивая свою одежду на земле, вчера мы так и уснули, не размыкая объятий.

- Заберём руны с собой? - глянула на выступ, где сиротливо лежали кости с волшебными знаками.

- Шутишь? - ярл замер, глядя на меня. - У них есть хозяин, сдаётся мне, Хердин сам скоро явится сюда. Людям с их силой не совладать.

Вздохнув, поднялась, прикрываясь кое-как плащом, оделась. От вчерашней страсти не осталось даже стылых угольков. Будто и не было ничего. Астор уже пожалел об этом? Как его понимать? Или вспомнил о своей невесте?

Занятая невесёлыми мыслями, не заметила, что в пещере стало гораздо светлей.

- Криста! - Астор схватил меня в охапку, задвигая себе за спину.

Отовсюду: от стен, с потолка лился белёсый, не слишком яркий свет, тени заострились, растаявшие льдинки невыплаканными слезами мерцали на стенах и полу.

Далёким гонгом в самой толще скалы, в пещере, в моей голове загудел раскатистый глас:

- Плоть помнит всё, маленькая эриль, неси эту память в себе. Такова плата…

Сияние угасало, Астор обернулся ко мне:

- Это?.. Бьорнмир?

- Ты тоже слышал? - спросила я.

Ярл молча кивнул, глядя на меня, глаза его внезапно расширились:

- Криста!

По мне будто завозились букашки, неприятное шевеление чувствовалось по всему телу, кожу противно стянуло, почти до боли.

- Что?..

Я подняла рукав платья, Астор державший факел, отшатнулся от меня. По моим пальцам вверх, вдоль предплечий и дальше бугрились безобразные ожоги. Задрала юбку, не веря глазам, ноги покрывались шрамами, от заживших ран, но оттого не менее болезненными.

- Астор! - крикнула я в отчаянии. - Что это???

- Бог войны взял плату, - упавшим, глухим голосом отозвался ярл.

Всхлипы перекрыли дыхание, я ощупала своё лицо, придя в ужас, оно всё было в заживших ожогах.

- Мы с тобой сгорели, - Астор подошёл ближе, крепко обняв меня, - Бьорнмир решил напомнить нам о том, кто вернул нас к жизни.

- Так жестоко? - меня трясло точно в лихорадке.

- Я говорил, Криста, боги всегда возьмут свою плату за чудо.

По шершавой каменной стене сползла на землю. Странно, но первый шок прошёл и стало легче.

- Мне пришлось заплатить за свой дар, - посмотрела на Астора, растерянного, печального, - но мы живы. Ты жив. А это главное.

Больше не было страха и боли, странные игры богов неизведанной земли перестали меня удивлять. Пусть так. Но я спасла хотя бы любимого.

- Идём, - поднялась на ноги, увлекая Астора за собой, - нам пора возвращаться.

***

Ещё один шаг и полоса тумана, скрывавшая сказочное плато, осталась позади. Хмарь – вечная наша спутница, растаяла без следа, над Костяным хребтом светило солнце, лёд искрился в его лучах, снег под ногами, переливался огоньками, точно грани бриллиантов.

Мы замерли, озираясь по сторонам.

- Криста, здесь солнце! - Астор улыбнулся, избегая смотреть на меня.

Там в долине, я оторвала ленту от подола своего платья, соорудила маску для лица, не в силах видеть испуганный и виноватый взгляд Астора, но и сейчас ярл старался не смотреть на моё лицо.

- Бьорнмир прятал руны от Хердина, теперь же его заклятье рассеялось. Может, и в эти горы вернётся весна.

Я глянула на долгий спуск, как же не хочется снова топать по промёрзшему насту. Посмотрела на Астора, сжимавшего в левой руке щит, и у меня мелькнула шальная мысль.

- Дай мне щит, - подошла к нему.

- Зачем? удивился ярл. - Я замечу опасность.

- Да нет никакой опасности, - отмахнулась, вцепившись в кромку щита, - дай же!

Отобрав, бросила его на снег, легла сверху животом и оттолкнулась руками.

- Криста! - только и донеслось сзади.

Я скользила вниз по склону, набирая скорость:

- Э-э-эй! Догоня-а-ай!

Вспомнились детские забавы, катание на санках дворовой компанией, мы веселились на горках, возвращаясь домой, лишь, когда начинало смеркаться. Снег летел мне в лицо, мимо мелькали скалы. Я не боялась сорваться с какой-нибудь кручи, узкий проход вёл аккурат к пещере. Впереди уже мелькнул просвет, и тут на склоне возникли две фигуры. Отчаянно принялась тормозить руками, Астор позади, нескоро меня догонит, а защитить себя вряд ли смогу. Меня развернуло боком, на скорости слетела с щита, кубарем покатившись по склону, прямо под ноги незнакомцам. Сшибла одного из них, и мы вместе откатились к склону ближайшей скалы. Снег залепил глаза, набился в рот и нос. Отплёвываясь, поднялась, рядом кряхтел какой-то мужик.

- Криста! - раздался позади знакомый бас, - чего ты тут вытворяешь?

- А-а-а! - заверещала я, что есть мочи. Это был голос Рагнара.

По дороге Кай рассказывал мне легенды об оживших мертвецах, кого не похоронили по обычаям, вмиг в голове всплыли все страшилки.

- Астор! - я дёрнулась наверх, к ярлу, но могучие руки сгребли меня в охапку.

- Криста! Это же я!

- Не ешь меня! - зажмурилась, трясясь от страха, а позади раздался весёлый хохот.

- Сорен, сдаётся мне, она приняла нас за нежить! - басил великан, не выпуская меня из объятий, - маленькая колдунья, мы живы!

Захлопнув рот, приоткрыла один глаз, сверху на меня смотрел Рагнар, расплывшись в улыбке:

- Мы думали, все погибли.

- Да отпусти ты её, - проворчал Сорен, - кости девчонке переломаешь.

- Рагнар? - слёзы мешали мне рассмотреть великана, я коснулась его щеки, она была тёплой. - Рагнар! Жив!

Я смеялась и плакала, не веря глазам, великан опустил меня на землю.

- Сорен, - кинулась к тану, который распахнул свои объятья, тихо посмеиваясь, - живы! Живы!

- Криста, - Астор налетел на нас точно смерч, с мечом наперевес, - пусти её…

Ярл разглядел Рагнара и Сорена и отскочил громадным прыжком назад, будто заметил свою смерть. В следующую секунду великан сгрёб его огромными ручищами:

- Астор! Уж и не чаяли увидеть кого-то в живых! Откуда вы? Где были? Мы с Сореном с утра шарим по округе, разыскивая хоть кого-нибудь!

Сорен отпустил меня, подойдя к друзьям, обняв их за плечи:

- Воистину, хвала богам! Вот так чудо!

Я села в снег, схватила пригоршню, приложила к лицу, не в силах поверить в происходящее. Перед глазами ещё стояла картина их смерти, и вот Сорен и Рагнар с нами. Рука наткнулась на тряпицу, скрывавшую мои шрамы, дёрнулась, точно от пощёчины. Получается, это тоже входило в плату? Пускай. Жизнь троих стоила всех этих шрамов, стоила уродства, с которым мне предстоит жить. Рагнар… Сорен… Ещё бы увидеть Кая. Я привязалась за время пути к рыжему вреднюге. Но наверное, свой лимит на чудеса мы исчерпали. Надо радоваться и тому, что хотя бы двое из нашего отряда уцелели.

***

- А потом мы собрали руны, я сложила новый став, сняв заклятье и вот, вернулись сюда.

В маленькой пещере горел жаркий костёр, на нём подрумянивалось мясо, источая дивный аромат. Подумать только, сколько дней питались «сухпайком».

- Дела-а-а, - Сорен потёр шею, - мы не помнили, что произошло, когда очнулись. Только то, как сидели в клетке, а потом… Ничего. Просыпаемся в пещере, где всё сожжено дотла, гарь, вонь и никого.

- А я видела, как… как вас убили, - всхлипнула, снова погружаясь в страшные воспоминания, - представляешь, мой испуг, когда вновь повстречала тебя и Рагнара.

- Я бы сам богам душу отдал, - хохотнул великан, тут же став серьёзным, - буду всю жизнь славить Бьорнмира, за своё спасение.

- Может, и в жрецы подашься? – пошутил Астор.

- Может и подамся, - кивнул воин, - дважды так в жизни не повезёт.

- Ты мне скажи, - сменил Сорен тему, глядя на пламя, согревшее наше пристанище, - что за камни дивные? Впервые вижу подобное чудо.

- Это уголь, - ответил Астор, - людоеды использовали его вместо дров.

Рагнар подхватил пальцами один камешек:

- Чудны дела твои, Олдард Всеотец. Чувствуете, какой от них жар? Наши кузнецы душу продадут, чтобы раздобыть побольше угля.

- Я вернусь сюда, - усмехнулся ярл, не глядя на меня, пряча глаза, - как только разберусь с делами в Нордгарде. Нагружу обозы, буду торговать по всему Скейдланду.

Сердце резанула боль, в ушах до сих пор стояли слова Астора: «Мы вернёмся сюда вместе… Не оставляй меня, Криста».

Вот значит как. Не нужна больше моя магия, наши жизни отныне не связаны, в Нордагрде ждёт славного ярла богатая красавица невеста, а я лишь уродина, которая сгорела заживо, чтобы обрести свою силу и спасти воина от смерти. Бьорнмир суров, интересно, по душе ему придётся предательство Астора? Впрочем, он бог войны, что ему до деревенской недотёпы.

Опустила голову, стараясь не выдать своих чувств, лишь заметила внимательный взгляд Рагнара.

- Планы твои хороши, - усмехнулся Сорен, - но погоди мечтать, бьюсь об заклад, конунг уже спит и видит, как отправит тебя в новый поход. Пока жив Вигго, уголь твой в здешних горах будут собирать лишь козлы, скачущие с утёса на утёс.

Душу словно пропустили через мясорубку, казалось, я вообще потеряла способность чувствовать. Ни боли, ни зла, ни радости, ни печали. Как быстро Астор забыл все наши злоключения. Довезёт меня до родной деревеньки и бросит, точно ненужную поклажу. А что мне там делать? Смотреть на жалостливые взгляды родственников? Ну уж нет.

А что, собственно, мне делать? Я призадумалась. В голове по одной мыслишке начал складываться план. Пока эфемерный, но он скоро обретёт ясные черты. Не для того я людоедов прошла, чтобы Астор вытер об меня ноги.

- Криста, - тронул меня за колено Рагнар, - ты печальна весь вечер, молчишь и почти не ешь.

- Устала, - отмахнулась я.

- А зачем скрываешь лицо? – Великан протянул руку к повязке и отдёрнул, не решаясь её снять.

- Бьорнмир взял свою плату за наше спасение, - горько усмехнулась я.

- В чём дело? – Спросил Сорен, - Астор?

Взгляд ярла помрачнел, он впервые за день посмотрел на меня. Откинув капюшон, сняла повязку и открыла лицо. Воины вздрогнули, увидев шрамы, избороздившие кожу.

- Чтоб меня… - Рагнар придвинулся ближе, осторожно и ласково провёл по моей щеке, - Криста, как же так.

Я молча пожала плечами, предательская слезинка упала с ресниц.

- Ты же эриль, сможешь себя вылечить, - робко сказал Сорен.

- Это не болезнь, а расплата. Как думаешь, каковы мои шансы?

Тан склонил голову, не зная, что сказать. Рагнар опустился передо мной на колено:

- Криста, маленькая колдунья. Ради нас ты горела, ради нас теперь будешь носить на челе печать Костяного хребта. Не знаю, как отплатить за всё, но моя жизнь отныне принадлежит тебе. Я… Я никогда ничего не боялся, шёл в бой с улыбкой на губах, но здесь мне впервые стало страшно. А ты…

Я сжала руки великана, улыбаясь сквозь слёзы. Не от него ждала этих слов, но как же мне сейчас было тепло на душе.

- Ты всё ещё можешь стать эрилем, - сказал Сорен, - пройди обучение у Торстена, заработаешь денег, люди будут уважать тебя, да и конунг не обидит.

- Взгляни на моё лицо, - придвинулась ближе к огню, - уважать, говоришь? Будут приходить лишь для того, чтобы я решила их проблемы, отводя глаза от моей изувеченной рожи. Меня станут хвалить за сильный дар, внутренне содрогаясь от моего уродства, избегая встретиться со мной взглядом. Я могу скрыть шрамы повязкой, но сам знаешь, слухи поползут по городу один другого страшнее и пакостней. Люди злы. А Мелтон? Мой жених сбежит, стоит мне показаться ему в таком виде. Что ждёт меня? Жалость? Я не нуждаюсь в снисхождении.

- Что же ты собираешься делать? – спросил Рагнар.

- Я и сама не знаю, - вздохнула в ответ.

Ночь уже опустила своё бархатное покрывало на пики гор, заблестели далёкими слезинками звёзды. Я отошла от костра, разложила на земле тёплый тулуп, который мы с Астором прихватили в пещере, завернулась в плащ и улеглась. Мужчины молчали. Обида схлынула, не время сейчас лелеять свою досаду. У меня впереди жизнь, а как она пройдёт, решится в ближайшие дни. Одно я знала точно, возвращаться в Нордгард мне незачем.

***

Мне не спалось, проворочавшись с боку на бок, встала, подошла к костру, возле которого сидел Астор. Сорен и Рагнар давно смотрели свои сны.

- Криста? – ярл, устроился у самого выхода из пещеры, глядя на необычайно яркие звёзды, - почему не спишь?

- Не могу уснуть, мысли не дают покоя.

- Ты не хочешь возвращаться в Нордгард. Я тебя понимаю.

- Я не хочу оставаться одна, - села рядышком, закуталась в плащ.

Лютый холод отступил, в горах стало значительно теплее, и сам Костяной хребет неуловимо менялся.

Астор поднял с земли камушек, повертел в руках, швырнул в темноту:

- Криста, я… Я должен тебе сказать. Ты стала очень важна для меня, спасла мне жизнь. Но…

- Не можешь расторгнуть помолвку с Ракель, а потом, где я деревенщина, а где она – богатая красавица, - продолжила за него.

Во все времена и в любом из миров нами всегда руководят одни и те же мотивы.

Астор смущённо умолк, а потом, собравшись с силами, продолжил:

- Наша помолвка состоялась задолго до того, как я узнал тебя. Отец Ракель – один из сильнейших ярлов Скейдланда, если сейчас отменю свадьбу, он может забрать своих людей из войска конунга, а у Хлодвига каждый человек на счету. Противостояние с Вигго затянулось, и не все довольны правлением нашего конунга, в ряды его брата тоже приходят люди, что по той или иной причине хотят сместить Хлодвига с трона. Но и тебя потерять я не могу. Стань моей фриллой, мы будем вместе в походах, вернёмся сюда, отыщем, где горы скрывают драгоценный уголь. Я построю тебе дом…

- На который я не буду иметь ровно никаких прав, - перебила его.

Фриллами здесь называли вторых жён, а чаще им давали прозвище «обозная жена». Мужчины могли осыпать их деньгами, строить дома до того момента, пока живы. По закону всё имущество отходило к законной жене и наследникам. Детей, рождённых в таком вот «походном» браке, отдавали супруге, и та их воспитывала. Как правило, растили их лет до пяти-шести, а потом отдавали мальчиков в войско конунга или ярла, а девочек – в услужение богам. А вторая жена, потеряв своего мужчину, оставалась на улице одна без денег и дома. Но они редко доживали до старости, чаще их убивали в походах.

- Ты приведёшь в свой дом хозяйкой Ракель, - продолжила я, - а мне предлагаешь роль обозной шлюхи? Спасибо тебе, ярл Астор. Мои дети станут ублюдками, а сама на старости пойду побираться. Каждая женщина, по-твоему, именно об этой судьбе мечтает? Таким образом ты решил отблагодарить меня за спасение? Или считаешь, для деревенской девчонки этого вполне достаточно?

- Криста, - в голосе Астора послышалось отчаяние, он развернулся ко мне, схватил за руки, - да поймы ты, ярлы, итак, недовольны, что конунг запретил идти им в походы, опасаясь войны. Вместо того чтобы добывать себе в чужих землях богатство и славу, они сидят в Сейдланде и копят злость. Если я разорву помолвку, старый Роско отправит своих людей по весне в море, и тогда другие ярлы последуют за ним.

- А ты один спаситель Сейдланда, - съязвила я, - не нужно оправданий, уезжай, женись на красотке Ракель, зачем тебе рисковать своим положением из-за меня.

Астор опустил голову, отнял руки от моих ладоней:

- Я бы хотел…

- Не надо, - перебила его, - я могла бы остаться в Нордгарде, стать эрилем, залечивала наши раны, возможно, продлила бы так и твою жизнь, воин. Но ты настоял на разрыве связи, привёз меня сюда, в охотничьи угодья людоедов, где все мы стали добычей для тварей. Сколько людей погибло, чтобы исполнить твою прихоть. А теперь… Правильно люди говорят: «Опасайся гнева конунга и беги прочь от его доброты». Не нужно больше слов и оправданий. Уезжай. Отныне у нас разные пути.

Поднялся Рагнар, и мы замолчали.

- Астор, мой черёд охранять нашу стоянку, ложись отдыхать, - сказал великан.

Ярл послушно ушёл, повозился в углу, устраиваясь, и лёг спать.

Мы тихонько болтали о чём-то, сон так и не шёл ко мне. Перед самым рассветом Рагнар воровато огляделся, подошёл к своим друзьям, прислушался к дыханию, потом вернулся ко мне:

- Криста, я слышал, о чём вы говорили. Прости, не хотел подслушивать. Чем я могу помочь тебе?

Обернулась на Астора и Сорена:

- Даже у стен есть уши, давай выйдем на улицу.

Кроме Рагнара мне довериться некому, придётся посвятить его в свои планы, может, хоть великан не предаст меня. Одной не справиться.

- Ты слышал, что Астор сказал об угле? – спросила я, когда мы вышли.

- Да, он хочет торговать им.

- Только тайну этих камней открыла ему я, ярл обещал, что мы вместе вернёмся сюда, вместе станем добывать уголь.

Брови Рагнара подлетели вверх:

- Так дело тут не только в женитьбе? Он… Решился на предательство ради денег.

- Я стала ему не нужна. В Нордгарде его ждёт невеста, достойная ярла, с хорошим приданым, а эти горы сделают Астора ещё богаче. Мне же он предложил стать его шлюхой, будто кость собаке бросил, чтобы не гавкала.

Ноздри великана раздулись, лицо покраснело от гнева, Рагнар стиснул челюсти и сжал кулаки:

- Я вызову его на бой.

- Нет, - подошла ближе, положив ладонь на его руку, - тут надо действовать хитростью, а не грубой силой.

План созрел моментально, чёткий и ясный, но для претворения его в жизнь мне понадобится союзник, сильный и решительный.

- Нам нужна эта земля. Можешь ли ты просить её у конунга? Он ведь не получает с неё податей, пообещай ему новые налоги в казну.

- Хм, - задумался великан, - да, я могу справить бумагу на владение этими землями, но лишь на какой-то срок, их нельзя будет передать по наследству.

- И не нужно. Разберёмся с наследством потом. Скажи, как это сделать?

- Как обычно, - пожал плечами Рагнра, - ах да, ты ведь не знаешь. Воин может просить у ярла землю, чтобы привлечь на неё новых жителей, построить деревню или небольшой городок. Это выгодная сделка. В случае неудачи конунг ничего не теряет, в случае успеха – получает деньги. Никто не хочет ехать к Костяному хребту, людоеды отпугнули всех.

- Вот и ты не говори, что твари перебиты. Лучше скажи Хлодвигу, что очистишь этот край от остатков племени людоедов. Мы ведь и правда не знаем, все они мертвы или нет. Как тебе мой план? Привези мне бумагу, а дальше справлюсь сама. Найму местных жителей.

- Нет, я останусь с тобой, - мотнул головой Рагнар, - никто не ждёт меня в Нордгарде. Когда-нибудь меня убьют в очередном походе и не будет человека, который станет скорбеть обо мне. Я сказал: моя жизнь отныне твоя. Позволь мне помочь тебе, маленькая колдунья.

- Но ты принёс клятву конунгу…

Рагнар расхохотался:

- Да, служить ему до смерти. Только я уже умер, Криста! Отныне клятва не властна надо мной. Ты вернула меня к жизни, тебе ей и распоряжаться.

Я в немом изумлении уставилась на гиганта, не веря своим ушам:

- Не хочу, чтобы ты оставался против воли, Рагнар. Такой благодарности мне не нужно.

- Ты не поняла, - ласково улыбнулся он, - я сам этого хочу. Давай отыщем твой уголь и станем богатыми, глядишь, прикупим себе землицы. Я женюсь, обзаведусь хозяйством, тебе мужа подыщем. Мне надоели бесконечные походы во славу конунга. Хочется иметь собственный очаг, дом, где меня будут ждать. Когда людоеды тащили нас в пещеру, только о том и думал, что никто и не узнает о нашей смерти, никто не вспомнит воина Рагнара, будто меня и не было. И ещё… Ты говорила об обозной жене. А я «обозный ребёнок», - Рагнар замолчал.

- Ты сын фриллы?

- Да, - великан развернулся, глядя на горизонт, погрузившись в воспоминания, - меня отдали жене отца совсем крохой, я и не помню матери. Лишь недавно узнал, что она умерла. Выхаживала отца после ранения, их отряд остановился в лесной глуши, в избушке охотников. Она сильно застудилась, а когда отец пошёл на поправку, бросил её в стылой хибаре одну, спешил похвастать своей победой конунгу…

- Тебя вырастила мачеха?

- Да. Она не обижала меня, просто… не замечала. Сызмальства меня отправили на конюшню, помогать слугам. Летом я там и жил, и спал, зимой меня пускали на кухню, разрешали ночевать возле очага. А потом отец отвёз на службу конунга. Мне едва исполнилось пять. Подавал сапоги воинам, чистил доспехи, готовил, ходил за лошадьми. Обучать военному делу меня начали с семи, я был рослым мальчишкой. Так и прошла моя жизнь, среди воинов.

- Но ты стал хирдманом конунга – это большая честь.

- И ей я обязан лишь себе, - гордо ответил Рагнар.

- А твой отец? Он жив?

- И здравствует, - усмехнулся великан, - Астор скоро женится на его дочери.

- Ты брат Ракель???

- Не говори так, они мне никто, - отрезал Рагнар, - я мог бы стать ярлом, отвоевать себе надел земли где-нибудь на окраине Сейдланда, передать её по наследству детям. Но отец отказался признать меня. Сказал: ублюдку надо гордиться, что служит самому конунгу, а не чистит крупы лошадям.

- Мерзость какая, - не сдержалась я.

- Позволь назвать тебя своей сестрой, Криста. Ты отыскала волшебные камни, а я помогу тебе добыть их и выгодно продать. Стану заботиться о тебе. Вместе мы заработаем себе на землю, где сможем жить и растить детей.

Я подошла к Рагнару, обняла его, уткнувшись почти в пупок, великан возвышался надо мной на три головы. Суровый воин, хмурый и неразговорчивый, а в сердце его море нерастраченной нежности. Ему нужна семья, где его будут любить и ценить, которой он был лишён с детства.

- Почту за честь называть тебя своим братом, - сказала я в ответ, и руки великана легли на мои плечи.

- Давай тогда думать, сестрица, как нам быть дальше?

***

Успокоенная беседой с Рагнаром, я, наконец, уснула. Мы договорились, что великан покинет нас на два дня раньше, чтобы успеть прибыть в Нордгард до Астора и Сорена, мне же предстоит задержать наших попутчиков в деревушке подле Ледяной пустоши.

Меня разбудил Астор, когда солнце стояло почти в зените.

- Почему мы ещё здесь? – удивилась я.

- Решили поохотиться, в деревнях сейчас крестьяне последние крохи подъедают, не годится лишать их остатков продуктов.

Когда я вышла из пещерки, Сорен и Рагнар закончили разделывать мясо, разложив его по нашим сумам. Как ни странно, но мужчины мой способ спуска с горы оценили, в пещере людоедов отыскали щиты, те, что были поцелей, и скоро мы неслись вниз с горной кручи наперегонки.

- А вы заметили, - Сорен поднялся со своего щита, весь облепленный снегом, - Костяной хребет, он переменился.

И в самом деле, спавшее заклятье этого места будто унесло с собой все ужасы. С гор словно сдёрнули грязную пелену, открывая их истинную суть. Скалы лишились своего серого налёта с нездоровой синевой, белокаменными льдами возвышаясь над нами, не хрустели под ногами кости и черепа, небо сияло лазурью, а солнце ласкало теплом наши щёки.

- Смотрите, - Рагнар указал в сторону, - проталины! Здесь наступает весна!

- Хургова селезёнка, - Сорен подошёл ближе, - эти края не видели тепла сотни лет, как такое возможно?

- Проклятье… оно ушло, - ответил Астор.

- И за это тоже заплатила ты, - обернулся ко мне Рагнар, с искренним сожалением глядя на тряпицу, скрывающее моё лицо.

К вечеру мы, запыхавшиеся и мокрые от снега, стояли у подножия хребта, перед нами расстилалась Ледяная пустошь, потерявшая свой страшный, нечеловеческий оскал. Просто долина, кое-где чёрными проплешинами виднелась земля, даже той мрачной расселины, где мы ночевали впервые, не было видно.

На ночь остановились в той же пещерке, где и в прошлый раз, Сорен хорошо запомнил её расположение. Только Рагнар ушёл вперёд.

- Я подготовлю всё к вашему возвращению, - сказал он Сорену, - и уеду в Нордгард, больше вам моя помощь без надобности.

Тан не стал его останавливать, лишь выделил в дорогу хороший шмат мяса. К следующему вечеру добрались до деревни, где нас встречали, как героев. В селении царило небывалое оживление, носились под ногами с криками и визгами маленькие дети.

- Ярл! – к нам навстречу спешили муж и жена, приютившие нас по дороге к Костяному хребту, - твой воин принёс счастливую весть! Людоедов больше нет! Теперь мы можем не бояться за жизни наших детей. Он предупредил о вашем прибытии и оставил нам мяса, ужин готов, разделите же его с нами.

В их доме сегодня было светло от факелов, только чадно. Во всю длину избы стояли столы, куда потихоньку собирались все деревенские.

- Достойный ярл не будет против разделить с нами счастливые вести? – хозяйка поклонилась, провожая нас за стол.

- Чего уж там, - пробормотал Астор, скидывая плащ.

Люди подходили к нам, благодарили, в глазах их непроглядная тоска впервые сменилась надеждой. В доме пахло мясом и хлебом, всё же хозяйки не пожалели последних припасов, чтобы устроить нам настоящий, по их меркам, пир.

- Меня зовут Хейли, - хозяйка, имени которой мы и не удосужились узнать раньше, сидела рядышком со мной, подкладывая кусочки повкусней, - детки-то теперь, видите, по улице могут бегать.

- А раньше?

Женщина испуганно уставилась на меня:

- Так, людоеды, они крали наших детей. С рождения и до семи – восьми лет мы почти и не выпускали их, одних так уж точно. Моя дочка впервые в жизни играет в снежки, - всхлипнула женщина, - а сына и вовсе по весне должны были отдать. Он болен…

- Как это отдать? Этим тварям?

- Мы не оставляем больных детей, здоровых бы прокормить.

- Что с твоим сыном? Приведи его сюда.

Я выбралась из-за стола, а Хейли позвала со двора мальчонку. Не без страха он подошёл ко мне, сверкая любопытными глазёнками. За щекой, вдоль всего уха у мальчишки шла огромная липома, или в народе – жировик. Он разросся непомерно, искажая физиономию ребёнка. Аккуратно ощупала новообразование, убедившись, что поставила правильный диагноз.

- Я могу вылечить его, Хейли, - подняла голову, глядя на мать.

- В самом деле? – женщина приложила ладони к губам, не веря словам, - мой Освин будет жить?

- А ты уж и хоронить его собралась, - проворчала я, - идём к очагу.

По дороге продумала всё лечение: по сути, Ингуз не является руной исцеления, но с её помощью я смогу заживить рассечённую кожу, а вот капсулу жировика придётся вытащить самой. Нельзя же во всём полагаться на руны.

- Дай мне острый нож, горячей воды и чистой ткани, - сказал я Хейли.

Глаза матери расширились от страха, но она безропотно всё выполнила.

- Не бойся, - успокоила я её, - Освин скоро будет здоров, доверься мне.

Посадила мальчишку на невысокий стульчик, поближе к огню, где и свет получше:

- Послушай, мне придётся разрезать эту безобразную шишку, чтобы вылечить тебя, потерпишь, малыш? - чем обезболить мальцу лицо, я не знала.

- И я тогда останусь с мамой? – сверкнули радостью его глаза, бедняга уже догадывался о своей участи.

- Конечно, - кивнула в ответ.

- Я храбрый, - выпятил тощую грудь Освин, - можешь резать.

Нож был славно заточен, прокалила его в огне, потом окатив лезвие кипятком, положила голову мальчишки на свои колени и выдохнула, успокаиваясь: нельзя, чтобы руки тряслись. Медсестра я или нет? Как будто крови никогда не видела.

Небольшой надрез, подцепила кончиком ножа гнойную массу, потихоньку вытягивая её из-под кожи, ага, вот и сама капсула. Тряпицей убирала гной с лезвия. Движения мои были быстры и аккуратны, сказалась привычная сноровка. Призвала руну Лагуз, обильно пошла кровь, вымывая остатки гноя, я обработала рану и на смену руне воды подключила Ингуз. На глазах рассечённая кожа стала срастаться, и через минуту на лице мальчишки не осталось и следа от операции.

- Освин! – мать подхватила его на руки, целуя в щёки, - он здоров! Олан! – позвала хозяйка мужа, - глянь только! Госпожа вылечила нам сына!

На нас почти не обращали внимания до этого, забрасывая расспросами Астора и Сорена, но теперь все обернулись к нам.

- Госпожа целительница? – Олан подскочил с лавки, изумлённо вытаращась на сына.

- Лучше, - усмехнулся Сорен, - Криста – мастер рун.

Над столом повисла благоговейная тишина. Вот момент, которым надо воспользоваться.

- Я бы хотела остаться жить с вами, в вашей деревне может кто приютить меня?

У Сорена выпал кусок из рук:

- Криста. Мы хотели оставить тебя у Нильса, если ты не желаешь возвращаться в Нордгард, там и селение побогаче, а эрилю будут рады везде.

- Нет, мне лучше остаться здесь, - тряхнула я головой, снимая повязку с лица, - этих людей не отпугнёт мой вид.

Деревенские недолго глядели на шрамы, избороздившие моё лицо, пожали плечами, мол, бывает, и наперебой стали предлагать свои дома.

- А я думаю так, - поднялся из-за стола седой лохматый дед, в котором ещё чувствовались силы, – да и как иначе, не сумей старик добыть себе пропитание, вмиг бы пошёл на корм людоедам, - изба Тори пустует который год, там госпоже будет удобно.

- Зовите меня просто Кристой, - улыбнулась ему, - я ведь тоже деревенская, куда мне до госпожи. Можно мне посмотреть тот дом?

- За чем дело стало? – Олан подхватил факел, - идём, а насчёт пропитания не переживай, я год тебя кормить готов за то, что сына моего спасла. Он ведь у меня единственный.

На дворе уже была ночь, звёзды светили любопытными глазами с небес. Мы прошли до конца единственной улочки, остановившись у крепкой маленькой избушки. Олан снял с двери засов, пропуская меня внутрь:

- Смотри, Криста, если не понравится, можешь и у нас остаться, места хватит.

Я шагнула в темноту, Олан за мной. Факел разметал тьму по углам, освещая небогатое убранство. Позади стали собираться деревенские, любопытство погнало их за нами.

Небольшая горенка, посередине – очаг, как и в других домах, справа проход в ещё одну комнату, служившей и хлевом, и амбаром. Пара лавок, деревянный стол, на стенах полки. Вот и вся мебель, но мне хватит. Вернётся Рагнар, думаю, мы сумеем раздобыть недостающее.

- Мне нравится, - улыбнулась я Олану, - сегодня позвольте остаться у вас, а потом переберусь сюда.

- Живи с нами, сколько захочешь, - расплылся мужчина в улыбке, - мы тебе завтра дров нарубим, воды натаскаем, бабы помыть помогут. Криста, у нас небогатая деревенька, но люди добрые, с нами не пропадёшь.

- Спасибо за то, что приняли меня, - пожала я руку Олана.

Косматый, всегда хмурый мужчина переменился, глаза его увлажнились, разгладились морщинки, даже борода торчала не так воинственно:

- О чём ты, я в ногах валяться у тебя должен, что сына мне вернула будто с того света. И не скрою, целитель нам очень нужен, сколько хворей зимой, скольких детей уносят за собой холода и вьюги, иные пропадают в лесу, убитые волками. Ты для нас – дар богов.

- Совсем захвалишь меня, - рассмеялась я, отмахнувшись, позади загудел народ, соглашаясь с Оланом.

Сорен вошёл внутрь, взяв меня за руку:

- Криста, - он отвёл меня подальше от толпы, - подумай хорошенько. Что ты будешь делать в этой глуши?

- Жить. Свободно, ни от кого не прячась. Посмотри на этих людей, они не глядят на меня с жалостью и содроганием, здесь мне можно не скрывать своего уродства, не бояться, что станут шептаться за спиной. Меня примут такой, какая я есть.

Сорен хмыкнул:

- Ещё бы, когда ещё эриль согласится жить в их глухомани, мастерами рун не каждый город-то похвастать может.

- Я всё решила, не надо меня отговаривать. Не забывай, вся моя жизнь прошла в деревне, - храбрилась перед таном, понимая, что о том самом сельском быте ровным счётом ничего не знаю. Разберусь, как-нибудь.

- Мы оставим тебе лошадь и припасы, сами доберёмся до Нильса, он снабдит нас в дорогу провизией.

Кони остались у нас после нападения разбойников, Хейли и Олан вызвались присмотреть за ними, когда мы направились к Ледяной пустоши.

- Спасибо. И не тревожься обо мне, всё будет хорошо.

- Эх, девочка, - Сорен погладил меня по голове, как маленькую, - ты же почти родной стала для меня, как тут не переживать. А вдруг кто обидит? Не уживёшься с местными, что тогда?

- Не расстраивайся зря, ты же сам сказал – эриля они будут беречь. Но у меня есть одна просьба. Передай весточку родителям, что я жива и здорова. Расскажи, почему не хочу вернуться, отец и мама поймут меня, надеюсь.

- Может, и правда, лучше отвезти тебя к родным? – не сдавался Сорен.

- И каждый день видеть жалостливые взгляды, скрывать своё лицо вот этой тряпкой, - тронула я повязку, - уж лучше здесь.

- Ты не передумаешь, - вздохнул Сорен.

- Нет. А если хотите помочь мне, задержитесь на пару дней, вместе мы приведём хозяйство в порядок. Может, и на охоту сходите? Не годится Хейли и Олана объедать.

- Ярл торопится домой, - нахмурился Сорен, - но я уговорю его задержаться. В конце концов, мы все в долгу перед тобой.

Всё складывалось как нельзя лучше. Я заполучила нам с Рагнаром добротный домик, Астор останется здесь, пока великан справляет нужные бумаги. Вместе с названым братом мы наладим добротное хозяйство, а там и углём займёмся. Хватит идти на поводу у судьбы, пора брать всё в свои руки.