Глава 11

Утро встретило нас почти весенним, тёплым и ласковым солнцем. Со ставней моей избушки сорвали заколоченные доски, я раскрыла окна, несмотря на лёгкий мороз. Хотелось выветрить застоявшийся кислый дух старой овчины и залежалого мусора. Вдвоём с Хейли мы вытащили заскорузлые тряпки почившего хозяина, женщина развела костёр, сжигая старьё. Вокруг нас носились дети, шныряли между избами, играли в снежки, хохоча во всё горло, валялись в снегу, устраивая шуточные бои между собой. Вместе с ними ожила и вся деревня. Хозяйки, спешившие по своим делам, улыбались, глядя на мальчишек и девчонок, будто выпущенных из заточения. Даже обычно хмурые мужчины перебрасывались шуточками, улыбались неумело, зато от души.

Я растопила очаг, поставила греться воду в небольшом чугунке, который отыскала тут же. Хозяйство мне досталось вполне справное, жить можно. Есть посуда и мебель, на первое время хватит. Только вот зловонная печка, изрыгающая из себя копоть и чад мне совершенно не нравилась, вспоминалась настоящая русская печь, дающая много тепла, с удобными полатями. Где бы мне отыскать мастера печника? Огляделась кругом, избушка тоже далека от звания комфортного жилища. Построена она была, как и все остальные дома в деревне: брёвна стоймя просто вкопали в землю на нужную высоту. Окна были крохотные, едва впускавшие толику свежего воздуха и совсем мало света. В планах я уже видела избу пятистенок: удобную, тёплую, наполненную солнцем. Скучать мне здесь точно не придётся, планов – громадьё. Кстати, я ведь даже не знаю название селения, где мне предстоит жить.

- Хейли, - окликнула я свою помощницу, - как зовётся ваша деревня?

- Штабедорф, - ответила женщина. Название это означало верстовой столб, граница пути. Оно и понятно, дальше ведь ни одной деревеньки уже не было.

Мы быстро навели порядок, юный Освин выгреб из второй комнаты грязь, оставшуюся после козочек, которых держал там старик хозяин. Отец мальчишки во дворе, громко ухая, рубил дрова, складывая полешки у стены внутри избушки, чтобы быстрее просохли.

Астор и Сорен с утра, прихватив с собой троих деревенских, отправились на охоту, вознамерившись припасти мне мяса побольше, да и в дорогу с собой нужна провизия.

- Как вы печёте хлеб? – спросила Хейли, заслужив недоумённый взгляд в ответ. – У нас в деревне печи не такие, - пожала я плечами.

Женщина сняла с полки толстостенную сковороду с крышкой:

- Здесь вот. Ставишь на огонь и отпекаешь.

М-да, оттого и хлеб мне напоминал больше толстые лепёшки. Впрочем, и печёное тесто, сырое внутри, с горчившей коркой, хлебом назвать сложно. Как же хочется хорошей белой булки, да из печи, с пшеничным духом, от которого текут слюнки. Нет, тут определённо всё нужно менять. Хотя опыта у меня, конечно, маловато. Что дитя двадцать первого века, выросшее в квартире, знает о жизни в деревне? Но, были бы деньги, а мастера найдутся.

Две молоденькие девушки, которых привела Хейли, натаскали мне воды в тяжёлую дубовую бочку, я поставила на огонь отмытый котелок, кинула туда небольшую косточку с мясом, что осталась от наших припасов, что мы принесли с гор. Деревенские выделили мне по мешочку круп, будет из чего сварить похлёбку. В избе отыскался большой мешок сушёных грибов, ещё годных в пищу, Хейли перебрала их, выкинув испорченные. Нашлась на полках даже соль, в плотно закрытом берестяном туеске.

По дому разнёсся запах варящегося бульона, и лачуга точно ожила, отблески огня метались по стенам, добавляя тепла и уюта. Мы закончили работу, Хейли ушла домой, прислав ко мне Освина с парой толстых стёганых одеял. Тюфяки и покрывала, что были в избушке, пришлось выкинуть, они просто превратились от старости в труху.

- Криста, а у тебя тут уютно, - в избушку вошёл Сорен, таща за собой половину разделанной туши, не то косули, не то оленя.

- Отнеси её во вторую комнату, - кивнула я на дверь, ведущую в амбар, там было холодно, мясо хорошо сохранится.

Пока тан складывал тушу по полкам, накрыла на стол, похлёбка была почти готова, нарезала хлеба, которым меня угостили деревенские. В домик вошёл Астор с мешком съестного:

- Купил у местных, - поставил он на стол припасы, - тут крупы и мука, хватит на первое время.

Ярл был хмур и печален, а в глазах неизбывная тоска.

- Садитесь ужинать, - позвала я мужчин.

- О, с удовольствием, - показался из амбара Сорен, - попробуем твою стряпню.

Тан сел за стол, втянув носом пар, поднимавшийся из тарелки:

- М-м-м-м, пахнет божественно, - он зачерпнул ложкой похлёбку, подул и сунул в рот, жмурясь от удовольствия, - Астор, чего застыл, ешь скорей, это вкусно. Даже очень.

Я улыбнулась, вспомнив голодные годы с мамой, когда мы остались одни. Тогда научилась готовить буквально из ничего, кашу из топора тоже сбацать могу. Мы из одной курицы готовили рагу, котлеты и подлив, из костей варили суп, а шкурку, начинив овощным фаршем с рисом, запекали в духовке. Продукты, которые были у меня сейчас, не сильно отличались от тех, которыми приходилось питаться в детстве, разве что мяса сегодня в закромах несравненно больше.

После ужина Сорен лёг спать на скамье, завернувшись в плащ, я же набрала в чашку воды и принялась мыть посуду. Котелок с остатками ужина вынесла в амбар, который теперь служил холодильником. Астор следил за мной взглядом, сидя за столом и явно не решаясь что-то сказать.

Вышла во двор, выплеснула воду и почувствовала, как на плечо легла рука ярла:

- Криста, побудь со мной, - тихо промолвил мужчина.

Я присела на пенёк, оставшийся после рубки дров:

- Что ты хочешь мне сказать, Астор?

- Мне нужно объяснить… Не хочу, чтобы ты считала меня подлецом, который воспользовался твоим доверием и чувствами.

- Говори, я слушаю.

- Ты жила в деревне и далека от перипетий власти, - Астор присел рядышком, подвинув небольшое бревно, которое притащил Олан, - Скейдланд сейчас напоминает дом, у которого не хватает двух стен: малейший ветер и всё строение рухнет. Хлодвиг едва удерживает власть, Вигго всё больше зверствует по деревням и сёлам, отваживается нападать даже на маленькие городки. Народ недоволен, и ярлам едва удаётся усмирить людей, обещая день за днём, что скоро наступит мир. У меня самый сильный хирд (прим.автора: боевой отряд), оттого и носимся мы по лесам, выслеживая убежища Вигго. Я нужен конунгу, Нордгарду и своей стране. И мой брак тоже, - с горечью вздохнул Астор, - Ракель не любит меня, ей по нраву, что один из самых сильных ярлов будет принадлежать ей. Она бы замахнулась и на Хлодвига, не будь тот женат. Роско, её отец, всегда потакал амбициям дочери. Я дал клятву, потому что сердце моё было свободно, внял уговорам Хлодвига, о чём теперь горько жалею. Разорви я помолвку, и домик под названием Скейдланд рухнет. Соседние государства не преминут воспользоваться этим, они разорвут нашу страну, как стая голодных волков пойманного оленя. Не могу так. Не позволю разрушить нашу страну, втоптать её в придорожную землю копытам вражеских коней. Я бы хотел остаться здесь, с тобой. Но и тут нам не будет покоя, если Хлодвиг потеряет власть. Повсюду начнутся набеги и бойни за каждый клочок земли. Криста, вернись со мной.

- Я не стану твоей любовницей, Астор, - покачала головой, чувствуя, как глаза становятся влажными, - не смогу так жить.

Ярл поднял моё лицо за подбородок, стёр пальцами скользнувшие вниз слезинки:

- Меня не пугает твой вид, твои шрамы, - он провёл ладонью по щеке, - ты осталась той же прекрасной Кристой, которую я увидел впервые в доме знахаря.

- Но меня будут тяготить сплетни и шепотки за спиной. И потом… Зачем мне возвращаться? Не смогу делить тебя ни с кем, и ребёнка своего в руки Ракель не отдам никогда. Я не рождена для того, чтобы быть фриллой.

- Тогда займись своим углём сама, заработай денег. Я буду спать спокойней, зная, что ты ни в чём не нуждаешься. Мне эти камни не нужны. Только ради тебя хотел торговать ими, чтобы обеспечить не хуже жены конунга. И… Не могу сказать, когда закончится это противостояние между Хлодвигом и Вигго, но… я бы хотел вернуться к тебе.

- Бросив жену и детей?

- Меня по собственной глупости склонили к этому браку, но никто не заставит лечь в постель к Ракель. Однако я пойму, если ты откажешься. Может, сыщется мужчина достойней, свободный, любящий тебя.

Хлюпнула носом, размазывая слёзы по лицу, и покачала головой:

- И даже если ты вернёшься, я не смогу быть твоей женой, ей будет Ракель, а наших детей станут звать ублюдками. Не хочу такой судьбы.

- Завтра мы уедем, - Астор осторожно обнял меня за плечи, прижав к себе, сопротивляться у меня не было ни сил, ни желания. Я втянула носом его запах, ставший родным, - ты сможешь спокойно жить. Забудь обо мне, Криста, стань счастливой, как того заслуживаешь.

- Боюсь, что ты поставил мне невыполнимые условия, - улыбнулась сквозь слёзы, которые не желали останавливаться.

- Прости меня, - прошептал Астор, - прости, что не могу дать тебе той жизни, о которой ты мечтала.

- Твоей женой всегда будет ни Ракель, ни я, а Скейдланд, это неравное соперничество.

- По-другому я не умею.

Мы сидели долго, укрывшись одним плащом, не в силах больше говорить о неизбежном, не имея смелости оторваться друг от друга. Рассвет, как обычно, робкий зимой, выглядывал светлыми сумерками из-за горизонта, взирал на нас с небес выцветающими глазами припозднившихся звёзд. Плащ уже не спасал, изо рта вырывался пар, а рук и ноги закоченели, но это были последние наши мгновенья, проведённые вместе.

- Я люблю тебя, Криста, - прошептал вдруг Астор, - прости, что не могу дать тебе… ничего. Там в пещере… Мы словно были оторваны от всего мира, всё потеряло значение и ничего не имело смысла. Проблемы и дела казались такими далёкими. Это моя вина, что я позволил тебе поверить в большее.

- Не кори себя. И спасибо за уголь, дорогой подарок.

- Не подарок. Твоя заслуга, это ты его нашла. Я хотел продавать его только ради тебя. И мой совет, не вози уголь по городам Скейдланда, Хлодвиг, если узнает, наложит сюда свою лапу, слишком хорош куш. Собирай помалу, по паре мешков, продай в город Тримхольд, что за перевалом. Всем говори, что твоё искусство мастера рун позволило придать камням новые свойства, никто и не подумает связать эту местность с появлением угля. Про людоедов молчите, они даже мёртвые станут вашей защитой. Чем меньше народа будет соваться в горы, тем лучше. Будь осторожней, Криста. И… позволь мне хоть изредка навещать тебя.

- Спасибо за совет, так и сделаю. Только не нужно нам встречаться, к чему бередить душу снова и снова?

Я подняла голову, отодвинулась от Астора, собираясь встать, но мужчина прижал меня, вглядываясь в лицо:

- Ты самая прекрасная женщина, которую я встречал, Криста. Ни шрамы, никакие отметины не способны изуродовать тебя. Истинная красота видна всегда. Ты подарила мне новую жизнь, ценой своей боли и смерти. Я связан обязательствами по рукам и ногам, но моя душа всегда будет с тобой, а сердце будет биться в унисон с твоим.

Он наклонился ближе, и его горячее дыхание обожгло моё лицо, я невольно зажмурилась и почувствовала губы Астора на своих. Поцелуй длился невозможно долго и предательски коротко. Мы отпрянули друг от друга, заслышав шум возле соседнего дома, деревенские вставали рано.

«Зачем меня сюда забросила судьба, если самой главной мечте не суждено сбыться?»: думала я, смотря в синие, как весеннее небо, глаза Астора. Я в последний раз прильнула к нему, запоминая его руки, запах, тепло тела. Встала, расправив платье, и на одеревеневших ногах пошла в избу.

***

Лошади тихонько всхрапывали, они застоялись в стойле и теперь радовались возможности размять ноги: переминались копытами по серому, ноздреватому весеннему насту, прядали ушами, тянули носом морозный воздух, покусывали удила, тряся головой.

Провожать Астора и Сорена вышла вся деревня, женщины напекли им лепёшек в дорогу, не пожалев последней муки. Мужчины подходили, рассматривая, как осёдланы лошади, каждый хотел дать какой-то дельный совет. Они оставляли в крохотной деревушке эриля, то есть меня. И жители были благодарны за такой подарок судьбы.

Последние слова прощания, Астор не решил обнять меня на людях, только сжал мои ладони в своих руках:

- Криста, знай, ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью. Станет трудно, приезжай, я всё улажу.

Молча кивнула, боялась, если произнесу хоть слово, снова расплачусь, сердце не желало занимать своего места, билось где-то между ключиц, норовя пролезть в горло и застрять там навсегда. Кровь стучала в висках, а дыхание то и дело сбивалось.

- Прощай, Астор, - выдавила из себя.

Подошёл Сорен, и я с радостью нырнула в его объятья, прижалась к широкой груди.

- Береги себя, девочка. Ты хоть теперь и мастер рун, да только всё ещё остаёшься наивной крохой. Уж прости старика за такие слова, - улыбнулся тан, - станет трудно, приезжай, любой в Нордгарде подскажет, где меня отыскать.

- Спасибо, - кивнула я, не зная, что ещё сказать.

Лошади застучали копытами, повернулись к нам крупами, увозя от меня вдаль любимого человека и друга, которого однажды подарила судьба. По телу прошёл озноб, я вдруг почувствовала себя одинокой, всеми покинутой, словно меня бросили посреди дремучей чащи.

***

Шли дни, а Рагнара всё не было, я уже начала тревожиться за великана. Эх, и не позвонить ему. Оставалось только ждать. Потихоньку привыкала к деревенской жизни, хотя первые дни ночевать в пустом доме было страшновато. Брёвна поскрипывали, по углам таились тени. Я подбрасывала побольше дров в очаг, чтобы хватило до утра, оставаться одной в темноте было жутковато.

Днём ночные страхи забывались. В небольшой деревеньке хватало немощных, люди шли ко мне за помощью, принося в качестве благодарности продукты, ткань, посуду. Я расспросила Хейли о каждом жителе и с бедняков плату не брала. Совестно было забирать у людей последнее.

Утром второго дня ко мне пришла женщина, таща на плече сына-подростка. Парень пошёл на охоту и неудачно провалился под прелый весенний наст, вывихнул стопу, порвал связки, повредил сустав. Нога его распухла и посинела, он морщился при каждом шаге от боли, стараясь меньше ступать на повреждённую стопу.

- Криста, помоги, - женщина едва могла говорить от натуги.

Я подхватила парня, вместе мы усадили его на пенёк:

- Посмотрим, что тут у нас.

Осторожно прощупала ногу, повезло, хоть перелома нет. Призвала Ингуз, восстанавливая целостность связок. Перекошенное, бледное лицо юноши порозовело, к щекам снова прилила кровь. Он с удивлением смотрел, как волшебный знак будто растворился под кожей, чуть поморщился, когда начали срастаться повреждённые сухожилия.

Я положила ногу к себе на колени, следя за процессом. Спал отёк, кожа приобрела здоровый цвет, исчезла синюшность. Снова осмотрела стопу, покрутила её из стороны в сторону.

- Не болит?

- Как новенькая, - расплылся юноша в улыбке, рядом охала, утирая слёзы, его мать.

- Да хранят тебя боги, Криста, единственный кормилец у меня остался, мужа-то схоронила два года назад.

- Ты пока в лес не ходи, - сказала пареньку, - оступишься, снова повредишь ногу, несколько дней побереги стопу.

Женщина протянула мне красивое лоскутное одеяло, сшитое очень добротно.

- Прими от меня как плату, - пробормотала селянка, слегка смущаясь.

Я поняла, больше ценного в доме и нет ничего, а с продуктами тоже негусто. Скорей всего женщина отдала мне собственное одеяло, или сшитое для сына.

- Не нужно, - отодвинула её руку, качая головой, - у меня к тебе просьба, - повернулась к парню.

Тот молча кивнул.

- Как тебя зовут?

- Рауль, госпожа, - юноша убрал с моих коленей здоровую теперь ногу.

- Зови меня Криста, - улыбнулась я ему, - вот что, Рауль, мне потребуется твоя помощь. Не откажешь?

- Как я могу, - сбивчиво заговорил парень, - вы меня… а я откажу, что ли. Да никогда.

- Вот и по рукам, я приду за тобой, когда понадобишься.

Мать и сын рассыпались в благодарностях, еле отправила их домой. Так, один помощник у меня есть. На первое время его хватит. Астор прав, не нужно везти уголь телегами на продажу, чем меньше появится в Тримхольде «волшебных» камней, тем дороже они будут стоить. Сначала создадим устойчивый спрос на уголь, предложу его кузнецам побогаче. Потом уже можно расширять торговлю, но пока это не к спеху.

Улыбнулась своим воспоминаниям, тряхнула головой, прогоняя мысли. Пора приниматься за готовку. Если с похлёбкой проблем не было, то хлеб у меня никак не желал получаться. Мука, основательно сдобренная молотыми желудями, была грубой, замешивалась плохо, превращаясь в склизкую бурую массу. Во всей деревне не было ни одной курицы, яиц не достать. Я вообще не видела здесь домашней птицы. Держали, в основном, коз. Замешенное тесто не желало пропекаться как следует, то подгорало, то оставалось внутри почти жидким.

Я замешала в деревянной чашке немного муки с водой, вздохнула и полезла за сковородой, подкину в печь пару полешек. Масса даже на вид не выглядела хоть сколько-нибудь съедобной. Бросила в посудину немного топлёного жира, придала тесту форму лепёшки и выложила в сковороду, прикрыв крышкой. Села рядышком, подперев щёку рукой.

Где же Рагнар? А вдруг на него напали разбойники? Может поехать к нему навстречу? Глупая идея. Я одна слишком лёгкая добыча для лихих людишек. Но так много времени прошло, сердце сжималось от страха за великана.

За спиной скрипнула дверь:

- Пахнет вкусно, - раздался долгожданный голос Рагнара, - давно я не ел горячей пищи.

Взвизгнув, бросилась к нему на шею, великан обнял меня, приподняв над землёй.

- Где ты пропадал? Почему так долго?

- В объезд ехал, - усмехнулся Рагнар, - чтобы не встретить Астора.

- Мог и не опасаться, - я заболтала ногами в воздухе, требуя поставить меня на землю.

- Подожди немного, сейчас допеку хлеб и поедим с тобой.

- Пусть допекается, наливай горячего.

Рагнар вышел из дома, через пару минут внёс несколько мешков внутрь, из одного достал каравай чуть подсохшего белого хлеба.

- У Нильса купил нам продуктов, - сложил он добычу на стол.

- Ты чудо, - я отломала кусок корочки, впившись в неё зубами, закатила глаза, - как же вкусно!

Быстро разобрала все продукты, разложив их по полкам и в кладовую, и мы сели обедать. Я рассказала о нашем разговоре с Астором.

- А я-то думаю, - хлопнул великан себя по колену, - почему ты не спрашиваешь о бумагах.

- Нет, даже сейчас это очень важно, просто радость от встречи с тобой была больше, чем переживание о разрешении конунга, - улыбнулась в ответ.

- Приятно, когда тебя ждут, - довольно подметил Рагнар, - к слову, бумаги готовы, Хлодвиг отдал мне землю от Штабедорфа до самого Костяного хребта сроком на двадцать лет. Что же касается Астора… Он влюблён в тебя, Криста. Я это понял, как только мы тронулись в путь.

- Слишком многое стоит между нами, - тряхнула я головой, - Ракель, Хлодвиг, Вигго, сам Скейдланд.

- Ты могла бы уехать с ним…

- Нет! Быть любовницей: бесправной, безмолвной точно тень. Это не для меня. Я убью наши чувства ревностью и придирками. Астор же станет тяготиться, но будет молчать, потому что совесть не позволит оставить меня. Не хочу такой судьбы для нас обоих.

- Трудно не согласиться с тобой, - грустно усмехнулся мой названый брат, - ты права, Криста, счастье должно быть чистым, как слеза. Но там на перевале…

- Рагнар, всё произошедшее, кажется, теперь сном, с первого момента, как мы шагнули на Ледяную пустошь. Сейчас нам расстаться легче, пока не привыкли друг к другу, не прикипели сердцами. И всё окончательно не испортили потом. Давай не будем об этом. Я нашла нам одного помощника, славный парень, зовут Рауль. Можно хоть завтра отправляться к Костяному хребту.

- Отлично, долго тянуть не стоит. Путь до Тримхольда неблизкий, - согласился со мной Рагнар.

- Но сегодня ты будешь отдыхать. И не спорь! – пресекла сразу все попытки сопротивления, - погуляй по деревне, подыши свежим воздухом, а я приготовлю на ужин что-нибудь эдакое. Как никак у нас праздник!

Спать мы легли поздно, обсуждали добычу угля до самых мелочей. Рагнару понравился план Астора, он полностью согласился с ярлом, что продавать надо небольшими партиями. Сон сморил меня сразу же, стоило только прилечь на лавку. Оттого было удивительно проснуться спустя пару часов. Что-то потревожило меня, и спросонья не могла понять причину, пока не услышала шорох на крыше, кто-то топтался сверху. Тихонько, стараясь не шуметь, подползла к лавке, где спал Рагнра, толкнула великана в бок.

Военная выучка дала о себе знать: мужчина открыл глаза, увидел, что я приложила палец к губам, указав наверх, и сев на скамье, прислушался. Потом тихо дотянулся до своего меча, сунул ноги в сапоги и бесшумно прошёл к двери, выскользнув наружу.

Я не стала ждать возвращения друга, накинула тулупчик, что мы нашли в пещере, обулась и на цыпочках последовала за Рагнаром. Высунулась на улицу, великан замер неподалёку, руки сжаты на эфесе меча, каждая мышца напряжена. Сверху раздалось грозное рычание, я сделала шаг на улицу и увидела на крыше огромного волка. Мать честная! Оглянувшись по сторонам, заметила, что по деревне скользят и другие тени. Да тут целая стая! Метнувшись внутрь дома, схватила факел со стены, сунув его в горячие угли очага. Вспыхнул огонь, я выскочила во двор и, что есть мочи, заорала.

- Тревога! Волки!

Хищники уже забрались на три дома, безошибочно учуяв, где содержится скотина, разрывая лапами кровлю. Отчаянно в ночи заблеяли козы, в домах загорались огни. Люди проснулись.

Я замерла на мгновенье. Как мне помочь Рагнару, он так и стоял, буравя волка глазами, а матёрый хищник не решался прыгнуть, но и сбегать не спешил. Кинуть факел? Сожгу наш дом. Руны! Альгиз! Сунула в руки Рагнара факел, а сама взметнула ладони вверх, вокруг меня мигом стало светло, волк на мгновенье отвлёкся, но потом решил, что одолеть меня будет гораздо легче. В воздухе замерцали, переливаясь, очертания руны и в следующий момент, волк прыгнул. Я сжалась, не зная, чего ожидать. Хищник впечатался в невидимую стену, соскользнул вниз, почти к моим ногам, а потом завизжал, будто ему хвост подпалили, и кинулся бежать в лес.

Люди выбегали из домов, началась паника, но я уже знала, что делать. Над крышами одна за другой загорались руны, звери в панике метались по деревне, попадая под топоры и мечи. Так же стремительно, как началось, нападение прекратилось, последний волк, отчаянно скуля, скрылся за ближайшими ёлками.

Деревенские переглядывались между собой, не понимая, почему хищники отступили.

- Вы видели! – ко мне подбежал Рауль, - руны! Они светились над нашими крышами! Криста! Это сделала ты?

- У вас есть ещё один эриль? – съехидничал Рагнар посмеиваясь.

- Не успели к скотине пробраться, - обрадованно подметил какой-то мужчина, - спасибо, госпожа!

- Она защитила нас, - зашептались вокруг. Люди подходили с благодарностями, кланялись в пол, а я окончательно смутилась.

- Будет, будет, - добродушно проворчал Рагнар, - расходитесь по домам. Волки теперь не сунутся к нам.

Великану никто не посмел перечить, тем более он, положив руку мне на плечо, повёл меня домой.

- Ловко ты их! – Рагнар стянул сапоги, укладываясь на лавку, - подумай о том, как нам защитить склон, где водятся твои волшебные камни.

Дельная мысль! Только надо проверить, сколько будет держаться защита. Тогда можно не опасаться воровства и не в меру любопытных людей. Раздумывая над новой задачкой, улеглась поудобней и тотчас провалилась в сон.

***

Действие рун мне проверить поутру не удалось, слишком крепко уснула после ночных приключений, а Рагнар не стал меня будить. Но это не страшно, нужно набираться опыта. Я хоть и могла призвать руны, но время их работы и силу рассчитать было тяжело, придётся всё познавать на практике. С лечением проще: призвала руну, сделала своё дело и дальше организм справляется сам, а вот охрана – совсем другое. И потом три руны – это множество комбинаций, и все они приводят к разным результатам. Записать бы их и проверить поочерёдно, да только тут о бумаге и слыхом не слыхивали, многие деревенские и читать не умели. Мне, то есть прежней Кирсте, повезло. Стигг, то ли от скуки, то ли потому, что девчонка ему чем-то приглянулась, научил её азам чтения и письма, а дальше его «эстафету» перехватил отец, логично рассудив: второй грамотный человек в семье не помешает. Братья грезили боями и подвигами, усадить их за изучение довольно сложного алфавита, чем-то схожего с руникой, было практически невозможно.

Я, зевая, села на лавке, прокручивая в голове варианты применения рун. Рагнара не было в доме, но со двора доносился его басовитый голос.

- Чего тебе? – у кого-то грубо поинтересовался великан, и я прислушалась к разговору.

- Чаго, чаго, - дребезжащий, как старая треснутая склянка, неприятный голос принадлежал мужчине, - Криста своих знаков понавешала, пострадал я через неё. Сам смотри.

Тут моё любопытство одержало верх и, накинув плащ, стараясь не скрипнуть дверью, я выглянула на улицу. На обочине стоял худой мужик, тонкие запястья и кисти, выглядывающие из-под коротких рукавов тулупа, обвили мышцы, точно корни дерева, углубляясь под кожу. Отросшие грязные патлы падали на худое серое лицо, тонкие обескровленные губы почти не видны, отчего казалось, что вместо рта у мужика просто чёрная щель. Я не помнила, кто он и откуда, должно быть, с другого конца деревни. Страдалец приподнял свой засаленный тулуп, на спине у него виднелись то ли следы ожога, то ли очень глубокие царапины, отсюда не разобрать.

- И? – уставился на него Рагнар, - Криста здесь при чём? От тебя сивухой разит, как от бочонка с брагой, сам, наверное, по пьяни где-то на ветку напоролся.

Мужик отступил на пару шагов, чтобы его амбре не достигало Рагнара:

- И ничего я не пил, - насупился он, старательно дыша в сторону от великана, - это руны её меня покалечили.

- Как же так? – вышла я из дома, - они ведь по-над крышами были? Что тебе понадобилось там ещё и ночью?

Странная история, волки не углубились в селение, и руны были только над ближайшими домами, на всю деревню моих сил пока маловато.

- А так! – взвился мужик, - плати мне теперь за лечение, вон у вас сколько всего, - «пострадавший» ткнул в телегу пальцем, на которой Рагнар привёз провизию и всё необходимое для обустройства. Понятно, решил поживиться за наш счёт.

- Постой-ка, - Рагнар потёр подбородок, - ты сам-то где живёшь?

- Там, - махнул мужик неопределённо в сторону.

- Ага, - кивнул великан, всё больше хмурясь, - тут что делал ночью?

- Я же и говорю, - замахал руками болезный, - волков как увидел, так и сиганул на крышу, от зверья подальше, а там, как полыхнёт руна. Мне вон бочину опалило.

- Это на каком доме? – мы шли по дороге мимо избушек, на улицу выглядывали любопытные.

- Да вот он! – указал на один дом мужик.

Там у стрехи возился мальчонка, поправляя скинутую ночью солому; заслышав нас, он обернулся.

- Эй, малец, - окликнул его Рагнар, - зови отца или матушку.

Глаза болезного забегали:

- Зачем? Зачем? Что они вам скажут? Говорю же, с перепуга забрался, а там, как полыхнёт.

- Или с перепоя, - подхватила я.

- От страха ты к волкам полез? – Рагнар подошёл поближе к мужику, как бы невзначай прихватив его за шкирку.

Болезный вяло трепыхнулся в руках великана, но тут же сдался, повиснув точно мокрая тряпка на швабре. Из дома показалась невысокая, полная женщина с красным, немного рябым лицом. Заулыбалась, увидев меня, потом перевела недоумённый взгляд на нашего гостя.

- Доброго денёчка, Криста! А этому, чего здесь надо? – фыркнула селянка.

- Говорит, моей руной обжёгся на вашей крыше, - объяснила я, - когда от волков убегал.

- Так вот кто ночью к нам пробраться в дом пытался, - ещё больше покраснела хозяйка, - мы-то на волков грешили, а сегодня кинулась, горшок масла разбит. Его, видать, твоя руна и прихватила, когда он грабить нас полез, проходимец этакий. К нам на крышу волк заскочил, солому скинул, а этот прохиндей и рад.

Женщина огляделась по сторонам, подхватила с земли внушительное полено, оброненное кем-то, и двинулась на мужика. Болезный трепыхнулся сильнее, всем видом показывая, что процесс выздоровления идёт полным ходом, однако Рагнар держал крепко, а злая хозяйка неумолимо напирала на мужика, обещая ему восхитительный массаж на все рёбра.

- Ах ты, паскудник, - огрела хозяйка своего «пациента» поленом, - решил вслед за волком забраться, последнее у нас украсть?

Незадачливый вор дёрнулся сильнее, заношенный тулупчик затрещал, и в руках у Рагнара остался кусок воротника, сам же болезный после «оздоровительных» процедур рванул вдоль по дороге, моментом скрывшись из виду, забыв про невыплаченную «компенсацию».

- Нам, выходит, тебя вдвойне благодарить надо, - женщина, отдуваясь, бросила полено и улыбнулась, - эдак прохвост Орм у нас бы последние продукты спёр, зар-раза, - в сердцах замахнулась хозяйка вслед испарившемуся болезному.

- И часто ворует? – спросил Рагнар, выкинув ошмёток тулупа.

- Да как возможность подвернётся. Хитрый, гад, - покачала головой женщина, - и ведь все знают, кто тащит, но никто на месте его не ловил.

- А тут жадность подвела, - кивнула я, - решил, раз у вас ничего не получилось стащить, с меня стребует чего-нибудь.

- Гони его в шею, проходимца.

- У меня есть идея получше, - улыбнулась в ответ, - я каждый вечер на все избы охранные знаки попробую ставить.

И мне тренировка, и посмотрю, насколько домов хватит сил, а также как долго продержатся руны, может, и пойму способ их обновления. Эх, учитель бы мне не помешал, да где его тут взять.

- Ну раз уж ты проснулась, - кивнул на прощание Рагнар хозяйке и подошёл ко мне, - пошли к твоему Раулю, обговорим наше дело.

- Ты телегу для угля прикупил? – только дошло до меня.

- А то, не по деревне же кататься, - усмехнулся великан.

Домик паренька виднелся за избушками, оград здесь ни у кого не было, что меня поначалу удивляло, учитывая близость леса, а значит, и диких зверей, ещё и людоеды похаживали раньше. Но сами дома, из толстенных массивных брёвен могли пережить даже осаду. Возле избушки Рауля крутилась девчонка лет восьми, собирая оброненный хворост. Мы подошли поближе, спросили паренька и остались ждать его снаружи, неудобно вваливаться в дом, куда нас не приглашали.

- Криста! – выглянула мать Рауля, - чего же вы здесь, проходите скорее. Сын вот-вот вернётся.

- Подождём, - пожал плечами Рагнар, направляясь в избу.

- Меня Далия зовут, - с порога заявила женщина, - в прошлый раз так разволновалась за сына, что и сказать забыла.

- Я Криста, - кивнула ей.

- Кто ж не знает нашу новую мастерицу рун, - мягко улыбнулась Далия, - да вы садитесь за стол, отведайте моего взвара из сушёных яблок и трав, такого даже в Нордгарде не найдёте.

Хозяйка не преувеличила, стоило мне отхлебнуть горячего напитка из кружки, как во рту взорвался букет вкуса с нотками мяты, шалфея и фруктов. Взвар готовили долго, сначала настаивая сухие компоненты в воде, а потом уже доливая напиток кипятком. Далия улыбнулась, наблюдая за мной, и подлила ещё взвара в кружку.

- Ты не будешь против, если мы возьмём Рауля с собой в Тримхольд? - начала я издалека, не огорошивать же мать сразу, сообщая, что нам надо на Костяной хребет, - у нас там дела.

- А чего, пусть и прокатится, - кивнула женщина, - поглядит, как там.

Я осматривала дом и заметила вторую дверь, традиционно ведущую в амбар.

- Вы держите скотину?

Далия, опустив глаза, покачала головой:

- Нет у нас никого. Одна коза и та от старости издохла.

Хм, у меня тут же скользнула давно занимавшая мысль. Очень хотелось и яиц, и молока, а вот за скотиной, даже принимая в счёт сохранившиеся воспоминания прежней Кристы, я вряд ли смогу хорошо ухаживать. Да и не хочется мне. Корми, пои, дои. Это время можно потратить с большей пользой.

- Далия, а если я куплю для вас пару коз, курочек или гусей? А ты мне будешь отдавать часть яиц и молока.

Женщина плюхнулась на рядом стоящий стул, обмахиваясь полотенцем.

- Нам? Купишь? Просто так? – в глазах хозяйки сквозило недоверие.

- Не просто так, - поправила я её, - буду брать у вас яйца и молоко для нас с Рагнаром. Боюсь, у меня самой не хватит времени ухаживать за скотиной и птицей. Так как?

Глаза хозяйки блеснули от радости, точно звёздочки:

- Ой, я же и сыра наделаю, и… и скир (прим. автора: густой йогурт), и творога, и масла, и сыворотки. Криста! Тебя нам не иначе как боги послали, - женщина смахнула слезинки, набухшие на ресницах.

- Ты ведь будешь кормить скотину и ухаживать за ней, так что всё честно, мы в расчёте, - подмигнула я хозяйке.

Та лишь отмахнулась:

- Разве это труд, только в радость, будет, чем детей кормить. Молока от двух козочек и нам, и вам хватит.

Я довольно прикинула, как скоро расширится наше меню, только бы с продажей угля всё сложилось.

- Мама… - в избушку вошёл Рауль, сначала замер, привыкая к темноте, а потом расплылся в улыбке:

- Криста, доброго здоровья!

- Рада тебя видеть. Как нога?

Рауль притопнул на месте, демонстрируя конечность:

- Сама посмотри!

- Криста хочет взять тебя с собой в Тримхольд, - не вытерпела Далия.

Вслед за братом в дом вошла и его сестра, спрятавшись за спиной у матери.

- Ух ты! – загорелись глаза парня.

- Погоди, ты не дослушал, - перебил его Рагнар, и юнец замолчал, - сначала нам надо заехать кой-куда.

При этих словах Далия насторожилась:

- И… далеко?

- Не так чтобы, - я глянула на Рагнара, ища поддержки, но братец молчал, попивая взвар, так, словно больше ему и капли воды не предложат, - на Костяной хребет.

- Никогда! – выдохнула женщина, заслонив сына собой.

- Чего ты боишься? Людоедов там больше нет.

- А вдруг остался кто?

- Мама, - Рауль вынырнул из-за плеча матери, - со мной эриль и хирдман самого конунга, чего бояться?

- Что потеряю тебя, как отца. Какие дела могут быть в угодьях людоедов? Там кроме льда и камня нет ничего.

- Мы за камнями и поедем, только болтать об этом никому не стоит.

Далия окинула нас долгим задумчивым взглядом, точно врач-психиатр при виде неизлечимо больных:

- Зачем вам камни? Здесь их, что ли, мало?

- Таких тут нет. А потом сразу двинем в Тримхольд.

- С камнями? – женщина точно убедилась, что мы неизлечимы.

- Ну да, - улыбнулась я как можно шире.

- Это особые камни, - наконец подал голос Рагнар, - отыскать их может только эриль, и они дорого стоят.

Далия приложила влажное полотенце ко лбу, явно прикидывая, не заразна ли наша душевная хворь:

- Так может, Рауль вас на тракте дождётся?

- Не бойся ты так, - попыталась подбодрить я женщину, - мы будем охранять твоего сына как конунга. А в Триумхольде пользы от него мало, продать товар мы и сами можем. К тому же, если Рауль хорошо поработает в горах, я заплачу ему процент от каждой сделки.

Дети обступили мать, дёргая с двух сторон за рукава, и та сдалась:

- Только верни мне его живым, Криста, - чуть дрогнул голос женщины.

- Мы будем очень осторожны, - заверила я её.

Рагнар с Раулем быстро обсудили всё, что требовалось, и условились о встрече завтра, денег у нас не прибывает, а одной охотой не прокормишься, как и лечением, местным скоро просто нечем станет платить мне.

Я вышла из дома, потирая руки. Признаться, мне и самой хотелось в путешествие. Попала в другой мир, грех отсиживаться в деревушке. В посёлке мне нравилось жить, но душа хотела большего. А что до лица… Я что-нибудь придумаю.