Глава 12.2

Капитан Хардфорд, выйдя первым на мостовую, подал руку мне, а затем миссис Торнтон. Его твердая, уверенная хватка вселяла такую нужную мне уверенность.

— Держитесь рядом, мисс Грей, — сказал он негромко, но так, что было слышно сквозь гул. — Мы поднимемся прямо в ложу.

Мы миновали шумный вестибюль, где пахло духами, пудрой и воском, и стали подниматься по широкой лестнице с бархатными перилами. С каждым шагом вверх открывался всё более захватывающий вид на огромный зрительный зал, залитый светом большой хрустальной люстры. Золото лепнины, малиновый бархат кресел и лож — всё сияло и переливалось. Я замерла на мгновение, поражённая великолепием. Это был совсем иной мир, нежели скромный провинциальный зал моего детства, пусть и находящийся в поместье маркиза…

— Наша ложа здесь, — указал капитан, открывая дверцу в небольшое, но удобное уединённое пространство второго яруса. — Прекрасный обзор и при этом достаточная приватность.

Я с облегчением опустилась в одно из трёх мягких кресел, поставленных полукругом. Миссис Торнтон устроилась рядом, капитан занял место с краю, ближе к проходу. Ложа действительно была удачно расположена: сцена видна как на ладони, а взгляды снизу нас не беспокоили. Я осторожно оглядела зал, заполнявшийся нарядной публикой. Дамы в роскошных туалетах и драгоценностях, кавалеры во фраках — всё блестело роскошью.

И тут мое сердце ёкнуло: в ложе напротив, но значительно ниже и дальше, я разглядела леди Кармайкл и её дочь Клариссу. Они оживлённо беседовали с кем-то из дам, не замечая нас. Спасибо Провидению за это расстояние! Мысль о том, чтобы сейчас, после всего, что случилось с Уитмором, встретиться взглядом или, не дай Бог, быть вынужденной подойти и обмениваться любезностями, заставила меня похолодеть внутри. Мне всё ещё казалось, будто каждый в этом зале знает о моём глупом увлечении лордом и последующем предложении бежать с ним, что все шепчутся и посмеиваются за моей спиной. Я отвернулась, стараясь сосредоточиться на сцене, где рабочие сцены завершали последние приготовления.

— Вам удобно, мисс Грей? — спросил капитан, его голос вернул меня к действительности.

— О да, капитан, прекрасно, — поспешно ответила я, раскрывая веер и начиная слегка обмахиваться, стараясь скрыть волнение. — Вид действительно превосходный. Благодарю вас.

Он кивнул, и в этот момент газовые рожки в зале начали приглушаться. Гул голосов стих, сменившись взволнованным шёпотом ожидания. Занавес медленно пополз вверх.

С первых же минут я была покорена. Декорации, изображающие сад при загородном доме, были изысканны и правдоподобны. Актёры, особенно мисс Фанни Кембл в роли очаровательной и хитрой героини Сесилии, играли с такой живостью и обаянием, что я верила каждому слову! Диалоги, как и обещал капитан, были полны остроумия и лёгкой иронии, а сюжет о переплетении любовных интриг, переодеваниях и недоразумениях был прост, но исполнен с таким изяществом и энергией, что не мог не увлечь.

Я ловила каждое слово, каждое движение. Постепенно напряжение начало покидать мои плечи, и они расслаблялись. Я перестала сжимать веер как щит и лишь слегка обмахивалась им, улыбаясь проделкам героев.

А вот сидящая рядом со мной миссис Торнтон повела себя совершенно неожиданно! Обычно столь сдержанная и чопорная, она вдруг начала тихонько похихикивать над особенно удачными репликами слуги-плута, играемого мистером Бартли. Поймав себя на этом, она резко кашляла в платок, затем делала вид, что поправляет ридикюль, стараясь принять прежний вид образцовой компаньонки. Эти её сдержанные, но искренние попытки скрыть смех были так забавны и трогательны, что вызывали у меня новую волну веселья. Я встретилась с ней взглядом в один из таких моментов, и мы обе чуть не рассмеялись вслух, лишь чудом сдержавшись. Капитан Хардфорд, я заметила краем глаза, сидел спокойно, но на его губах часто играла лёгкая улыбка, а взгляд иногда скользил в мою сторону, словно проверяя мою реакцию.

Я забыла о леди Кармайкл, о возможных пересудах, о Чарльзе Уитморе. Мир сузился до освещённой сцены, где разворачивалась лёгкая, изящная комедия ошибок. Я смеялась над запутанными ситуациями, сочувствовала влюблённым, восхищалась ловкостью актёров. Чувство радостного предвкушения, с которым я ехала в театр, полностью оправдалось. Это было волшебство, чистое и захватывающее!

Первый акт пролетел незаметно. Когда действие замерло на эффектной сцене неожиданного признания и занавес начал медленно опускаться под гром аплодисментов, я захлопала в ладоши с искренним энтузиазмом, совершенно забыв о сдержанности.

— Ну как, мисс Грей? — спросил капитан Хардфорд, также аплодируя. В его глазах светилось удовлетворение. — Оправдались ожидания?

— О, капитан! — воскликнула я, всё ещё под впечатлением. — Это просто восхитительно! Мисс Кембл — само очарование, а мистер Бартли… он неподражаем! Я не помню, когда в последний раз так… так легко смеялась! Благодарю вас бесконечно за приглашение!

— Я очень рад, — ответил он просто. — Искусство должно приносить радость.

В этот момент гул голосов в зале вновь начал нарастать. Люди вставали, выходили из лож и кресел, направляясь в фойе и кулуары. Зазвенел первый, предупредительный звонок, возвещающий о скором начале антракта.

— Антракт, — пояснил капитан, вставая. — Желаете ли вы, мисс Грей, миссис Торнтон, пройти в фойе? Или предпочтёте остаться здесь? Возможно, хотите освежиться лимонадом?

Я мгновенно ощутила возвращение лёгкой тревоги. Выйти туда, в эту толпу, где могут быть знакомые, где могут увидеть меня с капитаном и начать строить догадки или шептаться… Нет. Я была ещё не готова.

— Я… я думаю, мы останемся здесь, капитан, — сказала я поспешно, снова слегка сжимая веер. — Если вы не против? Здесь так уютно и вид прекрасен. Лимонада… лимонада выпить было бы очень приятно...

— Как пожелаете, — ответил он с лёгким поклоном, не выражая ни тени разочарования или удивления. — Я распоряжусь. Миссис Торнтон, для вас тоже?

— Да, благодарю вас, капитан Хардфорд, — ответила моя компаньонка, всё ещё слегка розовая от сдержанного смеха во время спектакля.

Капитан вышел из ложи, оставив нас вдвоём. Я вздохнула с облегчением и снова оглядела зал, теперь уже залитый светом люстры и наполненный движущейся, как муравейник, публикой. Я была рада нашему уединённому уголку, этому островку спокойствия среди бушующего моря света и общества. И, поймав себя на мысли, что уже с нетерпением жду продолжения комедии, я невольно улыбнулась. Капитан был прав — театр оказался чудесным лекарством.