Глава 15. Отчаяние и решение

Элиза Грей

Тиканье часов в гостиной моего лондонского дома звучало насмешливо, издевательски. Прошло уже два дня. Два дня с тех пор, как Капитан уехал.Уехал.Слово это отдавалось во мне со всей отчётливостью, замораживая кровь в жилах.

Миссис Торнтон сообщила мне об этом вчера утром, с обычной своей сдержанностью:

— Капитан Хардфорд просил передать, миледи, что срочные дела по поместью требуют его присутствия в Хартфилде. Он вернётся через несколько дней.

Несколько дней.Фраза, которая должна была успокоить, вонзилась в сердце. Он уехал. Не попрощавшись. Не заглянув. После того молчания в карете, по дороге из театра, после того тягостного взгляда, полного… чего? Разочарования? Гнева? Отвращения?

Я сидела у окна, бесцельно глядя на серый лондонский переулок, но видела в отражении лишь только его лицо: строгое, замкнутое в последний миг перед тем, как он отвернулся в театральной ложе.Он знает.Он знает, что я была у Уитмора. Знает, что я ослушалась его, нарушила все приличия, поставила под угрозу свою репутацию и… и его честь, предположив, что он слишком слаб для дуэли. И теперь он уехал навсегда… Чтобы больше не видеть меня. Чтобы избавиться от несносной, глупой девчонки, которая принесла ему столько хлопот и унижений.

Как бы я не пыталась держаться, но с каждым новым часом паника всё больше брала меня в свои тиски. Картины будущего вставали передо мной во всей своей ужасающей ясности: я одна в этом огромном, чужом, злом городе. Без его защиты, без его совета, без его… его присутствия. Даже когда он молчал, даже когда сердился, само знание, что он рядом, в соседнем особняке, было опорой. Теперь этой опоры не стало. Он бросил меня. Потому что я — неблагодарная глупышка, не оправдавшая его доверия. Потому что моя доверчивость чуть не стоила ему жизни, а моё решение спасти его ранило мужскую гордость. Я потеряла его уважение, а вместе с ним — единственную защиту, которая у меня оставалась.

Слёзы всё же хлынули из глаз…

Теперь я отчётливо поняла, что за это время капитан смог стать для меня родным. Моё сердце сжималось от боли при мысли, что он считает меня недостойной его заботы. Было ли это просто страхом потерять опекуна? Или в этом смятении скрывались и другие, более тёплые, но совершенно непозволительные и смутные чувства к нему? Я не смела в них признаться даже самой себе. Слишком свежи были в памяти другие, такие обманчивые чувства к Уитмору…

Главное было в том, что он уходил из моей жизни, и я чувствовала себя брошенной на произвол судьбы, как щенок на улице.

И тут меня осенила новая мысль.Поместье! Хартфилд!Он там. Всего день пути. Я должна поехать к нему! Сейчас же! Я должна объясниться. Попросить прощения. Умолять его не отказываться от меня, не лишать меня его защиты и руководства. Пусть он сердится, пусть ругает — лишь бы он не уходил!

Я вскочила, едва не опрокинув кресло, и бросилась в комнату миссис Торнтон. Старая гувернантка сидела за вышиванием, её спокойный вид лишь усилил моё нервное состояние.

— Миссис Торнтон! — выдохнула я, мечась по комнате и заламывая руки. — Мы… мы должны ехать! Сейчас же! В Хартфилд!

Миссис Торнтон подняла на меня удивлённые глаза, отложив пяльцы.

— В Хартфилд, миледи? Но зачем? Капитан же сказал, что вернётся через несколько дней. Он человек слова.

— Он не вернётся! — не выдержав, выкрикнула я, трясясь всем телом. — Он уехал навсегда! Из-за меня! Он разгневан, он потерял ко мне всякое доверие! Он считает меня неблагодарной и глупой! Мы должны ехать сейчас же! Я должна с ним поговорить, объяснить… умолять его дать мне ещё один шанс… Он не может так поступить! Без него я пропаду в этом городе!

— Милая моя мисс Элиза, — миссис Торнтон встала, её голос стал мягче, — вы расстроены. Успокойтесь, прошу вас. Капитан Хардфорд — джентльмен и исполняет свой долг опекуна. Он дал слово вашему отцу. Он не бросит вас. Неразумно пускаться в путь в таком состоянии. И в вашем положении являться к нему в поместье без приглашения, это может быть воспринято как…

— Я не могу ждать! — перебила я её, нервничая ещё сильнее. — Вы не понимаете… Он… он знает… обо всем! И он разочарован во мне — я чувствую это. Я не вынесу мысли, что он презирает меня. Пожалуйста, миссис Торнтон. Умоляю вас! Поедемте. Я сделаю всё, что вы скажете, буду вести себя безупречно, только дайте мне шанс вернуть его доверие!

Я схватила её руки, пытаясь заглянуть в глаза. Моё отчаяние было столь искренним и сильным, что строгие черты лица гувернантки дрогнули. Она видела меня в горе после смерти родителей, но такой… такой нервной — никогда.

— Дитя моё… — она погладила меня по запястью. — Подумайте о приличиях. О вашей репутации. Внезапный приезд…

— Прошу вас, нас там все знают, служащие не будут против! Капитан Хардфорд взял на себя заботу обо мне, и мы больше года жили в его поместье. Никто не подумает ничего плохого, если мы поедем туда!

— Ну хорошо. Я попрошу заложить экипаж…

Тут я вновь запротестовала:

— Я не могу сидеть в карете! Я задохнусь в ней, не выдержу целый день полного бездействия. Позвольте мне ехать верхом, рядом с вашей каретой… Прошу вас… Я буду осторожна, клянусь вам. Миссис Торнтон, хорошая моя, не отказывайте!

Наступила долгая пауза. Я слышала только своё прерывистое дыхание и тиканье часов в её комнате. Наконец, миссис Торнтон тяжело вздохнула.

— Боже правый… — прошептала женщина. В её голосе звучала усталость и капитуляция перед моей неуправляемой паникой. — Успокойтесь, пожалуйста, миледи. Так нельзя. Разве этому вас учили в поместье вашего батюшки? — она усадила меня в кресло, но, не смотря на строгость, в её глазах была жалость. — Хорошо. Мы поедем. Если это единственный способ успокоить ваши нервы и вернуть вам рассудок. Но с условиями!

Я кивнула, быстро вытирая слёзы, как ребёнок, которому пообещали игрушку.

— Любыми! Какими угодно!

— Во-первых, вы едете не одна верхом. С вами будет грум, Джон, на второй лошади. Без обсуждений! Во-вторых, вы наденете тёплое тёмное платье для верховой езды и плотную вуаль. Никаких легкомысленных нарядов! В-третьих, вы будете ехать рядом с каретой, не отставая и не уезжая вперёд. И в-четвёртых, — она посмотрела на меня строго, — вы даёте мне слово леди, что по приезду будете вести себя сдержанно и достойно, как подобает дочери маркиза Грей, независимо от того, каков будет приём капитана. Вы не устроите сцену. Вы объясните цель визита спокойно и разумно.

— Да! Клянусь! — поспешно согласилась я. Облегчение, смешанное с новым страхом, хлынуло волной. Он будет так зол… Но я должна попытаться. — Благодарю вас! О, благодарю, дорогая миссис Торнтон! Я не знаю, что бы без вас делала!

В порыве благодарности я бросилась обнимать её. Старая гувернантка слегка отпрянула от такой несдержанности, но потом неловко похлопала меня по спине.

— Ну-ну, миледи, довольно. Слёзы прочь. Теперь нужно действовать быстро и разумно. Собирайтесь, а я прикажу подать карету и двух верховых лошадей: вашу Беллу и лошадь для грума. Скажите Энни, чтобы приготовила ваше тёмно-синее амазонское платье, плащ, тёплую шапочку и вуаль. Я распоряжусь насчёт провизии и необходимого в дороге. Мы должны выехать в течение часа, если хотим успеть до темноты. И помните ваше обещание!

— Помню! — кивнула я, уже летя к двери. Энергия отчаяния сменилась лихорадочной деятельностью. — Один час, дорогая мадам, и я буду готова!

Сердце бешено колотилось. Я ехала к нему. Я должна была вернуть его доверие. Он был моей скалой, моей единственной надеждой после смерти родителей, и я не могла позволить своей глупости разрушить это. Я молилась, чтобы он дал мне шанс.